В едином порыве

      Подполковника звали Валерием Хусаиновичем. Наглые подчинённые называли его всуе «Хусейнычем». По фамилии подполковник был Муратов. Подчинённые в обиходе вместо первой буквы «М» ставили «Б», по умолчанию зачисляя его в разряд деревянных изделий.

     Подполковник страдал преступной исполнительностью. Ею же всеми силами старался заразить подчинённых. Не существовало такой задачи, с которой бы не справился подполковник Муратов-Буратов. К вящему неудовольствию подчинённых, ведь всю чернуху, всю «жопу» в организации службы на том или ином объекте дивизии, Муратов тянул на свой полк. Служа подполковником в должности начальника штаба 434-го ракетного полка Валерий Хусаинович страдал общим для всей офицеров-«пиджаков» комплексом неполноценности. Плюс неутомимое желание служить и разделять подчинённых на «служак» и «балласт», руководствуясь личными критериями.

      Среди пяти ракетных полков дивизии все знали Муратова. Командиром 434-го полка был полковник Шняк – старый, опытный и, как любой командир части, знавший неписанное правило, что чем требовательнее НШ – тем спокойнее командиру.

      Организация службы в полку была деревянно-показательной. Штаб полка никак не мог привыкнуть к вводным Муратова. Должность начальника штаба и так предполагает быть чеховским «держимордой», но тут Муратов был неповторим. Не имеет смысла перечислять все «заслуги» и «инициативы» Валерия Хусаиновича, достаточно одного того, что когда забрезжила надежда на перевод Муратова на повышение, весь полк стал тихо запасаться спиртным. А повысить его решило командование совсем недалеко – переводом на должность командира 5-го ракетного полка в этой же дивизии. Пятому полку (гвардейскому 55-му ракетному) категорически не везло с командирами. Едва переехали из Белоруссии в Канск, как командир полка – полковник Гаврилюк надумал увольняться по-тихому, то есть по нежеланию служить. Уволили. Прислали нового командира – Титовича (бравый подполковник, только закончивший академию). Уволили. По состоянию здоровья (психические расстройства). Настала очередь Муратова. Мол, принимай, подполковник, очередную «жопу», приводи в порядок, ты справишься. Муратов, пришив к трусам полковничьи погоны, замер в ожидании. Офицеры и прапорщики 434-го полка тоже замерли, боясь «сглазить» и приготовились мысленно жалеть коллег из 55-го. В 55-м полку за время бурных перемен лихой народ уже ничего особо не опасался и тоже уныло ждал.

      За месяц до приказа о кадровом перемещении, в соседней дивизии, в Иркутске, в одном из полков перевернули пусковую. Переворот пусковой это не просто ЧП – это чрезвычайное происшествие, за которое командиров снимают с должностей безжалостно, а виновных сажают. Внезапно, явившись полной неожиданностью для всех, полковник Шняк убыл в Иркутск на место снятого командира полка. Буквально на следующее утро, на построении дивизии до всего личного состава с трибуны было доведено кадровое решение, по которому командиром 434-го полка назначался подполковник Муратов!

     Личный состав, офицеры и прапорщики непроизвольно приняв стойку по команде «вольно!» выдохнули в едином порыве «…Нууу ёб твою маааать!!!....». Некоторые даже позволили себе действия по команде «заправиться!».

     Чем закончилась история? А вообще ничем. Став командиром полка и получив третью звезду на погоны, Муратов понял, что окончательно «ухватил судьбу за хвост» и наметил себе следующие ступени к генеральским лампасам.  Инициативность воинских начальников, помноженная на безнаказанность, как известно предела не имеет, если не  «его величество случай».
 
     Проводя дальнейшую политику искоренения воинских проступков, он, желая укрепить свой личный авторитет, решил провести показательный пример командирской решительности. Разложив старослужащих солдат одного из дивизионов в коридоре на полу штаба полка, он с упоением прошёлся по ним несколько раз пешком, подкрепляя свои действия словесными определениями кто есть кто в армии. Закончив прогулку, Муратов повернулся к выстроенным вдоль стены офицерам полка, дословно заявив им, что «…таких чмырей как Вы - товарищи офицеры - на зоне пидорами делают…».

    Всё бы ничего, да переполнилась, видно чаша терпения. Сняли с должности бравого новоиспечённого полковника. Завели уголовное дело по статье «превышение служебных полномочий». Посадить - не посадили (а зря!).

     Инициативный Муратов подготовил встречный иск о восстановлении и реабилитации (выводов для себя он так и не сделал), но в должности его никто не восстановил, хотя он очень старался. Через несколько месяцев несостоявшийся стратег исчез из дивизии в неизвестном направлении – видно нашёл себе какую-то должность. Убыл для покорения новых вершин.
Полк отметил убытие Муратова.

     Обильно и дружно – в едином порыве.