Да, гувернантка!

Ранним утром из подъезда высокого нового дома вышла миловидная статная молодая особа, за руку она держала девочку лет восьми. Мама, по всей вероятности, высказывала дочери то, что не успела досказать дома. Произносила слова негромко, но  в голосе слышалось нескрываемое раздражение. Малышка спешно шла за мамой, виновато понурив головку с маленькими косичками и розовыми бантиками. Торопились они к легковому авто, которое было припарковано к тротуару невдалеке от их дома. В машине, вероятно, сидел папа, ждал жену и дочь, чтобы, как всегда, развезти перед работой своих "женщин" - кого в школу, а кого - к офису коммерческого предприятия.
  - Ты, Наташа, на уроке, наверное, не внимательна, поэтому и в памяти не задерживается всё, что тебе нужно. Я в школе и в институте учила немецкий, поэтому не могу следить за твоим английским произношением и словарным запасом, поправлять тебя, как это требуется...
        - Вы напрасно ругаете девочку, ей может быть, на самом деле плохо даётся английское произношение,- неожиданно услыхали они замечание совершенно посторонней женщины, которая сидела на лавочке неподалеку от их подъезда, а та продолжала,- в классе детей много и на каждого ученика у учителя времени не достаёт...
Молодая мама с интересом посмотрела на странную советчицу. "Странную" по тому, что в этот ранний час она ни когда не встречала эту женщину возле своего дома, тем более "отдыхающую" на лавочке в прохладной осенней утренней свежести. А незнакомка подошла к ним и, присев на корточки возле дочки, стала на английском языке спрашивать о чём-то. К удивлению мамы, дочь не смущаясь, стала отвечать, да так уверенно и с улыбкой, будто бы давно знала незнакомку.  Мамаша внимательней присмотрелась к незнакомой женщине: возраст её был явно пенсионный, выцветшая шерстяная кофта на худеньких плечах была несколько великовата, под нею цветастое платье тоже не новое, на ногах совсем не по сезону открытые летние туфли. В руках она вертела тёмные очки в лёгкой металлической оправе. Худенькое морщинистое лицо женщины со светлым оттенком кожи выдавало в ней человека, прожившего нелёгкую жизнь, но в осанке и манере речи угадывалась природная интеллигентность.
- А вы кто будете?- поинтересовалась молодая мама.
Незнакомка, несколько замявшись с ответом, произнесла:
- По профессии я - учительница, работала в Питере, а в настоящее время по социальному положению - бомж.
Пожилая и молодая женщины молча смотрели друг на друга, одна с нескрываемым интересом и удивлением, другая с затаённой стыдливой болью и огорчением за себя.
    Минутное молчание прервала старшая из собеседниц:
- Да-да, в прошлой жизни я была учительницей. Выпустила в школе не один класс, преподавала русский язык и литературу, а было время, когда я преподавала в техникуме французский язык, но в совершенстве владею и английским. Признаюсь, эти познания мне дались от родителей. В нашей семье мама свободно владела французским, была переводчицей в славном полку "Нормандия-Неман". Тогда вот мой папа с ней и познакомился, он  хорошо говорил по-английски, нередко бывал в американском секторе оккупационной зоны послевоенного Берлина.
- И что же вы вот с таким запасом знаний и... бомжуете?- торопливо произнесла мамаша.- На мой взгляд, это - странно и не правдоподобно! Вы меня извините,  я тороплюсь на работу, но хотелось бы с вами встретиться ещё. Если вам нетрудно, после семи вечера подходите, пожалуйста,  на это же место. Да, я забыла представиться: меня звать Татьяна, а как обращаться к вам ... ?
- Меня сейчас в округе все зовут баба Лена,- потупившись ответила старая учительница,- а прошлом величали - Елена Сергеевна.
- Вот и прекрасно, Елена Сергеевна, давайте с вами встретимся после семи часов вечера, поговорим ещё. Я вас очень прошу, приходите!
Мама и дочь заспешили к легковой машине, время торопило.
