Свиток времени - Глава 2

Последний раз, я был в этом городе двадцать лет назад. Жаркое лето 1996 года. Тогда я был молодым и симпатичным. Отец отправил меня к своему другу на три месяца, отдохнуть и подзаработать немного денег.
В маленькой кофейне Сергея, посетителями были в основном студенты и русские иммигранты. Цены были небольшие, а обстановка создавала уют на душе.
Каждое утро, я приходил туда, садился за столик в углу и заказывал черный кофе и штрудель с шариком мороженого. Пока горячий напиток остывал, я съедал мороженое, попутно читая какую-нибудь книгу.


    Приступал к работе после обеда. Стоял на кассе и между делом протирал столики. Кроме меня, в кафе была милая девушка Саша. Её мать была русской, а отец немцем. Она на удивление хорошо говорила по-русски.
Саша работала в первой половине дня, а во второй  училась в университете. Я специально приходил пораньше, чтобы застать её за работой и немного поговорить. Говорили о книгах и учебе, о жизни в России и Германии.
Когда она проходила мимо, то смотрела в мою сторону и одаривала нежной улыбкой. С годами стало забываться её лицо, но те губы, я помню до сих пор. Будто подсвеченные прожектором, они выделялись на фоне остального лица. Та нежность в каждом движении и ослепительно-белые волосы блондинки.



В один из дней, мы договорились встретиться после моей смены и погулять. Она обещала показать город и сводить меня в кино.
Я обслужил последних посетителей и, сняв фартук, повесил его на крючок.
Закрывая деревянную дверь цвета вишни, я перевернул табличку с надписью «Открыто», сменив на «Закрыто».  Начинали загораться фонари цвета апельсинов, освещая вечернюю мостовую и притягивая мотыльков. По дорогам ездили новые и старые «Фольксвагены» и «Мерседесы». Саша ждала меня у кинотеатра, поэтому я сменил шаг на легкий бег.
Она была весьма пунктуальной. Когда я был на месте, она ждала меня там…



- Guten Abend, -  сказал я улыбнувшись.
- Привет, - ответила она.
Мы поравнялись и пошли по чистому тротуару, сами не зная куда.
Весь вечер мы говорили о детских годах и искали отличия, жизни русского и немецкого ребенка.


    Как оказалось, моё детство было намного насыщеннее. Она с легкой завистью расспрашивала о  России, а я без прикрас рассказывал всё подряд.
Её годы прошли в музыкальных школах и художках. На дополнительных занятиях и сотнях часов тренировок за фортепиано.
    - Тебе не позавидуешь, - немного вздохнув, сказал я. И немного помедлив,          добавил: - Но зато, ты умеешь играть и это классно!
    - Возможно, - задумавшись, протянула она.



    Гуляя по тротуару, мы не заметили, как дошли до конца освещенной аллеи.
Дальше была только тягучая темнота лесного массива. Она сказала, что её дом будет ближе, если пройти через этот лес. Хоть было и страшно, но я не подавал вида. Мы шли, сами не видя куда.  Наверно со стороны, мы напоминали двух слепых котят, на ощупь пробирающихся по миру, которого никогда не видели. Она взяла меня под руку, согревая приятной теплотой. Я даже выпрямил спину,  выпячивая грудь, словно самец из дикой природы.

    Когда в кустах что-то зашумело, Саша тихонько вскрикнула и, повернувшись ко мне, лицом прижалась к груди. Я приобнял её и тихонько сказал, что всё в порядке, хоть и сам боялся, что вот-вот нечто нападет на нас.  Мы простояли так некоторое время, а потом я почувствовал её дыхание на своём подбородке.
По наитию, я нашел её губы и прижался своими. Мы поцеловались. Те самые губы, которые я не забуду никогда, в тот момент слились с моими губами.
Мы стояли, как мне показалось вечность. Просто целуясь, обнявшись в темноте.


До дома я проводил её чуть позже. Мы шли, теперь в совсем не страшном лесу, держась за руки, и молчали о своём. Хотелось что-то заговорить, но неловкая пауза не позволяла открыть рот. На губах, до сих пор ощущался поцелуй.


Попрощались просто обнявшись. Из окна большого особняка, приподняв рукой жалюзи, смотрел её отец. Слегка седой, с несколько надменным видом мужчина. Он носил очки, чей блеск вкупе с насупленными бровями, придавал ощущение неприязни ко мне.
Она зашла в дом, закрыв за собой дверь. Я ещё некоторое время стоял, глядя в одну точку, потом развернулся и пошел обратно, теперь уже освещенной улицей.