Служебный рост методом избавления

       Был у нас в полку тыловик. Все звали его Нюня. Все – это от солдата, до заместителя командира полка. Ну, конечно, не в глаза, а так, между собой. К примеру, идет он в столовую, так солдаты его еще издали приметили и обсуждают неподражаемую походку: «Нюня ползет». Офицеры из чувства уважения к погонам и должности величали уважительнее: «Божков идет. Нюня…».

       На беду свою, занимал Нюня должность заместителя командира полка по тылу. Подполковничья должность, для выпускника академии тыла, да при майорских погонах – не плохое место службы. Тут бы сразу, как у классика «Заявить о себе по пристойности», да куда уж ему.

        Первое знакомство Нюни с частью (как и части с Нюней) произошло буднично. Командир полка представил перед строем нового зама по тылу, вот только часть, обозревая новое начальство, бессовестно давила усмешку, глядя на неумелые строевые приемы. Слишком уж не вязалась громкая должность заместителя командира части (пусть даже по тылу) с ультрасовременным камуфляжем, в который была завернута нескладная фигура с испуганными глазами. Остальные замы командира (все молодцеватые и подтянутые, как на подбор) снисходительно решили про себя: «Оботрется, главное теперь у тыла хозяин появился».

       Ошиблись замы. С первых дней обнаружились низкие командирские и организационные качества нового зама. Боязнь ответственности и личного состава сыграли над ним злую шутку. Как-то во время очередного полевого выхода (это когда весь полк в лесу учения проводит), не найдя себе места для ночлега (Е-мое! Заместитель командира полка по тылу!), пришел спать в солдатскую палатку третьего ракетного дивизиона. А там темно, деревянные нары в два яруса, чадящая печка и личный состав вповалку отдыхает, что называется «без задних ног». Те, что бодрствовали (истопник с корешем), узнали вошедшего, попытались даже встать по стойке «смирно». Тыловик отеческим жестом их остановил, мол, не шуми, пусть все отдыхают. Постоял, для порядка спросил о численности отдыхающих, да и пристроился на нарах с краю, не раздеваясь. Ночью чью-то шинель на себя натянул, укрылся.
 
       Утром (засветло) как обычно, подъем, построение, тумаки для отстающих. Беда в том, что солдатская шинель, надежно укрыв тело зама по тылу, ничем не выдавала его офицерской сущности. Вскочил Нюня вместе со всеми. От мощного сержантского пинка в мягкое место и окрика «А тебе, чего, особое приглашение?!». Сержант соображал быстрее и ретировался в следующую секунду после того, как увидел осоловевшую физиономию зама по тылу, испуганно хлопающую глазами. У Нюни хватило сообразительности не высовываться из палатки до ухода личного состава на боевую позицию и постыдно покинуть место неудачного ночлега на пределе конфиденциальности.
 
       А еще, при дележе графика ответственных по полку, замы командира полка дружно повадились нарезать Нюне все выходные дни. Мол, суббота – парково-хозяйственный день, сам Бог велел порядком руководить, а в воскресенье … ну, надо, Федя, такова твоя доля. Построение всего личного состава в выходные дни стало настоящим цирком. Дежурные силы полка, отдыхая после смены, не желали строиться вместе со всеми. Тылы попросту игнорировали. Поколебавшись битый час, не имея возможности мало-мальски собрать полк для подведения итогов, Нюня срывающимся фальцетом провозглашал единственно действенную угрозу: «Если через пять минут полк не будет построен, все побегут занимать боевые посты!!». Такую команду трудно не выполнить, это вам не ПХД1 какое-нибудь. Минут через двадцать минимальный кворум собирался и, приняв более-менее достоверные доклады об отсутствующих, зам по тылу кое-как подводил итоги с подчиненными тыловыми подразделениями.

     Нюню все по-человечески жалели. Понимали, что тыл – это не лицо, но даже с ним офицер должен оставаться офицером и быть «профи» в своих вопросах.
Нюню драли нещадно. Начальник тыла ракетной армии при комиссионном обходе офицерского общежития пытался законопатить щели в стенах нюниной зимней шапкой. Начальник тыла дивизии брызгал слюной и грозился его уволить к чертовой матери при проверке готовности котельной к отопительному сезону. Командир полка слезно умолял сменить своего тыловика на любого другого.
Объективно выручало то, что начальники тыловых служб части свое дело знали, но, как водится в данном случае, каждый тянул одеяло на себя и каждый строил свою работу так, как ему удобно. Тыл части враз «рассобачился» и напоминал персонажей басни Крылова «Лебедь, рак и щука». Нюня все видел и понимал. Он хотел что-то сделать. Он пытался хоть как-то руководить, но получалось плохо. Руководящая должность была явно не для него. Как человек он был незлопамятный, но и безвредный, а в армии, как только это поймут подчиненные - пиши карьера пропала.

      Раз пришел он на продовольственный склад что-то проверить. После проверки запасов продуктов, начальник продсклада заметила веревочный хвост копченой колбасы, предательски выглядывающий из-за отворота бушлата Нюни. Покраснев, женщина мялась на выходе, не зная, как отобрать незаконно реквизированный деликатес у начальника тыла. Нюня понял ее замешательство по-своему. По отечески он поинтересовался у подчиненного о личных проблемах и просьбах. На это женщина, еще больше покраснев и  потупив глаза, ответила: «Товарищ майор, отдайте колбасу, у меня и так недостача по ней…». Настала очередь покраснеть Нюне. Одним движением руки, словно дохлую крысу, он выхватил украденное и, пробормотав: «Ах, да, извините…», бросил колбасу на стол и быстро ретировался.
 
      Нюне все советовали, как должно поступать, чего позволять нельзя. Он со всеми соглашался, понимал, но все равно оставался Нюней во всем. Он боялся командовать, боялся руководить и требовать, но ничего не мог с собой поделать, а может, и не хотел. Очевидно, он уже тогда выработал свою карьерную линию. Очевидно, и в академию тыла он попал с прошлого места службы не как перспективный и достойный, а  по принципу «куда угодно, лишь бы с глаз долой».

      Высидев положенный срок и не получив положенную вторую звезду на погоны, Нюня стал себе подыскивать место в другой части. Но в пределах дивизии его все знали и никто брать к себе не хотел. Случайно появилась вакантная должность в штабе тыла дивизии. Для того чтобы избавить часть от Нюни, командир полка дал ему самую лестную характеристику.
 
     На смену Нюни прибыл начГСМ1 соседней части, а его самого вскоре увидели с подполковничьими погонами и, с положенной хорошему тыловику, папкой подмышкой. Походка и выправка, правда, остались прежними.
Я уверен, что и сейчас в полку многие, кто помнят его, вспоминают: «Был у нас в полку тыловик. Все звали его Нюня…».

ПХД1 – парково-хозяйственный день.
начГСМ2 – начальник службы горючесмазочных материалов тыла части.