        ________________________________
 
     Старая женщина смотрела во след удаляющейся машине,  на сердце становилось тепло в предчувствии и ожидании хоть каких-то изменений в её судьбе. Учитель, как известно – не просто профессия, это склад характера, образ жизни и состояние души, вместе взятые. В её памяти живы картины, где дети приходят к ней на уроки и уходят, их много,
они со
временем становятся такими же учителями, врачами, инженерами, академиками или... бомжами. И она, при всём при том, знает, что это она их этому научила, а те, кого не смогла подготовить к жизни, и сегодня огорчают до слёз. Вот сейчас она смотрит на эту "перестроечную" жизнь, пожинает плоды.
Да, как уж там детки из чьих-то других семей? Она себя не может простить, что даже своего собственного сына не смогла выучить, подготовить к жизни. Не научила внимательному и уважительному отношению к старости, к родительскому почитанию. Это он по подсказке невестки, посулил матери золотые горы и увез её из Санкт-Петербурга. Из собственной квартиры завёз в далёкую деревушку в старый рубленный домик в Ивановской губернии. А она поддалась на его уговоры, ведь сын обещал ежемесячно пересылать пенсионные крохи в деревню по новому адресу. А оказалось, что в деревне нет ни почты, ни магазина, ни больнички, где можно поплакаться и попросить помощи. Он высадил её из машины, показал домик, где раньше в далёком советском прошлом проживали родители его возлюбленной. И это её родной сын, которого она воспитала?!
  Спрашивается: Ну, какой она после этого учитель?
       Кто она сейчас? Человек с улицы, из среды людей, потерявших свой былой социальный статус: нищих, бродяг, бомжей, проживающих на вокзалах, на чердаках и в подвалах заброшенных домов.
    Нет! Баба Лена себя не причисляет к ним, она не такая, но факт остаётся фактом - она тоже человек "без определённого места жительства", сокращённо: "бомж". У неё нет ни каких документов, даже паспорта, его попросту украли новые знакомые, с которыми она спустилась как-то в подвал ветхого дома, чтобы переночевать. Эти "новые подруги", с которыми её свела судьба, в основном были из тех горемык, что вернулись из мест лишения свободы и представляли собой потенциально криминогенную и социально опасную группу. Им, занимающим последнюю ступеньку в социальной лестнице,  больше опускаться некуда, в этой жизни терять  нечего. Побыв в их среде несколько дней или точнее ночей, Лена поняла, что от них нужно держаться подальше, это у них она пенсионерка-учительница получила кликуху "баба Лена" Но куда идти? Жить как-то надо, но как и где? 
За последние месяцы она перепробовала несколько способов добывания средств на существование. Стояла "на паперти". Это самый невинный и безопасный способ, обычно полиция не трогает нищих у церквей и на кладбищах. Но Лена убедилась, что эти места всегда занимались самыми отпетыми старыми "нищими", безжалостно изгонявшими своих конкурентов.
Пробовала быть в "стойке" то есть стоять в людных местах на улице близ большого торгового центра или рынка. Этот приём требует знания человеческой психологии и наблюдательности, так как в зависимости от пола, возраста и внешнего вида прохожего приходится импровизировать, прося то на ночлег, то на хлеб, то на лечение.
         Стыдно заниматься попрошайничеством, но желудок требует непрестанно, вот и приходится, переборов свою интеллигентскую принципиальность, идти и просить о помощи. Выручает, правда, созданный при шестой городской бане пункт жизнеобеспечения, там удаётся помыться, привести себя и одежду в порядок. В этом "пункте" можно получить сухие пайковые наборы, но лучше всего горячие обеды! С наступлением ночей стали выдавать тёплую одежду, там Лена и получила вот эту шерстяную кофточку. Спасибо добрым людям, которые организовали спасительный пункт социальной поддержки, пусть громко звучит, но это так!
