Стена

Пустая стена иногда становилась прекрасной картиной, потом на ней вдруг показывались сказочные герои, потом сказочные герои начинали почему-то ссориться и стена снова становилась пустой стеной, с грязными пятнами и местами обвалившейся извёсткой. Стена находилась в чужой квартире в большой комнате, которую раньше называли залом. Было удивительно, что на стене ничего не было, ни полок, ни картин, ни даже модного в то время ковра. Рита смотрела на эту стену и думала, как бы она могла её чудесно разрисовать.
        - Ты что стоишь? Что думаешь, так круче будешь выглядеть, выпендрёжница. Сядь на стул и сиди, - кричала Люда на семилетнюю гостью. Не потому что гостья делала что-то неправомочное, а потому что маленькая гостья училась с Людой в одном классе и была отличницей, хорошо рисовала,  и мало того, за ней увивались мальчики. А Люда рисовать не умела, училась слабо, и за ней никто не увивался, поэтому ей хотелось всегда чем-нибудь унизить Риту, чтобы та не зазнавалась. Ведь несправедливо, что у неё было столько внимания, как казалось Люде, столько незаслуженного счастья.
Их было четверо. Рита с маленьким братиком на руках и Люда, но с братиком старшим. Взрослые их оставили одних в квартире, а сами ушли праздновать день рождения общей знакомой Валентины Петровны, которая жила в соседнем районе и была завскладом местного Гастронома.
Рите не нравилась эта квартира, потому что она в ней не находила для себя ничего интересного: типовая мебель, похожая на миллионы таких же столов и стульев, диванов и стенок, как у миллионов советских людей. У себя дома она имела книги и даже альбомы с картинами разных художников. А ещё у неё дома были картон и краски, и она могла рисовать … а у этих людей, куда её привели родители не было ничего, что бы говорило о творчестве, и сами их дети, Люда и Коля, были так же Рите не интересны, даже наоборот, отвращали своей грубостью.
- Ну что уставилась, не фиг на меня смотреть таким взглядом, - кричал на неё старший брат Люды, Коля, и норовил дёрнуть за косу, когда гостья ненадолго отворачивалась.
Рита плакала, потому что дёргал он её очень больно. Смотря на сестру, стал плакать и маленький братик.
- А ну заткнулись, - закричали на них вместе Люда и Коля. И Рита не выдержала, она с трудом подняла на руки, сползшего на пол ребёнка, и накинув на него шаль направилась к выходу.
- Ты куда это пошла? Тебе что родители сказали, чтобы ты играла с нами, вот и играй.
- Я не хочу с вами играть, - отозвалась Рита, пытаясь убрать, преградившую ей дорогу, руку Люды.
- Ах так, ты ещё нас не слушаешь. Сейчас Коля поедет на велосипеде к Валентине Петровне и расскажет твоему отцу, как ты себя плохо ведёшь.
Но Рита уже не могла находиться с ними, несколько часов таких непонятных “игр”  и плач маленького братика, который тоже не хотел сидеть в квартире, а хотел гулять, её вымотали неимоверно. Она со слезами на глазах, вырвалась из хватающих её рук обидчиков, и бросилась в подъезд, а потом вниз по лестнице. Куда угодно, но находиться несколько часов в этой чужой квартире было невозможно. Ей надо было хоть немного подышать воздухом, привести свои мысли в порядок и успокоить плачущего ребёнка.
Во дворе, который был общим с домом, где жила семья Риты, народу было мало. Детей, не смотря на выходные тоже, и Рита примостившись на край скособоченной скамейки, пустила малыша поползать по траве рядом с песочницей. Они гуляли здесь почти каждый день, выгуливать брата входило в её обязанности. Братик сразу успокоился, заулыбался и стал рвать жёлтые одуванчики, показывая каждый раз их сестричке, ожидая одобрения.
Так они сидели во дворе, пока не появился на велосипеде Коля, и почти бегущий за ним следом ритин отец.
- А ну пошла в дом! - закричал он на Риту, одной рукой схватив малыша, а другой её за шиворот. Он втащил её на второй этаж соседской квартиры, бросил на диван расплакавшегося сына и кинув на пол Риту, стал изо всех сил пинать её ногами в живот, в спину, и даже в лицо.
- Папочка, милый, не надо. Я ничего не делала плохого, - кричала сквозь слезы Рита. Но отец только ещё больше свирепел, срывая ремень с брюк. Рита завалилась за стол, но отец стал так бить ремнём по её ногам, пытаясь добраться до спины, что нечаянно задел ножку стола, и ножка не выдержала и упала. Тогда он выдернул ножку, и ножкой стал избивать дочь, которую всё-таки удалось выволочь за ногу на середину комнату.
Рита задыхалась от крика, по разбитым губам текла кровь, на руках, которыми она пыталась прикрыть лицо, оставались от увесистой ножки стола багровые полосы.
Боль застилала глаза, ей казалось, что этот ужас стал Вечностью.
- Не надо, папочка. Не надо любимый, прости меня, я больше не буду, - шептала уже Рита.
В открытую квартиру сбежались соседи и стоя у порога, пытались образумить подвыпившего мужчину. Кто-то всё-таки вошёл в комнату и попытался его оттащить от дочери. Но оттащить было сложно, потому что разъярённый отец был, словно одержимый и не каждый имел смелость к нему приблизиться. Но через какое-то время всё-таки нашёлся смельчак и выхватил у него из рук ножку стола, а другие схватили за руки. С трудом они стали его вытаскивать в коридор. Люда стояла около порога комнаты и оцепенев, смотрела на избитую до посинения лежащую на полу одноклассницу-“воображалу”. Через несколько секунд её ноги подкосились, и она закричала, забившись в истерике. Прибежавшие хозяева квартиры ринулись успокаивать свою дочь.
А избитая девочка всё так же продолжала лежать на полу. Раньше, когда её избивал отец, она всегда пыталась найти этому оправдание: “Плохо смотрела за братиком и он опрокинул вазу”,” Не помыла вовремя пол”, “Не постирала пелёнки”… Но сейчас она не могла найти причину, чтобы его оправдать.
Рита уже не чувствовала боли, потому что она стала этой болью. Перед её глазами всё-так же стояла стена в грязных пятнах с обвалившейся известью и в её груди была такая же пустота и безнадёжность.


Елена Кшанти

#еленакшанти