Колесо
лишь бы прапора в лесу
задрал медведь…
(слова из песни группы «Чиж и Ко»)
Ранней весной было дело. Ехали как-то раз на смену «тылы». Это те труженики тыловых подразделений, кого злые языки называют «поганками на щите отечества». Называть-то называют, да только без них-то никак в ракетном полку. Особенно зимой, когда без тепла и горячей воды воевать совсем безрадостно.
Ну, так вот, ехал, значит, позади колонны тыловой КАМАЗ до верху забитый связистками, поварами, котельщиками и ремонтниками. В основном прапорщики и сержанты – контрактники. На полдороги у КАМАЗа прохудилось колесо, да так, что пробитая покрышка хлопала по днищу будки километра четыре, пока водитель-солдат спохватился, да и то - после негодующих воплей прапорщиков-водителей в открытую форточку кунга.
Остановились… Все вышли. Покрыли матом колесо и солдата … Мысленно прикинули расстояние до полка и стали потихоньку на попутках добираться. Остались несколько человек – все те, которые особо не торопились. Пока все разъезжались, один из тыловиков – старый прапорщик, взял шефство над водителем. Заставил установить горные упоры под колеса, определил порядок действий при замене колеса. Перепуганный, непрестанно покрываемый матом солдат-водитель с дикими глазами, достал инструмент, домкрат и прочее. С грехом пополам, под руководством старого прапорщика – матерщинника, поднял домкратом злополучное колесо и начал его откручивать. Беда в том, что колеса на КАМАЗах редко пробиваются, слишком толстая резина на вездеходах. А посему, после зимы, гайку на колесе - ой как трудно с места сдвинуть.
Плясал-плясал солдат на монтировке, да толку мало. Минут через тридцать пара гаек поддалась. К моменту снятия последней, солдат вовсе выдохся и находился в состоянии прострации. Настал черед самого колеса, а оно более девяносто килограммов чистого веса. Процесс снова возглавил старый прапорщик, который даже попридержал пустое колесо ногой (чтобы не укатилось под горку).
Настала очередь запаски. А запасное колесо на КАМАЗе высоко закреплено, его надо снять так, чтобы под ним ненароком не оказаться. Опять ключи, ржавые гайки, матюки и запаска уже лежит на земле. С грехом пополам солдат подкатил запасное колесо к ступице. Поднял. Уронил, снова поднял. С помощью прапорщика установил на шпильки. К моменту затяжки последней гайки, солдату было все глубоко «до фонаря». Можно ехать? Хрен! Еще пробитое колесо надо закрепить сзади на машине. Еще его надо поднять на высоту половины человеческого роста. Осоловевший солдат, придерживая обеими руками колесо, осторожно пятится к корме машины.
В этот самый момент, кто-то из зрителей, поддержанный товарищами, высказывает вслух мнение, что, мол на - хрена это старое колесо, тебе, солдат, сдалось? Ты ведь его еще полчаса ставить будешь! Ну, лысое оно совсем, пробитое, пни, мол его, родимый, под горку. Пускай себе катится. Оно что, тебе, солдату, нужно? На-хрен оно кому нужно!
Зря сказали, не понял иронии солдат. Пнул колесо. С чувством, на-хрен, как советовали старшие по возрасту и званию! Уж ему-то, солдату, оно точно меньше всех надо.
«Идиот !!!» - взвыл старый прапор и дал водителю затрещину – «Догоняй его!!!». Солдат ринулся под горку вслед набирающему скорость девяностокилограммовому колесу. Зрители, отходя от судорожных приступов смеха, орали советы новоявленному тореадору о том, как правильно уязвить резиновую жертву. Разогнавшись, тяжелое колесо упорно не хотело падать и, под пинками солдатских сапог, выписывало по дороге замысловатые «кренделя». С третьего наскока солдат все-таки завалил колесо и, подняв, покатил в гору.
Еще минут двадцать борьбы человека с железом и - колесо на месте. Солдат, еле живой, садится за руль и, забыв горные упоры на дороге, везет удовлетворенных зрителей по месту назначения. За брошенные горные упоры спросят нескоро, да и то – со сменщика, только на ближайшем смотре техники. А до смотра у солдата дембель выходит. Хрен с ними, с упорами горными, ведь колесо на КаМАЗе редко пробивается! А упоры – они на скорость не влияют, можно и без них обойтись.
Свидетельство о публикации №216050502095