Культуру в массы или Решение вопроса русскоязычия

               
     - Послушай, девочка, - я чуть изменил голос, чтобы казаться выше ростом, - увидишь мужика на одной ноге, Долговязого Сильвера, тут же беги ко мне и получишь три шиллинга.
     Странная девочка криво ухмыльнулась, что-то быстренько подсчитала в уме и ответила вопросом, наверное, еврейка, они любят эдакие инсинуации :
     - А если это будет летчик Маресьев без обеих ног, то, значит, шесть шиллингов ?
     - С какого хера ?
     Я возмутился кудринской арифметикой, столь грубо примененной к неэвклидовому пространству города Гамбурга, где мы с ней и встретились. Мой приятель Железняк, делегат, мудак и гнида, ушел на Одессу, но вышел к Херсону, а я попер в Бремен в поисках легендарных музыкантов, вот поэтому Гамбург. Это надо понимать.
      - Полтора шиллинга. Тебе же придется рассматривать ни одной ноги.
      Она поманила меня и я подошел. Как влитой. Как говорится, два дурака - пара, но я-то был один, а она не совсем дурак, скорее, напрочь замороченная тетка, поначалу ее хотелось звать Ниной, угощать пирогами с рисом из нашего общего детства, их продавали на привокзальных площадях объемистые женщины, только вчера приехавшие из Красноярска и мечтавшие об освобождении своих мужей, томившихся в застенках ЛТП. Меня пугало ее экзотическое имя, я боялся вызвать ревность государя, назвал ее в уме товарищ Раппопорт, но это не прижилось, короче, чтоб не запутаться, зовут ее Алиной Витухновской. Точка.
     - И давно ты такой умный ? - Поцеловав меня в щеку, спросила она.
     - Ты уже спрашивала, в прошлом году, - я решил быть пунктуальным и корректным, как офицер СС. - Стихи я тебе читать не буду, - она хихикнула, - вот лучше сказочку послушай.
     Я улегся рядом с ее котом и начал.
     ... вчера. Варламов и Каккинакки. А теперь прикинь, если б это была Раппопорт. Тогда, по-любому, братом был бы Маресьев. И еще учти такой нюанс : Терешкова. Летит такая сквозь космос. Жуть. Тьма. Парсеки и мегаватты. Никаких домкратов. Никаких карданов. Лишь вакуум и радиация. Летит она и гордится великим будущим. Вот, на Марсе построена улица Охотный ряд. И четыре сотни Терешковых клонированы в лабораториях КГБ. Вот, базы на Луне. И стебанутый Карцев покупает билет на космический трамвай, находит на одной из баз мертвого Ильченко и кружит у него хренов пирамидон. Вот, снова Марс, яблони в цвету. Алым цветом лес, у окна старушечка, лет уже немало, с Воркуты далекой мать сыночка ждет. Вот, банкет в Кремле. И товарищ Сталин приветствует приветами. Вот, Магнитка и ДнепроГЭС. И транзисторные приемники - даром. Размечталась Терешкова и подумала о Маресьеве. Выдумал его некий Полевой, почти как Пастернак, но наш. Потому : неграмотный. И писал рукопись некий Луговой. Вот ноги и отвалились. Это надо понимать.
     И еще такая хрень : анархия - мать порядка. Это поговорка, или пословица, или лозунг, не суть. И если она мать, то почему у нее такие сыновья ? Живут в Беверли-Хиллз, платят налоги, шугаются нигеров, эксплуатируют мексиканцев. И где, спрашивается, дочери ? Ведь если только сыновья, то потомства не будет, Адам сразу вкурил неизбежность инцеста, жаль, что Каин некурящий оказался. В общем, их анархия, как наш патриотизм. Вместо полутора шиллингов - шесть.
     Ладно, это присказка была. А вот сама сказочка.
     У каждой эпохи свои символы. У Романовых - Сусанин, у красных - Ленин, а у нынешней - козел Тимур. Еда, ставшая почти братом. Короче, привозят козла Тимура в Москву. Консилиум. Акчурин нервно курит в коридоре, аккуратно стряхивая пепел в футляр из-под очков. Лео Бокерия пьет " Киндзмараули". Американец Дайнеко спит и улыбается во сне, представляет Терешкову. Входит козел. Говорит :
     - Здравствуйте, товарищи.
     Сразу туш. Гергиев из Пальмиры шлет военно-космический привет. Козел ведет рогом и музыка стихает. Откашливается. Говорит :
     - Я - символ. Я - суть. Я - альфа и омега. " Роллекс" и " Роллс-Ройс". Федерализм и конституция. Крым и день победы...
     Я закурил и задумчиво посмотрел на кота. Он косился на гостя, но слушал, по глазам видно, слушал и даже запоминал.
     - И чо дальше было ?
     - А сама как думаешь ? - Тоже вопросом ответил я, потихоньку становясь евреем. - Какое может быть " дальше" с козлом ?
     - Атомная бомба ? - Утвердительно спросила она.
     - Это вряд ли, - возвращаясь в русско-татарское происхождение размышлял я, - скорее, дубина и камень. Кровь и почва. Верность и честь. Народ и партия. Х...й и палец. Но с маленьким таким отличием. Все это - целиком из говна.
     Чтобы не заканчивать говном, расскажу все же стишок. Коротенький.
     - Каккинакки и Маресьев,
     Яйца, ноги и хвосты.
     Нету рифмы. Подожди
     Немного, отдохнешь и ты.
     По дороге Лермонтов ползет,
     Вдоль дороги народ-победитель,
     Сам себе мозги е...т,
     Да ну на х...й.
     - Не в рифму ни х...я, - заметила она, раздеваясь. - Но по - сути.
     - Иншалла, - запрыгивая к ней в постель подтвердил я.
     - В - натуре, - мурлыкнул кот, закрывая глаза от эдакого разврата.