Повесть 8 время надежд

       Повесть № 8
               
                Последнее мое повествование из жизни в СCCР.
               
                Чтоб мудро жизнь прожить,знать надобно немало.
                Два важных правила запомини для начала :
                Ты лучше голодай,чем что попало есть,
                И лучше будь один, чем вместе с кем попало.
                „Омар Хайям”
               
                ВРЕМЯ  НАДЕЖД.

            ----- Возвращение в Киев, семья, работа и снова поиск-----

Самолет приземлился  в аэропорту Жуляны. Отсюда сел на троллейбус, потом пересел на метро. Все вокруг воспринимаю как что-то новое, умом понимаю : все, что я вижу вокруг -  это хорошо забытое старое. Но годы-то пролетели, многое изменилось. Сел в метро и сразу вспомнил, что я к его строительству тоже имею отношение (о работе в „Метрострое“ я писал в самом начале своих воспоминаний). Еду, смотрю вокруг и как-то все воспринимаю одновременно как знакомое и незнакомое. Вышел я на метро Левобережной и пошел в сторону, противоположную от остановки автобуса, идущего на Русановку, хотел посмотреть, что и как там вокруг. Наверное, около часа ходил, вживался в обстановку, все-таки я не был здесь 11 с половиной лет. Все изменилось, все вокруг незнакомое, новое, да и люди, смотрю, какие-то не такие, какими, мне казалось, я их помню. Вот, смотрю на людей и сразу их делю на категории: добрые, злые, безразличные, паскудные и пр. Мне казалось, что я могу каждого просчитать и прочитать. Забегу наперед, но скажу, что в дальнейшем у меня так и было. Конечно, это уже в силу моего обостренного восприятия, т.е. подбора тех, с кем можно ну если еще не дружить, то быть знакомым. Хотя я понимал,что и этого не достаточно, чтоб узнать хорошо человека, но все остальное уже по ходу жизни.
Сел я в свой номер автобуса, вышел на своей остановке, огляделся вокруг, в душе никакого чувства, покой и пустота. Сел я на скамейке в скверике, посмотрел на Яшин дом (Яша Шор, умер в Нью-Йорке 15 мая в 2005 году, пусть ему земля будет пухом, хороший был мужик, очень порядочный, он также был «подельником» по делу нашей прокуратурой Украины объединенной группы, хотя по работе он ко мне и я к нему не имели никакого отношения), подумал почему-то,  а где же сейчас Яша? Мысли бессвязные лезут в голову, совсем другими глазами смотрю на все вокруг. Пошел к своему дому. Да, из Москвы я звонил, что сегодня прилечу, но сам еще не знал, в котором часу.
Как обычно, сидят на лавочках возле парадного бабоньки-всезнайки, которые запросто могут свести две стенки вместе. Прошел я мимо их, никого не узнал, да и узнать особенно не мог. Поднялся на лифте на 14-й этаж, позвонил в свою квартиру 97. Открыла мне дверь теща, моя мама подошла, конечно, слезы радости. Позвонили на работу моей жене, примчалась она, словами невозможно описать эти встречи. Потом появился младший сын, вечером пришел старший. Он уже жил отдельно, тут же на Русановке (Русановский массив), со своей женой, в квартире ее родителей.  Приехали мои дяди со своими женами, детьми, моими двоюродными братьями,сестрами, которые уже давно сами были отцами семейств. Все хотели знать все и сразу... 
   С утра началась моя новая жизнь, но со старыми, скажем так, дырами. Одна злоба на сучью советскую власть за годы, проведенные вдали от своей семьи. У нас, как и у других семей, не было выбора, оставалось только терпеть, ждать, ждать, ждать. Человек всегда надеется на лучшее. Самое страшное в том государстве, возглавляемом коммунистами, было то, что мы не были хозяевами своей судьбы. Все мы жили под вывеской: «СТРАНА РАБОЧИХ И КРЕСТЬЯН», но все еще за пресловутым железным занавесем.....
Назавтра встретился с другом и некоторыми из тех ребят, которые меня знали. Сразу начал думать о работе. Я прекрасно знал, что менты меня не оставят в покое, будут искать дежурную причину придраться. Но я уже был вооружен информацией об их примочках : все, что я узнал за эти годы, хоть и тяжко пришлось, пошло мне на пользу.
                --«Родная»милиция меня бережет--