Именно здесь Лена столкнулась с  интересным мужчиной, который со своей черной курчавой бородой походил на учителя и вождя мирового пролетариата - Карла Маркса. Нового знакомого звали Никола, он был дворовым бомжем, жил в одном из дворов центральной улицы областного центра. Именно он подсказал новенькой о существовании этого пункта помощи бездомным, с той поры и подружилась она, баба Лена, с этим человеком. Нет-нет, ни чего интимного в их отношениях! Просто встретились два человека и без каких бы то ни было взаимных обязательств согласились бороться за жизнь вместе.
  Тогда-то новый знакомый и привёл Лену в своё скромное "жилище", которое располагалось между двумя бетонными стенами гаражей, третьей стенкой служил решетчатый забор детского садика, Никола заставил эту стенку большим картоном. По низу между гаражами проходили большие и толстые трубы водяного отопления, которые и согревали "помещение" в пору отопительного сезона. Поверх труб хозяин жилища настелил листы толстой фанеры, что и служило полом, такие же листы были и сверху, импровизируя потолок. Словом, "жилище" и в самом деле было не сравнимо с условиями подвала, где Лена проводила первые ночи пребывания в этом городе, после "бегства" из мертвецкого захолустья современной вымирающей деревни. Она вместе с Николой ежедневно ранним утром обходила территорию своего и двух ближайших дворов, собирая пивную тару в сумки. Собранные бутылки и жестяные банки несли к пункту приёма тары, на вырученные деньги покупали хлеб, молоко, тем и жили.
  Лена убедилась, что её новый знакомый пользуется хорошей репутацией у многих жильцов близ лежащих домов, они все его зовут не по кличке - "Никола-бомж", а по настоящему имени - Николай. Нередко женщины старших возрастов, выходя на прогулку по двору, выносят ему горячие пирожки, а то и тарелочку с кашей или пловом. Он в свою очередь отвечает им взаимным вниманием, каждую женщину знает и приветствует по имени и отчеству. Вот и Лену Николай представил своим знакомым. Те на первых порах отнеслись к Лене с подозрительной внимательностью, но вскоре, узнав историю её статусного "падения" по социальной лестнице от учительницы-пенсионерки в ранг бездомной, стали сочувственны. Когда участковый заметил на территории своего участка нового нежелательного "жильца", женщины попросили его оставить её в покое, пообещав присматривать за нею.
    В том, что  мир не без добрых людей, Лена убедилась ещё и тогда, когда узнала, что "Никола - дворовый бомж" с помощью того же участкового и одной из женщин получил настоящий новенький паспорт, а позднее и официальную работу в качестве дворника.
Вот и она верила, надеялась на счастливый случай, который непременно придёт и к ней.
Неподалеку от двора, где она негласно  "прописалась", в окружении высоких домов находился небольшой храм из темно-красного кирпича с пятью позолоченными куполами, у его входа была икона Святой Божьей матери, в чью честь когда-то и построен на пожертвования прихожан  этот храм. Этот Дом Божий  Лена и стала посещать. Ровно в полдень по призывному звону колокола она с замирающим сердцем и с молитвою на губах входила в храм на литургию и смиренно выстаивала до самого окончания богослужения. Лена не на словах, а всем своим трепещущим существом ощущала здесь особенную неземную благодать. Милость Божию, воспринимала в словах совершающего богослужение священника. В молитвах Лена обращалась к Господу, взывала о помощи и верила, что когда-нибудь слова её там... под большим куполом и дальше... на небесах будут услышаны и наконец-то на неё снизойдёт Божья милость и она опять будет счастлива!
_______________________________
 
Сказочно! Не правдоподобно, но это случилось: женщина, бывшая бомжихой "бабой Леной", стала неожиданно вновь - Еленой Сергеевной, поселилась в новом высотном четырнадцатиэтажном доме с современной планировкой квартир!
Да-да, это невероятно, но - факт! В квартире известного в городе предпринимателя в его четырёхкомнатной квартире на четвёртом этаже поселилась женщина на правах гувернантки. Ей доверено воспитание восьмилетней дочери состоятельного человека и его жены Татьяны.
