Осетинское солнце

   Осетинское солнце как пышный горячий пирог жарило во всю и наполняло августовский воздух тяжелым запахом. Зеленые горы лоснились под его лучами и даже щурились, а может и просто улыбались своими складочками.
   Чермен и Дзера растянули у подножия пушистых великанов узорчатое покрывало и сверху почти как манна небесная на него посыпались выпеченные с тыквой, соленым сыром, курдючным салом толстобокие лепешки. Замешанные припухшими и как тесто мягкими руками старшей сестры Зарины они дышали солоноватым ароматом, вероятно, оттого, что та уронила на них пару-тройку слез, вспоминая, как 3 года назад и сама выходила на последние встречи с одноклассниками из грузинского села.
 - Наконец-то все позади, – Асмат традиционно первым из друзей заводил беседу об окончании школы и предвкушении как тогда казалось новой и взрослой жизни. – Самое страшное прошли. Я вот школу люблю, только надоела. Мамка ругалась все время с этой школой. Без нее может хоть не будет. Так что теперь заживе–еее–ооом, – почти пропел Асмат, прикусывая мучной край.
 - Асматик, Асматик, – позвала Зарина с придыханием. – Мы уедем скоро, один ты останешься. Вот Чермену уже ответ пришел, он теперь у нас субтропическое хозяйство будет изучать, в Грузинском государственном университете.
   Зарина рассмеялась так, что Чермен с Дзерой наскоро подхватили громкий, молодой и чуть глуповатый хохот. Асмат, пихавший за щеку уже третью лепешку, смог улыбнуться только оранжевой тыквой.
 - Ничо-чо-во, в гости пи-и-едет, – пробурчал яркий рот.
 - Ох, Зарина, повезло бы и нам. В Москву хочется, хоть и уезжать страшно. С родителями боюсь прощаться. Мама как будет одна в хозяйстве? Болеет она. И замуж мне как? Мне за осетина надо, – залепетала Дзера.
 - Дзерасса, давай еще поживем, потом увидим, – с улыбкой на пухлых губах ответила Зарина. – У меня родители богатые, у тебя ведь тоже не бедные, без нас справятся. Сестры им наши старшие на что. А мы красавицы, умницы, впереди все. Трава вокруг еще зеленая, так что посмотрела бы у нас в Хетагурово кого. Вот к Асматику приглядись. Постоянный какой! Всю жизнь тебя в селе ждать будет, – девичий смех снова полетел по лугу, коснулся гор, упал в ущелье и остался там.
   Ближе к вечеру сестра Зарины – Дариа – принесла завернутый в шерстяной платок кукурузный чурек и кефир. Она безошибочно выбрала дорогу к месту пикника. Да и как ошибиться, когда во всем Хетагурово не больше тысячи человек, и почти каждый из них с детства чаще чем дома бывает только в одном месте. Дети бегают здесь в поисках хозяина гор или чудного божка, прячущегося – по рассказам взрослых – на одной из горных верхушек; молодежь – пересказывает истории под араку и пляшет в дни свадеб; те, кто постарше – обсуждают вопросы селян, прислушиваются к советам окаменелых гигантов, возвысившихся над лугом задолго до того, как границы Хетагурово появились на контурной карте.
   Дариа, вступившая на этот островок вечной жизни под покровом ночи, с нескрываемой завистью смотрела на утопающий в холодной краске луг, на то, как делится чурек и разливается кефир, как губы Чермена произносят слова благодарности и даже на нелепые размахивания сестринских рук.
 - Вы домой когда собираетесь? – пальцы Дарии машинально начали плести венок из ромашек, еле помещавшихся в ладонях. – Сегодня поздно, завтра еще здесь наговоритесь.
 - Дариа, сестра, мы хотели на лугу рассвет встретить. Старших предупредили, – возмущенная Зарина обняла сестру.
 - Я тогда мешать не буду, но домой только после песни пойду, – Дариа улыбнулась так широко, что у глаз появились морщинки, она подняла грудь, опустила глаза и ритмично, бойко запела. – Ма Ирыстон. Ахам баста дунейыл кам и? Диссаджы адам дзы уарзонай царынц. (Моя Осетия, Где ещё есть на земле такое место? Чудесные люди живут здесь в любви).
   На узорчатое покрывало слетел платок: Дариа вышла танцевать с Черменом. Их грудные голоса задрожали от усилий и резких движений еще неаккуратного тымбыл-кафта. В этом танце молодой человек по традиции пытался поймать девушку, но Дариа ловко уворачивалась от рук Чермена, что заставляло обоих улыбаться и петь громче, напористее.
   За взволнованными сильными голосами не было слышно скрипучих гусениц грузинских танков. Войска медленно подходили к селу, готовились проложить дорогу к Цхинвалу под звук артиллерийского обстрела, оставив за собой горячую оранжево-серую массу и кусочки стен без хозяев. Спустя несколько часов разворачивалась Пятидневная война.


2008