Через два дня, как водится, осведомители меня уже «сдали» ментам. С утра позвонил в дверь мент, сказал, что он участковый. Я попросил его предъявить удостоверение; его форма и офицерские погоны на меня, вчерашнего зэка, не произвели никакого впечатления. И тут мент показал зубы : сразу перешел на ты, да еще с матом, с оскорблениями.  Я его в дом не впустил, стоял на пороге, он готов был меня разорвать. Я так спокойно прочел ему лекцию : как должен вести себя офицер-участковый. Пока он понятия не имел, что я знаю лучше его законы нашей „страны рабочих и крестьян». Я еще раз попросил его предъявить свое удостоверение, он еще погрозил мне : мол, мы тебе это запомним, ну, естественно, с матом (а кто из тех, кто прошел лагеря, боится мата? Да еще из уст мента, который и двух слов связать без мата не может). Не выпуская из своих рук, показал мне удостоверение, я переписал его фамилию и его личный номер. Он стоял, не знал, как ему быть. Сует мне повестку, которую достал из своей сумки, командирским тоном приказывает расписаться и завтра с утра прибыть в отделение милиции Дарницкого РОВД.
Конечно, я повестку не взял и опять рассказал ему про его обязанности, вижу, умнеть начинает, пылу поубавилось. Я тогда ему говорю : весь наш разговор я случайно записал на магнитофон  и киваю на коробку под вешалкой, с виду, если не знать -  вылитый магнитофон. Тут он прямо на глазах начал краснеть, покрылся потом. Даже сейчас, спустя много лет, вспоминаю его перекошенное, испуганное лицо. Я сам, когда в день приезда увидел эту коробку под вешалкой, подумал, что, наверное, это сына магнитофон.
Начал участковый пес извиняться за свой мат и прочее, дошло до того, что он просит меня не выгонять его из милиции, как - будто я начальник милиции. Но, хорошо зная повадки нашей родной милиции, я их просьбам, мольбам никогда не верил, а тем более после отсидки. Я-то хорошо знаю, что его меньше всего волнует то, когда я пойду представиться  в  милицию,  его в первую очередь интересует напугать меня, чтоб я запросился, а уж потом каждую встречу со мной вытягивать из меня потихоньку какие-то деньги и еще кричать, что он меня прикрывает!!!???   Но  я  ему  сказал:  все  будет зависеть от того, как ты себя вести будешь. Ну, а потом я постарался поделиться информацией о моей „записи на магнитофон“ с теми, кто эту новость разнесет по всей Русановке (район, где мы жили).
Конечно, я никому не сказал, что взял мента на понт -  пусть все, в том числе и этот пес-мент, думают, что он «подвис». В конце концов, как мне говорили русановские мужики, этот мент поубавил свой пыл. Ментам в опорном пункте, конечно, специально донесли о моей записи, они уже со мной красиво разговаривали. Уловили, что я непростой бывший зэк, что и статья моя не воровская. Вот так мы ментам подрезали крылышки. Еще ребята мне рассказывали, кого из ментов они так же прищучили. Мы, так же как и менты, понимали, что когда имеешь информацию, то в нужный момент ее можно использовать. Не все же время ментам «боговать»!
Не любил народ ту власть, особенно ее представителей - ментов за их бес предел, при котором они прикрывались служением закону. Когда у них конкретно спрашивали :  какому закону?,  у них был один ответ : много говоришь, ты что, больше всех знаешь? У нас в отделении (милиции) мы тебе расскажем о законе!
Каждый из нас, живших в то время в „Союзе нерушимом“, мог рассказать свои впечатления о «родной» милиции. Я знал, в какие сроки должен явиться в милицию -  эти псы менторские на местах всегда перегибали палку. Хотя тот надзор, который мне  хотели дать, по их же закону -  чистая липа, но пока я молчал, разбирался, что вокруг меня делается.
В моем «паспорте» - справке об освобождении  было четко указано: место прописки город Киев, Украина. И ни слова о надзоре - это уже менты на месте сами перестраховываются -  опять же в который раз нарушая закон, которому они якобы служат и которым прикрываются. И не оставалось ничего другого, как самостоятельно решать свой вопрос, договариваться с ментами. Опять же без «калыма», как говорят на Востоке, не обходилось. Ну, а один раз покажешь слабину, все - не отстанут. Вот и приходилось действовать их же методами. Вот так друг за другом и гонялись.
Начал я обзванивать своих знакомых тех лет, кто-то отозвался, кто-то нет. Я понимал,  что  за  эти  годы  многое  изменилось в нашей  жизни, не строил себе  никаких иллюзий, в конце концов, я просто знал, был уверен, что работу найду. Просто пока хотелось что-то поискать, неохота было после стольких лет сразу лезть в омут. Пока я не собирался менять профессию. Меня уже звали работать в снабжение, люди знали, какие у меня раньше были связи. Конечно, эти связи не растерялись, причина одна на всех: все мы были повязаны :  «рука руку моет». Но это не значит, что мы все должны были сидеть, главное, те люди, с кем я был знаком, убедились за прошедшие годы в моей порядочности, честности по отношению к ним. Мое поведение за все это время давало мне возможность решать с ними любые вопросы. Ведь коммунисты сами создали государство, в котором прожиточный минимум был такой низкий, что в такой богатой стране под пресловутым названием СССР 99% населения еле-еле сводили концы с концами.  Хоть Бог и дал нам свободу выбора, но и он не мог предвидеть, что появятся на земле такие коммунисты - безбожники, которые провозгласят свою религию, что на протяжении более, чем 70 лет уничтожат не только лучшие умы, но и не помилуют ни рабочих, ни крестьян.  У меня было много предложений сменить профессию, но по натуре я всегда был «свободный художник», хоть и работал в разных строительных управлениях, но всегда занимался тем, что считал нужным – относительно, конечно, своей профессии. Я всегда «водил» бригады, маленькие, большие. Бригадир со своей бригадой единомышленников всегда и везде, в любом РСУ -  независимая единица. Мне не нужны были никакие звания типа прораба, начальника участка,.... Я в одном лице, в зависимости от ситуации, представлялся тем, или другим. Главное в нашем деле : быть профессионалом. Структура бригадиров предусматривала в одном лице:  экономиста, нормировщика, прораба,юриста, да чего только не представляла. Как «свободный художник» на тех предприятиях, где нам приходилось выполнять подрядные работы, я со своими бригадами никогда по звонку не пересекал заводские проходные. Мы сами регулировали регламент своего рабочего времени, мы всегда были мобильны, такая у нас была специфика работы. Для нас главное -  не подвести нашего заказчика :   завод, фабрику т.д . Мы  вели работы в удобное время для заказчика.
Я не очень беспокоился за свою «трудовую книжку» -  это тот маразм, который придумали коммунисты. Миллионы граждан в том гребаном Союзе пострадали от записей, сделанных в их трудовых книжках. Начальники отделов кадров по указаниям властных структур, руководителей предприятий, да и по своему усмотрению: не понравился чем-то то- ли рабочий, то- ли инженер, причины могли быть разные, просто человеческий фактор, неприязнь, да мало ли что,  могли на всю жизнь очернить человека, записывая в трудовую книжку всякую ересь, заведомо зная, что эта отрицательная запись сломает ему судьбу. Но в том государстве это никого не волновало. Никакие профсоюзы в том гребаном Союзе даже не пытались отстоять, или что-либо изменить в судьбах людей. Это была еще одна паскудная организация, которая также пила народную кровь. Был такой иезуитский лозунг в СССР: «Профсоюзы - школа коммунизма!»???  А ведь эти профсоюзы были на всех предприятиях Союза. Они были номенклатурной единицей партии коммунистов. ВСЕ, повторяю : ВСЕ, без исключения, жители Союза, достигшие 18 лет, кроме учащихся средних школ, на тех местах, где они находились, становились «членами» профсоюза. Каждый из нас ежемесячно платил членские взносы. Вы только представьте себе : все взрослое население, почти 300 млн. народа, платит профсоюзу взносы!!!  Это была одна из кормушек, откуда компартия черпала огромные финансовые средства. Даже партвзносы членов той гребаной партии не шли ни в какое сравнение с поборами, взимаемыми профсоюзом с населения страны. Вот они, пресловутые деньги партии, которые никогда не тратились на благо советского народа :  шли только на нужды партии большевиков, на помощь зарубежным партиям коммунистов.
Чтоб замылить глаза народу, профсоюз тратил из тех средств, что собирал, меньше 10%. Компартия изначально хотела подчинить своей идеологии сперва так называемые „страны социалистического лагеря“, которые после Отечественной (1941-45гг) войны оказались насильно вовлеченными Советским Союзом в строительство «социализма». Наверняка мои потомки не будут знать, что перечисленные ниже страны были насильно втянуты в „лагерь социализма“: Польша, Румыния, Болгария, Чехословакия, Венгрия, Восточная Германия, Югославия, Албания, Монголия. Коммунисты намеревались, расправившись с этими государствами, далее завладеть всем миром, привлечь под знамя „процветающего социализма“ все страны мира. Как говорили эти паскудники коммунисты: „Мы глубоко уверены, что знамя коммунизма будет развеваться над всей планетой“!!!???  Поэтому и помогали всем компартиям на земле нашими трудовыми деньгами, не думая о своем народе. Как в Интернационале поется: «Мы наш, мы новый мир построим, кто был никем, тот станет всем !». Оказывается, мы уже все построили, у нас уже наступило благоденствие, а мы и не знали!!!??? Все, что делалось под патронажем профсоюза, контролировалось паскудной партией большевиков. У профсоюза никогда не было никаких прав, не допускалась никакая самодеятельность на местах.
Вот так сейчас и  в Америке. Президент Обама и его профсоюзные боссы хотят подмять под себя все население Америки, построить социализм, который мы уже проходили и видели все «прелести» той «цветущей» жизни, от которой уже считали, что избавились, живя в Америке. Такие начинания плохо кончаются, социализм, как и профсоюз в том виде, в котором он сейчас присутствует -  это раковая опухоль для любого государства, в том числе и для нашей великой Америки.
Теперь хочу разъяснить, что такое трудовая книжка. Для каждого трудящегося в СССР она была ценней, чем паспорт. Без трудовой книжки в той стране человек автоматически становился „тунеядцем“. А „тунеядцы“ в СССР, по советскому уголовному кодексу, подлежали тюремному заключению. Сотни тысяч людей были осуждены по той статье; эту же статью применяли по политическим мотивам. Например, одна из ее жертв -  поэт Иосиф Бродский, будущий Нобелевский лауреат. У этих людей в трудовых книжках стояла определенная запись, из-за которой их боялись брать на работу, вот и становились они безработными, а на языке коммунистов это означало : тунеядцы.
Как завели коммунисты с их единой и неделимой властью, на любом предприятии был так называемый «отдел кадров». Начальниками этих отделов были военные отставники, бывшие сотрудники МВД, КГБ, или просто люди, присланные на эту должность из партийных органов, но все они обязательно были членами партии, иначе на эту должность не утверждали. Ну и для пущей важности обычно они были членами бюро партийных организаций на тех местах, где работали. Такое положение как бы возвышало их в глазах коллектива.
По любому счету должность никакая, они не обладали полнотой власти, самостоятельно, без указаний руководства, по закону тех лет, они как бы и  не могли ничего сами записать в твоей трудовой книжке, которая представляла твою рабочую биографию, всю твою трудовую жизнь, начиная с первого дня твоей трудовой деятельности и до выхода на пенсию, но записывали, что хотели. Этот период охватывал, как минимум, более 40 лет. Все завкадрами обязаны были ставить в известность органы власти о любых нарушениях на местах. Не все, конечно, рьяно исполняли «волю партии», они ведь тоже были живые люди и понимали, что и как на местах лучше делать. Но в большинстве они были такие, что превышали свои полномочия, записывали в книжки всякую ересь, т.е. трактовали все на свой лад, искажали факты.
Приведу пример : рабочий, инженер, служащий поругался со своим начальником. Ну, поругался и поругался -  это же жизнь,  она не может быть всегда гладкой. Зная, что после ссоры с начальником он уже не сможет работать на предприятии и чтобы разрядить обстановку, он пишет заявление об увольнении – такое тогда было неписаное правило!!! Начальник подписывает его и сам лично передает в отдел кадров. Для чего сам :  именно с той целью, чтоб заявитель не читал, что там начальник написал. Вот тут в отместку начальник может написать в своей резолюции все, что захочет, т.е. уволить человека по любой статье, совершенно не связанной с тем, по поводу чего они выясняли отношения. Начальник отдела кадров, если он без мозгов,  а такие в большинстве случаев и сидели в тех креслах -  делает запись в трудовой книжке, исходя из наложенной резолюции того начальника, который подписал заявление. Хотя прежде, чем уволить с такой отрицательной формулировкой, он как член бюро парткома должен на парткоме в присутствии председателя профсоюза совместно решать этот вопрос, ведь может быть поломана судьба человека. Все они знают цену трудовой книжки, своей и каждого из сотрудников. Но на практике получается все наоборот, никакой профсоюз тебя не защищает, хотя призван делать это в первую очередь, никто ни с кем не советуется, сделали запись -  и иди гуляй дальше. Увольняемый идет в отдел кадров забрать свою трудовую книжку,   что он видит в ней?  Запись, которая совершенно не имеет никакого отношения  к  его  спору  с  начальником.  Неважно, кто из них был прав, кто виноват, но калечить судьбу человека записью в трудовой книжке никому не дано!!.....
 Другой эпизод : выпивает сотрудник, понятно, ни у кого нет желания работать рядом с пьяницей, ну увольняйте его, но не пишите всякую чушь в его книжку -  ведь его с такой записью больше нигде не примут на работу. Даже в том случае, если он уже, допустим, вылечился, осознал, что только себе, своей семье приносит вред. Но запись в его книжке не даст ему возможность нигде быть принятым на работу, остается у него одна дорога :  или иди воруй, или не работай (тунеядец). Исход один -  тюрьма. Многие срывались, ведь надо на что-то жить, а что делать?  Вот и шли воровать. И никого этот вопрос не волновал, те  лечебные учреждения, которые были при коммунистах, никак не лечили от алкогольной зависимости, одна только видимость лечения.
Ну, а власть, как она кричала на всех углах, боролась с преступностью. Ни у кого из власть державших не хватило мозгов отменить  те  сволочные трудовые книжки. Но и после тюрьмы с той же трудовой книжкой человек не сможет устроиться работать по специальности, только грузчиком. С большим трудом по блату,  а там все делалось по блату, хорошо, что он был -  можно было устроиться на работу по специальности, а уже твой последующий переход с одного на другое место работы не особо волновал отдельных начальников кадров. В трудовые книжки записывали все твои благодарности,  если они, конечно, были; награды, выговоры, изменения твоего служебного статуса. Любой работодатель, в  первую очередь отдел кадров   узнавал о тебе все подробности, а уже исходя из этого, сам решал, как с тобой поступить.
Никого в отделе кадров не интересовал твой профессионализм, главное -  исправная бумага, если в предыдущих записях начальника кадров что-то не устраивало, то тебя уже могли не принять на эту работу. Вот и начинались проблемы с милицией, властями. Порой милиция трудоустраивала людей, но не по специальности, чтоб „не болтался без дела“, устраивали на самые низкооплачиваемые работы. Властям на местах -  с помощью милиции  нужно было только одно : куда-либо тебя пристроить.
По сей день не могу понять: неужели в руководстве той партии все были идиоты, тупые, недальновидные? Со многими за свою трудовую жизнь я разговаривал на эту тему, начиная от рабочих и кончая директорами предприятий -  никто из них не сказал ни одного хорошего слова в защиту трудовой книжки. Может, мне такие люди попадались, но за годы жизни их было достаточно много, если так, то тогда становится понятным, почему развалился Советский Союз- это  тоже одна из причин.
В общем, получался замкнутый круг, из которого почти не было выхода. Людям приходилось менять место жительства, ехать в другой конец Союза, где уже не интересовались твоей трудовой книжкой. Там было просто : специалистов на Востоке всегда не хватало, там все проверялось на практике. Если ты специалист  и  делом это доказал, то будешь работать по своей специальности и получишь новую трудовую книжку  и  никого не будет интересовать, что где-то там тебе что-то незаконно записали - да не было никакого закона, только разговор о нем, но самое главное, что никто не знал, как этот закон работает.
Но не все же могут сорваться с насиженного места -  вот тут и начинаются поиски выхода из сложившейся сложной ситуации. В том государстве, где правили коммуняки, все продавалось на черном рынке. Там же покупались и новые трудовые книжки с нужными записями по твоему трудовому стажу, заверенные печатями. Вот таким образом мои приятели сделали мне новую трудовую книжку. Со своей старой я не смог бы никуда устроиться на работу по своей специальности. В ней были элементарно просто записаны такие слова: «уволен с работы в связи осуждением». Этой записи было достаточно, чтобы угробить любого человека.....
Та власть создавала для народа Союза чисто криминальную ситуацию, именно на местах проживания бывших заключенных. Или тебя менты сами устраивают на худшую работу, или ты сам идешь грузчиком. Ну, а если ты нигде не будешь работать, то   как я сказал выше -  тебе прямая дорога в тюрьму на нары. На тебе уже клеймо рецидивиста -  ну а как же, на носу вторая судимость, значит, по меркам власти ты уже неисправим и твое место на зоне, на лесоповале.
У меня была сложная ситуация : на мне висел солидарный иск,  до снятия львиной его части пройдут еще годы. Я не собирался работать и выплачивать в счет  иска- 50%. Государство не волновало, как можно прожить с семьей на пол зарплаты. Вот и приходилось искать выход из этой ситуации. В моей справке об освобождении было расписано все: срок, иск 120 тысяч рублей. Эту справку я должен был предъявить в районное отделение милиции по месту жительства. А устроившись на работу, должен был сообщить ментам место моей работы, потом они туда  пришлют исковой лист, где указано : сколько процентов надо ежемесячно с меня удерживать и куда направлять высчитанные с меня суммы.
И только, после предоставления ментам справки с места моего трудоустройства,  я  мог  получить  свой  паспорт!  Вот  эта «операция» с получением паспорта  -  полное беззаконие, вопиющее нарушение всех норм, прав граждан Союза. Перестраховка на местах, негласное ментовское положение.
Конечно, я не платил ни копейки по иску. Сообщил ментам место работы, они послали туда мой исковой лист, ну а там он затерялся, не дойдя до бухгалтерии. В этой организации я вообще не работал, там какое-то время лежала моя старая трудовая книжка, через какое-то время я как бы оттуда уволился; конечно, об этом никто никуда не сообщал. Но у меня это получилось, потому что я имел достаточный круг знакомых.  Но ведь большинство людей, кому по суду вменили иск, не имели подобных возможностей, им приходилось выживать в той гнилой системе, а это было далеко непросто. Некоторых из них, когда я узнавал их как порядочных людей, уже будучи сам руководителем, принимал на работу, предварительно сделав им новые трудовые книжки. Мы все в той стране приспосабливались выживать, но не идти на поводу у коммунистической власти.
Мои внуки и внучки, слава богу, не будут иметь в Америке подобных трудовых книжек  -  это уже радует.
С моим придуманным  надзором дело обстояло так. Через три дня по прибытии в Киев я поехал в Дарницкое районное отделение милиции. Пришел я с единственной целью: предъявить мою справку об освобождении, где было четко указано мое место проживания :  Киев  и тут же оформить получение паспорта. Никакого надзора за мной не было предусмотрено.  Я освободился по УДО, такое освобождение уже предусматривало, что за мной не может быть никакого административного надзора. Вот если бы я отсидел свой полный срок, то лишь в этом случае  и то возможно - да, возможно - нет, мог быть надзор за мной. Но для власти в лице нашей доблестной милиции закон был не писан. Они негласно, втайне от народа, выполняли указания своей гребаной партии.
Зашел я на прием в указанный кабинет, там сидел сотрудник милиции в гражданской одежде. Ну и сразу, как только я ему передал в руки справку об освобождении, тут же записал меня в их книгу по надзору. Потом, как у ментов водится, хочет с ходу взять меня, как говорят, на «рэ», с матом в придачу, ну, мне к этому не привыкать, я сам могу загнуть такое, что еще не каждый местный мент слыхал.
Я подождал, пока закончится его словоблудие, потом таким же тоном прочитал ему лекцию о его поведении в разговоре с посетителями. Я же был подготовлен к любой встрече еще теми ментами, с которыми мне довелось встречаться на поселении. Конечно, он сразу умерил свой пыл, понял своими куриными мозгами, что он еще не пуп земли, хотя уже при каком-то ментовском звании. Мне же рассказывали менты-поселенцы, что пошли служить в милицию ради своей выгоды, ну и чтоб не идти пахать на завод, на фабрику, в колхоз. В погонах ты чувствуешь свою власть над людьми, ну, а если ты еще к тому же офицер милиции, то на своем участке ты бог и царь для остальных. Ты можешь кого-то посадить, кого-то заставить на себя работать стукачом, у кого-то взять взятку и т.д. Сажали этих «небожителей» только потому, что уж слишком многое они себе позволяли, нередко применяли к задержанным физическое воздействие. А позволяли они себе потому, что их начальство до поры до времени закрывало на их дела глаза, на тех начальников закрывали глаза те, кто был еще выше, работала круговая порука. Время от времени воры в погонах рангом повыше для галочки „чистили свои ряды“ от мздоимцев и неотесанных грубиянов, жлобов. Как бы показывая властям и нам, серым народным массам, свое рвение в чистке рядов милиции и соблюдении закона! Заранее зная, что на освободившиеся места придут новые взяточники и такие же неотесанные грубияны,  все повторится сначала. Вот такой заколдованный круг получался.
В тюрьмах, на поселении бывшие сотрудники органов МВД быстро понимают всю гнилость того строя, которому они служили и который их, естественно, не спасал, на что они всегда рассчитывали. Ведь при поступлении на работу в органы им, как положено, вешали лапшу на уши : выручим, поможем, за свои кадры грудью встанем! Они последними словами проклинали тот день, когда пошли работать в органы, погнавшись за легким хлебом, который им потом боком вылез. А другие, видя тот бардак во власти, проклинали ее за то, что она им не дала почему-то делать так, как делают их старшие опытные командиры. В одном они все были едины: сидеть в тюрьме никому не хочется.   Со мной они уже были откровенны, моя статья к этому их располагала, они знали, что им больше никогда не работать в органах. Сожалели о кормушке, которой не могли воспользоваться, как другие, говорили: только здесь просчитали свои ошибки: тому не дал, с тем не поделился и т.д. У нас же к властям другие проклятия и другие требования, они посерьезней ментовских проклятий.
Продолжу. Я спросил у того мента, на каком основании он записал меня в книгу. После наших дебатов я узнал, что со мной говорит старший лейтенант. Пришлось ему рассказать, как по закону следует трактовать УДО. (условно досрочное освобождение. Потом он мне сам сказал, что не имел понятия о законной трактовке УДО. Ему сказали на словах, что есть предписание всех, кто прибывает с мест лишения свободы, ставить на административный надзор. И как долго кого держать под надзором, сами на местах должны решать.  Во бардак!  Только у коммуняк могло быть такое отношение к людям.   Вижу, что с ним бесполезно говорить, встал и пошел к дежурному по отделению, а ему сказал: мне нужно поговорить с начальником отделения. Тут же за мной подошел тот стар лей, они меж собой что-то переговорили,  мент в штатском куда-то пошел.  Дежурный  стал  со  мной  с  помощью  мата  говорить, я не обращал внимания на его мат и гнул свою линию. Дежурный начал меня запугивать: сейчас посажу в обезьянник и т.д. В коридоре сидели три человека, двое из них начали меня поддерживать, говорят менту: не гони бес предел.
Я сразу понял, что эти ребята сами поднадзорные, в общем, мы втроем отвязались на дежурного мента. Они, оказывается, тоже пришли отмечаться по надзору, ну и, как обычно, их не спешат отмечать, сидят они тут, говорят, около часа, а делов-то с этой отметкой минута:   расписался в книге и пошел по своим делам. Так нет, менты придумывают разные истории: то нет книги, то ждите следователя и т.д.   Пока мы лаялись с ментом, подошел тот стар лей в штатском, мне говорит: с тобой хочет поговорить начальник отделения. С этим ментом я пошел в приемную, по ходу этим пацанам говорю: пошли за мной. Зашли мы в приемную, мент что-то сказал секретарше, она нас троих попросила сесть на стулья. Знакомое слово «сесть», менты его используют на свой лад. Этот мент тоже остался в приемной. Поговорил я с секретарем начальника, вижу, она без обычной злобы (обычно такие секретари не ведут свободных бесед), спрашиваю у нее :  в дежурной части сказали, что журнал по отметке надзора находится у вас, или у начальника милиции, мы пришли отметиться и ждем уже два часа.  Она мне говорит: у  меня нет журнала, он у дежурного, начальнику его никто не заносил,   а сама глазами показывает на этого мента.
Понял я, тут что-то не так. Обратился к менту, что нас привел Где журнал, ты точно должен знать? Неси журнал, мы распишемся и уйдем, иначе у тебя будут большие неприятности, за такие вещи и погоны  могут снять.... Из своего опыта я знал, что когда попадаешь „в десятку“, твой противник начинает «менжеваться», а это значит, что он уже побежден. Короче говоря, принес он журнал пацанам, они расписались и мне говорят :  мы тебя во дворе подождем. Все эти дела заняли минут десять. Пока мент понес книгу дежурному, я рассказал секретарше, почему хочу попасть к начальнику милиции. Она молодец, позвонила начальнику, сказала, что такой-то, которого вы хотели видеть, давно ждет вас. Через пару минут он позвал меня, ну и тоже по привычке начал на меня отвязываться, понял  я, что тот мент с ним обо мне уже говорил. Слушая его „выступление“, я пока сел на стул –  хотя, по-видимому, он не собирался меня пригласить присесть. Потом я его спрашиваю:  Вы читали мою справку об освобождении?  Неважно, читал, или нет, мои подчиненные мне докладывают о каждом бывшем заключенном  и добавляет еще обычную присказку :  ты, вчерашний зэк, будешь мне указывать, что делать?   Спокойно  ему говорю: не пугайте меня, а лучше читайте мою справку, что там написано.  Я того начальника милиции вообще никак не воспринимал, как и он меня, я просто очень хорошо знал, что из себя представляют эти люди в ментовских погонах. Могу так сказать: работая в МВД, просто невозможно на все 100 % оставаться порядочным человеком. Та круговая порука, которая действует там, не оставляет места для честной работы. Единицы из них, которых просто невозможно отнести к какому-то проценту, способны логически мыслить.
В общем, прочитал он мою справку,  я спросил у него: где там что-либо сказано о надзоре?  Уже то, что меня освободили по УДО, подтверждает, что я не ваш человек. Он выслушал меня и уже с ослабленной риторикой говорит мне, что есть предписание : всех освободившихся ставить на учет с осуществлением надзора за ними. Ну, я ему говорю: на какой учет? Какой надзор для тех, кто освободился по УДО?  Я закон и ваши бумаги «для служебного пользования» знаю не хуже  вас.  Мне еще полковник из Свердловского управления сказал: нет никакого союзного указа по надзору, если человек освободился по УДО,  кругом пытаются перегибать палку  и ты вправе просить показать тебе этот указ по надзору, пусть покажут, на основании чего они дают надзор. Ну, я так и сделал.
Конечно, он не мог мне ничего показать, вдобавок ко всему я возьми и назови ему пару фамилий из главного Московского управления МВД. Я же знал фамилии, должности тех, с кем из Свердловска велись переговоры по пошивочному цеху и строительству в совхозе. Назвав эти фамилии и должности, добавил: давайте звоните из вашего кабинета, получите инструкции.
После этого он понял, что номер со мной у него „не проканал“, начал на тормозах спускаться на землю. Потом говорит: понимаете, вас уже внесли в общий список и послали его вам на Русановку в опорный пункт. Говорю ему : эту книгу я только что видел, в ней расписывались люди. Эту книгу к вам заносил старший лейтенант, где незаконно уже вписана моя фамилия, эта же книга уже на новый квартал. И начался у нас торг, он говорит мне : я вижу, что вы знаете законы, но так получилось, что мы уже не можем вас исключить из этого списка, новые списки мы будем составлять в следующем квартале и т.д. Я ему :   какой квартал?  Я не поднадзорный. Завтра буду у генпрокурора, потом и в МВД со своей жалобой, такие же жалобы напишут и еще человек 20, и мы посмотрим, что из этого получится лично для вас.
Он же прекрасно знал, что перестраховывается, что любой вышестоящий начальник, если он даже на словах говорил, откажется от своих слов, именно по поводу надзора над условно освободившимися  и крайним будет он -  начальник отделения!
В общем, я ни на что не соглашался, я давил его тем, что он на своей должности уже забыл закон, что много лет действует по своему закону, что его, по-видимому, никогда не гладили против шерсти. Все время аргументированно отвечал на любые его вопросы и очередные запугивания. Он все больше и больше балдел от моих аргументов и знания тех -  пусть даже несправедливых  законов. Он ведь понятия не имел, где я эти законы выучил. На поселении я был хорошим учеником, мне очень многое преподал мой приятель -  генеральный прокурор Азербайджана. И также бывшие сотрудники органов передали мне много информации о всяких примочках, которые они применяли на практике, о тонкостях, как правильно и аргументированно отвечать на вопросы.  Он был уверен, что мы уже договорились, что я дважды отмечусь и они вычеркнут мою фамилию из списка. Хорошо зная их ментовские примочки, я был подготовлен к такой ситуации. Для несведущего человека казалось бы:  вопрос решен, но я-то знал, какие будут последствия этих двух раз моей отметки по надзору. Такая отметка давала тем сволочным органам возможность запросто посадить меня, раз я игнорирую подпись  и суд, конечно, был бы на их стороне. Суд бы не интересовало, что я освободился по УДО. Ну и я пошел в наступление, хорошо зная, что он действует просто в наглую, незаконно.
Кроме того, я-то знал, что порой их же руководство по сигналам занимается чисткой своих рядов - это не значит, что его могут посадить в тюрьму, но уж точно могут снять с занимаемой должности. Москва накажет не только лично его, а и его руководство. Ей всегда надо показать, как они реагируют на жалобы трудящихся, ведь писать буду не только я, а и моя жена,  жены других освободившихся по УДО. Вот я ему предельно ясно пояснил ситуацию и его место в ней. На помощь себе он позвал своего замполита –  это, как правило, парторги,   уже вдвоем они начали уговаривать меня, ну, отметишься пару раз - все будет честно.
Я себе думаю: почему они так усердно меня уговаривают? Потом я врубился: как мне говорили менты еще на поселке, не исключено, что эти списки стоят на контроле в городском управлении МВД. За то, что они незаконно вписали меня туда, их по головке не погладят, другими словами - они не должны были допустить, чтобы любой освободившийся знал, что законно, а что нет. Вот на этом они прокололись, увидев мою справку об освобождении и тут же записав меня в книгу. Я им об этом так и сказал, они помялись и так нехотя что-то там пробормотали. Далее говорю им : хорошо, завтра я сам схожу в ваше управление и захвачу кое-кого. При этом я все время ссылался на букву закона, ох как менты этого не любят; добавляю, но вначале зайду в ваш опорный пункт на Русановке и проверю, есть ли в списках моя фамилия,  тут же вызову проверяющего, районного прокурора, своего адвоката, подключу общественность,депутатов...
В общем, начальник понял, что я не тот, кто поддастся на их уговоры, сказал: сегодня перепишут книгу. Тут же начал переводить разговор в другую плоскость: вы же сами юрист (а в начале разговора, когда я только к нему зашел, сплошное тыканье и мат, мат) и знаете, как у нас непросто, нам нужно время. Я вижу, что они пошли на попятную, как бы признали во мне юриста: где, у кого вы занимались и т.д. В момент поменялся их тон, уже как с равным говорят, а я-то думаю: вот, гнилые менты поняли, что я не отступлю. Договорились так : они завтра забирают книгу, вообще исключат мою фамилию, а я через несколько дней приду к начальнику отделения, он хочет поговорить со мной, для связи дал мне свой телефон. Узнал, что я строитель по спец работам, даже пообещал помочь трудоустроить прорабом!!!???  Но я уже знал, где буду «работать», от его помощи посадки меня на крючок,конечно  отказался.
Назавтра с утра зашел на опорный пункт -  действительно книги не было, но это еще не значит, что она позже не может появиться и в ней будет стоять моя фамилия, а напротив не будет моей росписи. Зная все эти примочки, спросил у дежурного: где книга? Он мне ответил: должны привезти.