            Вхождение старой женщины в чужую семью произошло не сразу, как это может показаться постороннему обывателю, да и нужно ли знать это всем? Знать, как молодая мамаша обходила круг  своих подруг и знакомых, что бы неизвестную женщину без паспорта, без прописки и без страхового полиса показать специалистам. Потом Татьяна добилась, чтобы эту женщину в стационарных условиях всесторонне обследовали опытные врачи, тщательно проверили её состояние здоровья, мало ли какими инфекционными заболеваниями вроде туберкулёза и гепатитов заражены люди из трущоб подвалов? И только убедившись в том, что ни каких инфекций и заболеваний организма у Елены Сергеевны не отмечено, вот только тогда Татьяна,  разрешила незнакомке переступить порог своей благоустроенной квартиры.
Разумеется, инициативные хлопоты жены в поиске гувернантки для дочери Наташи не оставались без внимания отца девочки, Валерия Михайловича. Он поначалу встретил "в штыки" предложение своей подруги жизни: "Как так, бомжиху и в дом для воспитания нашей любимой крошки?" Но когда жена представила в качестве своих аргументов такие факты, как отзывы  своих подружек-преподавателей  с филологического факультета пединститута о качестве и глубине знаний этой женщины в области литературы и двух иностранных языков, сомнения у мужа отпали.
Мало того, он согласился свезти на машине Татьяну и новую гувернантку в Санкт-Петербург, именно там можно решить все проблемы с получением нового паспорта и пенсионных документов по месту прежней прописки и былого пенсионного обеспечения. Ясно, что одним днём это не делается, как и то, что обыкновенному "грешному" это не всегда по силам в материальном плане.
Как уж там делались эти не простые дела с хождениями по кабинетам важных инстанций во второй современной столице России, сказать в двух словах трудно, но дела были сделаны.  Елена Сергеевна получила новый паспорт полноправной гражданки Российской Федерации, получила новое "Удостоверение ветерана труда" и к нему "Страховое свидетельство государственного пенсионного страхования". Радость переполняла её, она готова в знак признательности целовать руки, даже пасть в ноги  своих не сказочных спасителей - Татьяны и её мужа, Валерия Михайловича. Но они на все её слёзные от счастья слова, только отшучивались и говорили, мол, не стоят благодарности, они всего лишь помогают, как это положено по чести и совести.
В завершение их поездки в северную столицу Валерий Михайлович посчитал необходимым  помочь матери встретиться со своим кровным сыном. Интересно было и Татьяне посмотреть в глаза человеку, вскормленному молоком Елены Сергеевны, воспитанным ею, но не пожелавшим позаботиться о её старости.
       На дребезжащий зов электрического звонка железные двери квартиры открыла молодая особа в просторном махровом халате, это, как видно, была невестка Елены Сергеевны. Она высокомерно оглядела прибывших людей, стоящих на лестничной площадке и, не приглашая войти, спросила:
- Вам кого, уважаемые?- она, явно, не узнала мать своего мужа. Перед ней стояла старушка, по исхудавшему от недоедания лицу той текли слёзы. От подступившего волнения седая женщина не могла вымолвить ни слова, за неё в разговор вступила Татьяна:
- Вы разве не узнаёте эту женщину? Это - мать вашего мужа. Квартира в которой вы проживаете тоже её и она имела полное право жить в ней.
- Я ни чего не знаю и этой старухи не узнаю,-   проговорила молодая особа, сама вызывающе глядела в глаза Татьяне,- мало ли кого мне сюда приведут.
- А где ваш муж? Нам нужно бы с ним встретиться,- вмешался Валерий Михайлович и рукой взялся за дверную ручку, пытаясь пошире её отворить,-  может вы позволите пройти в квартиру, чтобы обо всём побеседовать?
- Вот, ещё чего не хватало,- удерживая дверь и не давая мужчине увеличить створ входа, злобно прорычала высокомерная хозяйка,- мало ли кому куда захочется пройти, делать мне нечего выслушивать разных умников!
- Так, дома ваш муж или его нет?- повторила вопрос Татьяна, по тени на стене она заметила какое-то движение за спиной неприветливой хозяйки. В глубине квартиры явно скрывался сын Елены Сергеевны, но было не понятно: почему он не подаёт признаков своего присутствия? Не хочет встретиться с мамой? Странно!
