Каракурт

1.
Шофера нашего звали Никуданеповезуй Никуданеповезуевич.  Для пущей ясности по фрагментам:  1) Никуда - Не - Повезу-й   2)  Никуда - Не - Повезу-евич.  Дело в том, что шофер наш был дремучий пьяница и мог вести машину только после принятия ста грамм.  После принятия ста грамм он где-то в течение часа был классный водила.  Без принятия ста грамм он бормотал: "Никуда не повезу, никуда не повезу..." - откуда и кличка.  Сбивал телеграфные столбы, пытался въезжать в магазины сквозь оконные проемы и не различал сигналов светофора.  К счастью, в том углу, где работала наша экспедиция, никаких столбов, магазинов и светофоров в помине не было.  Не было также и ГАИ.  А для Никуданеповезуя Никуданеповезуевича у начальника товарища Виноградова хранился запас спиртного, предусмотренный сметой в графе "Непредвиденные расходы" - дабы Никуданеповезуй Никуданеповезуевич мог нормально работать, не жаловался на судьбу и вез нашу бригаду куда надо.

В составе экспедиции наличествовало сколько-то человек, из числа коих в данной драме участвовало четверо персонажей: упомянутый Никуданеповезуй Никуданеповезуевич, Андрюха, Кузнечик и ваш покорный слуга.

Андрюха - студент третьего курса геологического факультета, направленный деканатом в состав нашей экспедиции на летнюю полевую практику.

Кузнечик - практикантка, 20 лет.  Однокурсница Андрюхи и близкая (если не сказать больше) его подруга.  Почему Кузнечик - потому что она была тоненькая, стройная, длинноногая и вечно крутила скакалку, совершая за один заход тысячу скачков и более.  Весила она сорок пять килограмчиков.

(Ужасно хочется сделать  лирическое отступление и поведать о недавнем романе Кузнечика с ее предыдущим хахалем Серегой.  Но это будет отклонением от основной темы.  Если интересно, читайте http://www.proza.ru/2016/05/26/726).

Ну, а я, четвертый из действующих лиц - молодой специалист, химик-спектроаналитик, штатный сотрудник экспедиции.

Так вот.  Никуданеповезуй Никуданеповезуевич гнал машину по пыльным степям Казахстана, перевозя нашу бригаду на новое место работы.  Срезал углы, ибо дороги в тех местах лишь угадывались, лихо кося под окружающий ландшафт.  И остановились мы в сумерках то ли неподалеку от дороги, то ли прямо на ней самой, то ли вообще непонятно где.  Ни встречного транспорта, ни попутного.  Верить тут можно не глазам, а лишь стрелке компаса.  Особенно впотьмах.

Полазили по окрестностям с фонарями, набрали обломков арчи, развели большой костер, сварили кой-чего пожрать.  В углях испекли картошку, запили ужин чаем. Никуданеповезуй Никуданеповезуевич, понятно, снова приложился к водочке.

Поставили палатки, одна из которых была малообитаемой, "семейной" - в ней обреталась влюбленная парочка Андрюха и Кузнечик.  В каждой из остальных - по три-четыре человека.

Обычно в геологии используются большие стационарные палатки и народ ночует на раскладушках, ножки которых обрызгиваются каким-то хитрым импортным репеллентом - тогда обитатель койки становится недосягаем для каракуртов (тарантулов, скорпионов).  Может, конечно, запрыгнуть на койку какая-нибудь дурная фаланга или свалиться на тебя паук, забравшийся на потолок, но это случается крайне редко.  А тут...  Времени не было, полная разгрузка кузова не предусматривалась, ночевали по-походному - в легких брезентовых палаточках типа туристских, безо всяких там раскладушек, еще чего не хватало.

Просыпаюсь от галдежа и шума.  Светят фонарики, никто не спит и судорожно все что-то с себя стряхивают.  Никуданеповезуй Никуданеповезуевич уже включил фары, направив их на лагерь.  Что-то щекотнуло мне шею.  Смотрю и ужасаюсь - паук, а на его спине красные пятна, типа как у мухомора.  Каракурт.  Оказывается, мы поставили лагерь в каракуртовом гнезде.  Я присоединился к проснувшейся публике и тоже давай смахивать с себя ядовитых тварей, которые ползали повсюду - по мне самому, по доблестным работникам нашей экспедиции, по спальникам, по оттяжкам и крышам палаток.