Выхожу во двор, смотрю, стоят мои знакомые мужики, говорят, уже час ждут книгу, кто-то из них уже на работу опаздывает, а на работу вовремя не пришел -  увольняют, не принимаются никакие отговорки. В общем, круг в который раз замкнулся, ментам до лампочки твоя работа, производству до лампочки твоя отметка, а вот посадить тебя за нарушение режима -  так это у них быстро получается.
Короче говоря, я уже с ребятами, 5 человек, захожу в опорный пункт, ну и начал с того;  кто им оплатит ожидание книги? Возьми запиши их на отдельном листе, на следующей проверке они распишутся в книге, а эти листки потом сожжете. Люди пойдут работать, их же по вашей вине могут выгнать с работы, им же нельзя опаздывать. А мент-офицер, говнюк, говорит: мне-то какое дело, а уйдут и не отметятся - будет нарушение, ну а что им будет за нарушение, они хорошо знают.
Тут уже я завелся, говорю ему : чему тебя в школе милиции учили? Реагировать на жалобы ! - т.е., зная их примочки, я его достал ими же.  Звони в отдел, вызывай начальника отделения,  называю фамилию и имя его начальника,  скажи:   Литвинский звонит.
Он, как и все менты, боится нарушения в свой адрес. Звонит дежурному в отделение, дает мне трубку, я прошу того соединить меня с начальником отделения, а сам себе уже думаю, может, что не так делаю? Короче говоря, дежурный дал указание менту на дежурном пункте записать всех на листе. Потом, когда мы вышли, один из мужиков говорит мне : мент спросил, кто ты такой, я сказал - наш адвокат, а мент мне в ответ:  ну, что же ты раньше не сказал, я бы сразу записал.
Потом сами же эти мужики разнесли весть о моем «адвокатстве» по всей Русановке, да и дальше пошло, мне и в других местах об этом напоминали. Простой народ :  и те, кто успел уже отметиться в лагерях, и те, кто никогда там не были, одинаково ругали советскую власть. Но мне все равно надо было видеть эту ментовскую книгу -  это были далеко не шутки. Назавтра я опять пришел на этот пункт и убедился, что меня в той книге нет. Это уже радовало. Значит, точно, что менты в отношении меня поняли: их номер со мной не прокатит. К концу дня я позвонил начальнику милиции и поблагодарил его, хотя я-то знал, и он тоже, что благодарить его не за что. Уже в который раз я убедился, что для ментов и всей той власти не существует закона, который они могут не нарушать.
Конечно, я не имел никакого желания ругаться с ментами, от этого я бы только проиграл. Они давали где-то две недели на трудоустройство, а потом, если не устроишься, могли привлечь и посадить за тунеядство. Я-то уже хорошо знал, что они любят пользоваться  таким  приемом. В уголовном кодексе была такая статья, по которой за тунеядство можно было схлопотать до трех лет заключения, а потом и высылку из города за 101 км. Таким образом, как считали власти, они избавляются от неугодных им элементов, на вверенной им территории. Очень многие не признанные властью художники, поэты были посажены по этой статье, да, собственно, любой из нас мог запросто сесть.
Справку о моем трудоустройстве я передал своему участковому -  надо же было показать, что он выполняет какую-то работу. Но для того, чтобы меня не караулили его шестерки, которые были в любом доме, в справке было указано, что у меня посменная работа. Это давало мне возможность маневра, ведь я еще толком не знал, куда пойду работать.
Дело в том, что многие мои приятели-строители работали за пределами Киева. На 3-5 дней они разъезжались по всем 25 областям Украины. Были и такие, кто работал в России. Люди искали, где можно спокойно работать -  вот и ехали на периферию. Взятки и там нужно было давать, но поменьше, чем в столице Украины. Без взяток и по сей день Украина, Россия не будут жить. Не умеют люди жить на ту зарплату, которую определила им советская  власть, это невозможно. У народа выбили всю инициативу, нас учили, внушали, что все инициативы должны спускаться только сверху, от РУКОВОДЯЩЕЙ и НАПРАВЛЯЮЩЕЙ сучьей компартии.  КТО СКАЗАЛ,ЧТО ГОСУДАРСТВО – ЭТО МЫ. ГОСУДАРСТВО - ЭТО НАС...... Зарплата рабочего средней квалификации была 60-80 рублей в месяц, инженерно-технического состава – 90-140 рублей, служащих - 80-120 рублей. Зарплата высококвалифицированного рабочего могла доходить до 150-200 рублей. Советская власть не допускала, чтобы рабочий получал больше, чем инженер ---  это могло быть только в исключительных случаях для рабочих высокой квалификации на военных заводах.
Я даю средние цифры, даже приблизительно не могу сравнить с долларом. Одно время русский рубль был как-то 1 к 1, считайте, получится от 60 до 200 долларов в месяц. В то время, когда самая дешевая поганая машина „Запорожец“ стоила где-то 3-4 тысячи, не говоря о машинах классом выше. На периферии, особенно строителям, всегда можно было больше заработать, но не все же могли работать на периферии. Ну а я только освободился, естественно, ни о какой периферии даже не думал, хотя знал, понимал, что там мне дадут заработать. Тогда я думал, что в Киеве должен поработать как минимум год, а там время покажет.
У меня в Киеве хватало знакомых, но я уже на все смотрел другими глазами, кроме того, я точно знал, что за мной будет негласный надзор, все-таки Киев -  столица Украины. Но и мне нужно было время, чтобы разобраться в окружающей обстановке. Ну а такой обзор, как показала моя жизнь, нужно делать снизу, с рабочего класса. С моим опытом, мне снизу хорошо были видны все «телодвижения» власти. У меня было много предложений работы: от мастера до начальника спецучастка, такими работами являются: сантехнические, электромонтажные работы, сборка металлоконструкций, наладочные работы - наладка всех видов оборудования, вентиляционные работы. В одни РСУ звали действительно, чтобы помочь им восстановиться, ну а другие звали только с целью: если что случится, то прикрыться мной, списать все на меня: он судим и все тут.
Все эти примочки были для меня как прочитанная книга. К первым я потом кое-куда вернулся, но через время. А пока решил:  пойду работать электриком в «Горкоммунстрой», у меня там были старые знакомые. Сдал я в отдел кадров свою «вторую» трудовую книжку. В ней не было ни одной фальшивой печати, все настоящие и стаж соответствовал моему возрасту. Мои друзья знали свое дело, в то время хватало умельцев -  могли изготовить любую печать, любой документ, любой партийный билет, любые «корочки» сотрудника МВД, КГБ, да что угодно – плати и все решат. Кому надо было, пользовались их услугами.
Мою основную, первую трудовую книжку, где у меня трудовой стаж с 12 лет от роду, испортил начальник отдела кадров по последнему месту работы. Теперь вы, мои потомки, только послушайте, что еще придумали иезуиты-коммунисты : тем, кто был осужден, в рабочий стаж не засчитывался срок отсидки! Как будто мы там сидели на даче и не работали! Да мы пахали, как папа Карло, кто для вас, паскудники-коммуняки, валил лес, работал в шахтах, на ваших зоновских заводах, в сельском хозяйстве, за чей счет вы, паскуды, обогащались? Ведь в Союзе не было организации богаче МВД и его ГУЛАГа!
Какую зарплату за наш рабский труд вы нам там положили? Чтоб вы во все времена, на всех континентах жили на ту зарплату – такое мое пожелание, и не только, думаю, мое, а еще миллионов таких, как я. А лучше всего, чтоб вас вообще не существовало, в таком виде в каком вы сейчас есть,тогда и народам будет легче дышать.
И вот после всего, вы еще нам преподнесли «подарок»: не засчитали в наш трудовой стаж те годы, которые мы были в заключении и пахали на вас. Но у нас, выходит, было хорошее государство, с хорошими законами : уходя на пенсию  в 60 лет, у меня, оказывается, не хватает трудового стажа 11 с половиной лет !!!???, тех лет которых я находился по милости гребанного государства в заключении....
Вы только подумайте - по их иезуитскому закону, мне не хватает трудового стажа и я вынужден его дорабатывать !!!??? И чем больше я буду сидеть в тюрьме, тем меньше будет мой рабочий стаж !!!??? Такая ситуация была у всех, кто хоть раз побывал в местах заключения: кому-то не засчитали год, другому - три, третьему - пять и т.д. Сколько же раз они нас наказали?
Вот вам живой пример: человек в молодые годы попал в заключение, скажем так, неважно за что, он живет, работает, уже даже забыл, что когда-то в молодости был осужден. Прошли годы, пора выходить на пенсию, идет ее оформлять, а там его бац камнем по голове: у тебя, мил человек, стажа рабочего не хватает, тебе не засчитали те годы, когда ты был осужден. Ты, дорогой, о них забыл, а мы-то не забыли! О том, что он когда-то сидел, сам он давно забыл, но власть сучья не забыла. Вот и не может человек получить полноценную пенсию -  так о нем «позаботилось» его родимое государство.
Вот и получается, что миллионы людей, прошедших через коммунистические лагеря в период строительства нашими руками «развитого социализма», не получили свою полную пенсию! Что можно хорошего сказать о таком сучьем государстве, во главе с той фашистской компартией? Как его любить и лелеять, как защищать, когда оно гнилыми мозгами своих правителей в ЦК всех людей видит врагами, руками своих силовых органов плодит ненависть к существующей власти!
Хотя ни они, ни мы толком еще не знали своей судьбы, но начальник отдела кадров моей последней работы не имел никакого ни морального, ни юридического права до вынесения приговора делать какие-либо записи в моей трудовой книжке. Но кто из них, ставленников партии, считался с законом? Он просто не имел права до суда, не получив выписку из приговора, что-либо вписывать в мою книжку. Много лет спустя мы узнали, что ни суд, ни кто другой никаких подтверждающих документов о том, что нас осудили, не передавал в то наше РСУ. На каком же основании ты, паскудник, начальник кадров, сделал такую запись? Вот так своей перестраховочной записью он мне поломал мой рабочий стаж  и не только мне одному.
Об этой записи я случайно узнал еще на первом году следствия. Один из следователей, которые с нами работали, со смехом сказал мне: „Твой мудак, начальник отдела кадров РСУ, уже уволил тебя по статье судимости. Вот видишь, как он «красиво» решил твою судьбу!“ Даже менты –  наши недоброжелатели  понимали, что он не должен был этого делать. В то время мне на это было наплевать, я думал о другом. Но вот, когда освободился, сразу почувствовал, что это такое.
Власть изначально издевалась над народом, им нужны были только совершенно послушные рабы. Мы ведь и без таких записей были достаточно рабами. Мы все в то время жили по пословице: «какие мы счастливые, что не знаем, какие мы несчастные”. Вот и получалось, что власть сама заставляла нас искать выход  и мы опять же за взятки, его находили. От взяток некуда было деться....
    ---- Работа после «дачи» Забота о хлебе насущном----
Я договорился с приятелем-прорабом, что пока буду работать сам, он хорошо знал, что я профессионал в своей работе, давал мне работы в соответствии с моими знаниями. Хотя порой бывало и по-другому, было у него много завистников, неважно, что они безграмотные в своем ремесле.  Я быстро разобрался, кто есть кто, побеседовал с людьми и  стал у них бригадиром, а бригадир в РСУ, особенно на спец участке -  это человек, отвечающий за все. Я любому своими руками мог показать, чего я стою - это ценное качество для любого руководителя, на тебя уже смотрят другими глазами. Заткнул рты завистникам, жалобщикам, заставил их работать, а не болтать.  Для меня такое было не в новинку.
Проработал я в этом стройуправлении полгода, разобрался в обстановке, посмотрел, как в управлении дурят рабочий класс, народ возмущается, ну и опять обещания местным строителям социализма, но все остается по-прежнему. Расценки режут, норму выработки увеличивают, все без мозгов делают -  никто не думает о том, что в ремонтно-строительном управлении в принципе не может быть норм выработки, даже название  РСУ  говорит само за себя.
В эти полгода я надумал переквалифицироваться на радио электронщика, все-таки не с нуля мне начинать работать, какие-то знания в этом направлении у меня были, но практики большой не было, тем более эта профессия была на подъеме. Рассудил я так : в своем деле я уже достиг всего, что можно было достичь. Думаю: попробую освоить профессионально работу радио электронщика. Начал узнавать, где меня могут принять на работу, запись, что я работал наладчиком станков с программным управлением, в моей трудовой книжке была, я немного в этом разбирался, иногда помогал своим ребятам в их работе. Когда ребята мне делали новую трудовую книжку, попросил их записать туда и эту мою специальность.
Обучаться в училище с нуля - это уже было не для меня, все-таки я знал больше, чем, возможно, студенты третьего -  последнего года обучения, собственно,  возраст мой не соответствовал. Поговорил с разными знакомыми ребятами, они работали раньше на заводах по этой специальности. Все они сказали: для тебя лучшая практика -  поработать на заводе годик, это лучше любого училища, тем более, с твоими знаниями  тебе дадут с ходу хорошую работу, ну а там мастера тебе помогут развиться, мы все так начинали.
Пришел я на первый завод, там требовались наладчики для переквалификации на электронщиков. Надо сказать, часть наших украинских заводов, имеющих статус почтовых ящиков, были связаны с изготовлением радиоэлектроники не только для военной промышленности - лишь отдельные их цеха работали на военку, остальные цеха занимались ширпотребом, но заводы имели статус военных. Так, Киевский завод «Арсенал», кроме там всякой военки, выпускал фотоаппарат ФЭД - в то время лучший аппарат на просторах Союза «нерушимого»; как водилось в те времена у руководства завода и оклады были повыше, чем на других заводах, что и определяло их статус как особо доверенных. Хотя все секреты этих заводов знало все население Украины. Как говорится:  по секрету всему свету.
Зашел в отдел кадров, только начальник кадров берет в руки мой паспорт, через минуту готов ответ: приходите через неделю, а это значит, что запись в пятой графе моего паспорта его не устроила. В народе говорили : инвалид пятой графы. Только в той Украине первый вопрос который почему-то интересовал всех подряд без исключения, а какой ты национальности ??  Вот и все, дальше ходу нет. Хотя после службы в армии я имел все допуски для работы на п/я. До тюрьмы проходил массу проверок и работал как подрядчик на таких заводах.
Когда документы моего коллектива  попадали в спец часть этих заводов, то нам  не сразу давали пропуска на конкретный завод. Начиналось передергивание «каната».. Все начальники вначале лично хотели посмотреть на меня,показать свою значимость в этой должности мол : «могу казнить-могу помиловать», хотя я лучше их знал, что они просто не в силах мне как подрядчику запретить работать на этом заводе... Но  поговорить со мной, задать вопрос: а почему вы хотите именно на нашем заводе проводить ремонтные работы? Глупейший вопрос, но его задавали все начальники спецотделов. Заметьте, все это происходит в разные годы, в разное время. Я им говорю:   ну не вам же решать, какое РСУ будет выполнять тут работы, вы конкретно говорите, какие у вас претензии, что в моих документах не подходит под ваш стандарт? что за претензии у вас ко мне? Ваши секреты известны всем вокруг, кому надо знать, что и как, они давно все знают,  даже не проникая на ваш завод. Как можно блюсти секретность при таком большом количестве работников? Не надо из нас делать крайних!   Должен сказать, что эти спецотделы, порождение мании секретности той гребаной советской власти - никому не нужная, как у Маркса, надстройка. По задумке коммуняк, эти отделы должны держать народ в страхе с одной стороны, а с другой - показать: видите, мы вам доверяем работать на почтовых ящиках, вы есть носители государственных секретов! Опять же получались как бы отобранные люди, которым придавало гордости, что они работают на п/я, им власть доверяет!  Они  выходцы из «рабочих и крестьян». Но на этих заводах был такой же бардак, как и на любом другом предприятии.  Скажу больше : на каждом заводе, где мы проводили подрядные работы, в разных цехах, на разных должностях работали мои братья по крови, начиная от директоров, главных инженеров, кончая рабочими. После таких разговоров с начальниками спецотделов мне как бы всегда давали «привилегию»  работать на этом предприятии. Как будто от этой спец части зависела подрядная работа РСУ на этом заводе. Ну просто маразм и показуха.. И как бы ни старались эти блюстители «чистоты», на почтовых ящиках, на любом военном производстве, наравне с другими талантливыми специалистами, трудились мои соплеменники, трудились всем на зависть, создавали новейшие технологии в любой отрасли науки, их мозги ведь никем не заменишь и не купишь....
Никто из этих начальников спецотделов,  не только из них, никогда не мог мне ответить на мой вопрос : какая Родина? Которая заставляет служить по Конституции, по закону срочную службу в армии, где я прослужил три с половиной года вместо трех  и это было в порядке вещей. Задержать на неопределенный срок демобилизацию -  никто ни перед кем за это не отчитывался,  ПОД коммунистическим лозунгом защиты завоеваний социализма, в помощь  братским компартиям посылали выполнять свой «воинский» долг  куда угодно, и это тоже было в порядке вещей...       Вот еще эпизод из жизни.Через пару недель после демобилизации, звонят мои однополчане и говорят мне : едем в Киев, хотим устроиться на работу на какой-то ваш п\я, до их звонка я тоже думал пойду  работать  п\я. на их курсы, переквалифицируюсь на электронщика. Мне уже подсказали, куда лучше идти, ну я однополчанам говорю : да я уже знаю, куда пойдем, давайте подъезжайте. Пришли мы на завод в отдел кадров, показали свои документы. уточнили,что мы только демобилизовались, ребятам через два дня  дали общежитие, оформили на работу,а мене сказали подойти через месяц, откроются курсы, тогда и решим вопрос..... Вступил я с ними в перепалку, но это игра в одни ворота... Мои ребята узнали об этом, они понятия не имели об этой 5-й графе, воевали вместе, а тут... пошли в тот отдел кадров,зашли в спец часть, ребята там говорят : да он бывал в таких местах...,что за дележ ?   В общем если бы я знал изначально,что получится такая херня,пошел бы сразу в военкомат, чтобы они мне на руки дали документ, или отправили своими каналами. И все, вопрос был бы решен. Но я сильно психанул, вот думаю суки не оформляют, в душе я понимал,что помехой всему моя 5-я графа.    Потом точно узнал, когда  открываются курсы и решил,что через неделю пойду в военкомат.  Но за эту неделю попался на удочку рекламе метро строя, решил пойду туда... Потом через пару лет,  когда я уже работал в РСУ, я пошел в военкомат  и уточнил,что нужно,  чтоб получить мой допуск для работ на п/я...,но уже на этих заводах  от РСУ я работал подрядчиком... Вот и получилось,что после армии  работать там, где хочу, - тут уж рылом не вышел.Тайны,  которые все знают - можешь продать за границу! В Союзе всегда были двойные стандарты, у них всегда работали предписания для служебного пользования, сотрудников силовых органов не интересовал закон - только предписания. Вот так «Родина» поступала со своими гражданами. Вы что, тоже вот так ей служите? Или вам дают возможность работать, где вы хотите? САМЫЙ НЕУДОБНЫЙ ДОЛГ – ДОЛГ ПЕРЕД РОДИНОЙ: НЕПОНЯТНО, ЧТО ОДОЛЖИЛ, КОГДА  ПОТРЕБУЮТ ОТДАТЬ, ГДЕ ОТДАТЬ, КОМУ ОТДАТЬ И ПОД КАКИЕ ПРОЦЕНТЫ? А вам известны эти проценты и когда отдавать потребуется?  Мои приятели, проживавшие во всех концах страны Советов разных национальностей, в том числе и у русских, у них в их словарном запасе никогда не было слова Родина, по поводу «нашей Родины» говорили такое,что уши вянут от тех воспоминаний...  По поводу Родины есть хорошее изречение : « если не можешь сделать страну,  в которой родился своей Родиной, то сделай Родиной страну, в которой ты живешь..». Меня уже проверяли на вшивость, покажите ваше предписание по поводу меня?  Вопрос сразу решался. Только на Украине -  уже не знаю, как ее называть, матерью, или мачехой, было такое государственное антисемитское отношение НЕ только  к моей нации. Нации, которая своими мозгами внесла огромный вклад, и подтолкнула другие нации, созидать на благо человечества. Слава БОГУ никто не может опровергнуть то количество Нобелевских лауреатов полученных евреями во всех областях науки, экономики, культуры.... Они и тут первые.. Уважаемые читатели, в своей повести  я не собирался об этом писать, но по-видимому надо разъяснить то, о чем    очень многие из вас не задумывались, знали, верили только в  то,что „преподносило” „общественное мнение”, то бишь государство, церковь  на протяжении многих веков, устами проповедников разных категорий и рангов...   Так вот : почему,откуда у евреев, в отличие от других народов, такие мозги... Вот отсюда пошла зависть.  С этой завистью  и связано то поверье, тиражируемое веками церковью о том,что евреи распяли своего же брата - Христа. Уже исторически доказано, описано, отражено в кинофильмах- СПАРТАК и др..,что в те века распятие на кресте было обычным явлением  Римской империи, подобным  образом казнили сотни тысяч людей.  Чтобы зомбировать народы, церковники нуждались в мученике, вот и выпала доля одному из евреев стать мучеником в угоду им, он даже в жутком сне не мог себе представить,что вознесется... Как шутят евреи, да не только они : „был евреем, а кем стал..!!”.  Исторически известно,что если бы  на  исконной  земле народа Изральева не велись войны, не захватывали их земли, они бы не рассеялись по всему свету.Все мы, живущие на земле под БОГОМ,ему - Создателю наверное было угодно,чтоб народ Изральевый прошел эти круги ада, но не сломался. Еще раз о зависти- Ларчик-то просто открывается - для нас просто. Дело в том,что еще  тысячи лет тому назад, когда человечество еще не мыслило о книгопечатании евреи учили своих детей, из поколения в поколение, заучивать наизусть огромные массивы священных текстов и комментарии к ним. У народа развивалась необыкновенная память,  для этого надо, чтоб работали оба полушария  в черепной коробке...  Позже, уже с появлением  печатных книг_- и по сей день-  продолжается такое же заучивание информации, (не путайте с зубрежкой), которое давало народу возможность из поколения в поколение, нести и передавать  накопленные  знания  другим народам..  Именно этим,а не какими-либо другими факторами, скажем так , ВОЗМОЖНО, ОБЪЯСНЯЕТСЯ  ТА  РОЛЬ, КОТОРУЮ ЕВРЕИ ИГРАЮТ В РАЗВИТИИ МИРОВОЙ НАУКИ, ДА И ВО ВСЕХ ОБЛАСТЯХ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ   Хочу сказать,что и у евреев,как и в каждой нации, хватало своих дураков...  Уважаемые читатели, скажите, у какого еще народа так учили из поколения в поколение своих детей....Тысячелетия поголовно все дети Израилевы, в отличии от других народов,  были грамотны.  Кто не давал возможность поступать так и другим народам...  В истории человечества, чтоб держать народы в повиновении, церковниками была придумана  инквизиция, которая преследовала,не любила грамотных любого вероисповедания: топила, рубала на куски, сжигала  на кострах...., тормозила развитие человечества и все в угоду  небольшой кучке проповедников - все века желающих держать свои народы в подчинении.  Много горя она принесла человечеству.... Но никто из тех народов где свирепствовала инквизиция не обвиняет ее. Вот так церковь зомбировала народы,..."веруй но не умствуй.." Мол мы за вас все сами решим... Вот главная заповедь мешавшая народам раскрыть свои потенциальные  возможности.
        В первую очередь,  чем гордился весь Советский Союз – это щит «Родины», Родины ли?   В России, в других республиках Союза тоже был антисемитизм, но на бытовом уровне, не такой явный, как на Украине. Я ни в коем случае не обвиняю всех украинцев, среди них достаточно нормальных людей. Весь этот национализм  насаждался  искусственно властью. Власти всегда нужен был кто-то крайний, на кого можно удобно списать свои идиотские промашки.
В Москве, в здании президиума АН, еще со времен СССР висят портреты академиков - моих соплеменников. Любой желающий может посмотреть их лица, прочитать их фамилии.
Украина вообще выделялась своей неприязнью не только к моей нации, но к моей нации особенно. Во всех вузах, п/я, была негласно введена для лиц, как они выражались, некорректной национальности - 5 % квота.
Я родился на Украине, мои предки на протяжении как минимум 180 лет проживали здесь, у меня есть этому документальное подтверждение, где прослеживается мой род. Мой прадед был старейшим жителем Украины, возможно  и  России, прожил он 117 лет! Проживал он на земле которую ему наделили в вечное пользование за его боевые заслуги  перед  отечеством, в тогдашней Черниговской губернии, в селе Козелец - сейчас это районный центр в Украине. Участвовал в двух войнах: за царя и отечество! Об этом мне рассказывали мои тети, дяди, моя мама.
Как умирать за Отечество - мы можем, а вот как учиться в вузах, работать там, где хотим -  тут же вступают в силу двойные стандарты. Основная масса наших молодых людей с Украины уезжала поступать во все вузы Союза. В России вообще не было проблемы с поступлением в вузы. Моя жена не смогла поступить в Киевский экономический институт даже на заочное отделение, поехала поступать в Ленинград -  там без единого слова поступила. Лично я после армии хотел поступить в Киевский мединститут, хотелось мне быть биологом. Сдал два экзамена хорошо, на третьем встретился с председателем приемной комиссии, был там такой небольшого росточка  то- ли  завкафедрой, то- ли, говорили, он просто кандидат наук, в общем, он мне прямо сказал: мол, не только вы, а и ряд других абитуриентов не попадаете в 5% !!!???
Не было официально утвержденного на государственном уровне закона о пресловутых 5%. Все делалось по неписаным правилам -  для служебного пользования, сами были зомбированный своей властью и зомбировали весь народ, власть держащим не нужны были никакие законы по этому поводу. Я уже был женат, у меня не было возможности уехать поступать в вуз в Россию, биологию заочно не изучишь. У меня всю жизнь была любовь к биологии и к электромеханике, она и сейчас не пропала. Потом я попытался поступить в Киевский университет.   Я  знал, что особенно он является рассадником национализма на Украине, но, как говорят, пока сам не пощупаешь -  не поверишь. Также хотел поступать на биологический факультет, но не прошел. У меня был приятель постарше меня немного, жил в доме на Русановке, напротив моего дома, он там преподавал, так он мне сразу сказал: не иди на биологический, тебя не пропустят, иди на географический, там всегда недобор, там точно возьмут. Но я же мечтал о биологии!
Еще один эпизод: хотел я устроиться на работу в биологическую лабораторию при Академии наук Украины, лаборатория находилась на улице Владимирской, рядом с музеем Ленина, а через дорогу было здание президиума АН Украины. Нашел я завлаба, поговорил с ним, им как раз нужен был грамотный электромеханик. Провел он со мной небольшой экзамен  на практике в своей лаборатории, взял у меня документы, сказал прийти через пару дней.
Пришел я, а он меня с ходу огорошил:  не пропускают тебя по твоей пятой графе!  Надо сказать, что он сам недавно перевелся в Киев где-то из республик Средней Азии. Говорит мне : я даже не думал, что у вас тут такой бардак, по-видимому, я тут долго не задержусь. Для него, русского человека, приехавшего из другой республики, было странно на Украине такое услышать, он считал Украину намного чище.
Зная, что в цех военки меня после тюрьмы точно не возьмут, по тем двойным  меркам  моя тюрьма закрыла выходит все мои допуски по той бумаге „для служебного пользования“. Почему-то боялась нас власть, сильно боялась, прямо ненавидела, но власть имущие, во-первых, и сами не знали, почему, говорят ну вот так повелось... От кого же так повелось?, по сей день нет ответа.... Эта пресловутая стадность, „что скажет начальство,что скажет актив”, по сей день загоняет всех в тупик, в стопор... Во это  то же одна из причин по которой развалился Союз нерушимый...
На том мои поиски работы радио электронщиком закончились.  Работая в РСУ, я уже видел, что со сменой генсека в ЦК ничего не изменилось к лучшему. Я продолжал выбирать новую работу, в этом РСУ мне надоело выслушивать обещания завтрашнего светлого дня, а пока сосать лапу и жить на копейки. У меня сохранились мои все старые связи, практически я мог достать любой материал для спец работ, особенно для электро работ.
В этом РСУ я уж точно не собирался задерживаться, тем более в РСУ, наверное, 90% - приезжие с периферии. «Горкоммунстрой» имел свои общежития, строил жилье для своих рабочих --- вот это все и держало людей в РСУ на мизерной зарплате. Те, кто работал в тресте «Горкоммунстрой», ждали очередь на квартиру более 10 лет!!  А пока государство из них выворачивало все соки. Ну а остальные, кто не держался за обещанные блага, увидев здесь мизерные заработки, быстро «теряли» эту работу. Я думал о том, что надо устроиться на работу по своей основной трудовой книжке, где была та паскудная запись, не терять же мне стаж более 20 лет.
А это можно было решить только в тех РСУ, которые работали на периферии. Я перепробовал несколько РСУ, где у меня были знакомые, выбрал для себя то РСУ, которое проводило работы в радиусе 40 км. В то время меня интересовало не уезжать далеко от дома, предварительно мои друзья рассказали начальнику управления, куда я собирался переходить, о моих связях в строительном мире и, естественно, причину, почему я хочу работать недалеко от дома. Предложил он мне на выбор должность мастера, прораба, я отказался, зачем мне чужое горе. Договорились так : я набираю себе бригаду -  у меня уже была бригада, но я ему пока об этом не говорил. Надо было решить вопрос материалов, посмотреть работу, определиться с оплатой, со всевозможными «презентами», иначе в строительстве работы не будет. Ничего за прошедшие годы не изменилось. Решить очень важный вопрос транспорта, на всяких маршрутных автобусах не наездишься. Я знал, где взять грузовые машины, мои друзья отдавали мне, можно сказать, «списанные» по документам машины, в расчете на то, что я им тоже чем-то помогу -  все это в порядке вещей, слава богу, что эта дружба не растерялась. В общем, появился у меня грузовик ГАЗ-51, вопрос передвижения был решен, сварили мы на кузов будку от ветра и дождя, оборудовали сиденьями, ведь ребятам в кузове сидеть, на деревянных досках не особо долго посидишь. Для инспекции машину оформили на наше РСУ -  ведь в то время еще нельзя было иметь в частной собственности грузовой автомобиль. Обзавелся еше одним   ГАЗ-51. Работая в колхозах, совхозах, мы на наших машинах еще подрабатывали на местах. В советском сельском хозяйстве всегда не хватало техники - вот нас и привлекали к помощи, а мы от такого сотрудничества не отказывались. Расчет за нашу помощь всегда был продуктами, а я за эти продукты по бартеру получал те материалы, которые нам нужны были для работы в совхозах, колхозах.
Все были довольны нашей помощью. Мы сами регулировали свой рабочий день. Строили мы в колхозах, совхозах все подряд, часть работ оформляли через наше РСУ, а часть работ делали через заказчика. Такая работа обеим сторонам была выгодна. Начинал я с бригады в 6 человек, когда набрал больше работы, нас стало 60. Первых шестерых, которых я сам обучал, поставил бригадирами, работа велась четко. Кто хотел вечером после работы ехать домой, мог вместе со мной  на моем „газоне“ ехать  в Киев. Часть ребят оставалась ночевать в селе
Двоих ребят я послал на курсы водителей, на этих курсах также были свои ребята, практику вождения они проходили со мной по сельским дорогам. Получили водительские права, пройдя, естественно, ускоренный курс. Когда я убедился, что они хорошо освоили технику, мы уже втроем по очереди возили себя и ребят в город. Пока  машины мы держали у моего бригадира во дворе, там был целый поселок частных одноэтажных домов. С  увеличением объемов работ «достал» еще грузовик.В родном РСУ, как правило, не хватало машин. Мои знакомые попросили меня принять в бригаду несколько человек, пришли пока четверо, за плечами у них по несколько судимостей.  Они знали, кто я такой : возьми на работу, надоело бездельничать, куда менты нас устраивали  - в грузчики, а там выпивка каждый день, нам эти заморочки уже не нужны, да и менты прессуют ,  да ты сам знаешь. Побеседовал с ними по-зэковски, они прекрасно понимали,  что  с их  ксивами  они  никуда не устроятся на работу, а менты на хвосте -  значит опять «чалиться» на нарах. Знали, если я беру их на работу, то за них отвечаю, даю им шанс не то чтобы исправиться -  правда, горбатого могила исправит,  а почувствовать себя мужиками, добытчиками хлеба для своей семьи. Также они знали, что данное мне слово надо держать -  это незыблемо, тут уже спрос будет по зэковским меркам, и не передо мной одним. В общем, стали они толковыми специалистами, таким уже лапшу на уши не повесишь!   Приходилось еще не одного трудоустроить, все они были  работящие пацаны... Только той власти они не подходили..
Забегу вперед, скажу, что они работали со мной до самого моего отъезда в Америку. Потом они говорили мне: работая с тобой, наконец-то поняли, сколько мы в жизни потеряли. Возраст этих мужиков был от 35 до 50 лет, один был еще постарше меня, мне тогда было 47 лет. Они были заводные ребята, если где-то у нас случались с местными какие-то эксцессы, они первые разбирались за всех.
Нет, они не махали кулаками, хорошо знали, чем для них это может кончиться. Достаточно таким парням как они расставить правильно акценты,  все решалось  на  дипломатическом  уровне. Мы все шутили: у нас есть свои дипломаты. Чтоб иметь опыт такой дипломатии, нужно пройти то, что они прошли.
          