- Сынок, это я приехала,- с трудом подавляя подступивший к горлу ком волнения, подала о себе знать Елена Сергеевна,- выйди ко мне, я так хочу тебя видеть, соскучилась...
После этих негромких слов материнского зова наступило молчание, все ожидали, что из глубины наконец-то отзовётся и выйдет навстречу теперешний хозяин квартиры. Но сумрак жилья хранил всё тоже  молчание.
Валерию Михайловичу стало не по себе: - Может мы на самом деле постучались не в те двери?- заволновался он, поглядывая то на Елену Сергеевну, то на металлические цифры номера квартиры.-  Да, нет же всё верно - квартира эта! Так что? Вы действительно не узнаёте матушку вашего супруга?- снова обратился он к молодой женщине в халате, которая своими пышными формами загораживала вход. Но та с нахальной ухмылкой продолжала стоять в дверном проёме. Потом, уверенная в том, что из дальних уголков комнат не послышится и слова, она выпалила:
- Мать моего мужа, наверное, уже давно околела, - она при этих словах картинно закатила глазки к потолку,- так что обращайтесь туда!
  - Как тебе не стыдно...,- вырвалось у Елены Сергеевны и она назвала свою невестку по имени,- я тебя в своё время приняла как дочь, ни в чём вам не перечила, согласилась даже передать своё право на эту жилплощадь, а вы...
- А что тебе, старая, мы ещё должны? Ты сама согласилась жить в доме моих родителей на природе, в тиши, где нет ни вони машин , ни толчеи большого города! Отвезли тебя с почётом и уважением - пожалте, "мамочка", живите в своё старческое удовольствие! Так нет же - припёрлась, да ещё не сама, а с ходатаями! Не выйдет у тебя ни чего, ты здесь не живёшь, выписана по собственному желанию. Иди с глаз долой!
  Железная дверь громко хлопнула перед носом бывшей хозяйки, давая понять, что разговор окончен, что в этом доме ей далеко не рады.

Когда они втроём вышли из подъезда неприветливого дома и направились к машине, Лена Сергеевна оглянулась и посмотрела на окна третьего этажа. В одном из них заметно чуть дрогнула штора, это свидетельствовало о том, что за непрошенными "гостями" с опаской подсматривали чьи-то глаза.
Немолодая женщина с прищуром глядела на эти окна и не могла скрыть слёз обиды. В этом доме прошли её лучшие годы молодости и супружеской жизни, здесь она преждевременно похоронила мужа и сама без посторонней помощи воспитывала сына, свою опору и надежду. И вот сейчас она стоит возле бывшего родным дома не нужная ни кому.
Эти грустные мысли Елены Сергеевны словно бы угадала Татьяна, совсем чужой для неё человек, но столько сделавший доброго, вернувшая старого человека к новой жизни. Татьяна взяла под руку Елену Сергеевну и, сочувственно глядя ей в глаза, произнесла негромко:
- Всё, что мы наметили с Валерой сделать для вас, Елена Сергеевна, выполнено. Вы сейчас в своём родном городе, где жили, учились и работали. Здесь у вас, наверняка, есть подруги и былые товарищи. У вас теперь есть все документы при себе, пенсия сравнительно неплохая, как у ветерана труда с некоторыми льготами. Жильё в огромном родном городе вы себе ещё подыщите, вам ведь многого не надо. Так что мы желаем вам в доброго здоровья и счастливых лет дальнейшей жизни.
Татьяна потянулась, чтобы нежно обнять старую женщину, на глазах её тоже выступили бисеринки слёз. Елена Сергеевна стояла в растерянности и не знала, что ответить на добрые слова пожеланий. Она только беспомощно протянула руки к Татьяне и дрожащими губами прошептала:
- Ты возьми меня к себе, доченька...! Не оставляй меня здесь, я не смогу без вас..., а пожить ещё хочется...
