Подвезли

     - Мужики, возьмите до театра?... Прапорщик Вовка Рудинский просит подвезти его до остановки «Театр Драмы», он там живёт недалеко. Это нам по пути. Вовку отпустили домой пораньше, и он во-время заметил подвернувшуюся оказию – наш дивизионный КаМАЗ. Сноровистой рысью, преодолев расстояние от КПП № 1 до площадки отстоя автобусов городского транспорта, довольный своей расторопностью, Вовка занял место в кунге.

     КаМАЗ пустой, в кунге никого (кроме Вовки). Я, пользуясь возможностью, уселся рядом с водителем в кабине. Вообще-то в КаМАЗе два посадочных места но, после аварии в какой-то части (не нашей дивизии) пришёл жёсткий циркуляр о запрете нахождения второго пассажира рядом с водителем. Мол, для снижения количества пострадавших в случае возможной аварии. Хорошо, что не сказали демонтировать в кабинах второе пассажирское сиденье.

      Водитель – старший прапорщик Саня Кольцов – крутит баранку этого КаМАЗа уже несколько лет. «Кольцов и ноль-пятый  - близнецы братья!» - так иногда я подшучиваю. В ответ Саня всегда норовит показать мне средний палец своей мозолистой руки водителя.

     Двигатель КаМАЗа, сделав свои пол-оборота, завёлся, и Саня рванул с места, усмехнувшись. Это он сделал специально, чтобы Вовка в кунге слетел с сиденья, хватаясь за что попало. Так и получилось. Сквозь рёв набирающего скорость КаМАЗа, из окна кунга до нас долетает возмущённая оценка Сашкиного действия и его самого. Даже гражданский люд на остановке услышал.

     До театра Драмы километра три, мы о чём-то болтаем с Сашкой, я, пользуясь моментом, рассматриваю проплывающие окрестности, получая удовольствие от езды в кабине. Апрель. Весна наступает. Опостылевший всем снег безудержно тает. Особенно нехотя тают дороги и тропинки, протоптанные за долгую пятимесячную зиму. Сугробы по краям дороги существенно потеряли в размерах и почернели от выступившего на них песка и каменной крошки. В лесу сейчас текут ручьи, образуя настоящие реки. Земля ещё не оттаяла, поэтому с наступлением сумерек всё снова замерзает до утра. В такое время года выходить на учения в лес – хуже не придумать. Никакая обувь не спасёт. Унты и валенки промокают, юфтевые и кирзовые сапоги расползаются по швам. От мокрых ног через день-два у бойцов появляются флюсы.

       Я продолжаю созерцать пейзажи мелькающих улиц маленького сибирского городка, Кольцов тоже думает о чём-то своём. Мы благополучно проехали четвёртую площадку, театр Драмы, корпуса бывшего ХБК, Предмостную площадь, повернули на выезд из города, на дорогу, ведущую в полк… Кольцов резко затормозил на полном ходу. Рокот вездеходовских колёс затих. Опережая мой вопрос, Сашка сделал большие глаза и втянул в голову в плечи:
 
     - Вовку забыли!!!…
     - Уй, ё!…

     От хлопка двери кунга до появления злющего Вовки Рудинского перед лобовым стеклом КаМАЗа прошли считанные секунды. Кольцов, уткнувшись в руль машины, трясся от смеха. Я тоже, понимая конфуз ситуации, не смог сдержаться. Вот это прикололи Вовку, сами того не желая!  Ему теперь назад топать километров пять до театра Драмы, в этом месте никакого транспорта нет. Вовка, сам сдерживая смех, отлично понимая, что злого умысла не было, сноровисто обежал сбоку машины и открыл  пассажирскую дверцу.

     - Вовка!... Извини….Ох….мы забыли... про тебя!!!... - Кольцов давился от приступов смеха. Вовка Рудинский, пытаясь изобразить безмерное возмущение, скороговоркой высказал своё мнение о половой сущности Кольцова.

     - Да я уже и орал в окно, и в стену кунга молотил, и ОВэшку включал!! Да вы что, ничего не слышали?!...

     Мы, представив себе картину, когда по улицам города мчится военный камуфлированный КаМАЗ, из окна кунга которого до половины высунулся матерящийся и размахивающий руками военный прапорщик, заржали с Кольцовым снова.

     - Да ну вас…- Вовка точно указал, куда это нас и захлопнул дверцу. Получилось, что в этом самом он сам оказался, а ведь хотел сэкономить время и не топать пешком.

     Кольцов включил передачу и КаМАЗ плавно тронулся с места. В боковое зеркало заднего вида ещё долго была видна одинокая фигура, прыгающая через весенние лужи.