                --Поиск путей погашении мифического  иска--

С первых дней после моего возвращения домой стал думать:  где, с кем, как и когда решать вопрос снятия с меня солидарного иска в 120 тысяч рублей. Хоть иск и называется солидарным, но за этой формулировкой стоит одно правило: неважно, кто первый из нас погасит этот иск, а потом тот, кто погасил, может судить тех, кто остался ему должен!!!??? Вот это и было нормой для того государства. Потом вы хоть убейтесь - власть это уже не интересовало. Вот такой подход устраивал ту власть. Я знал достаточно случаев, пусть не такая сумма иска как у нас, когда с людей выворачивали по полной. Та власть, во главе с коммунистами, никогда не проигрывало. Мне рассказывали ребята, у кого был иск 5-10 тысяч рублей: пока бегать по судам, платить адвокатам, придется потратить больше, чем должен, да и жизнь уйдет.
Я же не мог так поступить, тем более, я понимал, что органы суда уверены на 200%, что ни я, ни другие никогда не добьются даже частичного гашения иска, не говоря уже о полном снятии его, о  чем еще на поселении сказал мне мой приятель- прокурор Как я потом узнал, в практике судов за десятилетия были единичные случаи снятия частичного иска, о помиловании речи вообще не было Теорию оправдания пришлось отбросить уже в первые несколько месяцев после начала моих поисков. Я уже тогда прекрасно понимал, что втянулся в длительный процесс, конечно, я не представлял себе его концовку,
Благодаря, в первую очередь, давлению Америки, из Союза начали постепенно выпускать на постоянное место жительства в Израиль, в Америку. Перейдя границу Союза, потом люди разъезжались по всему свету. Вначале уезжали евреи, потом за ними потянулись и другие нации. И тут началось негласное давление на всех, кто только заикался о выезде. Хотя и был подписан коммунистами договор, разрешающий эмиграцию. Власть строила всякие рогатки, чтобы приостановить выезд.
Живя в Америке, сейчас мы понимаем, что это нормальный процесс перемещения людей, а для коммунистов Союза, для их ЦК  -  это был сильнейший удар по их гребаному престижу. Они нам говорили: куда вы едете, к поганым капиталистам? Мы же строим коммунистическое общество, вы же все изменники Родины!   И никто из них не добавил : родины-мачехи. Власть для отъезжающих придумывала разные препоны в отношении нашей ручной клади, наших золотых безделушек, какое там у нас было богатство, за какие шиши его купить? За наши семейные картины? Все у них считалось достоянием государства. Собственно, мы все были государственные рабы.   От нас требовали оплатить учебу в вузах -  те деньги, которое  якобы государство затратило на наше обучение, ну, чистый маразм! Вроде мы не платили свой подоходный налог. Но для правящей партии большевиков-ленинцев это была норма жизни.
У всего населения Союза в паспортах были записаны наши национальности!  Хотя на каждом шагу коммунисты кричали, что у нас в стране «ОБЩНОСТЬ СОВЕТСКИХ ЛЮДЕЙ», в первую очередь «родные органы», конечно, интересовались твоим паспортом  и только после этого, в зависимости от того, что они там прочитали, начинался разговор, но тон этого разговора был разный. Более подробно об отношении разных наций Союза я напишу ниже.
Так вот, разобравшись более-менее в обстановке, я начал искать ходы, лазейки, как с меньшими потерями снять свой иск. В первую очередь я попробовал поговорить в областном суде, где нас судили, с судьей Данько (женщина). Узнал, где ее кабинет,  зашел к ней. Она меня сразу узнала, было видно, что очень взволнована, по-видимому, представила себе, что может случиться с ней, она ведь владела информацией о всевозможных преступлениях относительно судей. Я ее успокоил, пояснил цель моего визита. Я прекрасно понимал, что она мне ничем не поможет, но все-таки надеялся, что даст какую-то толковую информацию. Я спросил у нее:  за что она дала мне такой срок? Вначале она сказала, что вообще не помнит моего дела. Я ответил, что могу ей помочь вспомнить, она поняла, что это уже угроза. Потом сказала: вы плохо вели себя в суде! Я ответил ей:
 Я  защищал себя от того несусветного вранья, что преподнесло вам следствие, а  вы  даже не попытались, как судья, логически осмыслить.  Дальше она говорит:  сейчас по-другому разбирают подобные дела, но у вас нет никакой надежды, прошло столько лет, ведь вы уже дома, зачем вам лишняя морока.  Я спросил о снятии иска. Она говорит:
в принципе это возможно, но у вас было резонансное дело – никто не возьмется за него. Но если спросят мое мнение, я отвечу положительно.  Она просто сказала: за давностью лет никто мое дело рассматривать не будет. Как будто я создал эту давность! Я ей говорю: это же вы создали эту давность! Она мне в ответ:   ну, было такое время!!!??? Верховный суд принимает к рассмотрению подобные дела, но очень ограниченно  и  опять  же неохотно. Вот, если попадешь на прием к председателю Верховного суда, то он может решить вопрос (как я потом узнал, к нему очередь на 10 лет вперед).  В общем, больше ничего я у нее не выяснил, только напугал до смерти. Теперь я убедился, что надо искать концы - ведь совершенно безвыходных положений не бывает.
Я также знал, что вот тут, в этих стенах суда находятся судьи, занимающиеся пересмотром старых дел, которые точно могут что-то существенно изменить в моем деле. Но, к сожалению, пока я не знал, где их искать, тут справок никто не давал, конспирация, как будто это секретный подземный объект. В то время у коммуняк все было в секрете, так что мы ничему не удивлялись, а продолжали искать выход. На все требовалось время: работа, хождение по инстанциям, узнавание.
Познакомили меня ребята с одним мужиком, за него они  не гарантировали, просто они знали, что он оказывал кое-кому подобные услуги как посредник, но добавили, что их сведения давние, хочешь -  проверь. В общем, встретился я с ним в Святошино в санатории. Уже то место, где мы встречались, говорит о том, что он что-то темнит.
Позже  я выяснил, что у него там были знакомые и он для пущей важности выдавал себя за замдиректора санатория. В первую очередь, я не собирался посвящать его в свои проблемы. Чтоб его прощупать, сказал ему: человек сидит, и ему надо помочь, пересмотреть его дело, но это надо сделать быстро. Он, говнюк, ответил: чтоб ему зайти к судье, надо иметь 500 рублей. Он, аферюга, не мог знать, что на мне, как говорится, печать негде ставить. Я его поблагодарил за встречу, сказал: завтра вам позвонят на работу -  он же выдавал себя за замдиректора  и привезут деньги. Конечно, он ответил, что сюда не надо -  вот аферюга,  я вам сам позвоню,  мы договоримся о встрече.
Я назвал ему время, когда мне удобно ждать его звонка. Я не собирался давать ему свой номер телефона, а дал номер соседней снабженческой конторы, где всегда в приемной толкалось много народа и кому звонят, кто куда звонит никого не интересовало. Потом я еще раз узнал про его «помощь», мне теперь уже сказали, что было дело, „по мелочам“ помогал, но не в такой ситуации, как моя. Теперь я точно убедился, кто он такой. Я уже не имел желания отвечать на его звонок, но потом подумал  -  нет, подъеду, послушаю, что он скажет, таких козлов, если что, надо наказывать.
Заехал за 5 минут до звонка, он точно вовремя позвонил, даже сказал, что уже кое с кем предварительно переговорил, но надо добавить еще 300!  Вот аферюга, думал, напал на золотую жилу. Позже я перезвонил ребятам, сказал, что он чистой воды аферюга. В общем, назавтра он указал место встречи  -  это было тупиковое место, тем хуже для него, перезвонил ребятам,  они пошли с ним на встречу. Мне там нечего было делать. Потом они мне сказали, что получили с него сполна. Вот так учат аферюг, но все равно они не переведутся.
Я продолжал поиск, знал, что рано, или поздно все-таки найду выход. Иск я не платил, меня как бы не было в Киеве, пока меня никто не разыскивал, да и как меня искать. Мы-то знали, что власть за нами гоняется, а мы от нее уходим, а это может продолжаться до бесконечности. Только в том случае, когда я подам документы на выезд за границу, лишь тогда органы поднимут все мои бумаги и будут смотреть: погашен ли мой иск. Конечно, все свои поиски я осуществлял с помощью моих многочисленных знакомых, каждый подсказывал то, что сам знал, или узнал от кого-то. Моя задача была все их сведения проверить и примерить на себя.
Уходили месяцы, годы. Вот знаю, что в этом здании все решается, а кто? Но все больше и больше приобретая опыт и знания в таких поисках, я ни на минуту не сомневался, что все найду. Я уже давал советы другим ребятам,  им советы помогали.
Это была настоящая профессиональная работа поиска «спасителя». К сожалению, мои „подельники“  по  делу  даже не стремились что-то для себя сделать. Писал я письма в разные инстанции, как бы проверяя их, я уже хорошо знал, что официальным путем в той гребаной стране, при той компартии ---  ничего не добьешься.
Но мне важно было получать от них ответы, неважно какие, важно собрать побольше ответов, ибо если нужно будет, придется обратиться в прокуратуру Союза, в Верховный суд Союза, в органы надзора. Возможно, попрошу моего приятеля из Свердловска помочь.
Я же не знал, где и когда может «стрельнуть» мое дело. Связи мои расширялись. Самые деловые, толковые люди оказывались среди тех, кто на своей шкуре испытал притеснения, давление существующей власти. Нам, уже прошедшим лагеря, неважно было, кто за что сидел, а по фене - на жаргоне - под залетел. Здесь мы не разговаривали по фене, здесь мы разговаривали нормально, феня в обиходе уже была не для нас, но где надо, мы ее применяли с пользой для дела.   Сейчас мы все были равны, поэтому, имея опыт борьбы с этой властью, по мере возможности, старались помочь друг другу. То, что знали мы, не мог знать человек с улицы. Поэтому в нашей среде, хотя и сидели мы по разным статьям, уже невольно возникала близость общения и передача информации, нужной каждому из нас по любому вопросу. Никого из нас не интересовало, кто чем занят на свободе, важно было поделиться информацией, в любое время информированный человек мог решить многие проблемы. Всем было известно, что в прокуратуре Украины есть отдел, занимающейся надзором за судопроизводством, разбором незаконно вмененных исков, реабилитацией, помилованием, потом свои доводы представляет в суд. Этот отдел как бы на бумаге существовал, а как бы и нет ---  все было покрыто мраком большой тайны от народа.
  Я все-таки вышел на этот отдел. Какой-то работник прокуратуры принял у меня заявление, ну и, как всегда, хотел отделаться дежурной фразой: позвоните через три месяца. Упущу подробности, но я встретился с человеком, назвавшим себя начальником отдела надзора, как раз этот отдел меня интересовал. Зайдя к нему в кабинет и начав беседу, я понял, что он -  подставное лицо. Беседуя со мной, он тут же хотел показать значимость прокуратуры. Это их старый, многократно испытанный прием -  «разводка» тех, кто к ним обращается.  Я видел:  он не знает, что мне сказать, а отделывается общими фразами. Мне надоела эта его показуха, я вынул свой паспорт, показывая его в развернутом виде, попросил его показать мне свое удостоверение, я же должен знать, с кем разговариваю. Ну, он тут же возмутился: как, сотруднику прокуратуры не доверяете? И т.д. Я спокойно придвинул к себе телефон, стоящий на столе, прочитал, как звонить дежурному, набрал номер и попросил дежурного мента пригласить в такой-то кабинет дежурного прокурора. Номер кабинета я запомнил, когда заходил, больше там никакой другой информации не было, у них же все было под большим секретом. Дежурный на том конце провода понятия не имел, кто звонит, и, естественно, вызвал дежурного прокурора. Пока я беседовал с дежурным, „начальник отдела надзора“ все время дергался, кричал; телефон я предусмотрительно взял к себе на руки, чтоб он нас не отключил.
Зашел прокурор, представился, назвал свою фамилию (я ее запомнил, позже записал в свой блокнот. Прокурору пояснил причину его вызова, он просто сказал тому говнюку: покажи удостоверение. Я переписал данные его удостоверения, потом я узнал, что он у них вообще здесь на побегушках и не имел никакого права, по их же меркам  со мной беседовать.
В прокуратуре Украины свои внутренние разборы, они больше других стараются не выносить мусор из своей избы, но вот не всегда у них это получается. Когда я с помощью дежурного прокурора узнал, что этот тип -  сявка, я отвязался на него, как бы негодуя в адрес этой сявки, даже напомнил ему цитату из их партийной клятвы и т.д.
    В общем, прокурор позвал меня в свой кабинет, поговорили, взял мое заявление, сказал, чтоб я ему перезвонил через пару дней. Перезвонил, он сказал мне :   к кому надо обратиться.
В конце концов вышел я на этот отдел, ответил им на сотни вопросов, все вопросы вокруг да около, типа : как долго вы сидели именно в тюрьме, сколько шло следствие, сколько суд? О главном только вскользь заикнулись, ну а потом добавили: у них нет времени заниматься вплотную делами десятилетней давности -  прошло уже больше десяти лет, почему вы раньше не писали? Да я писал все годы, пока сидел, а что толку? В общем, подключили они меня к одному своему сотруднику, жалко, я его фамилию забыл, такой седой мужик лет сорока, глаза черные, как бы смотрит резко, украинец, мы с ним на двух языках общались, я его и сейчас узнал бы. Как  я понял, он все-таки из архивов что-то прочитал по моему делу, тома дела лежали у него в шкафу. Работал он так:  назначал мне явиться к нему в субботу, воскресенье.   Кабинет на три человека, он садился за свой стол, меня сажал за соседний, давал   мне  тома моего дела и говорил: читай и делай выписки, где какое несоответствие. А я ему:
 да так ты ничего не найдешь, там все соответствует указаниям вашей же следственной группы прокуратуры. Ты разберись со всеми вменяемыми суммами, с их экспертизой, которая делалась не на местах, а в кабинетах. Ведь ни один наш заказчик не предъявил нам никаких завышений объемов работ. На каждом предприятии. а их десятки -  были отделы кап строительства,  они все сами проверяли прежде чем нам подписывать процентовку - форму-2. Только тогда ты поймешь всю нелепость обвинения, все остальное -  это уже домыслы следствия и, как правило, запугивание свидетелей. Главное в нашем деле  -  это показания представителей всех заказчиков. Как думало следствие во главе с Сурганом, вернее, уже было уверено, что у нас в карманах сотни тысяч рублей, на нас нужно надавить,   мы расколемся, как орешки. Вот исходя из этого принципа, они и строили все наше дутое дело.   А то, что мы могли одновременно работать в 2-3 местах – это и было преступление в глазах той гребаной партии. Им нужно было, чтобы мы работали на второй работе полсмены  и то выборочно. Чтобы наша зарплата не превышала, ими указанный максимум заработка для каждого из нас. Зная все это, мы и покупали новые трудовые книжки, именно с одной целью -  работать бригадой одновременно в нескольких местах. И таким образом заработать больше, чем разрешала партия. Кроме того, в том же кодексе не было никакой уголовной статьи за работу одновременно в 2-3 местах. Работа-то вся выполнена, что и подтвердили заказчики, читай их показания. Да, мы получали больше зарплату, работая в двух местах. Во всем Союзе предприятия перестраивались на новые технологии, не хватало специалистов:  как строителей, так и для выполнения спец монтажных работ. Да, все РСУ Союза работали, как и мы,  в настоящее время ничего не изменилось.  В общем, много чего я ему сказал, все мной сказанное он себе записывал, сказал, что для его практики. Короче говоря, ходил я к нему долго, беседовал с его начальником на тему : как он работает, у вас долго ничего не получится.    Наверно, вы по команде отбиваете номер, так возьмите меня к себе на работу на полставки, я же к вам как на работу хожу, не так обидно будет за потерянное время.
В ответ слышу только обещания, они уже давно решили взять меня измором  -  надоест человеку, вот он и бросит, а им этого и надо. Они понятия не имели, что я не только с ними «работаю», искал я, где только мог. Но когда в очередной раз этот седой следователь начал, как у них водится, меня пугать, я ему просто сказал: не доедешь к себе домой. По своим каналам я узнал его адрес и назвал ему, он тут же изменился в лице и говорит:  я его, оказывается, не так понял! -  тоже ментовская уловка.
Естественно, никто не собирался его трогать, он кто  -  мелкая сошка, безропотный робот. В справочном бюро сотрудников органов адресов нет, но, как говорят в народе, от вора нет запора, так и от нас, прошедших советские лагеря, тюрьмы. Раз он решил меня пугнуть, ну и я ему в ответ, он же знает, если забыл, то будет знать, что с теми, кто был в лагерях, шутки плохи. Мы не злопамятные, но и добро, и зло помним. Упущу детали, но он мне ничем не помог, все время тянул, на второй день я это понял и не терял время, стал читать тома приговора суда, там находил интересные моменты и записывал их, где я мог еще вот так с ними ознакомиться.
Мой седой следователь понятия не имел, что я там читаю, у нас в деле было с приговором больше чем 200 томов – сплошная макулатура, он был занят свом делом, я своим. Он вообще разбирал бумаги не по моему делу, его задача была заморить меня, чтоб я перестал к ним ходить. Ходил я к нему до тех пор, пока не переписал все, что меня интересовало из томов приговора. Кроме того, я еще раз приобрел определенный опыт общения с представителями власти в сегодняшней прокуратуре. Я ему потом сказал об этом, ну а он мне как бы нехотя, как бы примирительно – помня, что я ему ответил, когда он начал пугать меня :  ваше дело тогда стояло на контроле в прокуратуре и в ЦК Украины, и еще не снят почему-то контроль, возможно, по этой причине  добавил, что это его личное мнение - пока сложно с разбором вашего дела.  Но нам-то хорошо известно, что в прокуратуре Украины не может быть ни у кого личного мнения.
Параллельно с прокуратурой я ходил с жалобой в Верховный суд Украины -  вот в этих жалобах я вписывал ту несуразицу, которую прочитал именно в томах приговора суда. Если бы кто-то их грамотно прочитал, то сделал бы вывод о предвзятом судействе.
Точно такие же записи я передал позже судье,  который впоследствии окончательно рассматривал мое сфабрикованное дело.
Но чтобы записаться на прием к председателю Верховного суда, были расставлены такие препоны, что народ плевался, проклинал ту власть и уходил ни с чем. Я неоднократно слышал нелепые отказы в записи на прием, особенно к председателю. Когда я принес свое заявление, в первую очередь у меня спросили мой паспорт -  хотя заявление от моего имени,  или от имени других мог занести любой человек. Поэтому паспорт для записи совершенно не нужен был. Клерки хорошо знают, что заяву может принести кто угодно, но, применяя свою примочку с показом паспорта, они искусственно уменьшают поток жалобщиков. Я показал вместо паспорта то еще поселенческое удостоверение, где стояли только мои инициалы и фамилия, указана была воинская часть, п/я такой-то. Я уже писал о том, что не сдал его в совхозе и пользовался им при перелете в Москву и Киев. Никто понятия не имел, что этот п/я есть поселение для условно освобожденных.
Вот тут я клерку, даже не выпуская из своих рук, раскрыл «корочки» и дал возможность прочитать, что там написано. Те клерки прекрасно осведомлены, что ни один сотрудник органов, армии не даст в чужие руки свой личный документ ---  вот на этом я и сыграл.
Еще месяц назад другому клерку показал свой паспорт, где черным по белому в 5-й строке была четко указана моя национальность: ЕВРЕЙ.  Он тут же не принял мои документы, сказав, что пока временно приниматься заявления и рассматриваться дела не будут. Перед этим он смотрел мою папку с бумагами, которую я ему дал  и видел мою статью 86-прим,  на ходу придумал отказ, дальше разговор вести было бесполезно.
Выйдя из его угла в приемную, я спросил у дежурного, когда возобновится прием жалоб. Он на меня дико посмотрел и говорит: да идите к любому клерку, сдавайте вашу жалобу, кто вам сказал такую чушь? Никого не слушайте.  Тогда я ему говорю: могу я сейчас поговорить с зав канцелярией по приему жалоб? На его вопрос ответил, что мне так сказал тот клерк, у которого я был. Потом он куда-то отлучился, после этого записал мою фамилию в свою книгу, сказал:  перезвонить через неделю, со мной поговорят.
Через неделю я, конечно, не дозвонился, тысяча звонков на этот телефон. Сам я был занят на работе и только через месяц пришел, сказал дежурному свою фамилию, он проверил по книге и сказал, куда мне идти. Вот там я и предъявил свое липовое удостоверение, о котором писал выше. Я точно знал, что оно в данном случае сработает, тем более у этого товарища был список, в нем моя фамилия. Взял он бумаги, полистал их и говорит: у вас большое давнее дело, нескоро вы получите ответ. Я ему говорю: у вас в Верховном Суде есть наше дело. Наши адвокаты подавали жалобы.
В этом случае, возможно, ваше дело рассмотрят раньше - сроков на рассмотрение он не называл:  звоните, подъезжайте (дал телефон). Дел, как всегда, много, а судейская коллегия рассматривает три дела в неделю.   В общем, как я понял, здесь тоже ничего, они до конца дней моих  будут  разбирать  мое дело.  Опять,  казалось, уперся в стенку.
Связался с Московской прокуратурой Союза -  тоже не просто было, там ответили : если Верховный Суд Украины откажет, тогда можно к нам обращаться. Я спросил: а если я перееду на работу в Россию, тогда вы будете рассматривать мое дело?  Сказали, что это возможно, но займет больше времени.
Где-то через год я поехал в Москву, чтобы лично, не по телефону, узнать все подробности. Там сказал, что работаю в Свердловской области, что у меня такая-то  статья  и  такой-то иск. Мне сказали: если у меня будут рекомендации от местных органов, то они, возможно, в течение 2-3 лет смогут меня реабилитировать, ну а снять с меня полностью иск не будет вообще  проблемой. Потом судья, с которым я беседовал, сказал : вы же не будете настаивать на возмещении причиненного вам ущерба? Ведь сидели, как и вы, миллионы людей, на всех денег не хватит!   Вот так в России в отличие от Украины решались дела..
После этих слов я еще раз убедился, что нужно вести речь исключительно о рассмотрении вмененного иска. Украинские суды никогда не пойдут на реабилитацию, поэтому в своих жалобах надо подчеркивать только вопрос иска.
Много чего я проделал за эти годы. Сводили меня не с одним аферистом, среди них были и работники МВД, и судов, и прокуратур разных районов, были и юристы, ну эти прямо говорили: давай плати за нашу работу, мы же будем пробивать - слово то какое,  но гарантировать результат мы не можем. Что же у вас за связи без гарантии?  В общем, не один год это тянулось, но я не отступал и не отчаивался. Пару раз предлагал своим «подельникам» объединить усилия, но все бесполезно -  они не хотели даже пальцем шевельнуть, говорили, что это нам ничего не даст.
Мне, конечно, было непросто работать и решать свое дело, как всегда, работа требовала внимания. Заканчивалось выполнение одной работы, нужно было самому искать следующую работу. Все-таки собрал наконец-то нормальный коллектив, все друг друга понимали, все хотели кушать, у всех семьи. Любое РСУ не может круглый год, более того, из года в год, обеспечивать работой своих рабочих, именно на своих родных объектах, своего ведомства. Бестолковая власть с ее еще больше безграмотной экономикой понасоздавали в каждом министерстве, главке, тресте столько РСУ, под которые, естественно, не хватало работ на своих объектах, вот все и рыскали в поисках работы в других ведомствах....
А прокуратура, следственные органы тоже по своей тупости, якобы защищая закон, сажали нас, работников РСУ, даже не думая разбираться  в  тонкостях  экономики, их  этому не учили и получалось, что докладывали в ЦК о разворовывании государственных средств, а партийные бонзы понимали дело так : раз воруют -  надо сажать. Ведь они сами понятия не имели об азах экономики. Чему их учили в их партийных школах? Не руководить массами, а выполнять директивы сверху. Как говорил один из лидеров ЦК – Хрущев:  «не сеять пшеницу, а на этом поле - посеять кукурузу», понятия не имея, что и где должно произрастать. То же самое они проделывали и в промышленности - вот такие «специалисты» стояли у руля партии и всей экономики. А что наделал академик Лысенко в сельском хозяйстве, именно «наделал»! Его анти учение поддерживало ЦК !!!???.....
Заявки на материалы нужно было представлять за год до производства работ на своем предприятии, но при том правлении коммуняк, при том всеобщем бардаке, заявки успевали вовремя подать не более 5-10% заказчиков. Никто толком на местах не знал, не ведал, что и как будет делать. Коммуняки и их ЦК не хотели брать пример с «поганых капиталистов», развивать экономику по их образцу. А настроили промежуточных никому не нужных баз, вместо того, чтобы, как у капиталистов, все продавалось в магазинах:  заходи, покупай, что надо, и строй себе - и не надо никаких разнарядок, никаких промежуточных баз-посредников, или сразу закажи на заводах-изготовителях все, что надо  и все проблемы были бы сняты.
Никто не думал об отвлеченных огромных финансовых средствах на содержание этих баз-посредников, товары, завезенные на эти базы, лежали годами невостребованные. Причина одна: заводу-изготовителю дали план изготовить то-то и то-то, завод изготовил, отвезли на базу. Там продукцию никто не забирает:  то планы реконструкции не у всех сверстаны, то вообще эта продукция никому не нужна. Есть разнарядка на продукцию, но мощности производства под ее монтаж не готовы, то сроки реконструкции изменились, ничего не согласовывалось -  вся экономика делалась в прикидку, а это же все время и деньги  -  вот все и лежит мертвым капиталом. Тут уже никак не поможет настольная книга коммунистов, любимый ими „Капитал“ Маркса, а ведь там есть очень интересные вещи об экономике. А базе нужно освободиться от товара, который они получили, на подходе очередная партия товара.
При всем том бардаке в планировании эти базы превращались в рассадник держателей всевозможных материалов, в которых нуждались не только заводы, а и все строительные организации -  вот тут начиналось самое интересное. Базы начинали по своему усмотрению торговать этим товаром, отпускать свой товар не заводам и фабрикам своего министерства, а на сторону. Все это было официально, база ведь затоварена - вот ей и разрешало вышестоящее  руководство  реализовать товар,  делая  при  этом мину для нас, сторонних просителей, что они же отпускают товар не для предприятий своего министерства......
Вот это и была лазейка. При всем том нашем дефиците, еще добавлялся дефицит материалов для производства работ. В конечном итоге, чтобы произвести определенные, в нашем случае строительно-монтажные работы,  заработать таким нормальным образом финансовые средства для проживания своих семей, мы вынуждены были договариваться с базами  -  держателями материалов и каким-то образом получать их. Базы официально также хотели получить премии, а какая будет премия, если товар лежит на складе? Не обязательно это были взятки деньгами, могли быть и другие товары, при нашем общем дефиците в расчет шло все. Вот и получался при той коммунистической экономике заколдованный круг, к которому все население страны было причастно.
У нас в Союзе не было безработицы, работало 100% населения!?, если ты не работаешь, то ты тунеядец -  иди в тюрьму, там мы тебя обеспечим работой на долгие годы!
В СССР пошли путем, начертанным еще в 19 веке Марксом, где-то и Энгельс, говорят, руку приложил. Этим подхваченным коммунистами путем, во главе с их вождем Лениным, они мечтали построить новый строй под названием социализм, с его «светлым будущим – коммунизмом». Что из этого получилось -  весь мир знает. Так вот сама система, построенная коммуняками, в основе своей уже предусматривала незаконные действия, одним из которых была взятка любого вида. Никто ею не брезговал, от мала до велика, пока еще все жили при гнилом социализме, деньги коммунисты еще не успели отменить. Вот мы и давали друг другу взятки, презенты, чтоб никто с голоду не умер.