Позже всех отреагировала на происходящие события влюбленная парочка.  Они-то - Андрей и Кузнечик - и были укушены, тогда как остальным повезло.   Андрей выскакивает из палатки и мотает рукой, Кузнечик почему-то не вылезает - ее контур виден в свете фонаря, подвешенного внутри к коньку палатки.  Потом понятна стала малоактивность Кузнечика - стеснялась, ибо укус пришелся на внутреннюю поверхность бедра, близ интимного места.

Лихорадочно вспоминаю, чему учили меня в альпинизме по оказанию первой помощи в полевых условиях.  Наложение  шины, повязка Гиппократа - это все  не по теме.  А по теме - противокаракуртовая сыворотка, разработанная Ташкентским институтом токсикологии.  Но сыворотки нет.  Тогда - методика профессора П. И. Мариковского, состоящая в том, что место укуса надо прижечь раскаленной железкой (менее эфффективно - сигаретой) в течение первой минуты после укуса.  Высокая температура обезвреживает яд.  А минута прошла - яд успеет всосаться и последствия непредсказуемы.

Хватаю железную кочережку, оставленную Никуданеповезуем Никуданеповезуевичем в углях догорающего костра.  Кочережка светится в темноте слабо-красным сиянием.  Набрасываюсь на Андрея, но он в ужасе отбивается.  Секунды бегут, кочерга остывает.  Посылаю подлого труса по адресу и подскакиваю к Кузнечику, она уже готова (видимо, наслышана о методике мэтра Мариковского) - убирает руку с укушенного места.  Точно: черная точка и синеющая припухлость.  Превозмогая естественную жалость к жертве, прикладываю темно-красный сгиб кочерги к месту укуса и держу, как того требует методика, пять секунд.  Дым, треск, запах горелой плоти.  Кузнечик - крайне чувствительная натура, в чем я убедился месяцем ранее, когда вытаскивал занозу из ее ладошки.  А тут...  Ожидал чего угодно - вопля, рывка, удара по челюсти.  Но Кузнечик лишь сделала судорожный вдох и замерла.  Не дернулась, даже не пошевелилась.

Я возвращаю кочергу в угли, дабы снова попытаться обслужить Андрюху, но тот машет руками и категорически отказывается от сей мучительной процедуры - мол, ну тебя на фиг, никуда не денусь, выживу.  Как знаешь.  Да и минута уже прошла.  Забегая вперед, доложу, что выжить-то он выжил, но только благодаря тому, что Никуданеповезуй Никуданеповезуевич в ту же ночь отвез его в Семипалатинск, где Андрюхе ввели противокаракуртовую сыворотку.  Оперировали, удаляли очаг некроза. Андрей уже доходил.  Еще бы час, ему не жить.  Через Андрея, который валялся в больнице на отлежке, мы потеряли уйму экспедиционного времени.

У Кузнечика, кроме боли от заживающего ожога, нисколько не портящего ее обозреваемой внешности, никаких последствий не наблюдалось.

2.
Вытащив полуживого Андрюху из семипалатинской больницы, продолжаем экспедиционную работу.  Никуданеповезуй Никуданеповезуевич, то и дело подкрепляясь водочкой, везет нас в Карагандинскую область, в рудничный поселок Каражал, дабы мы продолжили там наши геохимические изыскания.  По ходу дела замечаю, что андрюхино лицо сильно помрачнело, но не связываю это с лечением от паучьего яда, ибо из больницы Андрей выписался очень даже веселенький.  С другой стороны, наблюдаю явное охлаждение кузнечикового интереса к Андрюхе.  С третьей стороны - вижу необъяснимо бурный рост внимания Кузнечика ко мне.  И это при всем при том, что вылечил я ее грубым, зверским, жестоким, варварским, средневеково-инквизиционным способом.  Кузнечик смотрела на меня томным взором, прикасалась лапкой к моим плечам, гладила мне волосы, вздыхала и недвусмысленно намекала на желательность уединения.

Кузнечик мне очень нравилась, но я был уже женатый человек и не мог поступиться семейными принципами.  Правда, "не мог"  - это чисто теоретически.  Чисто практически я как-то раз обнял Кузнечика за талию и мы удалились с нею в район рудных отвалов, подальше от людских глаз.  Андрюха скрипел  зубами, а Никуданеповезуй Никуданеповезуевич, опрокидывая очередной стаканчик, подмигивал и улыбался нам вслед.