___________________________________

Как и несколько лет тому, ранним прохладным осенним утром отворяется большая металлическая дверь подъезда с кодовым замком. Из подъезда выходит миловидная особа, по сезону в тёплом приталенном пальто, внешность её и манеры выдают в ней современную российскую деловую женщину. С некоторым интервалом вслед за нею выходит девочка лет десяти в осенней утеплённой курточке со школьным ранцем за плечами, она терпеливо дожидается бабушку, которая торопится, но всегда идёт последней. Мама девочки и есть та миловидная особа. Она уже ждёт отставших в своём  красном СITROEN DS5, о котором мечтала многие годы, когда на работу и обратно её возил муж, Валерий Михайлович. Теперь эта современная леди имеет свой автомобиль, который вполне соответствует её статусу бизнес-вумен. Она уже накопила немалый опыт управления этим авто и делает это намного элегантней, вальяжней и красивей, чем это выглядит у мужчин.
Татьяна всегда отвозит бабушку Лену и дочь в школу, а за тем катит в свой офис, где ей, согласно модного выражения, предстоит: думать как мужчине, выглядеть как леди и работать до конца дня, как лошади. И она уже не первый год с этим справляется, а всё по тому, что за свой "тыл", за свою семью и доченьку она спокойна. Она знает, что Елена Сергеевна, проводив девочку в школу, заходит на рынок, накупит недостающих продуктов и дома приготовит по своему усмотрению первое и вторые блюда. Во второй половине дня она уже у ворот школьного двора поджидает Наташеньку, вместе они на маршрутном такси приезжают домой и обедают. Наташа расскажет своей бабусе-Ленусе (так она привыкла любовно называть Елену Сергеевну) обо всех школьных новостях, а за тем садится за приготовление уроков.
Что касается изучения иностранных языков, то это отдельный разговор. В школе основным иностранным является английский, а вот в отдельные дни недели после основных занятий Наташа посещает кружок по освоению французского. Хорошо, что дома бабуся-Ленуся помогает ей в совершенствовании навыков разговорной речи на этих языках. Нужно заметить, что общение дочери и этой теперь уже значительно помолодевшей и не стареющей женщины очень доверительные. Их общение неделю на английском, другую неделю на французском языке происходит в условно игровой манере, что девочке очень нравится. Они даже перед сном стараются говорить на этих языках, спят-то  гувернантка и её подопечная воспитанница в одной комнате, это ещё больше их сближает и роднит. Да и вообще, Наташенька так привязалась за эти годы к своей бабусе-Ленусе, что даже вызывает некоторую ревностную зависть в материнском сердце мамы-Тани.            
К вечеру, когда Татьяна и Валерий вернутся с работы их ожидает приятный тёплый семейный ужин. Блюда к столу стряпала и Наташа, она всегда после приготовления уроков, одевает на кухне фартук и помогает бабушке готовить вкусные блюда к семейному столу.  За одним столом собираются все: родители, дочь и бабушка Лена. Этот вечерний час получается самый интересный: за столом  обсуждаются все городские и губернские новости, дочь рассказывает о школьных событиях и об успехах, о своей подготовке к городской математической олимпиаде. "У неё оказывается проявляется интерес и к точным наукам,  в частности к математике,- мысленно отмечают для себя Валерий и Татьяна,- в будущем эта разносторонность детских увлечений пригодится в жизни!"
Многое, что изменилось в лучшую сторону с приходом в их дом и семью Елены Сергеевны. Всё к чему прикасаются руки этой женщины, становится совершенным, и это как бы отпечатывается на всём - на подборе мебели, на уходе за цветами в горшочках, что стоят на широких подоконниках в спальных комнатах и в зале, даже на выборе картин в квартире и на портретных семейных фотографиях, что расположились на стенах. Всё стало соответствовать особому уровню  её интеллигентности, душевной доброты и великодушия.
Частенько Татьяна с мужем спрашивают себя: "А случись бы что с этой женщиной, не свела их судьба, смог бы кто другой дать дочери то, что даёт она?" Да, по статусу она - гувернантка, воспитательница и наставник их дочери, а в действительности она стала самым родным человеком!