Ведь люди всегда хотели жить НЕПРАВИЛЬНО(что это такое, никто объяснить не мог). Была только коммунистическая философия, то, что они диктовали, но не для себя, родимых. Верхушка коммуняк уже ни в чем не нуждалась и никак не жила ПРАВИЛЬНО. Чем выше по служебной лестнице, тем меньше житейских забот. У них все было расписано: что можно получить, находясь на нижних позициях, что потом можно иметь, поднимаясь по служебной лестнице до небожителей -  членов политбюро. В каком это еще государстве, кроме коммунистических, политбюро отдельно взятой партии решает вопросы государственного устройства?
Люди всегда хотели жить ХОРОШО, ХОРОШО жить! Вот та верхушка и их приспешники - они точно жили ХОРОШО. Для них были закрытые от народа магазины-спец распределители на любой вкус. Они, оказывается, так тяжело работали, что их надо было поддержать, чтоб силы их сохранить -  опять же для блага народа. Простой народ не имел никакой возможности даже зайти туда  -  вход был только по спец пропускам, на двери таких кормушек дежурила милиция.
Вот так мы жили под начертанной коммуняками вывеской: СОВЕТСКИЙ НАРОД, т.е.   безнациональное  общество,  в  котором, по легенде тех же коммуняк -  все нации, населяющие СССР, жили В НАДЕЖДЕ И В ОЖИДАНИИ СВЕТЛОГО БУДУЩЕГО - КОММУНИЗМА!!!  Почему  я  пишу  об  этом?  Д а потому,  что  сам жил в том обществе, вернее, строе и на своей шкуре испытал все «блага» строителя коммунизма, который призраком бродил ну рядом где-то,  за горами.
Но вернусь к своим баранам, они мне дороги. В поисках все новых и новых работ я обмотал всю Украину, за моей спиной были люди и их семьи, в том числе моя семья, надо было крутиться. В разное время я со своим коллективом – бригадой работал во всех 25 областях Украины. Также мы не отказывались от работ, если считали их выгодными, в России, в Средней Азии. Меня многократно приглашали начальником участков в разные стройуправления, но меня это не прельщало, я свободный человек, привык быть по мере возможности независимым. В войсковых частях еще «раздобыл» списанный транспорт, было у нас уже несколько машин, мы стали еще мобильнее, уже в каждой бригаде было с водительскими правами по 2-3 человека, была полная взаимозаменяемость. На своем транспорте мы могли по очереди «халтурить» ---  подрабатывать там, где мы работали. Когда мы приезжали на своем транспорте к заказчику, заказчик сразу соображал, что с нами можно иметь дело.
Видя мою работу, мне все время навязывали возглавить строительные спецучастки. Должен сказать, что все эти участки - очень серьезные многочисленные «предприятия» в составе РСУ, на которых, если небольшой объем работ, может работать минимум 50-60 человек, ну а максимум --- может зависеть от объема работ. В бригаде может работать 100 и больше человек. Чтоб на участке шла работа  и  у  людей  был заработок, начальнику участка надо крутиться как белка в колесе, если он не имеет наработанных связей, он не потянет никакой участок. Вот все РСУ и разыскивают специалиста, да еще со связями.
Должности мне не нужны были, связи, наработанные десятилетиями, оставались при мне, а выполнять чьи-то указания, противоречащие моим понятиям, я не собирался, тем более после освобождения. Кроме того, мне самому нужно было время для решения своего главного вопроса. Свою бригаду я изучил хорошо, знал их семьи, наша работа нас всех устраивала. Мне работа была как раз под мой характер. Я знал, что если я мотаюсь по своим делам, то у нас в бригаде все идет по нашему плану. Связь у нас была хорошо отлажена. Бригада знала, чего я добиваюсь.
Пишу я все это для вас, мои потомки. Сейчас мы живем в Америке, спасибо ей за то, что приняла нас, дала всем нам возможность учиться, работать, стать нужными людьми. Труден был этот путь в Америку, не только для нашей семьи, а и для миллионов других. Но вы должны знать, откуда ваши корни и как нам, вашим отцам, матерям, бабушкам, дедушкам, людям разных национальностей, было непросто жить в той стране под названием СССР, которая в конце концов в 1990 году уже окончательно развалилась. Сейчас, по прошествии многих лет, воспоминания тоже не просто пишутся.
Продолжу. Конечно, я знал по всем областям Украины все базы, с кем можно было связаться для получения тех,  или иных материалов. Все это не за красивые глаза, расписывать подробности нет смысла - чего хотела, то и породила советская власть с ее гребаным ЦК. А не проще ли было дать своему народу нормальный заработок, не создавать никаких надстроек в виде промежуточных баз, не делать в стране десятилетиями дефицит во всем, написать нормальную Конституцию, гражданский, уголовный и другие кодексы, не пользоваться никакими подзаконными актами, бумажками для служебного пользования -  и все, и не нужен  никакой  изм.... И уж как назвать такую общность, было бы уже неважно.
Должен сказать, что работники тех баз, где мы брали материалы, надеялись на то, что власть им даст хорошую зарплату, но то были только надежды -  вот они, не полагаясь на государство, вынуждены были брать с нас взятки. А не было бы дефицита и была бы хорошая зарплата, то и не нужны были бы взятки. Но такой путь был не для коммуняк. Сколько эта коммунистическая «иллюзия», их точно фашистская идеология погубила народу:  те же концлагеря, те же зоны. Вдобавок ко всему у нас еще были коммунистические субботники, придуманные коммуняками: вместо того, чтобы иметь выходной день, мы, все население Союза, выходили на этот проклятый народом субботник.
На всех предприятиях Союза народ задарма, бесплатно, на своих рабочих местах давал субботний план партии коммуняк. За ударную работу коммуняки придумали грамоты, приучали народ гордиться этими бумажками - ради чего?  Ради все того же мифического «светлого будущего - коммунизма». И все из-за того, что в ЦК не думали о народе.
Сравниваю сейчас тот строй с капиталистическим, которым нас постоянно пугали коммунисты, который, по их сучьей идеологии, был загнивающим строем. Теперь мы живем при этом «загнивающем» строе и на себе испытываем всю его “гнилость“. О дефиците здесь и не слыхивали, даже понятия такого не существует, в магазинах есть все, что не было нам доступно при «развитом социализме». Здесь, в отличие от нас -  строителей „развитого социализма“  и „светлого будущего –- коммунизма“, человеку для выполнения любых строительных, монтажных, спец монтажных работ не надо давать никаких взяток:  просто пришел в магазин, или позвонил и тебе привезут все, что надо. Никаких посредников, тормозящих работу и требующих прямо и косвенно «позолотить ручку».
В СССР даже на закрытых военных предприятиях - п/я, работающих на военку, где, казалось бы, должно быть 100% покрытие нужд этих предприятий, так вот в 70-80 % случаев мы поставляли материалы, используя свои связи. Начальники снабжения подобных предприятий жаловались нам, что не могут достать - именно «достать»!  в нужном количестве необходимые для реконструкции цехов, дефицитные в то время:  импортные чешские, польские, венгерские, немецкие светильники дневного света и т.д., заложенные в чертежах реконструкции данных производств. Закладывали их в проект с одной целью: они давали больший эффект освещения относительно ламп накаливания - отсюда и экономия финансовых средств, и выше производительность .
Руководство заводов знало, что мы, их подрядная организация, обладаем определенными связями, поэтому мы уже совместно решали вопрос поставки этого оборудования. В противном случае, через свои министерства, заводам пришлось бы долго ждать своих заявок, а тем более импорта. Такая ситуация была повсеместно, заявки предприятий, совхозов, колхозов выполнялись в лучшем случае на 20-30 %  и то не в установленные сроки, остальное надо было доставать... . И  к  этому дефициту приложили руки руководители всех уровней. К ним деньги текли рекой, но их никто не сажал, у них работала очень мощная круговая порука.
Вот нам и приходилось крутиться, узнавали на базах, что им надо взамен для получения у них необходимого нам оборудования, материалов. Где-то кому-то надо было машину починить, кому-то ремонт в доме сделать, кому-то мебель поменять, кому-то дефицитную одежду, обувь достать. Не всегда нужны были наличные, товары были не хуже, а порой даже лучше наличных денег. Вот мы и крутились, подключая предприятия, колхозы под все эти дела. И никакие надзорные органы не могли помешать такой работе. Там же тоже работали советские люди, которые под присягой обещали бороться с нарушителями социалистической законности, а вот на практике, на деле, было уже другое. Какая присяга, какие 20 копеек? (такая присказка была в Союзе).
Заложенная вождями партии система, все годы советской власти давала сбои. На практике было многократно доказано: КУХАРКА НЕ МОЖЕТ УПРАВЛЯТЬ ГОСУДАРСТВОМ, о чем мечтал Ленин и его последователи коммунисты.
Но, к великому несчастью народов Союза, нами как раз руководили «кухарки» разных мастей. Вся наша Конституция была написана под этих» кухарок». Собственно, Конституция была только на бумаге, а на деле сама власть ее ни во что не ставила.
Главное в СССР было МНЕНИЕ  – мнение вышестоящего руководства. Если говорили: ЕСТЬ МНЕНИЕ  то -то, или то-то сделать  - это был приказ к действию для всех органов власти  и особенно для силовых органов. Летели головы налево и направо,  зачастую никто конкретно не знал, за что и почему.
Работал я со своей бригадой в Васильковском районе Киевской области. В этой деревне работала звеньевой Степанида Демидовна Выштак -  дважды герой социалистического труда (свои звезды она получила за высокие показатели в выращивании сахарной свеклы своей бригадой, остальные подробности, как давали героев, уже неинтересны), также она являлась депутатом Верховного Совета СССР, членом ЦК Союза. Несмотря на все свои звания, она была порядочной женщиной. Лет 20 назад, когда я работал в организации «Теамонтаж», мы у нее в колхозе, в их новом клубе, монтировали сценическое оборудование, полностью электрифицировали этот клуб.
В то время партией по всей стране был брошен клич: «Культуру - на село!» -   все спешно начали возводить всякие дворцы культуры. Она хоть формально была звеньевой, но фактически без ее ведома ничего в деревне не делалось. Она часто заходила к нам в клуб, говорила, что ей самой интересно посмотреть, как мы все делаем. Уже тогда она хотела иметь люстру, как она говорила -  на зависть другим. Хотела иметь в своем дворце культуры хрустальную люстру, ламп так на 50, цена ее не волновала.
В то время я работал под началом прораба по фамилии Бершадский, я многому у него научился, он уже был немолод, где-то под 60, грамотный, хваткий, пронырливый, пусть земля ему будет пухом. Так вот начали мы с ним поиск чего-то большого, хрустального, или чего-то иного. В то время мы также в Киеве делали театральную сцену клуба завода «Большевик». Сказал я заведующему клубом, что я ищу -  может, он знает кого-нибудь на киностудии Довженко, она была рядом с клубом,  говорю ему :  мне сказали, что там есть что-то подобное. Он мне говорит: идем, посмотришь, что у меня есть, может, подойдет. Открыл он комнату, а там на подставке - козлах висит хрустальная люстра, три или четыре ряда ламп, такой каскад. Мне она понравилась. Спросил:  откуда она у вас? Он мне ответил,  говорят, что ее еще в революцию, в 1917 году, у кого-то забрали, на коммуняцком языке – экспроприировали. Попросил его узнать, сколько она будет стоить. Назавтра он назвал мне цену ---  5 тысяч рублей, по тем временам это были большие деньги.
Встретился я со Степанидой Демидовной, привез ее на смотрины этой люстры. Перед этим я сказал  завклубом, что приеду со Степанидой, перечислил ему все ее регалии. Ну, он, естественно, доложил руководству завода. Как только мы подъехали к клубу и вышли из машины, тут же появились менты, все руководство завода, райкома партии этого района. Ох, козлы-чинопочитатели, ведь не каждый день их район посещает член ЦК, тем более клуб завода „Большевик“. Ну, чтоб меня эти волки в погонах не отодвинули от нее, она, уже опытная, меня взяла под руку, так мы и пошли к люстре. Вокруг все суетятся, мило улыбаются, никто кроме завклубом не знает, кто я такой.   Люстра Степаниде понравилась, тем более, я ей сказал, что она из дома губернатора. Тут ее стали уговаривать, что люстра дороговата, но она стоит на балансе завода. Степаниду цена не волновала, она молодец, говорит им : я пришлю своего специалиста, он даст оценку -  ну они и замолчали. Потом, когда мы вышли, она у меня спрашивает: ты найдешь такого, я ему заплачу. Я себе думаю  раз заплатишь, конечно, найду.
Ну а пока нас с ней приглашают в кабинет директора клуба -  закусить на дорожку. Набилось человек 20, все хотят с ней чокнуться, а она простая колхозница, налила себе фужер вина,  вино хорошее, успел заметить, выпила сама, мне налила и говорит остальным:  каждый лейте себе, ну, тех долго просить не надо было. И парторгу завода говорит, он рядом с ней стоял: вы люстру запакуйте, „шоб усэ цило було» Потом они ее так запаковали, что хоть за 10 тысяч км. вези. Через два дня я нашел специалиста-оценщика, друзья подсказали. Привез я его к люстре, крутился он со своей лупой вокруг нее, да возмущался, то там, то тут что-то заметит и покажет представителям завода, было их два человека.
Я-то уже понял, что он «понтуется» -  вводит их в заблуждение, свое, как говорят, гоняет. А им говорит : люстра в таком состоянии, что я должен каталог смотреть,  завтра Натан скажет вам цену. Сели мы в машину, а он у меня спрашивает:  за сколько они ее продают?  А я возьми да скажи ему: да вроде за 10 тысяч. Потом спрашиваю: сколько все же она стоит?  Он подумал, поохал, мол, такая вещь и будет в колхозе висеть, на всякий случай спросил, где этот колхоз, потом говорит мне, что за нее можно купить не менее пяти „Волг“ и кое-что еще. В то время „Волга-21“ стоила 16 тысяч. Это неподъемные деньги ни для одного рабочего. Но я понял, что эту сумму он еще занизил. Колхоз выписал ему чек на 300 рублей. За люстру уплатили 5 тысяч. Степанида и председатель были довольны этой покупкой. Мне говорит: спасибо тебе большое, для колхоза большое дело сделал и на смешанном русско- украинском языке говорит мне : „шо треба буде , обращайся до  мене“.

Вот таким образом я навел с ней «мосты». К чему я описал этот эпизод.   Периодически она просила меня о каком-то одолжении для ее колхоза. Она знала, что  с  ее  бланком я для них всегда что-то смогу взять на базах. Ну и когда мне надо было, звонил ей, и ее помощница на личном бланке Степаниды Демидовны, где были указаны все ее регалии, главная - это член ЦК, записывала весь набор материалов, необходимых нам в работе. Если на другие записи на бланке можно было как-то не реагировать, мало ли у нас героев и депутатов, ну а членов ЦК игнорировать никак нельзя. Все из шкуры лезли, никого не интересовал какой-то там закон –  вроде того, что не отпускать товары на сторону, пока в первую очередь не обеспечат своих непосредственных клиентов. Чинопочитание было на высочайшем уровне, даже если в данный момент не было какого-то товара, его срочно заказывали, вплоть до того, что его могли завезти с другой базы, другого министерства. Потом ехал на ту базу, где было все, что перечислено в бланке. Просто, не обещая на базе ничего за материалы, получал там все, что надо. Вот так с нескольких баз я получал материалы. Смотрю, на меня стали косо смотреть на базах. Все было элементарно просто: я своими бесплатными заездами к ним лишал их «куска хлеба», пока я ездил с таким бланком, я им не был приятелем. Пришлось, конечно, бросить эту хорошую затею. Да и мои знакомые, по просьбе этих баз, просили меня о том же. Зная все эти чинопочитания, я переключился на областные базы, где всех эта бумага с регалиями кидала в дрожь --- все тут же решалось.
Зато какое-то время я не заносил никаких подарков. Но я понимал и другое, что таким образом теряю свои контакты с базами, не могу же я через те бланки обеспечивать долгое время работу своей бригады, постепенно я перестал этим пользоваться. Уже не выполняя никаких работ в селе Степаниды Демидовны, мы оставались с ней в приятельских отношениях. Иногда она могла позвонить и попросить достать что-то из вещей себе и родне, цена ее никогда не волновала. Я старался все достать. Конечно, она сама могла все, что заказывала, получить в спец магазине, но для этого надо было ехать в Киев, но у нее, возможно, времени не было, а возможно, желания. Она, простая украинская баба, никогда не использовала свое положение, хотя могла. В своем селе она помогала всем колхозникам.
Неожиданно она познакомила меня с замом председателя Совета Министров Украины  -  Тронько, он курировал сельское хозяйство. Она надумала поставить в селе сборный импортный птичник, позвонила мне, спросила, смогу ли я его собрать, сказал, что смогу, тогда она попросила меня подъехать назавтра к зданию Совета Министров к такой-то двери, назвала время -  вот так она завела меня к Тронько. Он пообещал  ей  все  устроить, меня она представила как их подрядчика, «шо уже багато рокив у нас роботу робыть» -  лучшей рекомендации быть не могло. Потом я уже мог к нему  сам обращаться, что я периодически и делал.
Вот такая была действительность в плановом хозяйстве страны Советов. Если бы те паскуды- коммунисты хотели хорошей жизни для народов Союза, они бы давно могли перенять полезный опыт у «загнивающих» капиталистов. И не сидели бы по тюрьмам миллионы тружеников, которые хотели лишь одного : жить хорошо, не бояться ранним утром стука в дверь -  любимое время ОБХСС, КГБ для арестов.
Все мы такие люди  -  насильно нас не изменишь, а ждать новой эволюции  -  жизнь пройдет. При том строе нас можно было всех уничтожить, но изменить -  никогда.
Мздоимство настолько укоренилось в Союзе, что без него невозможно было прожить. На любом предприятии шла скрытая работа по выживанию. Где только была возможность, каждый из рабочих, служащих  что-то  придумывал,  изготавливал,  конечно,  втайне, иначе никто им бы не разрешил «на госпредприятии обогащаться за счет предприятия»! Такая была формулировка, применявшаяся к тем, кого случайно изловили, или вернее, сдали завистники, главное, что те, кто «изловил», делали то же самое.
 Купить машину,”Волга-21” возможно, могли 2-3% населения, разве на такое количество потребителей может рассчитываться экономика государства, в котором  до 300 миллионов человек? Та дутая плановая экономика ни к чему хорошему не могла привести в закрытом социалистическом государстве, где рабочая сила -  те, кто создает эту дутую экономику, были нищими, да еще рабами. Вдобавок государственная пропаганда нам постоянно приводила примеры, как «поганые капиталисты» уже в наш 20-й век держат за рабов свое черное население, а возле них и всех остальных!
 В Союзе нерушимом был такой лозунг, напечатанный в букваре для первоклашек: «МЫ  -  НЕ  РАБЫ, РАБЫ -  НЕ МЫ!». Власть как могла и где могла прикрывалась этим лозунгом. Но вместе с тем делала все возможное, чтобы никто, ни под каким предлогом не вышел из-под ее контроля.
В то время мы «торговали», если это можно так назвать, со странами социалистического лагеря. Те товары, которые оттуда поступали -  все без исключения  были у нас в стране дефицитом. Эти товары были десятикратно лучше любого советского аналогичного товара, изготовленного для внутреннего рынка. Если кому-то удавалось   под сопровождением сотрудников КГБ выехать в командировку за границу, даже в страны социалистического лагеря, то в их супермаркетах покупали точно такие же вещи, какие эти страны присылали нам в Союз по импортным поставкам.
Другими словами, их товары не были изготовлены каким-то особым способом для поставки в Союз. Это была нормальная их продукция:  что для своего внутреннего рынка, что на экспорт. Всем нам было понятно, что их культура производства, их технологии и само отношение к труду было на десяток голов выше нашего. Советский Союз пытался им навязывать свое мышление, но, к счастью, они не сильно поддавались. Не смогли коммунисты страны Советов навязать им свою ментальность.
 Если в Союзе не хватало денежной массы, то ее просто планово допечатывали, если не хватало каких-то цифр-показателей для так называемого «госплана», то их дописывали, ссылаясь при этом на всевозможные неучтенные-неконтролируемые сложности!? Та экономика не была ни к чему привязана; поступило «мнение» ЦК - вот и вся экономика. При плановом хозяйстве все было распланировано: сколько продукции должны произвести колхозы, совхозы, заводы, шахты и т.д. Никого не волновал вопрос:  а может, столько не надо? А почему те предприятия, которые для себя что-то будут строить сами, без помощи «госплана», не могут заказать на заводах-изготовителях то, что им надо? Ведь любое предприятие лучше любого „госплана“ знает, что ему нужно.
Далее, «госплан» запланировал строительство многих объектов, эти стройки назывались -  «стройками народного хозяйства», заложили в строительные сметы заведомо заниженные цены. Ведь по сей день ни для кого не секрет, что финансовые средства, указанные в сметах, никогда не соответствовали действительности, ни единая стройка в Союзе просто физически не могла уложиться в сметы. На местах возникала масса непредвиденных дел. По их расчетам людей -  рабочей силы не хватает на „стройках народного хозяйства“, «госплан» уже не интересовало, где набрать рабочие руки на эти стройки, чтобы пахали за за копейки, за одну еду и проживание в общежитиях.
Вот тут-то на помощь приходили органы МВД: ага, значит, по плану нужно посадить столько-то, чтоб хватило на все стройки Союза!!  Нет вопросов:  посадим, обеспечим. А какой там был бардак! На 99% строек люди  -  не специалисты, как можно с таким составом что-либо построить? Но кого это интересовало?
Верховный Совет под эти „стройки коммунизма“ утверждал новые законы и массу всевозможных подзаконных актов, с помощью которых власти на местах творили беспредел. По тем сучьим законам в «стране Советов» люди не только сидели, а тяжело работали, выполняя начертанный партией „от фонаря“ - ложный план. Пострадали миллионы советских людей, которым после освобождения не засчитывались в трудовой стаж годы, проведенные в тяжком труде на советскую власть. Каких только лишений не придумывала та власть!
Мое дело и дело моих товарищей по несчастью  на жаргоне мы назывались „подельниками“, т.е. группа, объединенная одним уголовным делом - невозможно рассматривать отдельно, вырванным из контекста, как это делала власть в лице следственного отдела прокуратуры Украины. Они по своему плану искали работу, они изначально были созданы для того, чтобы сажать, а не для скрупулезного разбора и установления истины. Они рассчитывали сорвать большой куш по нашему делу, но все-таки во главе со старшим следователем прокуратуры Сурганом убедились, что мы „пустые“ в смысле наличности. Так поменяйте же статью, что же вы, суки, делаете! Но у них амбициозность, они не могут признать свои ошибки, они же непогрешимые! После их докладов наверх была команда нас посадить, та сучья власть ни перед кем не извинялась и не признавала своих ошибок. В ходу было любимое их выражение, начиная от следственных органов и кончая лагерной охраной, еще наверняка с 20-х годов 20-го столетия: «действие Конституции кончается у нашего порога».   Вот такое истинное лицо власти коммунистов.
Все те годы я неустанно, без колебаний, искал, как решить свой вопрос - снятие иска. Я успел переговорить со многими специалистами страны. Порой я просто лез напролом. Моя правда никого не интересовала:  „мы по горло заняты текущими делами“, таков был  их ответ, эти «дела» у них в конце концов плавненько переходили в «дела давно минувших дней».
В Верховный суд я все-таки попал, на прием к одному из членов суда. Послушал он меня, я вижу по разговору, да он и сам сказал, он помнит наше резонансное дело,  он вообще даже не затребовал его  (а меня уведомили, что дело у него). Даже к нему мне было непросто попасть. Хочешь попасть -  неси презент посреднику, ну, естественно, никаких гарантий не получаешь, сам все с ним решай.
В общем, этот «член» говорит мне: позвони через два месяца, я ему в ответ:  мое дело находится у вас уже свыше ваших же норм, проверьте. Удивительно, но он позвонил и спросил о моем деле, ему там что-то ответили. Но я-то знаю, что мое дело у них с 1975 года, еще со времен подачи жалобы нашими адвокатами, ( более 12 лет!!), а мое последнее заявление лежит у них уже  8 месяцев. Они его даже не смотрели, в то время, когда сами же себе установили срок разбора  -- 3 месяца. Своя рука - владыка, так что какие могут быть разговоры: захотели - отменили, как захотели, так и сделали.
Понял я, что в этих стенах уж точно по моему делу ничего не светит. Но я все-таки еще несколько раз был на приеме в этом гребаном Верховном Суде Украины. В конце концов один из клерков, который видел меня многократно и который еще в первые мои визиты помог мне записаться к члену Верховного суда, сказал мне:  я читал твое дело, оно настолько запутано, что ты не дождешься здесь разбора. За те годы, что я здесь работаю, еще ни одно подобное дело не то чтобы не рассматривалось, а вообще не получало положительного результата. В принципе твой вопрос снятия только иска можно решать где угодно, но не в этих коридорах. Понимаешь, твое дело было резонансное, под надзором прокуратуры Украины и ЦК, ну еще там кого-то  и без их решения Верховный Суд ничего не предпримет. Тем более, прошли все сроки, уже и ваши 15 лет прошли. А с исками можно еще поработать, иск могут и уменьшить, и снять полностью. Все ваши солидарные иски не выдерживают никакой критики, следствие и суд проведены очень плохо. Если дело попадет в грамотные руки, то получишь положительный ответ.
Вот такой последний доверительный разговор был у меня в том гребаном заведении. Где-то через год этот сотрудник ушел из Верховного суда. Мы, бывшие зэки, передавали друг другу нужную информацию, конечно, с целью помощи друг другу,  называли фамилии тех, к кому можно обратиться за консультацией. Вот один из моих знакомых, кому я дал его фамилию, сказал мне, что тот клерк ушел из Верховного Суда. Совсем немного толковых людей попадалось мне на моем пути, мне да и другим, с кем я мог поделиться  информацией.  Важно  было  получить  толковый  ответ,  а не бегать по кругу.
Еще не один раз ходил в прокуратуру, записаться на прием к прокурору Украины, ну тут у них вообще, как на строго режимном (подземном) предприятии все покрыто тайной. Они себе цены никак не сложат,  ну как же - они ведь глаза и уши страны Советов, они обладают большими возможностями -  вот  этими возможностями, своей значимостью они и пугают нас, «серых» жителей. Опять погоняли меня по разным отделам, но так я и не попал к генеральному прокурору. Я уже давно не говорил о пересмотре дела, говорил только о снижении, или снятии иска, тут хоть можно было увидеть какой-то просвет.
Но та паскудная прокуратура не спешила исправлять свои ошибки, да еще 15-летней давности. У них одна отговорка: дело давно сдано в архив, а почему вы раньше не занимались своим делом? Я им, волкам, сто раз говорил, что многократно писал, я же сидел по вашей милости!  Допустили меня чудом к заму прокурора Украины.  Ну что толку, что я с ним здорово поругался, сильно накипело, разговаривали мы друг с другом нецензурной речью. Потом, когда он услышал мои аргументированные вопросы со ссылкой на кодексы, заговорил потише: вы что, юрист, как вы оказались в этом деле? Не буду же я ему рассказывать, где я все это учил, подумал –- может, это мне поможет. Во второй мой визит он мне четко сказал: прокуратура не будет разбирать старое дело, они, как всегда, заняты по горло свежей работой. Если такой высокопоставленный сотрудник прокуратуры Украины так открыто говорит о нежелании прокуратуры, а значит и всей сучьей власти, разбираться в своих же нарушениях - преступлениях против народов Союза, то всем становится ясно, что грош цена такому государству.
За годы поисков я хорошо изучил «работу» всех органов правосудия. На своей шкуре многократно испытал их обман, да разве только меня? Они безнаказанно доказывали, что «черное» --- это, оказывается, «белое» и наоборот. Но я все равно продолжал искать. Я не верил ни одному своему «доброжелателю», ведь болело-то у меня, а не у них. Продолжал работать как в Киеве, так и по всей Украине. Видел, как в областях происходят изменения. Народ уже не боится, как раньше, представителей власти. Да и сами представители видят изменения в обществе.
                -- Создание  малого предприятия--