Это явление стало повторяться регулярно.  Оказалось, что Кузнечик в совершенстве владеет искусством долгого страстного поцелуя, что у нее великолепной формы упругая грудь с крайне чувствительными сосочками, что лоно ее способно к моментальному увлажнению и готовности принять мою плоть, тоже весьма нехило возбужденную.

Мы уже не стеснялись ласкать друг друга по полной программе.  Ее тело было полностью открыто мне, а мое - ей.  Ожог на кузнечиковом бедре быстро заживал.

Каждая наша очередная встреча сулила мне новое "географическое открытие Колумба".  Кузнечик впервые в жизни познакомила меня на практике с явлением по названию минет.  В частности, с той его разновидностью, о которой мир узнает годами позже благодаря фильму "Глубокая глотка" с участием легендарной актрисы Линды Лавлейс.  Теоретически, из редких советских источников, я знал, что минет - это извращение, что это плохо и вообще гнусно.  Практически убедился, что минет - это более чем хорошо. Особенно глубокий, горловой, когда член проникает далеко за корень языка, на всю длину - когда женщина жертвует собственным комфортом (давится, задыхается) - но не отступает, чтобы подарить мужчине наивысшее наслаждение.   А практика - критерий истины, как гласит известная марксистская догма.

Увы, на месте наших любовных развлечений не хватало самой малости - тюфяка или по крайней мере спального мешка, который можно было бы расстелить на острых камнях и устранить последний фактор, сдерживающий порывы нашей взаимной страсти.  Тащить с собой тюфяк на вечернюю прогулку - это было бы слишком.  Публика не поймет.

Я готов был, плюнув на все мои семейно-моральные принципы, учинить полноценное соитие,  но остановили меня даже не камни под нашими телами и не праведный гнев Андрюхи, а следующий ужасающий факт.

Растягивая средь ночной каменистой пустыни удовольствие от интимного общения с Кузнечиком, я закурил сигаретку.  И услышал молящий голос:

- Лёпик, пожалуйста...   не сочти мою просьбу дикой...  прижги сигаретой точку на другой ноге, напротив того шрама, что ты мне подарил....

Я опупел, обалдел, окривел, отшатнулся, в ужасе попятился.  Сигарета выпала у меня изо рта, попала в расстегнутые штаны и обожгла мою собственную ляжку.  В ту пору я духом не ведал, что есть в природе такое явление - мазохизм, трансформирующее боль в наслаждение и присущее в основном женщинам.  И что мазохистки - наиболее страстные, пылкие, темпераментные любовницы, которых не надо долго раскочегаривать ласками перед коитусом - достаточно стегануть их пару раз плеткой или на минутку (желательно на полном выдохе) перекрыть поступление кислорода в легкие.  Воспитанный в духе праведного социализма, не читавший Фрейда, не листавший порнографических журналов, не слушавший буржуазных сексуальных радиопередач, я всего этого не знал.  Я не владел высшим пилотажем секса, будучи знаком только с "миссионерской позой" и стандартным ("советским") набором телесных ласк.  А потому страшно перепугался.  Я счел Кузнечика сумасшедшей.  "Я не садист", - говорю, - "тот способ лечения был вынужденным.  Избавь меня от подобных просьб".

Застегнул ширинку, напялил рубашку и подождал, отвернувшись, пока Кузнечик наденет все, что успела с себя снять.

Любовь с Кузнечиком у меня как бурно началась, так же внезапно и кончилась.  С того момента я стал для Кузнечика врагом номер один.  Не разговаривала, не здоровалась, шипела змеей при встрече.  Будучи какое-то время экспедиционной поварихой, "забывала" плюхнуть передо мною миску лапши.

Но к Андрюхе она почему-то так и не вернулась.


Рецензии
Да уж, женщины терпеливы))
А, вообще, ужжжжас))))))))

Маша Хан-Сандуновская   22.02.2019 23:04     Заявить о нарушении
И все же главную вужасть испытала не Кузнечик, а покорный слуга в момент кузнечиковой просьбы.

Мишаня Дундило   23.02.2019 01:41   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.