Идет 1988г,в Киеве, в области у меня пока еще хватало работ, я тоже решил создать свое малое предприятие. Вот тут я столкнулся с интересной ситуацией. По тем гребаным законам, состряпанным на скорую руку - ну кто их писал: идиоты, бездари юристы, идущие все еще на поводу властей и поганых коммунистов. Так вот по тем нормам, которые были написаны, когда началось кооперативное движение в стране Советов, в частности на Украине, я не имел права быть председателем кооператива, малого предприятия, потому что был СУДИМ !!!???  Я связывался со своими приятелями в России, на Кавказе, в Средней Азии -  у них ничего подобного и близко не было. Опять Украина, как всегда, перегибала палку.
Правильно  говорят, что законы пишутся для того, чтобы их потом обходили. Никто  не  мог объяснить, почему бывший судимый не может создать кооператив? По этому поводу я беседовал с юристами, кто-то из них действительно не знал ответа, а кто-то придумывал отсебятину. Казалось бы, ты уже на свободе, в кругу своей семьи, своих близких, друзей. Но и тут тебе не дают права развернуться, еще раз напоминают тебе о твоей судимости. Как бы уже и свобода пришла, язык не поворачивается назвать те годы свободными. Почуяло государство «рабочих и крестьян», что вот-вот может рухнуть -  вот и начало искать, кого сделать крайними. Пока кухарки учились управлять государством,кончились все запасы.... Что дальше делать они-кухарки уже не знали... Опьяненные властью, опохмелялись народной кровью. Оказывается -  это те люди, которых оно безжалостно сажало, которые миллионами по его вине становились «зэками», мешали ему, государству, с его гребаным ЦК, строить «светлое будущее»!!!???  После того как я зарегистрировал малое предприятие, формальности все соблюдены, я собрал свой коллектив и на общем собрании, как требовал устав, все дружно проголосовали за избрание меня председателем малого предприятия. Уже в банке я давал свою подпись как председатель предприятия, вторая подпись была моего зама, который был записан первоначально в бумагах при оформлении предприятия.
Вот таким образом мы обошли тот гребаный закон о кооперации. Таких, как я, были сотни, если не тысячи. Бывали случаи, когда кто-то кого-то по злобе, от зависти сдавал ментам, председатель такого-то:  предприятия, кооператива -  бывший судимый, но власти уже юридически ничего не могли сделать. Причина проста : главным документом уже являлся протокол общего собрания коллектива о назначении, переизбрании.....
Потихоньку срастается власть с народом, который она же раньше преследовала  и  ни во что не ставила. Создаются кооперативы, идет 1988 год - год надежды. При милиции создаются бригады, якобы для защиты кооперативов, разных предпринимателей, а на самом деле - это натуральные бандиты, только в милицейской форме. Заодно не дремлет преступный мир, те создают свои приемы выколачивания денег из кого только можно. Тут и срастается милиция с преступностью, с которой она должна бороться, несмотря ни на что.
Объединяет их одно: стремление заработать после стольких лет бедной, убогой жизни. В момент все от мала до велика захотели быть если не богатыми, с дачей на Канарах, но уж точно не бедными. Власть уже никто ни во что не ставил, одни панты за власть, сама гребанная  власть стала искать пути к отступлению: то в малое предприятие, то в кооператив, то еще что-то придумывать, что-то создавать, в общем, пока еще есть власть -  успеть чего-то захватить. Хотя в экономических вопросах они были тупые, ох какие тупые. Все еще был силен командный дух,  где-то им на этом удавалось проскочить, но этот их дух очень быстро сдулся.
Настала не их пора. Но как-то хотелось сохранить свои места у кормушек, какие это будут кормушки -  никого уже не интересовало. Смешно было смотреть, как бывшие уголовники срастались с теми волками-ментами, которые их  до  этого  многократно сажали. Когда мне рассказывали, кто с кем «сросся», я уже заранее знал, что будет с этим ментом, или служителем власти. Ведь никогда бывший зэк не будет дружить с ментами  и  другими представителями вшивой власти.  Начался раздел, делят, где могут: там захватят малое предприятие, там - кооператив, в сельской местности свои кооперативы. Облагают их данью - только наличными деньгами, кто отказывается платить, ломают оборудование, сжигают -  в общем, бес предел. У каждой такой банды есть милицейское прикрытие, как бы оно само по себе, но фактически под бандой, деньги-то они от банды получают. Не брезгуют и убийствами, идет дележ среди банд, отстреливают как друг друга, так и тех, кто им не подчиняется.
Новые сообщества в основном состояли из отморозков, для которых воровская жизнь -  предел мечтаний, они сами никогда и в зонах-то не были, в голове у них одна романтика. Вот этих отморозков их старшие вожаки, порой опытные, порой нет  и бросали „под танки“, на передовую. Эти отморозки за доллар, не говоря за десятку, которых до этого отродясь не видели, могли проделать такое, о чем опытный человек сильно подумает прежде, чем на такое решиться. Вот и отстреливали этих отморозков, а потом брались за их вожаков. Много из-за своей романтики молодых ребят полегло, шла настоящая война, а на войне как на войне. Огромное горе обрушилось на народ, проклятия в адрес власти слышны были вокруг. Вот до чего довела свой народ та продажная советская власть, с ее партией большевиков - ленинцев-сталинцев.
У бандитов разыгрался аппетит, стали брать не только наличными, а и продукцией. Сбывали ее твоим же покупателям. Только тебе, чтобы изготовить товар, донести до покупателя, нужны были расходы, а им ничего не надо: взяли готовое и продали и вся чистая прибыль, и никакой головной боли, как у производителя товара.
Естественно, люди стали защищаться от такого грабежа. А кто защищал? Такие же банды за долю в деле, или государственная защита - те же менты. Хоть кооперативы несли определенные убытки, но это все равно было выгодней, чем просто вот так отдать свой товар бесплатно. Потом в свой штат сотрудников набирали охрану, стало поспокойней.
Ведь бандитов не интересовало, как ты будешь списывать наличные, платить налоги. Мол, отдай 50-60 % -  иначе спалим, убьем. Волей-неволей будешь защищаться  от  такого  беспредела. Должен сказать, что в тех бандах, во главе которых стояли бывшие зэки, не было такого беспредела, если и брали то договаривались за небольшой %. Люди, прошедшие советские лагеря и тюрьмы, хорошо понимали, что пора не грабить, не обкладывать данью, как было раньше, а перестраиваться, грабежом долго не протянешь, ну сколько можно продолжать делить город, район на сферы влияния, обязательно где-то да пересекутся интересы, что, опять война? А если тебя самого положат в этой войне? Жить-то хочется, как раз и время такое подошло. Но как пользоваться этой свободой  основная масса понятия не  имела.
Кроме того, власть, какая она ни есть, а не собиралась оставлять своих позиций. С помощью и без помощи тех, кому они служили помимо своей основной службы, тоже не дремали, отлавливали, сажали. Ну а в тюрьмах свои разборы враждующих группировок. Там всегда так было, но сейчас особенно все обострилось. Вот и начали эти банды перестраиваться, поняли, что надо менять тактику, пока их всех не перебили. Начали создавать свои кооперативы, малые предприятия. Кто поумней, убедился, что совсем не простое это дело -  кооператив со всей его структурой. Стали проситься в партнеры, учиться бизнесу, просить их консультировать: что да как.
  Исчезли временно замашки на халяву получить да и скушать, надо было пахать, мозгами шевелить, чтоб заработать. Но все равно еще хватало отморозков, которые организовывались в свои группировки и продолжали понравившееся дело, как им казалось, безответного грабежа. Надо было от них охранять свои торговые точки -  значит, опять война. Уже те бывшие группировки, которые занялись бизнесом, поняли, что они сами вытворяли, когда сейчас на их торговые точки лезли отморозки. Когда у них самих начались потери - вот тут начался опять отстрел. К великому сожалению, но с кровью мозги трезвели.Когда я со своими ребятами работал по всем областям Украины, я на местах набирал бригады по специальностям.. Мое превосходство было в том, что я знал базы в тех областях, где нам приходилось работать, где мы могли -  не бесплатно, конечно  брать материалы. Конечно, я лучше других видел, имел больше информации, как на местах все меняется. Мои ребята из местных бригад стали меня просить дать им самостоятельность в своей области. Бригадиров этих бригад я многому обучил, в дальнейшем мы оставались хорошими приятелями. Я всегда знал, что могу рассчитывать на их помощь в работе, а они -  на мою. Мы все время кооперировались, если это было нужно.
Понимал я, что при такой ситуации из бригад, работающих в своих областях Украины, создавались малые предприятия, кооперативы, им на местах было легче, чем приезжему, контролировать ситуацию во всех отношениях. Это была одна из главных причин моего постепенного ухода из областей Украины. По необходимости, меня продолжали звать те областные малые предприятия которым я в свое время помог.  В отличие от Киева, в областях по отношению к моим приятелям, бывшим «зэкам», этот закон не работал, ну не работал и все, местные власти закрывали глаза на их судимость, там, по-видимому, раньше, чем в центральной области, поняли, что им ничего не построить без бывших «зэков» - предприимчивых людей.
Бывшие судимые быстрее всех налаживали связи, их никто не боялся, знали, что «бывший» не сдаст, не продаст. Связи всегда оставались связями. Народ уважал хватких людей, способных в то непростое время что-то создать, предложить людям нечто лучшее, чем они могли получить, дождаться от власти. Оценка труда «бывших» народу была понятна, аксиома проста: если человек сидел, особенно по хозяйственной статье, то он действительно способен многое сделать. Конечно, мы не афишировали свое прошлое, за нас работала наша «хватка», а нашему окружению этого было достаточно, уже не надо было никаких разъяснений.
Я не хочу сказать, что только мы, прошедшие лагеря, способны были что-то сделать, было достаточно хватких людей, которым власть до этого развала не давала возможности проявить себя, раскрыть свой талант. Коммунякам ну никак не нужны были таланты, им нужны были стада послушных исполнителей воли партии. Особенно проявился их талант, когда государство начало трещать по швам. Но пока наш опыт общения был предпочтительнее. Ну, как учеба в разных школах жизни: они только учились всяким лазейкам, а мы их уже знали.
Зная хорошо все лазейки в том гребаном законе, я начал с того, что ходил по инстанциям собирать бумаги для оформления малого предприятия. Ну и чтоб ко мне не было вопросов, представлялся „доверенным лицом“ того, на чье имя регистрируется предприятие. Вот тут и пригодились мои связи и связи моих друзей. Конечно, в каждом конкретном случае я уже знал, к кому надо идти и кому что принести, чтоб не затягивали с оформлением, иначе могли бы растянуть это оформление под разными предлогами на длительное время.
Вот так и получалось: кто был вооружен, тот знал, что и где делать - вот   такая  в те годы была норма жизни. Тут и началась в продажном государстве  еще  одна волна взяточничества. А почему не взять, когда можно  и  даже  нужно -  ведь само государство с его паскудными законами о кооперации к этому приложило руку !!
Я-то хорошо знаю, что львиную долю в зарождении кооперативного движения внесли именно ранее судимые по хозяйственным делам, по статьям о „хищении государственной собственности“ Не потому, что мы были «расхитителями» по формулировке партии большевиков, как раз мы-то меньше всего расхищали. Какое же это хищение, когда я из отходов производства, еще находясь на поселении в Свердловской области, наладил выпуск продукции, превратив мои идеи в безотходное прибыльное предприятие. Еще до посадки, работая в РСУ, находил пути работать эффективней, дать возможность своей бригаде зарабатывать больше, чем хотелось той власти, а все потому, что видели дальше той гнилой власти и не шли на поводу у нее. По-видимому, лучше других видели и на своей шкуре испытали всю гнилость существующего строя, с его двойными даже, наверное, правильней будет сказать многочисленными стандартами. Те, кто сидели по другим статьям УК, не имели таких связей, какие были у нас.
Вышли из подполья цеховики - умнейшие головы, среди которых 99% были бывшие зэки по хоз делам. В условиях тотальной слежки они своими мозгами, работая в легкой промышленности, превращали отходы производства в безотходное сырье - как трактовали коммуняки, «неучтенное, левое сырье». Они обеспечивали потребности населения в продукции легкой промышленности,  должен сказать, что их изделия никак не были хуже импортных, импорт делался из сырья, которое Союз отправлял за копейки в соц страны и из которых назад мы получали импортные изделия, но уже по цене дороже внутреннего рынка.
Конечно, качество этих товаров было выше наших, но и оборудование, культура производства в соц странах было повыше нашего. Когда начали поставлять на наши фабрики импортное оборудование, то и наша продукция стала такой же. Я со своим коллективом  многократно монтировал это оборудование на наших фабриках, потом изготовленная  продукция вообще шла нарасхват, чем, естественно, уменьшали дефицит, но опять же у гнилого государства мозгов не хватало оценить действия цеховиков -  вот оно и оценивало их действия:  как «государственное хищение». У государственных «кухарок», заседавших в политбюро  и иже с ними, извилин не хватало проверить то, что изделия изготавливались из одного и того же сырья, что качество изделий было отменное, что вопрос в другом: в законах советской империи, которые уже давно надо было менять. „Великий кормчий“ - Сталин уже давно умер, захоронен в Кремлевской стене, на вас всех там места все равно не хватит, хотя многим из вас хотелось бы! Меняйте законы, поинтересуйтесь, чем же живут народы Союза, как вы говорите на каждом шагу, в каждом вашем лживом лозунге, что вы представляете его интересы! Или вы сами по себе, а народ сам по себе? Хватит пить кровь людскую....
         Немного поясню, что такое, как их называли, подпольные цеховики. Это был вполне официально зарегистрированный цех от какого-то предприятия легкой промышленности. Государство, как всегда, с определенной целью для себя, разрешало открывать такие цеха. В этих цехах вполне официально работали люди, такой цех был как самостоятельная единица со своей бухгалтерией, со своей цеховой печатью, со всеми своими заморочками и головной болью. Ведь организовать, открыть такой цех тоже непросто: надо где-то взять оборудование, которое будет работать, а не простаивать в ремонте. Кроме того, все эти цеха находились в основном в подвалах, или полуподвалах жилой зоны городов.
Народ у нас, в силу своей зациклеванности советской властью, был разный. Вот по необходимости в эти цеха брали на работу жильцов домов, где они были расположены. Конечно, не всех подряд, а подбирали по специализации. Нужны были швеи, механики для обслуживания станков, оборудования, сторожа, бухгалтер, ОТК, электрик, главное - это грамотный кладовщик. Я многократно со своей бригадой делал монтаж таких цехов. Нужно было договариваться с „Киевэнерго“ об отдельном электроснабжении этого цеха, не зависящем от дома, в противном случае, при первой жалобе жильцов дома, закроют цех.
Были цеха, расположенные в сельской местности, тем было легче вынести все тяготы быта. А быт-то был по-коммуняцки : как только власти узнавали об открытии такого цеха, сразу начинались разные комиссии : то пожарники, то санэпидемстанция, то участковый, с этим быстро все утрясали, то менты как бы с проверкой документов работников, ну тут, правда, этих народ быстро на место ставил, особенно жильцы этих домов, им было очень удобно работать в своем же доме. Но начальнику цеха от этого не легче было, приходилось периодически и этих ублажать.
Особенно часто приходили с проверкой из ОБХСС, эта структура - порождение коммуняк   хотела всегда иметь  на хлеб с маслом. Вот и представьте себе, как должен был крутиться начальник такого цеха. Но крутились, все решали, хотя ни от ментов, ни от ОБХСС помощи никакой не видели. Если  кого-то  из  цеховиков сажали, то никто из той своры нахлебников даже не пытался ему помочь. Я встречался с такими, кто кормился от цеховиков. Ох не просто им было даже   в Нижнем Тагиле где располагалась  их 13-я ментовская  зона, не говоря уже про этапы. Попадая в этапные камеры, они проклинали тот день, когда пошли на легкие хлеба служить той власти. Что только с ними на этапах зэки не творили и резали, и насиловали.. Никогда народ не любил,не уважал свою милицию. Слова  придуманные комуняками «моя милиция меня бережет..» народ воспринимал как издевку  власти....
Сырье для такого цеха должна была поставлять та фабрика, при которой цех был зарегистрирован. Порой самой фабрике не хватало своего сырья, не то что для цеха, который территориально находился за пределами фабрики. Снабжение этих фабрик осуществляли в том числе и наши среднеазиатские республики: что-то из тех республик отпускалось по разнарядке, а что-то и без. Надо было хорошо знать Среднюю Азию, где испокон веков, еще за тысячи лет до прихода коммунистов, калым был основой взаимоотношений. Никакая советская власть, конечно, не могла поломать местные обычаи.
Вот и летали гонцы от нас к ним, за пиалой зеленого чая решали все вопросы, которые государство, хоть на г..но изойди, решить не могло. Не сдавали они государству все свое сырье, или уже полуфабрикат, или готовые изделия. Не от хорошей жизни все это происходило, хотя в Средней Азии было полегче, чем у нас, но они же тоже видели, как кухарки-коммуняки безграмотно строят „плановую экономику“. Вот и работали все по пословице:   „рука руку моет».
Но где-то же наличность на калым взять надо?  Вот и получалось, что в этих цехах ковалось «железо», порой не только для себя, а и для той фабрики, с которой состоишь в родстве. Из «левого» сырья готовую продукцию нужно было реализовать через торговую сеть,  не только Киева, а отправить в другие области, другие республики Союза. Все это дело хлопотное, без мозгов, без определенных связей такого не провернешь!
Работал я со своим коллективом и в Прибалтике, и в России, и в Белоруссии, и в Молдове, и на Кавказе -  вот мои друзья-цеховики просят меня найти им там рынок сбыта. Прибалтика всегда отличалась от других республик своей самостоятельностью. Сводил я моих приятелей-цеховиков со всеми, кого знал в соседних республиках, потом они уже сами все решали. Конечно, у них я мог для своих целей взять любую продукцию.
Ребята-цеховики  и  на зонах  не пропадали  и там что-то придумывали ---  ведь мозги в клетку не посадишь. Такое происходило не только в легкой промышленности, а везде, на всех заводах. Я, как вольная птица, со своей мобильной бригадой работал везде - вот многие и просили меня помочь сбыть их «левую» продукцию. Кому-то нужны штампы,  кому-то  литье, да  мало  ли кому чего. Вот и помогали друг другу выживать. А такая потребность возникала потому, что опять же гребаное государство не желало иметь сытый свой народ. Такие связи надолго, нам не нужен был никакой Совет Министров, и экономику мы знали лучше, чем пресловутый Госплан, хотя там были грамотные специалисты, но с их мнением никто не считался...
Никто из нас не был виноват, что родился в стране, управляемой «кухарками» - коммунистами. Но все понимали, что так, как нам диктует их ЦК, жить действительно нельзя. В своем малом предприятии мы занимались тем же строительством, т.е. всеми видами спец монтажных и строительных работ. Одновременно я искал и другие виды деятельности. В те годы от перекоса той гребаной экономики возник большой дефицит на бензин. Добывали его, где только могли, у всех потребителей бензина возникла необходимость в своих емкостях. В Донецкой области есть зона строгого режима,в этой зоне изготавливают емкости от 5 до 50 кубов, в  которых можно содержать как бензин,так и другие жидкости.  Я  договорился с заводом на изготовление таких  емкостей. Я им «доставал» металл  и они катали мне емкости. Я их успешно продавал, так что бизнес работал. Емкости для своих нужд я разместил у своих многочисленных друзей  и им была польза, и мне.
С бензином я не испытывал трудностей -  я на протяжении многих лет сотрудничал с «Укрнефтехимом», по всей Украине на их хранилищах выполнял работы. Вот эти многолетние связи и помогали в это непростое время в работе.
           Один из моих старых друзей, он тогда был начальником ЖКХ крупнейшего Киевского стройтреста, по договору аренды передал мне в Печерском районе Киева 5-этажное отселенное здание. Его в ближайшие 3-5 лет не собирались ремонтировать. Трест вообще хотел продать это здание, я уже договорился в банке насчет ссуды на паях, но тут гребаное украинское ЦК запретило горисполкому его продавать, дом стоял в центральном районе города.
В этом районе проживали все „слуги народа“. Хотя здание и было на краю района  в прямом смысле,  в тупике, крайним на горе, дороги дальше не было, за ним шел овраг и частные небольшие домики, уже другого района, но дом решили оставить в резерве до лучших времен. Покупка у меня не получилась, но я мог им распоряжаться в ближайшие годы. Начал в этот дом подбирать компании, с которыми я мог сотрудничать....
Опять началась новая волна по новому закону о кооперации. Сотни тысяч, если не миллионы граждан кинулись строить свое будущее. Никого этот закон не оставил равнодушным, в начале кооперативного движения люди еще побаивались изменений, еще жили по инерции, но то, что происходило вокруг, задевало всех.
Все мы видели в этих законах какие-то изменения, никто вначале не представлял себе, каким образом мы будем использовать эти законы. Основная масса тех, кто кинулся в этот омут, даже не представляли себе, что же это такое, просто почувствовали возможность проверить себя на новом поприще. Ну, конечно, с этим движением опять начали формироваться натуральные бандитские структуры. Все, конечно, за счет тех, кто своим умом, напористостью, умением работать строили экономику будущей Украины да и России --- в широком смысле слова. Я же все время был на с вязи со своими приятелями в самой Москве, со многими областями России,Прибалтики,Кавказа,Средней Азии... Знал все,что у них происходит.. Со всех этих мест ко мне в Киев по делам приезжали мои друзья...
          Много крови пролилось, ни один кооператив, ни одно малое частное предприятие не оставили в покое эти банды новой формации. Не ошибусь, если скажу, что года через два, три те, кто выстоял, неважно  с новой, старой формацией, с участием группировок, или без, но все были причастны к тому, что началось ну просто тупое, безмозглое обогащение.
Ведь никто не верил в завтрашний день. И тут началась еще активней работа бандформирований. Бедные несчастные молодые «солдаты» этих банд, клали они свои головы ну на ровном месте за обещанную им легкую жизнь, бросали их „под танки“ первыми, первыми они погибали, досталось им за всех, кладбища росли, как на дрожжах.
 По понятиям:  ни один пахан старой формации не пошлет на смерть своих людей, они ценили жизнь человеческую - это только в кино они такие злые, крутые. На деле все не так, я и на воле, и много раз на этапах встречался с ними, особенно на этапах, где быстро открывается душа человека, там по времени некогда рассусоливать, этапные камеры скоротечные. Все у всех на виду, нет  возможности там в камерах отморозкам вершить свои дела как бы им хотелось, суровая жизь этапа не прощает ошибок...
С теми доморощенными паханами разговор был короткий, они в основе своей уже не могли откупиться. Но пока их «доставали», они продолжали активно работать. Легко узнавали, в каком районе города прописаны  те, или иные негосударственные структуры. Делалось это просто : в любом райисполкоме города есть адреса, зарегистрированных в этом районе предприятий. За небольшие деньги они получали эти адреса. Но наилучший вариант для них - это информация банков, где мы имели свои р/с, за те же деньги, но немного дороже, они покупали информацию о твоих счетах. Позвонив, или если могли, приходили  ( ведь уже у многих была своя охрана)  к тебе, они уже точно знали, какие деньги лежат у тебя на счету, прямо приказывали:  отдать им 50%, желательно наличными!!!???
Полный беспредел, так могли заявить только отморозки. Конечно, никто не собирался им отдавать такие деньги, да вообще никаких. Вот и начиналась война твоей охраны с отморозками. Одновременно разборы в банках за продажу нашей информации.  И получилось, что криминальный капитализм возник скорей всего потому, что здоровое, нормальное кооперативное движение, которое бы точно смело ту плановую экономику, вдруг стало угасать. Хотя та паскудная власть, как всегда, клялась помогать кооперативному движению. Малый процент предприятий что-либо производили, многим уже не было интереса производить -  одни мы, строители, еще продолжали ремонтировать и  строить. Менялись хозяева этих «строек», а мы не менялись, но все это было непросто.
Далее, о том здании на Печерске. В то здание я «поселял» те компании, с которыми мне и им было удобно работать. Одну из таких компаний мне посоветовал мой зам, сказал -  это его знакомые, живут рядом с ним, заняты торговлей, у них есть свои торговые точки и мы сможем через них продавать свою продукцию.
Дело в том, что в конце 80-х годов, исключительно благодаря соц планированию, возникла напряженка с наличностью, предприятия стремились как-то другим способом рассчитываться со своими подрядчиками. В это время мы вели работы у моего старого, еще до моей посадки, заказчика в Херсоне, на Херсонском комбайновом заводе. Завод поставлял комбайны в Китай, а Китай рассчитывался с ними по бартеру, т.е. продукцией своей легкой промышленности. В то время такие товары считались у нас товаром заграничным. Они были получше наших товаров, товар этот был нарасхват. Ведь что видело население Союза :  малую толику импортного товара, то, что поставляли наши дружественные страны социалистического лагеря - капля в море, эти товары всегда были в дефиците.
Львиная доля того товара уходила на черный рынок. Советский человек был рад любой импортной вещи. Российский лег пром почти не шел ни в какое сравнение с импортом. Он по указанию ЦК одевал нас как близнецов-братьев, та наша технология ну никак не соответствовала. О мировых стандартах речи не могло быть. Мы из страны Советов за пределы наших границ свою продукцию легпрома не продавали, хотя у нас в стране были специалисты. Показать было даже страшно, ну нет у нас конкуренции, есть только ПЛАНОВОЕ ХОЗЯЙСТВО, какой может быть экономический рост и благосостояние народа, какой может быть экспорт? Только продажа вооружения, но это для войны, а для мира, чтоб наши вещи узнавали и хотели покупать -  наши кухарки-правители до этого еще не доросли.
Все было в руках партийной элиты, а им было наплевать на все. Вы только представьте себе: путевки на предприятиях для туристических поездок в соц страны контролировало КГБ ! К примеру, завод деревообделочных изделий, со своей старой пило рамой и какими-то старыми изделиями для жилых домов, мог ли он за кордон вынести секреты, давно уже известные всему свету: как вдоль, или поперек пилить, строгать!?
Каким-то чудом моя жена - работник этого комбината  в начале 80-х годов 20-го века попала в группу, ехавшую в Чехословакию,  ГДР. Кто-то в КГБ дал промашку, пропустив мою жену, я в те годы еще находился в местах лишения свободы. Слава богу, ее никто не сдал, она успела побывать в этих странах.
В каждой группе, ехавшей за границу, присутствовал работник КГБ . Сопровождающие старались максимально уменьшить свободное время, всю группу предупреждали: в такое-то время быть в гостинице, если кто-либо опаздывал, тут же сообщалось в местные органы КГБ и те подключали свою агентуру розыска. Вот в таких органах, но только в ГДР, работал будущий президент России В.В.Путин.
Да никуда из соцстран убежать нельзя было, были единичные случаи. Для советского человека попасть за границу - уже была победа местного значения. А тем более привезти оттуда какие-то вещи. Моя жена, имея в Восточном Берлине (еще стояла та пресловутая стена, разделяющая Берлин на два лагеря) 2-3 часа свободного времени, оторвавшись от хвоста, с подругой зашли в обувной магазин. Глаза разбежались, она на радостях купила пару обуви, цена была доступная, иначе она бы не смогла купить. Такая же импортная обувь в Союзе стоила в 2-3 раза дороже, да еще ее достать нужно было!!
По приезде домой, через какое-то время,  жену все-таки спросили : а как вы попали в эту группу ? Она им ответила: связалась с мужем, находящимся на поселении, он связался с вами, а вы не могли ему отказать! Что им надо было отвечать, этим безмозглым сотрудникам, они и в этой ситуации хотели сделать ее крайней. Наверное, обувь конфисковать, но она уже была ношенная -  вот и пронесло.
О том, чтобы попасть в туристическую группу в кап страну, о чем мечтали миллионы граждан Союза, речи быть не могло. Как говорили коммунисты: капиталистический строй отрицательно влияет на советских людей - «строителей коммунизма»!
                Так вот за нашу работу на Херсонском комбайновом заводе они  рассчитывались также бартером. У них своих рабочих банк не мог обеспечить наличными деньгами, они и своим рабочим частично выдавали в виде зарплаты китайские товары. Оказалось, что для нас в то время это было выгодней, чем безналичная оплата переводов из банка в банк, не обеспеченная деньгами. Мы легко, с выгодой для себя, реализовывали эту продукцию в магазинах моих знакомых и через компанию моих соседей, которой я сдал несколько комнат под офис. Раз компания торгует - уже хорошо, будет через кого продавать товар. У меня уже были наметки у себя в здании поставить швейный цех, мы уже даже завезли первые десять машин, смонтировали их. У меня был приятель, с которым я раньше работал в разных РСУ. Когда началось кооперативное движение, он также открыл свой кооператив.
Но у него не было такого помещения, как у меня -  вот мы и решили объединиться, тем более что у него был партнер, который тут же завез в наши подвальные склады разные натуральные шкурки выделанного меха. Его партнер сам долгие годы был подпольным цеховиком, и, естественно, он не мог упустить момент зарождения кооперативного движения. Вот я и рассчитывал, что та компания, которую я «поселил» в дом, сможет реализовывать нашу разную продукцию. Я верил своему партнеру и был уверен в тех, кого он рекомендовал.
Но буквально через две-три недели выяснилось: они оказались чистой воды новой формации бандиты-отморозки. Делая вид, будто ничего не произошло, вначале я потребовал от них арендную плату, они резко отказались, говорят : ты нам еще должен !
Мои приятели хорошо разбирались в той ситуации, которая сложилась в те годы вокруг нас всех. Мои кенты, которые сами прошли советские лагеря, не терпели отморозков, какими оказались мои «квартиранты». Назавтра они прислали ко мне в помощь своих бойцов, не просто бойцов, а тех, кто сам прошел огонь и воду. Мы же все знали, что пробездельничать нельзя, наоборот, надо помогать друг другу, никто не знает, что нас ждет впереди. Назавтра мои „квартиранты“ для моей острастки прислали нескольких своих отморозков и те в приказном прямо порядке потребовали от меня убрать всех посторонних из бизнеса, они, мол, будут меня охранять. И за это я им буду платить!!!???  Так они и с другими компаниями поступали.
После их „выступления“ в кабинет зашли мои ребята и ребята моих друзей  и мы с ними навсегда разобрались. Короче говоря, оплатили они мне все долги, моим приятелям оплатили „штрафные санкции“, съехали с моей территории. Мои кенты  за пару дней разогнали этих новоиспеченных, так, что они уже никогда не смогли восстановиться.  Но пресс  на  меня,  на  другие компании по-прежнему продолжался. Одни отморозки ушли, другие пришли, молодежь не имела работы, а те, кто имел какую-то, видели, что лучше сбиваться в банды -  тогда якобы будешь сыт и в «шоколаде». В то время всегда находились организаторы таких банд, а что пацанам надо:  погудеть в ресторане, показать свою удаль, многих эта воровская романтика погубила.
Нам от властей и их органов помощи не дождаться, собственно, на них никто и не надеялся, они сами своими бандами творили свой беспредел. Конечно, мы умели неплохо защищаться, но любителей быстрой наживы всегда было больше. Стали мы применять другую тактику борьбы с отморозками. Начали выявлять и расправляться с их «командирами», сразу был виден результат. Как бы их ни прикрывали менты, мы их доставали. Тут и менты стали понимать, что мы организован ней, лучше их. Все быстро поняли, что не надо нам мешать заниматься бизнесом.
Но тут новая напасть: в Киев стали съезжаться всевозможные отморозки со всех концов Союза. В первую очередь из Москвы и Московской области - те, кого там уже прижали, или те, кто там наделал много шума, начали для себя искать новые места. Ну а Киев - известный город, один из крупнейших городов Союза, промышленный, постарше Москвы, Ленинграда - значит, по их понятиям, не бедный. В то время, еще до разгула банд, все хотели побывать в старинном Киеве, посетить Киевскую лавру, Софиевский собор и т.д. Как говорят некоторые спорные «исторические» источники,  якобы  именно в Киеве было крещение Руси Владимиром, памятник ему стоит на крутом берегу Днепра.
Каждая приходящая банда навязывала свои методы добычи денег. С этим „новым веянием“, которое принесли пришлые банды, их методы тут же переняли и часть местных, не подчинявшихся никаким писаным и неписаным законам. Более того, у них каждый день менялось мнение. Допустим, сегодня наехали, говорят: давай одну сумму, а назавтра -  уже другая сумма. В открытую говорят: надо платить компенсацию нашим бойцам, кто пострадал!?,  а пострадавшими могли быть и убитые, и инвалиды. Дрались они между собой смертным боем, ну а нам отвели роль своих банкиров. Можно подумать, что те, кто организовывал кооперативы и малые предприятия, располагали состоянием в десятки миллионов рублей. Конечно, никто не собирался отдавать им за здорово живешь свои финансовые средства. Невозможно описать, что творилось в те годы.
Да, вот еще интересная история. Вдруг в Киеве появились чеченцы, приехали они вначале из Москвы, в Чечне шла война, кто там прав, кто виноват -  по сей день сложно разобраться, но то, что Россия многие десятилетия давила чеченцев, ингушей это правда. Короче, установить им свое влияние в Киеве не удалось.....
           При всех своих делах, я ни на минуту не забывал о своем гребаном иске. Вокруг происходила такая непонятная перестройка, свобода всех сразу опьянила. Никто не ведал, что это такое вообще. Получилось так, как нам говорили: у нас уже развитой социализм!!!???  На деле же получилось, что мы как-то незаметно вылетели из этого социализма в новую перестройку, то-ли в независимость от справедливости -  хотя в СССР отсутствовала справедливость для народов, то-ли в капитализм с бандитским лицом, то ли еще в какой-то „изм“. Пока никак не просматривалось светлое будущее ни нам, ни нашим детям. У тех залетных, что появились в Киеве, было одно желание: подмять под себя наш город и распродать все, что можно. Никто из них даже в мыслях не держал обустроить Киев, собственно, никто из нас тогда об этом не думал. Хотя потихоньку, не всегда охотно, но началось движение по оказанию помощи старикам, больным, домам сирот. Но мы, те, кто оказывал помощь, были люди опытные, уже наши первые проверки показали: наши деньги идут не по назначению. В то время было много желающих сорвать чужой куш. Значит, опять разборы и наказания, только  наказывало  не государство, которого фактически-то и не было, да оно само было замазано выше головы.
Все стремились поменять свой дух и образ жизни. Налоговые органы зверствовали не ради обогащения государства, а ради своего собственного обогащения, прикрываясь при этом государственными интересами. Но в то время уже пугать-то было некого, всем все было известно. Имея связи, я знал, где что происходит, периодически мы собирались и решали уже ставшие общими проблемы. С каждым днем их становилось все больше. Многократно искали выход из создавшейся ситуации. Мы все понимали, что нужно кончать этот бес предел, никто из нас вообще не верил и не надеялся на закон, особенно в тот переходный период.
Те из моих приятелей, кто прошел советские «дачи» где не п...., не передачи, лучше всех понимали происходящее вокруг. Нужно было срочно перестраиваться, искать новые пути развития экономики  и не бандитскими методами, а легальным путем. Даже те, кто называли себя ворами в законе, поняли, что старым своим багажом не проживешь. Времена меняются,  надо меняться вместе с ними, взять с собой только то лучшее, что было в тех понятиях: не убей, не укради, не обмани. И применить все эти понятия к сегодняшнему дню.
Ведь появилась масса возможностей заработать честным путем. Кому, как не им, людям с определенными связями, намного легче договориться и работать легально, не оглядываясь. Ведь все те понятия воров в законе в послереволюционное время строились только за счет того, что народ не желал подчиняться несправедливости, которую принесли с собой кухарки-коммунисты. Вот в противовес коммунякам и создавались неписаные законы воров, в которых более чем 90 % понятий были лучше любой Конституции и любых писаных законов, «мнений» кухарок-коммунистов.
Да какие они были воры в законе-законники, со многими я был знаком - нормально мыслящие мужики, лидеры, ведь не каждому это дано, быть лидером. Что такое лидер в их понятии? Это честнейший человек, который никогда никого не продал, не работал на ту сучью власть, он лучше умрет, но честь свою не продаст. Только та власть кухарок своими отмороженными законами делала их бандитами, бандитами они были только в глазах власти, простой народ их таковыми не считал. Вы не знаете, сколько и кому они оказывали помощь из своего «общака», сколько людей они спасли от смерти своей помощью!  Они лучше всех, дальше всех видели отношение той паскудной власти к простому человеку. Но власть кухарок терпеть не могла, чтоб ее кто-то подменял.
Вот от того бес предела и безысхода решили они не работать на ту власть -  не каждый на это способен. У них было свое мировоззрение. Ну а власть не любила - неважно, права она, или нет,  когда не выполняются ее драконовские законы. Вот и делали нормальных людей крайними  и пошли они по лагерям и ссылкам, становились законниками, создавали свои неписаные законы, которые были справедливей законов  государства кухарок. Даже в лагерях та беспредельная власть не могла обойтись без помощи лидеров преступного мира. Очень не хотелось власти в этом признаваться самой себе, но, скрипя зубами, уважала законников, их лидерские качества сами за себя говорили.
Эх, если бы использовать их лидерские качества еще на свободе, намного чище была бы наша страна! Но кухаркам нужны были только исполнители, а не лидеры.
Ладно, я к этому еще вернусь. А пока мы начали создавать биржу малых предприятий, где малые предприятия могли бы продавать свою продукцию, чтобы не быть привязанными к разным торговым точкам, где каждый день свирепствовали какие-то непонятные банды отморозков. Ну не жалели они себя, за что и расплачивались.
Малая биржа хорошо делала свое дело. Находилась она на углу улиц Горького и Физкультурной. Потом мои друзья пригласили меня в соучредители универсальной торговой биржи. Располагалась она в павильоне на нашей Киевской - Украинской сельхозвыставке. Как один из соучредителей биржи:  было нас первых 20 человек, я имел шесть мест, что давало мне возможность при нормальной работе биржи обмениваться местами с другими подобными биржами. Мы были на стадии развития, многого не знали, наши консультанты, побывавшие на биржах Европы, учили нас. Да нам до Европы было как до неба, но азы усвоили  и пошла работа. Рваться в Европу никто не рвался, не с чем было, пока наши товары не для них, но на Московской бирже мы уже присутствовали.
Когда в областях Украины узнали о нашей универсальной бирже, то, с одной стороны, к нам посыпались заказы, те, кто имел больше связей в областях, были успешнее других. С другой стороны, такое положение при той непонятной системе, вернее, не сложившейся системе, вызвало опять же раздражение у тех учредителей, кто не имел таких связей. Они рассчитывали на то, что если кто-то будет одним из учредителей, то к нему предприятия сами на поклон прибегут. Но так не получилось. Вот и опять разборы, ну просто на ровном месте какие-то претензии. Скажите, ну как я, да и другие ребята, кто успел поработать в областях Украины и не только Украины.  Допустим, работал :  в Белоруссии, России, Средней Азии, Прибалтике, на Кавказе, захочу ли  поделиться своими годами наработанными связями?  Доверие куется годами работы, да бочками выпитой водки.
В первую очередь мы друг другу верили на слово, а потом уж официальным документам,  конечно, речи не могло быть о новых «пассажирах». А те «пассажиры» считали, что им все дозволено! Вот из-за таких разборов все время колотило нашу биржу. Ведь задумали и осуществили хорошее дело -  биржу, работайте своими мозгами, или привлекайте тех, кто лучше вас умеет работать извилинами. Ведь всем хватало работы, а получалось: «сам не гам и другому не дам». Областные центры кинулись открывать свои биржи, ну и туда ринулись те, кто хотел легкой жизни. Но на местах с ними быстро разобрались, получилось так, что в областях помогли нам в какой-то мере избавиться от «балласта» любителей легкой жизни. Все биржи зависели от Киева, все-таки Киев -  столица Украины, все команды идут отсюда.
Вскоре центры поняли, что не может быть в одной республике 25 бирж, они поняли, что никто, никогда с ними разговаривать не будет, так оно и вышло. А когда Союз распался, мы сразу это почувствовали. Я имею в виду только пока товарно-сырьевые биржи. У других бирж были свои задачи, но они еще мелко плавали. Ездили наши представители и в Европу на разведку, но разведка показала, что мы пока им там ну никак не нужны. Там сказали : вы пока развивайтесь, пока еще ваше сырье, ваш товар неконкурентоспособный, лет через 30 потом посмотрим на вас. Конечно, всем нам хотелось познакомиться поближе с соседним капитализмом.
Даже страны соц лагеря для нас были капиталистическими, как бы их там не давили по указанию Москвы местные коммуняки, но их экономика была много лучше нашей. После распада СССР они вообще не хотели с нами иметь никаких дел. Там им наша советская власть, как они говорили, влезла в печенки на сто лет вперед.
Все было непросто с ценообразованием в стране: не социализм и не капитализм, который по своим меркам диктует цены. У нас были толковые и экономисты, и финансисты, да чего-то у нас только не было, мы и сами были не лыком шиты.
Мы неплохо усвоили  и  белую, и черную экономику.  Ну  а  государство по старой памяти все время нам кого-то, чего-то навязывало,  опять возникали споры, разборы, да не только словесные. Я, допустим, без указаний знал, кому продать один из моих товаров, например, кирзовые сапоги которые еще пользовались большим спросом, Пока у нас  Союзе просто не существовало другой надежной рабочей обуви... В свое время я своей бригадой выполнял ряд строительно-монтажных работ на этой фабрике, расположенной в Печерском районе города, рядом с Киевской Лаврой, конечно, сохранил все связи. Периодически они приглашали меня для выполнения у них тех, или других видов спец работ. Ну а власть, уже в который раз, навязывала нам своих посредников, которые ничего не смыслили в экономике. В общем, приходилось крутиться, именно крутиться.
Как все это надоело, те рожи, которые просчитывались с одного взгляда!  Кроме биржи, я продолжал заниматься своими монтажными работами. Здесь хоть не так вмешивались «посредники», но тоже хватало с кем бороться. Куда мы шли, никто не ведал, ну полная темнота, шло любым путем накопление капитала, должны были выжить, наверное, сильнейшие, но, к сожалению, безграмотные, не знающие, что их завтра ждет, всевозможные слияния всех видов власти с новой формацией отморозков.
Биржу по-прежнему трясло: отморозкам  кто-то шепнул, что на бирже, в ее здании, лежат миллионы наличных денег. Они были в этом уверены. Они до поры до времени не понимали, что на бирже есть только бумаги, а товар, которым мы торгуем, лежит на складах клиентов. Этим отморозкам после их нападений разъяснили –  правда, это было силовое разъяснение,  что на бирже им делать нечего.
Они, паскудники, ведомые своими «командирами», начали захват складов клиентов, пытались вывозить в свои склады те материалы, которые торговались на бирже. Ну, а что значит не поставить товар, который у тебя на бирже купили? Кроме штрафных санкций, того, кто не поставил в срок товар, ждали большие неприятности. Те отморозки на бирже, на заводах покупали информацию:  кто, где чего продал, купил. Ну и с этой информацией шли к тем, кто непосредственно на бирже продал тот, или иной товар. И уже требовали от тебя наличку: если хочешь получить свой товар, то плати.
Конечно, не на любом предприятии они могли забрать товар, им на местах давали отпор, если мягко выражаться. Все это вместе взятое создавало непредсказуемую криминогенную обстановку. Уже никого не интересовало, судим ты или нет, за что был судим.
Вот тут начали работать ПАРТИЙНЫЕ и ПРОФСОЮЗНЫЕ ДЕНЬГИ, которые та гребаная компартия отнимала у народа. Ни у кого в то время не было и быть еще не могло больших денег. Повторюсь : ведь весе мы в  СССР  начиная с 18 лет отроду были членами профсоюза, это же какие деньги ежемесячно снимало государство с почти 300 мил. человек, тех партийных денег было намного меньше. Но все шло в закрома  партии, с наших кровных денег коммунисты помогали зарубежным компартиям строить у небя на  местах  социализм... А тут вдруг на тебе: стали открываться новые банки, начали якобы выкупать у государства заводы, фабрики. Банки эти деньги давали под баснословные  40-60% !!!  Многим из нас предлагали такие ссуды, понятно, мы отказывались от такой «помощи». Были и угрозы со стороны новоиспеченных банкиров, они со своими боссами уже хотели поджать под себя как можно больше предприятий. Были и такие, кто не устоял и брал эти ссуды, рассчитывая, как всегда, на русское «авось». Вот и создалось еще одно подразделение по отъему неоплаченных долгов, уже банки забирали заводы,фабрики и пр. предприятия...
Опять кровавая война. Ну а дальше -  отняли у одних, которые уже потеряли все, уже банк владел этим предприятием, отдали другим, те тоже на «авось» взяли -  вот так разборы до бесконечности. Никаких цивилизованных приемов. Очень незначительный процент действительно специалистов решился на такой процент, но хоть это были специалисты, могли чего-то и создать. Но когда у них пошло дело  и вот-вот они все-таки рассчитаются с банком, тут новая напасть, скорей сучья закономерность того времени. Тут же появлялись новые «управляющие» - ведь вы еще с банком не рассчитались, дальше мы без вас «порулим»! : или выгоняли специалистов, или специалисты начинали работать на новых «хозяев». И это тоже не обходилось без разборов.
             Все время я искал возможность снижения своего иска, моя семья начала думать покинуть «страну Советов» и перебраться к «поганым» капиталистам в Америку -  пусть они нам будут живы и здоровы  и мы возле них. Но для этого мне надо было решить вопрос с иском. В общем-то, я нашел людей, кто мог выпустить меня из Украины без погашения иска. Но когда я услыхал, что они за это хотят получить, у меня отпала охота иметь с ними дело. Но им я сказал, что в общем-то согласен, если они сбросят цену, они сказали: подумают, на этом и расстались.
Был у меня приятель, жил в Ужгороде, у них в городе я делал некоторые монтажные работы. Он с двумя друзьями местными на своей машине ездил в Венгрию,  по национальности он был венгр, но родился в Западной Украине. Когда-то эта часть Западной Украины была территорией Венгрии. В Венгрии у его родителей было полно родни, они к ним даже в те непростые времена ездили через границу. В Ужгороде проживало много венгров, граница для них была условна, на границе служат их родственники, так что препятствий не было. Когда  я  там работал, то по его пропуску, ездил с ним в Венгрию, бывали там по три дня, конечно, никто не знал, что я с ним езжу.
Когда я освободился, позвонил ему, продолжил работы в Ужгороде. Тогда он мне сказал: если будет необходимость, я тебя с семьей отправлю в Венгрию, а там куда захотите. Когда ему было нужно, приезжал в Киев, я помогал ему кое-что доставать, потом пару лет я его не видел. Позвонил ему, поговорил с его родственником, он знал меня, сказал мне, что мой приятель вообще уехал в Венгрию. Самому искать контакты в Ужгороде сложно, там без связей делать нечего, город небольшой -  европейский, чужака,  да еще в то время сразу замет                ---  Лед тронулся --

Я много раз бывал в секретариате областного суда, который по своему статусу, согласно нашим статьям, с 70-х годов нас судил. В один из дней меня как магнитом потянуло в облсуд, какая-то энергия давила на меня. Поехал в суд, зашел к секретарю, она меня много раз видела и запомнила, еще раньше в разговоре сказала, что помнит наше дело. Подошел к ней, разговорились. Она посетовала : тяжелая жизнь настала, все в дефиците, у меня предстоит свадьба, даже бутылку водки достать, не говоря о ящике, невозможно. Заметьте - не купить, а достать по блату! ( тогда в СССР была такая поговорка: «блат выше совнаркома»)  Говорю ей : давайте попробую достать вам 2-3 бутылки, а если удастся, то и больше. Скажите, когда вам надо, она говорит : сегодня и надо, достанете, я вам буду очень признательна.
Короче говоря, я помчался на базу к своему приятелю, без лишних разговоров взял у него ящик действительно по тем временам дефицитной «горилки с перцем», на своей служебной машине поехал в суд. Взял я с собой три бутылки проверить ее реакцию. У меня был чешский портфель, в который входило 8 бутылок. Когда она увидела эти бутылки, расплылась в улыбке, отнесла их в соседнюю комнату, спросила, могу ли я достать обычной московской водки, я сказал, что завтра достану, но сюда не понесу. Да она сама не хотела здесь их брать, говорит: позвоните, я вам дам номер машины и место, где она будет вас ждать.
Потом она меня тут же спросила :  как у вас идут дела с вашим иском? Я ей коротко ответил – плохо. Она куда-то позвонила, потом говорит: идите в такую-то комнату, вас там ждут. Уже по привычке ни на что не надеясь, я пошел в тот кабинет.
Там сидел мужчина моих лет, я поздоровался, он с ходу спросил мою фамилию, попросил паспорт, или другой документ, подтверждающий мою личность. После этого он начал задавать вопросы по моему делу, перескакивал с одного на другое. Я-то был осведомлен, как судьи выясняют истину для себя, я знал, что своими вопросами и моими ответами он проверяет меня, насколько я глубоко знаю свое дело.
Первой нашей беседой он остался доволен, после этого попросил у меня мою жалобу, прочитав ее, сказал, чтоб я переписал только «шапку», дал мне лист бумаги, я написал. Сколол все мои листы, говорит:  ладно, я сам зарегистрирую у секретаря. Дал мне свой служебный телефон, спросил, как меня найти, если надо будет. Сказал, что знаком с нашим делом, когда-то читал его и были у него вопросы. Добавляет: честно говоря, не думал, что с кем-то из вас доведется встретиться уже на разборе дела.
Во вторую нашу встречу он уже со знанием дела говорил со мной. Он мне сразу же сказал:  Натан, о помиловании даже не думай, у тебя этот вопрос займет всю твою жизнь. Вокруг все и вся будет меняться, но тебя никогда не помилуют. Уж ТАКОВА СИСТЕМА, что хозяйственные статьи не подлежат помилованию.
Я сказал ему, что знаю это и рассчитываю на снятие иска :  сами посмотрите, что нам вменили и как проводилась техническая экспертиза. Именно на основе этой экспертизы мы получили солидарный иск- 120 тысяч рублей! В томах дела должны быть документы, как один из наших адвокатов уличил тех эксперта во лжи. Наш адвокат во время перерывов в нашем деле был адвокатом в другом деле,  он рассказал суду, как там целую декаду этот самый эксперт, который был в нашем деле, представлял заключение тех экспертизы. А на нашем суде этот эксперт показал, что именно в ту декаду был на наших объектах и проверял наши завышения объемов работ и расценок. Суд убедился, что на каждом листе его тех экспертизы стоят числа той декады и его подпись.
Мой расcказ очень заинтересовал судью, разбирающего мою жалобу. Спросил, помню ли я номер тома с этим разоблачением. У нас было 200 томов макулатуры по делу, сказал ему, что том я не помню, но помню месяц, в котором был этот эпизод с экспертом. Как потом установили, эксперт, не выходя из своего кабинета, делал заключения по тех экспертизе, таким образом выполняя заказ прокуратуры Украины:  во что бы то ни стало посадить нас. Следствие убедилось, что денег, которые они хотели у нас изъять, не оказалось, но престиж мундира уже не позволял им признать нас невиновными по той статье, которую они нам инкриминировали, ну а переквалифицировать на другую очень боязно, их не поймут.
Вот так в то время решался вопрос. Кто мы были такие? Да никто, как и сотни миллионов граждан Союза. Та власть с ее ставленниками на местах гнобила, давила народ как хотела.
Позже я спросил у секретаря суда :  какая должность у того, кто взялся разобраться в моем состряпанном деле? Она мне ответила: он тоже судья, периодически проверяет приговоры, если он заинтересовался, то точно что-то сделает. Очень сожалею, что не запомнил его имя, фамилию, но сейчас уже это неважно, важно то, что он делал свое дело в рамках того времени -  ведь уже начали дуть и другие ветры. Но, как бы там ни было, я благодарен ему за ту работу, которую он для меня проделал.   По ходу работы он убеждался, что наше дело - чистой воды престиж следственного отдела прокуратуры Украины того времени: 1970-74 гг. Просто невооруженным глазом было видно, что суд во главе с судьей Данько выполняет заказ прокуратуры Украины.
Во время наших бесед он просил меня восстановить по памяти побольше информации, его интересовало не только то, что было написано в приговоре, а и все то, что реально происходило. Да, в самом начале он попросил меня принести ему мой экземпляр приговора. Из архива он также взял все, что нужно было.
Чтоб не забыть, забегу вперед. Когда он завершал мое дело, сказал мне, что нашел несовпадения между моим приговором и тем, что хранится в архиве. Как я понял, мои рассказы о моем деле, о суде с последующим присуждением мне 15-летнего срока, из которых я до выхода по УДО отсидел 11 с половиной лет, вызвали у него большой интерес. В один из моих визитов он попросил меня разрешить послушать  рассказ о моих «приключениях» еще одному человеку. Вначале я сказал ему : не надо, если вам нужно, то вы ему сами расскажите....
Часто, когда я был у него, заходила секретарь суда, она специально заходила послушать меня. В этот день она была у него в кабинете, так вот на мой отказ пригласить еще кого-то она сказала, что напрасно я отказываю, ну и судья ее поддержал, в общем, я дал согласие.  Она позвонила, зашел мужчина, представился по имени-отчеству, я, естественно, мимо ушей все пропустил. Судья вкратце дополнил ему то, что, как я понял, он раньше ему говорил. Позже я узнал, что он тоже работал по надзору, то- ли от прокуратуры, то- ли от Верховного суда СССР, ездил в составе бригады, якобы проводил ничего не значащие проверки по зонам, тюрьмам, этапам Союза. Как бы проводили какие-то следственные действия по нарушениям закона!!!??   В один из дней, когда я по просьбе судьи рассказывал о «хождении» по этапам, в частности то- ли Омской, то- ли Иркутской тюрьмы-пересылки, кажется, все-таки Иркутской, этот приглашенный судьей его коллега, начал задавать мне конкретные вопросы об этой тюрьме.  Набросал ему схему камер тюрьмы, где побывал. Рассказал, как я, придя с этапа, тут же стал настаивать на вызове начальника тюрьмы, меня поддержали несколько пацанов, за это нас тут же обвинили в неподчинении и прямо с этапа посадили в подвальное помещение. Темные сырые камеры, где с потолка, со стен капала вода, грибок на всех стенах  и о той параше-туалете. Он сказал, что знает о тех подвалах, но их туда не водили, только показали на закрытую стальную дверь, сказали: там никого не содержат. (( Подробней об этом подвале, о той тюрьме и далее по ходу я описываю в своей повести « Дорога дальняя-Тюрьма центральная» на сайте Проза.ру, Proza.ru Тут вы найдете и другие мои повести )).В общем, я им подробно поведал о том подвале, сколько там выцарапанных имен, надписей на сырых стенах этих камер. Ведь коммунистов никогда не волновали судьбы людские, не то что какие-то подвалы тюремные.   Интересно другое, что после подтверждения гостя о тюрьмах Союза судья, да и сам этот мужик в последующие мои посещения совсем по-другому говорили со мной. Через мой рассказ они действительно прониклись пониманием того беспредела, который раньше даже себе в голову не брали, тем более при такой работе как у них. Я им открытым текстом сказал, такое нельзя было не услышать: происходило НАКАЗАНИЕ НЕВИНОВНЫХ и НАГРАЖДЕНИЕ НЕПРИЧАСТНЫХ   и это не только в нашем состряпанном деле.
Более того, я им рассказал  и  другое, которое от них скрывалось. На этапах и на поселении в деревне меня окружали местные люди, которые сами сидели еще до войны и помнили, как новая власть коммунистов боролась с инакомыслием, уничтожая интеллигенцию как класс, заодно  и  тех,  кто видел ту власть насквозь, прихватили и «кулаков» - зажиточных крестьян.  Рассказал, как встречался со староверами... На языке коммунистов это называлось так: «ЧТОБ ЛИКВИДИРОВАТЬ БЕЗГРАМОТНОСТЬ, ПРИШЛОСЬ РАССТРЕЛЯТЬ, СГНОИТЬ В СИБИРИ ШИБКО ГРАМОТНЫХ».
 Продолжу. В бизнесе пришлось перестроить всю работу, искать пути выживания. Идти под кого-то, или с кем-то я не собирался, то был провальный путь. Большинство наших заказчиков, где мы вели свои спец работы, начали еще быстрей переходить из рук в руки. Если раньше я брал малый аванс за работы, то тут пришлось брать, если не 100% предоплаты, то как минимум 80-90%. Но все равно работ мы делали всегда больше, ведь не остановишься посреди цеха, потому что у них деньги кончились -  вот по согласованию и заканчиваем цех. Те предприятия, которые меня хорошо знали, с удовольствием оплачивали вперед нашу работу. Они прекрасно видели, что рано,  или поздно их кто-то перекупит,  кому достанутся их деньги было совсем непонятно. Лучше их вложить в производство, чем просто вот так отдать с покупкой предприятия неизвестно кому. Те, кто там работал, все-таки надеялись, что они и дальше будут работать  на этих предприятиях.   Да, невозможно описать, что происходило в экономике в то никому не понятное время. Пользуясь тем бардаком и видя, что ни с кем нельзя иметь дело, т.е. доверять, что они оплатят работы по их завершению, тем более меня в городе и в области знали, начал я по предоплате, по приглашению вести работы. Ведь любому, скажем так, «захватчику» того, или иного предприятия все равно нужно было доводить его до нужной кондиции. Собственных строительных сил у них не было, тем более, нужны были и определенные материалы, зная меня, они обращались ко мне. Я в свою очередь узнавал у своих приятелей, с кем из «захватчиков» можно иметь дело, а с кем нельзя. Среди «захватчиков» были и мои кореша, они, конечно, обращались ко мне, но, как все-таки подтвердила жизнь, у них так же «отнимали нажитое». Поэтому я всегда был независим, но сохранял свою предоплату. В общем-то, я знал, почему и как они делили между собой отнятое друг у друга, но меня это не интересовало.
Потом начался дележ банков. Я знаю, что у меня на счету есть деньги, иду в банк, а там, оказывается, на счету уже ничего нет!? Такая ситуация была не только у меня: мы деньги не снимали со счетов, а у нас их уже забрали!? Спустя время, конечно, нашли свои деньги, оказывается, банки „по ошибке“ не на тот р/с их зачислили!? Хочешь получить их, но банк может выдать только часть?? Банки открывали свои филиалы, без нашего ведома распоряжались нашими деньгами, загоняли их в эти филиалы.  Опять разборы...,хорошо,что я со  своими кентами знал как бороться с этой напастью, а как быть тем кто создав свое предприятие и не «чалился»  на нарах ?, таких новоиспеченные банкиры кидали как хотели.  Появились государственные, коммерческие, частные банки. Но все они вышли из-под крыла государства, управляющими в этих банках были в основе своей бывшие номенклатурные работники госорганов, на этой волне бес предела хотели подмять под себя все без исключения. Они считали, что под защитой государства они все могут. Но как оказалось, не все. Опять разборы, с новыми крестами на могилах. Уже были компании, кому было чего терять, имея свои уже немалые деньги, они не собирались идти на поводу у банкиров и той власти.
В общем, жили весело, как в последний день перед всемирным потопом. А вместо воды текла другая жидкость. Уже почти не было авторитетов, никаких писаных, неписаных законов. И те, кто все-таки сумел объединиться в то время, те и выжили, но это было очень тяжелое выживание, с очень большими потерями в живой силе. Остальные, как я, кто не хотел ни под кого идти, хотя меня звали многие, то-ли разбежались -  стали бойцами невидимого фронта, то- ли разъехались, то- ли ушли в подполье до лучших времен.
               Позвонила секретарь суда, сказала, когда просили прийти. У них ко мне всегда была куча вопросов, они мне сами говорили: ну где они еще могли встретить такого как я и из моих уст - участника тех событий - узнать всю гнилость строя, которому они служили.  Приглашенный судья,который слушал мой рассказ об этапах   сказал мне, что он сам из Московской прокуратуры, в Киеве по делам интересовался в Москве моей помиловкой, там ему ответили : сейчас не помиловки рассматривать надо, а как бы себе выжить. А в Киеве ему сказали: не суйся в это дело. Добавил :  благодаря тебе я многое понял... Они оба, зная пройденный мной путь прониклись ко мне уважением...
            Настал тот последний день, когда судья сказал, что выделил меня из всего нашего дела с отдельным иском -  11,5 тысячи рублей. Говорит : меньше сделать пока не мог, меня  «ТАМ» не поймут, давай подождем пару лет, все снимем, возможно, поработаем над оправданием... Да  я был рад и этому, все же уже не солидарный иск, который можно выплачивать до гробовой доски. Я же прекрасно понимал, как все-таки из 120 тысяч солидарного иска осталось 11,5  индивидуального. Больше, чем в десять раз уменьшился мой иск!!! Это была большая победа. Напоследок судья сказал мне: беседуя со мной, ему на многое открылись глаза, теперь он знает, как нужно читать между строк.
               
                -- ПОБЕДА!!!!-- 
   
              Сокращение  мифического иска более,чем в десять раз !!!
Еще через короткое время секретарь позвонила, я приехал, она мне передала справку о моем индивидуальном иске:11,5 тысяч!!! Спасибо им за это, на этом моя многолетняя эпопея „поиска справедливости“  справедливости ли закончилась. Ура, ура, ура!!!
Судья периодически разбирался с моим иском где-то 8-10 месяцев, а искал я его как минимум 5 (пять) лет, а мог бы и не найти, если бы потерял надежду и не проявил характер -  вот какой я везучий...!
С момента освобождения, июнь 1984 года, я пару раз встречался именно по делу с Семеном и Сашей. Предлагал им совместно искать выход - ведь до конца наших дней эти паскуды-коммунисты жить нормально не дадут. Вы же хорошо знаете нашу систему, ведь втроем у нас все-таки будет больше возможностей. Однако никто из них не хотел шевелиться, но вместе с тем меня расспрашивали, что я успел выяснить.   Потом, когда я их собрал и показал мой документ, они схватились за голову, особенно Семен. Зная уже, что я выделился, тут же по своей привычке «швицера» стал предлагать: давайте разделим иск на три части по 40 тысяч !!!???  Упущу подробности, но мне уже не надо было ничего решать, просто я им доказал, что решил свое выделение - вот и вы попытайтесь. Семен, по своей дурной привычке, начал уговаривать меня:  иди к тому, кто тебе помог,  поговори о нас, мы ему заплатим. Ему все казалось, что он такой неотразимый, хочет сам ничего не делать, чтоб за него все сделали  и чтоб ему это ничего не стоило. А Саша, как говорят – «держал умняк», как будто что-то сильно обдумывал. В итоге:  я свой вопрос решил, а что и как там у них, понятия не имею, знаю одно, что у них остался солидарный иск 120 тысяч, но уже на двоих. Теперь я был уверен, что смогу со своей семьей уехать в Америку.
На моей работе дела шли по разному, в той обстановке по другому и быть не могло. Я мог еще несколько лет назад поднять большое стройуправление, но это означало дополнительные заботы. За работу я не беспокоился, но тогда надо было бы все равно с кем-то кооперироваться, ну а дальше :  кто выживет, а кто нет. У меня в голове давно сидела мысль, что в нашем гребаном государстве всю жизнь, если еще повезет, будешь бороться с ветряными мельницами. Я же видел, кто с кем «скооперировался». Вот тут мне и вспомнилось четверостишие великого персидского мудреца, философа, поэта Омара Хайяма : «Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало. Два важных правила запомни для начала: ты лучше голодай, чем что попало есть. И лучше будь один, чем вместе с кем попало».
Ни один заказчик не выплачивал в срок свои долги, а долгов накопилось много. В то время уже невозможно было уложиться в смету; собственно, так было всегда, но раньше заказчик находил деньги для оплаты сверх сметы. Заказчики уже сами в своих трестах пробивали дополнительные деньги для наших работ. Ну а сейчас заказчик мог только пообещать оплату, но под любым предлогом увиливал от нее. Тем более что предприятия, как и мы все, растеряли свои связи. В который раз не было никакого понятия об экономике. Новые «хозяева» предприятий искали, где же получить сырье, кому потом сбыть готовую продукцию.
Заводы, фабрики, совхозы, колхозы, которые мы представляли на бирже, захотели самостоятельно, без нас - учредителей биржи, торговать на бирже. Но это не так просто было сделать, обойти нас. Произошло следующее : руководство биржи за спиной учредителей начало торговать местами на бирже. Председателем биржи был бывший партийный работник, кажется 2-й секретарь горкома или  Обкома, ну чистый боза, в экономике он был «два по кушу», но у него были помощники, грамотные ребята - вот они ему и подсказали, как заработать на свой карман. Но они все вместе не могли предвидеть, учесть то, что потом случилось на бирже.
Все те «новые учредители» и те, кто купил уже у них место на бирже, считали, что они уже на коне. Кроме того, что они не принесли, да и не имели никаких связей, они понятия не имели, кому и как продавать. Но самая большая, главная неприятность ждала их на самой бирже. Писал я раньше, что из нас  первых 20 учредителей биржи остальные кто стал учредителем.рассчитывая на халяву,   были пустышками, они просто вначале рассчитывали грести «бабки» лопатой, не буду повторяться, раньше я все сказал. Они в первую очередь увидели разведенный бардак тем председателем биржи. Он по своей партийной привычке решил, что он, как и в старые времена:  бог и царь в своем околотке. У него в руках не было никаких связей, все связи были у нас, плохие, хорошие, но были. Ну, естественно, когда учредителей стало больше в несколько раз, все, кто мог, начали прессовать новых учредителей. Ты, паскудник, раньше не хотел отдать нам малую толику, ну а сейчас отдашь как минимум большую половину за свою безграмотность то, что сам решил продавать и за то, что мы тебе найдем рынок сбыта.
Все равно плохо работала биржа, с чего ей хорошо работать, когда вокруг никто не знает и не хочет знать, как же быть дальше. Почти все живут одним днем, каждый говорит, что он что-то там выжидает, а пока лапу сосет. Нет, никто не хотел возврата старых времен, но тот темп, что набрали сегодня, ну никак не мог решить завтрашний день, а тем более на перспективу. Даже те, кто, будучи членами партии, сидели при коммунистах  возле кормушек, ну никак не хотели возврата к старому, они сами говорили: как бы там нам ни было хорошо, но над нами всегда висел дамоклов меч.
Но, как бы они ни сопротивлялись, им также пришлось срастаться с теми, кого они до этого просто не считали за людей. Это срастание также было поводом для больших разборов  -  ведь не все им могли простить их прошлое, когда они давили народ, ну а народ-то все помнит. Милиция была на службе  у того,  кто  больше  платил,  этих до поры до времени крышевали. Ну просто не было компаний, которые могли бесстрашно работать. С виду казалось, что все благопристойно, но котел страстей кипел. И те, кто пережил те годы, многое могут рассказать.
Моя компания еще имела работу, но не настолько, как хотелось бы. Я еще мог созвониться с приятелями из других областей, они мне могли подбросить работу. У других было еще хуже. Так с переменным успехом продолжалось несколько лет, все надеялись, что вот придет какой-то дядя и построит для нас город-сад.
              Шел 1990 год, мой старший сын Леонид со своей семьей и моя теща стали собираться в Америку. Мы все, не только моя семья, видели, что в этой стране многим жизни не будет. Как всегда в смутные времена, поднимает голову подстрекаемый властями антисемитизм  и не только против евреев. Собственно, он всегда присутствовал, но тут сама обстановка позволяла черносотенцам обвинить именно евреев во всех новых грехах. Подстрекаемая властями,  начала поднимать голову  и церковь –  все та же песня про жидов....
Все эти годы я не прерывал связи с монахами Киев-Печерской лавры. ( об этом вы  можете прочитать в моих повестях) Им всегда нужна была какая-то помощь в их хозяйстве. Незадолго до моего отъезда пришел к ним. Меня многие еще пацаном помнили. Так вот, они у меня спросили:  почему я не уезжаю? Добавили: надо уезжать, власти ищут выход из этой тупиковой  ситуации и настраивают народ против вас - евреев. Наши церковные владыки как-то власть поддерживает, непонятно,что завтра будет, вера  народа  в Бога должна быть, а вот как оно будет пока сами не знаем. Добавляют : глупо, не по-божески, что народ не просветили, народ должен знать правду о Иисусе Христе  и  его соплеменниках  евреях. Они со мной так откровенничали, потому,что знали меня с 15 лет... (подробности нашей дружбы я так же описываю в своих повестях).
К слову говоря, я спрашивал у тех, кто больше всех рычал на нас, таких я знал в большом количестве, просил пояснить мне значение слова «жид», но никто из них понятия не имел, что же оно обозначает. Все антисемиты, как один, были зомбированы этим словом. Те, кто впервые много веков назад запустили это слово в обиход, наверняка хорошо знали его значение, они и не думали, что спустя тысячелетия это слово станет бранным. Это слово еще во времена царской России употребляли, если хотели кого-то обидеть, неважно то был еврей или нет. Так приказала церковь в те годы,  чтобы, как ей казалось, хоть чем-то да ущемить евреев и показать свою значимость.
Никто, за небольшими исключениями, даже не догадывался, что это древнейшее слово, которому больше лет, чем христианству и исламу. Что именно из Земли Обетованной, где жили иудеи, пошли распространяться эти религии по земле. Слово „жид“ – это искаженное итальянское слово „giudeo“ (джудео), что означает „иудей“. Первоначально слово „жид“ означало - житель Иорданской долины.  Вот  и выходит, что весь мир, столетиями повторяя это слово – ЖИД, еще раз подтверждает то, что ИУДЕИ-ЕВРЕИ на Ближнем Востоке имели свою ЗЕМЛЮ ОБЕТОВАННУЮ, имели свою веру в то время, когда остальные народы еще понятия не имели о своей будущей вере.
Но русская православная церковь на территории России, позже СССР, потом уже развалившегося Союза ни с кем, тем более с евреями, не собиралась делить свою власть над народом. Как будто евреи претендовали на эту власть. Церковь не хотела признавать, что тот, в кого верят христиане и кого нарекли Иисусом Христом - рожденный еврей! А кто же все Апостолы хнистинаские - евреи. Всячески и тщательно в течение столетий скрывала церковь это обстоятельство от православного народа:  как в царское время, так и в дальнейшем.  В те времена  его окружением не было и быть не могло другого народа кроме евреев.
Расскажу один эпизод, которому я сам был свидетель. В Киеве, в блоке от моего дома, стояла старинная Троицкая церковь. После войны мы, пацаны на все христианские праздники бегали туда подкормиться.  Мы хорошо знали батюшку и матушку этой церкви, они нас, соседских ребят, всегда подкармливали. Мне уже было лет 15-16, когда тот батюшка сказал, что Иисус Христос - урожденный еврей, правда, пока еще время не пришло говорить об этом верующим, но придет такое время. А ведь” ВРЕМЕНА НЕ ВЫБИРАЮТ, В НИХ ЖИВУТ И УМИРАЮТ» -.
Так вот эту церковь где-то в году 1962-63 коммунисты снесли. Народ за пару суток до сноса стал собираться вокруг церкви, милиция, как водится, разгоняла людей, самых горластых менты забирали в участок. Сносили ее ночью. Подъехал военный танк-тягач, зацепили тросом макушку и сдернули – все, нет церкви. Народ стоит, плачет, такой шум стоял, жители из окрестных домов сбежались к церкви, конечно и наш двор там был. Потом на этом месте коммуняки построили 17-этажный жилой дом по чешскому проекту. Вот так гребаные коммуняки прививали народу веру в атеистическое «светлое будущее - коммунизм». Но когда распался „Союз нерушимый“, коммунисты первыми побежали по оставшимся церквям каяться, усердно замаливать грехи.
Советскую власть очень даже устраивало разобщать нации, так легче было управлять народом - всегда можно найти крайнего. Руководители украинских вузов придерживались установки ЦК Украины: принимать как можно меньше евреев. Вначале не принимали просто потому, что ты еврей, а когда начался выезд евреев из «Союза нерушимого», то вообще появился предлог: не будем готовить специалистов  для  Израиля!  А  установить  кто есть кто было совсем просто: весь Союз был паспортизован, в паспорте каждого стояла графа „национальность“ -  вот по этой графе было видно, кто есть кто. В частности на Украине в вузы принимали не по знаниям, а по паспорту, придумав 5% барьер для коренных евреев, родившихся и выросших на Украине, считавших Украину своей Родиной.
Зависть украинских националистов безгранична. Ну и чего они добились в своей ненависти к отдельно взятому народу? Да ничего. Вместо того, чтобы перенять все хорошее у евреев, населяющих Украину, они зверствовали. И чего они этим добились? Да опять ничего. Уже на нашей Родине-Украине не осталось евреев, так эти антисемиты нашли новых евреев в лице русского населения Украины. На Украине им не нравится русский язык, на котором говорит 45% населения! Начиная примерно с 2005 года хотят избавиться от русского языка, а значит  и от 45% жителей Украины -  носителей этого языка.
Эти строки я пишу в 2013 году, на Украине в настоящее время идет большая драчка за чистоту языка. В Киеве у меня осталось много друзей: и украинцев, и русских, и те, и другие возмущаются украинскими националистами. Я и сам с женой был в Киеве, своими глазами видел настрой националистов, им уже не русский язык мешает, они сами себе мешают! Им больше нравится их вурдалак Т.Г.Шевченко. Почитайте произведение, написанное Олесем Бузина, издательство «Прометей», 2000 год:  «Вурдалак Тарас Шевченко», мемуары которого не издавались ни на Украине, ни в СССР после 1917 года!  Ведь именно русский высший свет -  дворяне выкупили его из неволи, а он, неблагодарный, поливал их грязью.
Украинский народ не знал правды о своем «божке» Т.Шевченко, ненавидящем всех и вся, которого националисты возвели в ранг мученика. Вот такой «вождь» их по сей день устраивает. Ничего они не внесли ни в науку, ни в экономику Украины, да и никогда не внесут -  мозгов у них не хватит понять то, что, изгоняя людей других национальностей, родившихся и проживающих на Украине, вся украинская нация становится беднее во всех отношениях.  Евреи  не рвались никуда уезжать, только лишь обстоятельста заставили нас покидать места, где столетиями  жили наши предки и где мы продолжали жить... Титульная нация, как считали себя украинцы –это не те, которых большинство, а те кто из них понимает, что изгоняя другой народ, они сами становятся изгоями у себя в доме... Что в конечном итоге и получилось..
Зная все эти коммунистические примочки, во-первых, никто из евреев других республик не приезжал поступать в украинские вузы, а во-вторых, вернее, во-первых: 99% евреев, рожденных на Украине, поступали в вузы за пределами Украины. Благополучно их заканчивали, вносили огромный вклад в науку, культуру, экономику. Много, очень много среди живущих на Украине украинцев и русских порядочных людей, но почему-то в массе своей они шли на поводу у антисемитов любых рангов. Это что :  заторможенность мышления, или национальная черта? Как по украинской поговорке: «моя хата з краю», но в жизни-то края не бывает!
У украинских руководителей-кухарок мозгов не хватало, чтобы понять еврея, который от своих предков уже впитал способность жить в окружении антисемитов, подстрекаемых опять же властью. Он мог и без высшего образования уметь мыслить и созидать. Еврей всегда знал, что ОБРАЗОВАНИЕ - ЭТО ОДНО, А УМ - ЭТО ДРУГОЕ.
Наше время и прошедшие тысячелетия подтверждают, какими умами обладали евреи и какой вклад они внесли в развитие человечества. Об этом уже написаны тома, уже никто даже не пытается отрицать их вклад в мировое развитие. В течение многих веков евреи всегда старались описать свой период жизни, передать эти знания последующим поколениям. И мы - их потомки  сделаем то же самое: опишем наше время, в которое мы жили. Такие знания не преподаются ни в одном университете.
Еще нескоро, ой как нескоро прекратится антисемитизм, антагонизм одной нации к другой, одной веры к другой. Подстрекаемые в советское время государством, потом церковью, люди подвергаются настоящему зомбированию, не понимая, что наибольший вред они наносят самим себе - отсюда и возникает ненависть ко всему окружающему. На этих людей уж точно распространяется придуманный церковниками основной постулат на все времена: «ВЕРУЙ, НО НЕ УМСТВУЙ!». Этот же чисто иезуитский лозунг использовали и коммунисты, так же насильно насаждая свою религию: «ВЕРУЙ ТОЛЬКО В КОММУНИЗМ, НЕ УМСТВУЙ ПРОТИВ ПАРТИИ!». Всем народам нужна вера в жизнь на земле, в гармонии друг с другом -  ничто не вечно на земле.
                Где-то во второй половине 1989 года мать моей жены получила вызов из Америки от своей сестры, с которой они расстались еще детьми в 20-е годы 20-го века. В то время еще разрешали выезжать за границу на постоянное место жительства.  В те годы вся ее семья сразу уехать не могла, уехала часть семьи, потом вызывали остальных. Ну, а потом коммунисты очень бысто закрыли границу. Вот много лет спустя люди находили друг друга. То же самое было и с семьей моей мамы, да и с другими семьями. До середины 70-х годов 20-го века люди вообще боялись упоминать о каких-то родственниках за границей. Такое признание неизбежно приводило к тюремному заключению.
Лишь после того как в начале 70-х годов 20-го века в США приняли закон Джексона-Вэника, постепенно начали выпускать евреев из СССР. Вызов пришел на маму моей жены и на семью моего старшего сына. Предыстория этого вызова такова. Вначале вызов пришел на мою тещу, а моему сыну, программисту по специальности, и его семье отказано. В то время Америка в первой десятке специалистов принимала и программистов  и вдруг отказ молодому специалисту?  Я пишу жалобу, мне ее переводят на английский язык. Собрался я ехать в Москву, в посольство США. Перед этим мы решили так : в любом случае уезжать из Союза, тем более из развалившегося  государства,  просто  необходимо. Если не получится Америка, куда очень хотелось попасть,   будет любое другое государство, в том числе, конечно, и Израиль.
В то время европейские страны потихоньку, особо не афишируя себя, стали принимать эмигрантов из бывшего СССР. Они также в первую очередь отбирали специалистов нужных направлений. Германия разрешила въезд евреям, но вначале не многие туда потянулись. Еврейское население СССР еще хорошо помнило участие фашистской Германии в уничтожении евреев - ХОЛОКОСТЕ. Но вместе с тем, еврейское население развалившегося Союза готово было ехать куда угодно, только бы подальше от этого огромного концлагеря под названием СССР. Потом  быстренько за евреями потянулись и другие нации.
Израиль принимал всех. Мы с сыном решили так : пока ехать в Москву, в посольство Израиля, брать визу на Израиль, одновременно я со своей жалобой попытаюсь обратиться к какому-нибудь секретарю американского посольства. Я же пока понятия не имел, что смогу там проделать со своей жалобой. Действительно, я понятия не имел, что там делается возле посольства. Поехали мы с сыном в Москву, пришли в Израильское посольство. Возле посольства - огромная толпа народа, даже те, кто по рождению не был евреем, стали „евреями“: людям важно было покинуть пределы СССР, а уж с какой визой, не имело значения. Важно было попасть в Европу :  Австрию, Италию, потом все там «рассасывались».
Мы с сыном договорились так: пока он будет стоять в очереди в Израильское посольство, я смотаюсь в Американское, возможно, что-то успею. Вкратце в жалобе было написано: мой сын такой-то, молодой специалист-программист, едет со своей семьей, жена его тоже молодой специалист-медик, едут со своей дочкой 7 лет, со своей бабушкой. Что же произошло: бабушке выдали разрешение, а молодым, перспективным специалистам отказали? Договорились, что встретимся на съемной квартире, в то время в Москве вовсю приезжим сдавали квартиры, комнаты. У нашей хозяйки дома был телефон,  если что, я позвоню. Приехал я к посольству и обалдел: за зданием посольства, через соседний двор - очередь в десятки тысяч человек, люди стоят за получением анкет для выезда в Америку. Через несколько лет и я так стоял, но это будет потом. А пока я разобрался, что жалобы подают в окошко возле входа в посольство, туда стоит отдельная очередь, достаточно большая.
   Упущу подробности, но к окошку я попал, передал свою жалобу молодому человеку, быстро пояснил ему, что мне надо с кем-то поговорить до ответа на мою жалобу, что я отказник. Что такое отказник, в посольстве хорошо знали. Запустили меня в здание посольства, подняли куда-то на верхний этаж, подождал немного, попил кофе, я впервые видел такой сервис. Потом подошли два сотрудника посольства с моей жалобой в руках, стали мне задавать вопросы о моей жизни, о жизни моей семьи.
Я им рассказал про нашу жизнь в СССР, о том, что был осужден по статье 86-прим -  хозяйственная статья, что и как, зачем и почему преследуют в первую очередь евреев, а потом всех остальных, тех же самых русских, украинцев и пр -  коммунисты давили всех. Рассказал им, как мне из солидарного иска в 120 тысяч рублей, в то время это были огромные деньги, выделили самостоятельный иск в 11,5 тысячи, т.е. уменьшили иск более чем в 10 раз! Даже эти американские ребята поняли весь бардак наших судебных органов, идущих на поводу у коммунистов-кухарок.
В конце беседы я им говорю: если я уж такой страшный, то не пускайте меня, но семью-то мою пустите. Один из них говорит мне: не волнуйся, и ты будешь в Америке! Буквально через две-три недели сын с семьей получили разрешение. В этом же 1990 году, после получения вызова уже из Москвы - из Американского посольства, через два месяца они уехали в Америку.
Вот сейчас, описывая события тех лет, я уже знаю, что уеду со своей семьей в 1993 году. А в то время я понятия не имел, сколько надо еще ждать. Добрая половина Союза хотела побыстрей куда-то за кордон свалить.
Мое малое предприятие, как, впрочем, большинство подобных, все время кидало из стороны в сторону, то есть работа, то нет,а за красивые обещания мы не работаем.  Долги-то накапливаются, р/с в банке еще не пустой, но взять эти деньги совсем непросто при том бардаке...
Мой иск как дамоклов меч висит надо мной, хотя я не плачу ни копейки, но уехать без погашенного иска не смогу. Чем раньше его погашу, тем лучше, нужны были свободные деньги. Я мог бы призвать своих приятелей и забрать из банка не только свои деньги, но ведь это чревато непредсказуемыми последствиями, мне этого уже никак не хотелось.  Если бы я оставался в Украине, точно без оглядки так бы и сделал. Не только у меня одного руки чесались наказать тех сук банкиров с их руководством, ведь мы знали, как с ними в некоторых местах разбирались...
У моей тещи были 12 тысяч, которые она получила за продажу своего дома и хозяйства в Чернобыле. Это было задолго до аварии на Чернобыльской атомной станции. Моя теща и моя жена родом из Чернобыля, города, который больше никогда не восстановится. Там похоронены ее отец, дедушка с бабушкой. У них там был хороший дом, построенный еще покойным отцом моей жены. Придя с войны в звании капитана, в войну был 5 раз ранен.Еще до войны он был председателем колхоза,вернувшись с  войны   он  возглавил колхоз в Чернобыльской области, на этом посту и сгорел как свеча, от непосильного труда, взваленного на его плечи коммунистической партией.
Те „кухарки“ - „слуги народа“ не считались ни с чем, их не волновала смерть миллионов людей, а смерть одного человека - это вообще ничто. Все мы жили по самой любимой коммунистической поговорке : ЛЕС РУБЯТ - ЩЕПКИ ЛЕТЯТ. Вот так одной из щепок в свои 43 года оказался и отец моей жены. Миллионы таких безымянных героев служили партии верой и правдой, введенные в заблуждение навязанной им коммунистами идеологией, верили в светлое будущее -  коммунизм. Но у ЦК «кухарок» на этот счет были свои планы, они замахивались на мировое господство -  поэтому смерть своих каких-то миллионов их не волновала. Их уже интересовало водрузить знамя коммунизма над всей планетой. Еще до войны начали как грибы расти компартии по всему миру -  сучья партия коммуняк СССР снабжала их всем, чем могла. Свой народ голодал, а они помогали всем, кто был согласен с их утопической идеологией. Это была необыкновенная кормушка для иностранцев.
Кроме того, СССР открыл ряд институтов, один из них назвали именем Патриса Лумумбы!?   В эти учебные заведения они принимали всех, кого по рекомендации местных ЦК направляли учиться в СССР. Это была в основном политическая учеба, готовившая кадры за рубеж:  зачем посылать своих разведчиков, когда будут работать на КГБ местные структуры!  И дешевле, и надежней!  Вот такое было выбрано направление, коммунисты хотели контролировать весь мир.
В общем, сложилось так, что тещины деньги пошли на погашение моего иска. Ведь вывезти, поменять на доллары любые  деньги не реально: на таможне в лучшем случае их заберут, или вообще до выяснения оставят семью в России. Ведь летели  в Америку из Москвы. Нам такой риск не нужен был. Теперь я уже точно знал, что моя жена, младший сын и я сможем уехать за старшим сыном.
За оставшиеся три года до отъезда было всякое. Без взятки вообще шагу ступить никто не мог. Взятки-то были всегда, всю гнилую советскую власть, ну а тут вообще распоясались, полный беспредел во всех госслужбах. Мы с ребятами хотели зарегистрировать новую строительно-торговую фирму, так нам «зарядили» такую сумму!!! Если бы так нам сказали на пару лет раньше, точно им бы головы снесли.
Наступил 1991 год, весь Союз колотило, в Москве менялась власть, те, кто еще был у власти, опять захотели поиграть с народом, вернее, прикрыться им. 17 марта 1991 года провели в стране всенародный референдум, в бюллетене стоял один вопрос: „Считаете ли вы необходимым сохранение СССР как обновленной федерации РАВНОПРАВНЫХ СУВЕРЕННЫХ РЕСПУБЛИК, В КОТОРОЙ БУДУТ В ПОЛНОЙ МЕРЕ ГАРАНТИРОВАТЬСЯ ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА ЛЮБОЙ НАЦИОНАЛЬНОСТИ?“.  Слова-то какие, опять в который раз обман.Там же предусмотрены ответы: «Да» и «Нет». В первой фразе этого сообщения сказано - «всенародный референдум». Так и было записано. Но целый ряд советских народов не пожелал участвовать в референдуме, считая его внутренним делом Советского Союза, до которого им нет никакого дела. Не голосовали: в Грузии, Армении, Латвии, Литве, Эстонии, Молдавии, в республиках Средней Азии. Без народов этих стран проголосовало 149 млн. человек. За сохранение СССР было 114 млн. человек - это 76%.
Раз вы пишете в референдуме о „равноправных республиках“, значит, вы там наверху поняли, или делаете вид, что поняли свои ошибки относительно «гарантий прав и свобод человека любой национальности»? Так в чем же дело? 76% проголосовали за сохранение Союза, так покажите реально, на что вы способны, тогда, может быть  и те республики, которые были несогласны с Союзом, вернутся в Союз. Что же у вас не сложилось, если народ был за сохранение Союза?  Как оказалось, вы как и в 1922-м, так и в 1991 годах  начхали на народ, хотя очень хотели прикрыться его мнением, в конце концов вы с ним, с теми 114 млн. человек не посчитались!!!
Ну, жили бы в согласии Россия, Украина, Белоруссия. Но это совсем не помешало Союзу через несколько месяцев того же года распасться -  расколоться, как-то, может, еще назвать. В чем же дело? А в том, что не референдумом Союз создавался и не референдумом его сохранять. В 1922 году Союз создали четыре республики:  Россия, Украина, Белоруссия, Закавказье. В 1991 году Закавказской республики  как таковой,уже не было, она распалась на три республики: Грузию, Армению, Азербайджан. Ну а оставшиеся три создателя СССР его и расформировали. Вы -  бывшие, нынешние коммунисты-правители опять в который раз обманули народы!!!
На этом закончились сказки о гласе народа, народ ни в 1922-м, ни в 1991-м к этому не имел никакого отношения. Коммунисты-ленинцы никогда не считались с мнением народа. Я был в Закавказье у своих друзей несколько раз в период 1989-91 гг., воочию видел, что уже не отчисляют Москве в Союзную кассу НИЧЕГО, они и сами об этом говорили. Все творили члены ЦК новой и старой формации. Почему я пишу об этом -  потому что это история и я был ее простой участник - наблюдатель, кроме как наблюдать и глотать свершившийся факт, никто ничего не мог сделать, кто с нами, «равноправным» народом, считался?
Но теперь начался новый виток беспредела, связанный с выходом Украины из состава „Союза нерушимого“. Все подумали, что уж теперь заживем, не будет больше Москва нами командовать, ( да она уже и не командывала)  мы и сами с усами. Вот и начала Украина проходить уже свои витки нового ада.
Крупные госпредприятия, часть из которых уже распродали, точнее сказать - прихватили, по-новому называлось „приватизировали“ - в основном бывшие руководители этих предприятий на паях с бывшими партийными-советскими руководителями. Они уперлись в тупик с реализацией своей продукции, с получением сырья, остались без заказов, а значит, без работы. Они думали, что вот купили завод, наняли ментовскую охрану, как по старинке, и они уже недосягаемы для тех, кого они считали некомпетентными в их деле. Но на деле получилось наоборот, наш народ быстро обучился «веяниям» в экономике  и не только.
Все связи были нарушены, а где и разорваны. Товарный дефицит многократно увеличился. Начал работать товарообмен: ты мне - станок, я тебе -  кусок хлеба, ну а чтоб собрать этот станок нужны тысячи комплектующих, а хлеба-то нет на обмен. Ну, естественно, цены на все подскочили. Рост цен и дефицит шли рядом. Вот и пошли предприятия в частный сектор, частный сектор крутился побыстрее, чем госструктуры. В начале «перестройки» деньги из госструктур, со счетов предприятий, перекачивались в частный сектор, а там, где есть живые наличные деньги -  вот с ними можно было решить все.
Они для тех же предприятий поставляли-доставали сырье, имея больше связей, могли потом реализовать продукцию предприятий, то ли на бирже, то ли без нее. Все новоиспеченное государство кинулось в торговлю. Благо для этой цели границы уже были не на замке. Кинулись в Европу, Турцию, Азию покупать там разный ширпотреб - для перепродажи в Украине. Стали гонять из Европы старые авто, в одночасье все захотели ездить на иномарках  -   и по новой начались разборы.
Ремонтно-строительные работы - то основное, чем я занимался,  сократились в Киеве  где-то на 70%, ну а свой коллектив  кормить-то надо. Начали интенсивно собирать долги, вернее вышибать, но за такую работу нужно также платить, но хоть было к кому обратиться.. Поехали по переферии где нас еще приглашали, но у них там  свои проблемы хотя поменьше чем в столице... Каждый день приносил новые известия, пацаны не хотели подолгу торчять по командировкам. Хотя там и была работа, но у всех мысли о  семьях, как они там. Мы ведь многое знали о происходящем, часть коллектива бывшие зэки, которым палец в рот не ложи...  Давно у меня была мысль построить для себя базу в районе Корчеватого, где можно будет изготавливать металлоконструкции и все,что надо для работы, потом их же монтироать у заказчиков или продавать. За землю быстро договорился в райисполкоме, заодно чтоб палки в колеса не ставили, через своих друзей договорился на паях с трестом  Промстройматериалов о совместном строительстве. Они знали,что я могу еще достать то,что они при всем свем  желании не достанут. Так я обеспечивал работой  в Киеве как минимум на пару лет большую половину  своих пацанов, да и трестовсвое РСУ. Остальная часть коллектива работала  по заказчикам....
      Тут пацаны меня позвали  за определенное вознаграждение в работу посредника. Работа непростая, всем не угодишь: кто-то хочет жить хоть по каким-то писаным-неписаным законам-правилам, ну а кто-то - вообще только то, что он хочет. Мы понимали, что надо уходить от войн   постараться донести до всех, решать все мирным путем, уже пришло новое  время. Это уже  был тот «третейский» суд, к какому привыкли и признавали по всему Союзу. Все, кто в своей жизни побывал в лагерях, тюрьмах, высылках, ссылках, поселениях Союза, приучили к этому остальных людей. За такие «третейские» разборы те, в зонах кто их проводил, задача была по-честному,  в присутствии обеих сторон, развести все по своим местам. Такому суду доверяли,  что решал такой суд -  никто уже не оспаривал. Такой третейский суд не имел права ошибаться, конечно, при условии, что обе стороны не блефуют, а хотят реальной помощи. Ведь полно ситуаций, когда каждая сторона со своей колокольни дает как бы аргументированные ответы в свою защиту. Вот в этом случае надо показать сторонам нашу аргументацию, один человек этого не сделает, тут нужно действительно совместное решение.
В нашем же случае было совсем по-другому:  мы никого лбами не сталкивали, мы выдавали наше мнение и за это получали свои комиссионные. Но и в этом случае все знали, что мы ни на чьей стороне, нам доверяли... Ведь приходилось разбирать ситуации только по представленным документам - описаниям, рассказам, мы зачастую находили в них «блеф», говорили об этом тем, кто представлял документы со своим словесным описанием ситуации.  Практически нас нельзябыло обмануть.Предупреждали: если будет блефовать, то точно проиграет. Дело в том, что мы в глаза не видели тех, чьи бумаги разбирали, нас не в чем было упрекнуть, но мы-то знали все примочки, которыми могут пользоваться обе стороны. В общем, все было и угрозы в том числе;  если кто-то угрожал, то сразу проигрывал,   уже не тому, с кем у него был конфликт, а всем, кто знал его. Более того: после такой ситуации больше уже не «поднимались». Хотел он этого или нет, но за этим уже следило «общество». Были, конечно, такие, кто продолжал  гнать свою поганку, но тут наши полномочия уже кончались, начинались другие разборы.
Мы никого не делали победителем, мы только давали рекомендации. Должен сказать, что мы не ошибались -  это видели те, кто к нам обращался. Из заработанных таким образом денег которые шли в общий котел  частично платил зарплату своим ребятам, ведь денег, заработанных на наших прямых работах, не хватало. Банки по-прежнему, ну просто внаглую пользовались нашими деньгами. Одновременно начал восстанавливать разорванные связи. Мотался по всей Украине, заехал в Москву. Там встретился с директором Свердловской базы, он свел меня с нужными людьми, только где Украина, где Россия, но связи есть связи.
Мой свердловский приятель упорно звал меня к себе, он уже перебрался еще дальше на восток России. Кое-чем Москва мне немного помогла, стало легче работать. Но ни один день в то время не был предсказуем. К нам очень часто обращались за консультациями. Должен сказать, что если стороны ну никак не хотели здраво мыслить, а так мыслить нужно было всегда, особенно в то время  и развести спорную ситуацию, то в этом случае всегда побеждала третья сторона, которая  тут  же  все  перехватывала  и тут, конечно, теряли обе стороны. И никакие уже разборы не помогали.
Какие бы ни были хозяева предприятий семи пядей во лбу,  не все могли конкурировать с частным сектором. Поэтому у предприятий возникала необходимость обращаться к нам. Мы не арбитраж и не суд государства, который за все годы той гнилой власти самостоятельно не решил без указки компартии ни одного, ни одного дела.
Мы хорошо понимали, что пока идет становление совершенно нового для стран бывшего Союза строя, в том числе накопление капитала, ни один бизнес не может быть честным.
Собственно, я не могу объяснить, что такое честность в этом случае. Наверное, никто не возьмется это объяснить. Все хотят заработать, никто не хочет упустить своего шанса. И вот тут надо быть честным, т.е. не переступить себя же и не идти по трупам. Мы выдавали решение, а они уже, хозяева предприятий, решали, очень часто они прислушивались к нашему совету. Ни они нас, ни мы их до определенного момента в глаза не видели. Как всегда, губила ту, или иную сторону их патологическая жадность, они хотели все и сразу, не владея элементарными экономическими знаниями и знанием текущего непростого момента.
Для многих, но как оказалось, не для всех, уже давно прошло русское «авось». Хочу сказать, что мы сами не были семи пядей во лбу, мы имели другой опыт, как показала жизнь, он давал хорошие результаты, по-видимому, поэтому к нам обращались. В своей работе при необходимости мы привлекали и специалистов профессионалов разных областей, некоторые из них потом изъявили желание с нами сотрудничать, ведь мы ничего плохого никому не желали, наоборот, мы сами в этой работе приобретали опыт. Всех наших экспертов мы предупреждали: никаких подыгриваний!  Приводил им  пример из своего дела, того паскуду - техэксперта, который приложил руку к моему осуждению. Они также понимали, что с экономикой надо что-то решать, полностью надеяться на государство -  себе дороже.
Часть из тех руководителей предприятий, которые «проиграли» свое дело, были неплохие, грамотные технари, потом они нам сами рассказывали о своих промахах, не вовремя перестроились, мешало пресловутое «чувство собственного достоинства» в то сложное непонятное время. Конечно, многие из них не знали этой «крутой» настоящей экономики, а тем более завтрашней экономической ситуации, понадеялись на свои старые связи, которые лопнули -  ведь шло полное переформирование всего, что было при советской власти, при которой связи были не в руках производителей, а в кабинетах главков, министерств. В период становления такие связи не особенно работали. Те, кто владел этими связями, сами хотели себя сохранить. Мы знали, скажем так, почти все, тем более мы между собой делились той информацией, которую не очень многие знали. В те годы становления это никак не могла быть инсайдерская информация, при той системе в ней не было ничего противозаконного. Но, поскольку мы владели этой информацией, никто из наших «клиентов» не мог нам навешать лапшу на уши в своих повествованиях.
Опять мне предлагали объединиться, но я не хотел этого делать, я уже точно знал, что уеду. Ребята моего малого предприятия знали об этом, я им рассказал, что надо будет им делать после моего отъезда, чтоб иметь работу. Все прекрасно понимали, что с моим отъездом наше предприятие распадется, но работы, которые мы начали, можно будет продолжать, а это наверняка займет пару лет. Было время у моих ребят осмотреться вокруг и решить, к  кому из моих приятелей лучше переходить на работу. Мои приятели их знали и в любой момент готовы были их принять, тем более со всеми объектами...
Перестройка началась еще 1987-88 годы, когда первым секретарем ЦК был М.С.Горбачев. Он со своими приспешниками ввел систему   как им казалось, она стабилизирует экономику. Те руководители в основу этой системы вложили не что-то новое, а исключительно старое, в любом варианте они боялись потерять свою власть -  вот и не знали, как быть, интересы той верхушки были чистой воды блеф. Вот еще раз получилось : пока «кухарки» чухались в управлении новым  государством  у них мозги  высохли...
Ввели какую-то непонятную свободу внешнеэкономической деятельности, как будто у нас были товары, конкурирующие с Западом. Они открыли дорогу в основном военно-промышленному комплексу, больше Союз не имел чем себя показать. Но все равно все пошло, поехало - все за кордон. Все, кто был причастен к этому «поехало», захотели, пока еще не поздно, запастись долларами. Мы, вроде как далекие от того правительства и гребаных экономистов, выполняющих заказ ЦК, понимали, чего они натворили и чем это обернется.
Вот такие у нас были руководители, руководила партия «кухарок», а не рыночные отношения. Ну, естественно, вся эта эйфория быстро закончилась, за кордоном брали только нашу военку, сырье, пушнину, кое-что еще, остальные наши товары никому не нужны были. Получилось так, что наши внутренние ресурсы государства никому также не нужны были. Организовались уже новые государства, связи нарушены, и государство государству что-либо продать, получить оттуда стало проблематично. По ходу приходилось встречаться с теми, кто был у кормушки старой власти. Они с трепетом ожидали прихода своего „светлого дня“. Вот тут действительно начинаешь понимать, как нас всех зомбировала та паскудная власть коммунистов.
Все начали открещиваться от партии, все в одночасье стали набожными, пока еще с оглядкой, но повалили в церкви. Начали пока втихую креститься, приглашая попов к себе домой, чтоб потом сказать: я уже давно, с детства крещеный!!??. Я сам присутствовал на нескольких таких крещениях.
После 70 с лишним лет издевательств над народами СССР, народ почувствовал СВОБОДУ, но что это будет за свобода, еще никто понятия не имел. Как-то в беседе с моими приятелями зашел разговор о крещении, они стали говорить о том, что надо где-то найти батюшку, но только натурального, те, кого им советовали, то- ли боятся еще, то- ли не хотят, то- ли вообще не те, кто надо.
Действительно, время тогда было смутное. Это сверху как бы было все «пристойно», но внутри-то все бурлило. Да и батюшек на Киев было немного, а желающих креститься было уже достаточно много. Ну я и вспомнил, что еще пацаном лазил с ребятами в сад Киевской лавры за фруктами, за медом, а потом помогал монахам собирать мед с ульев, благо меня тогда пчелы не кусали. Потом, повзрослев, я встречался с теми монахами, они меня знали, помнили. Когда я работал в мастерской «Укртеамонтаж», наши мастерские находились на территории Киевской лавры. В то время коммуняки забрали у лавры почти все помещения и в них располагались разные организации. Вот туда в мастерскую приходили мои знакомые монахи: то просто со мной поговорить, то что-то по мелочам им помочь сделать. Вот так я с ними дружил. Знал я многих из монахов Лавры - от иегумена до младшего монаха.
Вот я и подумал о Лавре, рассказал своим корешам. Уже назавтра я с одним из них поехал в Лавру. Нашел там своих старых знакомых. Они знали, что я был осужден, говорят, читали в газете. Так и было, наш процесс прокуратура Украины пропечатала в прессе как свою очередную победу над расхитителями соцсобственности в особо крупных размерах. Чтоб им, сукам, на этом и на том свете икнулось за нашу отсидку.
Встретили нас хорошо, повели в свою трапезную, позвали старшего, представили меня, ну я рассказал им нашу просьбу. Договорились так: они через пару дней позвонят и скажут, к каким воротам в Лавре подъехать. Меня попросили: чтоб не было подвохов со стороны властей –  они еще очень не доверяли власти, чтоб я был в машине.
Они позвонили, мы так и сделали, как они просили. Вот так в то время крестили. Потом мои приятели уже без меня их брали по своим друзьям, главное уже было доверие. Монахи мне всегда передавали привет, просили приехать.
Мои приятели сделали какое-то хорошее дело для монахов, благодарили меня, что я, еврей, свел их с монахами. Должен сказать, что в нашей среде никого не интересовала национальность, наоборот, если случайно в разговоре могло сорваться какое-то слово относительно нации, то тот пацан мог сильно пожалеть, что не следит за своим «базаром». То же, если кто-то из клиентов пытался высказать свое фэ относительно нации, потом он тоже очень сильно каялся в этом. В «университетах», в которых мы «учились», благодаря «заступничеству» государства, отсутствовала графа „национальность“. Здесь ценились мозги и хватка, остальное было вторично.  Да, вспомнил: в нескольких больших помещениях Лавры размещался гараж ЦК Украины. Это был не просто гараж, где стояли машины -  в народе их называли «хуновозы»  сотрудников ЦК и их приближенных, это было режимное предприятие, по тем меркам очень ответственный участок работы КГБ. Все водители, что там работали, вся обслуга, обязательно должны были быть членами партии, иначе туда на работу КГБ не оформляло. Основная масса тех водителей были сотрудниками КГБ, вся обслуга верхнего эшелона власти, как приближенные к «кухаркам», получали паек в тех же закрытых магазинах, где втайне от народа отоваривались наши „слуги народа“, то бишь «кухарки». Вся обслуга „слуг народа“ по велению КГБ уже были на голову выше простых смертных. Власти никак не были заинтересованы в том, чтобы весь народ жил в достатке, без дефицита: имея дефицит в стране, очень многих можно было этим соблазнить. Налицо был виден лозунг теперь уже и коммунистов: «разделяй и властвуй».
Теперь расскажу, как начался выезд за границу. Конечно, это не произошло само собой. Мы ведь жили в «лагере социализма», который не хотел никак уступать своих позиций. Более 70 лет нам иезуитскими способами вбивали в голову, что наша система - лучшая в мире, всеми доступными и недоступными методами заставляли нас в это верить и еще молиться за нее, но как молиться. никто не говорил. А богачи-то наши - это были члены ЦК большевиков и их сатрапы на местах. Ну а как вели себя эти сатрапы на местах, мы хорошо видели, да еще ощущали на своем горбу.
Все же под нажимом Америки, ее экономических и политических санкций, Советский Союз вынужден был открыть свои границы для выезда за рубеж. Вначале тех, кто подавал документы на выезд, увольняли с работы, создавали им невыносимые условия, называли изменниками, была развернута мощная кампания против тех, кто хотел покинуть пределы СССР. Люди стали шарахаться друг от друга, ломались судьбы, ломались семьи, друзья становились недругами:  кто же будет общаться с изменником Родины? «Кухарки» со своими сатрапами делали все возможное, чтобы посильней укусить так называемых отказников. Те годами ждали разрешения на выезд. Под эту марку вдобавок ко всему их начали сажать по тюрьмам и лагерям, а что делалось с их семьями, вообще передать невозможно. Прямо внаглую заставляли жен разводиться с мужьями -  иначе мы и вас посадим, а детей ваших в детдом отправим. Не все боялись этих угроз, но все-таки были такие, что пугались. С очень многими из отказников  я  встречался в тюрьме, лагерях, на  пересылке. Давали им усиленный режим, ведь у власти не было никаких проблем подвести их под любую статью. Сидели они в основном до «звонка» --- весь срок, определенный судом. Сроки были разные, от трех лет и до 15, им подбирали такие статьи, чтоб они сидели весь срок, все зависело не от того, как ты работаешь в зоне, а от того, что у тебя записано в личном деле. Мучились эти ребята, мучились и их семьи.
В общем, те, кто отсидел в начале 70-х годов, начали искать выход: как избежать дальнейших репрессий со стороны властей. Кто из отказников имел малейшие связи, знакомства в «наших» прибалтийских республиках: Латвии, Литве, редко Эстонии, обменивали свои квартиры, переезжали в эти республики: оттуда было легче без головной боли уехать из «страны Советов». Ведь эти государства, после их насильственного присоединения к СССР в 1940 году, именовали уже в составе СССР советскими республиками, но фактически таковыми они никогда не были, там никогда не было советской власти как таковой, наподобие, скажем, Украины, с ее репрессивным аппаратом, как это было на всей территории СССР.
Прибалтийские республики никогда не стремились сами подчиняться Москве, хотя там и правили местные коммунисты и присланные Москвой. Все равно прибалтийские республики не очень спешили выполнять директивы Москвы. Никто там не цеплялся к отъезжающим, местное население ездило в Европу, когда хотело.
Я знал ребят, которые со своими семьями перебирались в Прибалтику, а через какое-то время покидали границы «Родины». Но ведь все не могли уехать в Прибалтику.
В Прибалтике также существовал национализм, там не любили Россию с ее компартией, им все казалось, что весь русский народ пропитан коммунистическими идеями. Но они все-таки разобрались, стали понимать, что не весь народ России имеет отношение к той сучьей партии большевиков-ленинцев.
Вот на этой волне они к прибывающим к ним евреям относились нормально. Они видели в них таких же притесненных советской властью, как и они сами. Люди, чтобы покинуть пределы СССР, шли на любые ухищрения. Допустим, прописывались в Прибалтике, а пока еще жили в Москве, в Москве все-таки было больше возможностей устроиться на работу, но такое могли проделать, конечно, не все отъезжающие москвичи. Жители других городов, кто перебрался в Прибалтику, там и должны были находиться. В любом случае в каждой республике был ОВИР (отдел виз и регистраций), через который проходили все отъезжающие. Но в Прибалтике все было проще.
Вся эмиграция в то время шла через московские аэропорты. Первые эмигранты отъезжали только с одним чемоданом на человека, меняли на семью где-то 30-50 долларов. Потом, под нажимом Америки, разрешили вывозить мебель, но никакого антиквариата: картин, золотых украшений. Одно кольцо, серьги, кулон если вдруг на досмотре находили и определили какую-то ценность, не разрешали вывозить! Это для таможни и их приспешников была необыкновенная кормушка. Когда об этом заранее узнавали отъезжающие, им приходилось за бесценок продавать вещи, накопленные десятилетиями, переходящие от бабушек, дедушек, родителей.
Часть вещей вообще конфисковывали без каких-либо объяснений. В то время в аэропортах наладился черный рынок, подходили к отъезжающим, придумывали новые, как бы свежие указы и скупали вещи у людей вообще за бесценок, перечисляя при этом все, что им нужно было. Люди боялись остаться в аэропорту, когда свобода была уже так близка -  вот и продавали аферистам все, что могли. Аферисты, конечно, работали не сами по себе, делились с охраной.
Потом наши «кухарки» во власти придумали собирать дань за дипломы о высшем образовании. Ну хорошо, платить за диплом, но какими деньгами? В ОВИРЕ говорят : да хоть долларами. Люди по наивности своей «доставали» доллары, лишь бы уже уехать. Ну вот, приносили доллары за оплату дипломов, а их тут же обвиняли по ст. 80 УК СССР в валютных операциях. Ведь в то время на «просторах родины чудесной» официально ходили только одни советские рубли. А ст. 80 УК предусматривала тюремный срок от 3 до 8 лет - все зависело от суммы.
Вот и начали печатать новую волну заключенных, в судах не проходили никакие ссылки на работников ОВИРА, по чьей вине люди садились в тюрьму. Суд вообше говорил: вы еще порочите государственные органы; на этой волне суд мог дать вместо 3 лет все 5. Конечно, мне и с такими заключенными приходилось встречаться. Потом участникам войны не разрешали вывозить в эмиграцию свои кровью заслуженные награды! Говорили: сдавайте в министерство обороны. Опять, после давления Америки, разрешили.
Послушайте, что еще придумало долбанное племя коммунистов для отъезжающих в эмиграцию. Прежде чем им дадут разрешение на выезд, они должны были отказаться от советского гражданства!!?? И кто же потом получался этот отказник? Да никто :  человек без гражданства, инопланетянин, шпион с Марса, с Луны, с Млечного пути, или вообще из Солнечной системы! Это ж до чего нужно было быть иезуитами, чтоб такое придумать! Ну а вообще придумывать особые статьи отказникам, собственно, и не надо было, их было достаточно в УК, на выбор брали любую.
Я также в заключении, на этапах с такими встречался. Народ, когда слышал об этом из уст этих людей, как бы пришедших из ниоткуда, если еще имел какие-то надежды на ту власть, то теперь уже полностью терял к ней всякое доверие. Об этом многие, очень многие могут написать свои воспоминания. Я уверен, что многие напишут. Нужно оставить потомкам правду о том гнилом социализме и правивших нами «кухарках», о том, как коммуняки осуществили мечту своего главного идола, кровопийцы Ленина: ЛЮБАЯ КУХАРКА СМОЖЕТ УПРАВЛЯТЬ ГОСУДАРСТВОМ!
Наши потомки должны знать, запомнить на века, что социализм - это неизлечимая раковая опухоль всего человечества. Не вздумайте, наши потомки, строить социализм с любым лицом! Все как один пропадете при нем, как мы пропадали и как сейчас пропадает Европа со своими горе-социалистами.
В Киеве разрасталось еще больше безвластие, уже давно срослись с любым бизнесом все органы власти. Всех обложили налогами, конечно, не в пользу государства, а в свое личное обогащение. Появились уже в который раз новые бандформирования, но теперь они назывались по-новому – «объединения». Десять раз на день мне сообщали, что кто-то приходит, себя не называет, прямо требует встречи со мной - а нет, то мы разнесем ваш бизнес. Мои приятели, зная об этом, только разводят руками. Те из них, кто не хотел идти ни у кого на поводу, да и себе не создавать никаких объединений, а потом рано или поздно садиться в тюрьму, или сложить голову на плахе, испытывали такое же давление, как и я.
Мы еще пока были сильны, могли постоять за себя, но ведь каждый из нас понимал, что это опять война: кто кого. Мы уже давно вышли из возраста, когда в голове играет воровская романтика. Порой, конечно, мы ставили кое-кого на место, но не задирались, как в былые годы. Я точно уже был настроен на выезд за границу, да и остальные мои приятели искали выход. Многие из них, следуя моему примеру, из торговли и прочего переключались на строительные работы. Здесь хоть можно было пока работать, стройка при нормальной организации компании - непотопляемое дело,  этим гребаным «объединениям» совсем не просто с нами справиться. Рабочий человек - это не торговый, он свое никогда не отдаст, в основном эти «новые» отморозки это понимали. В первую очередь «объединения» искали компании, кто имеет дело с наличкой.
                --Отъезд-- 
   
Моя жена с младшим сыном уехала на три месяца раньше меня. Мне надо было окончательно передать  свое хозяйство своим друзьям- приемникам, продать приватизированную квартиру. Познакомить всех своих клиентов в Киеве и далее со своими друзьями, им тут продолжать работать и жить... Побывать на могиле у матери...  Ну  и конечно все как водится хотеди  посидеть за чаркой..., ведь много хороших дел в застолье решалось и мой отъезд не исключение... Съехались мы в тихом доме отдыха под Киевом, в спокойной обстановке посидели, поокали.... никто из нас не ведал доведется ли нам еще раз встретиться в этой земной жизни. Вспоминали свою молодость, по велению большевиков- годы отсидки, у каждого из нас была своя история, свои статьи того коммунистического Уголовного Кодекса страны Советов но объединяло нас всех  желание скорей вырваться из того порочного круга куда нас завели «кухарки»....Вспомнили ушедших безвременно наших товарищей по несчастью. Много о чем переговорили, так в разговорах прошел вечер и ночь. Не до питья нам было, искали пути выживания, что мог советовал, но ведь я не ясновидящий...., я уезжаю, они остаются....
Я уже все подготовил к своему отъезду, всю свою клиентуру передал в надежные руки своих приятелей. Как говорили в моих кругах: все сделал по уму. В общем, я был готов во всех отношениях покинуть Родину-мачеху, в которой за годы советской власти был развит антисемитизм, антагонизм одной нации к другой, при всем при том : все равно в первую очередь крайними всегда были евреи. Мои друзья : украинцы, русские, говорили мне : не обращай внимания на этих гребаных националистов, мы ведь не с ними, они свое еще получат.  Я мог многократно поменять в паспорте свою национальность, на любую из страны Советов, для меня и моих друзей этот вопрос легко решался. Но в любом случае я оставался сыном своей нации, за это меня везде уважали и не собирался ее менять, моя память о моей нации, о моих предках, ни под каким предлогом не позволяла мне ей изменить.
   Через пару дней я со своими двумя друзьями поехал в Москву, в то время только из Москвы выпускали эмигрантов. И тут сучья партия  продолжала нагревать руки, что творилось в аэропорту не передать никакими словами.... Но в Аэропорт я попал через несколько дней, я вез своих киевских друзей, чтобы познакомить их со своми московскими друзьями, Я ведь никогда не прерывал связи со своими друзьями, проживающими по всему Союзу. Ведь жизнь с моим отъездом  не кончалась.  Мир тесен, всегда нужны надежные связи, тем более в бизнесе.Объехали всех кого надо, везде конечно застолье, без этого в нашем деле  не бывает... Провожать меня в аэропорт собралось уже шесть  человек...В аэропорту они встретили кого надо, определили мне  прямой рейс на Нью Йорк , ну и на прощанье по русскому обычаю вздрогнули по чарочке....

       В Америке я не собирался прохлождаться. В отличие от распавшегося СССР, чисто по вине безграмотных  „кухарок”, деливших народы Союза по происхождению, не желавших прислушиваться к голосу народа, а только указаниям той прогнившей партии, с пеленок учившую нас жить лозунгами „догоним-перегоним- Америку”, „партия- наш рулевой”... Они никак не могли взять в толк,что их идеология, придуманная ими : борьба с „загнивающим” капитализмом, их же и погубит.
 В Америке в цене мозги, способные служить себе, обществу. Здесь ценят человека и никого не волнует его происхождение...  Думаю нет смысла приводить примеры,они всегда вокруг нас.... Поистине свободная страна..
                ДА БЛАГОСЛОВИТ    БОГ АМЕРИКУ...............
         Жизнь продолжается........
                05.11.13