Зарево 1-й мировой войны и гражданской... гл. 14

                ЗАРЕВО
1-й  Мировой и Гражданской войны в Сибири и в Зырянском крае (ныне Республика Коми),
или
ПРИКЛЮЧЕНИЯ Александра Миланюка
 
*историческое повествование*

           глава 14
Они задумались, мысленно оценивая предстоящие трудности. И тут так кстати поспел на стол завтрак. Дымящаяся перловка, густо сдобренная крестьянским сливочным маслом, на отдельной тарелочке аккуратные кусочки прекрасного свиного сибирского сала, ломтики отварной говядины, куски ржаного хлеба, кусочки белорыбицы, к крепкому чаю галеты и, конечно, по доброй стопке первача. Все молча и сосредоточенно уплетали сказочное по нынешним временам изобилие, сознавая, что впереди их ждёт полная неопределённость. Ночной обстрел их маленького водного каравана уже ни для кого не был «секретом». По донесениям конной разведки явствовало: в нескольких часах пути их может ожидать партизанская засада. И точно, через сколько-то времени шлёпание шлиц по воде резко спало – это, откуда ни возьмись, вынырнула лодка с бакенщиком, просигналившим, что за речной излучиной у сужения берегов их встретит по обе стороны  неприятель. Самая большая его группа – на холмистом склоне по левому борту парохода. Посовещавшись с командирами отряда чехов и с Добровольческим, капитан парохода приказал своему помощнику и рулевому подыскать визуально пригодное  для манёвра место с удобной для причаливания площадкой. Брошен якорь, баржа подогнана к берегу и закреплена канатами. Солдаты ловко устанавливают деревянные мостки - сходни. Вначале скатывают лёгкое горное  орудие и боеприпасы, затем выводят на берег лошадей, оскаленные морды которых и  недовольное ржание говорят, что кони весьма не рады этому испытанию. Солома и овёс приводят их в более благодушное расположение к военным. Неполный взвод белочехов, отменно вооруженный винтовками и ручными пулемётами, выстраивается в порядки к скрытому продвижению. На барже готовят к бою оставшееся орудие, из трюма выносят мешки с песком, расставляя номера самых опытных стрелков. Не проморгают неприятеля и бойцы, устроившие «бойницы» из мешков с песком на пароходе. Перед отплытием подполковник Костовский пригласил Миланюка в свою каюту.
- Присаживайтесь на откидное место, господин поручик. Не делайте удивлённое лицо, Александр. После нашего прорыва возле Заводоуковска, где вы проявили истинное мужество и были молодцом в атаке на неприятеля, я послал с нарочным реляцию в штаб нашей дивизии, в которой, в частности, сообщил о вас, как об истинно боевом офицере и настоятельно рекомендовал присвоить вам досрочно звание поручика. Возможно, в Тобольск придёт для меня оперативка и также приказ о присвоении вам звания поручик. Идёт гражданская война, офицерские кадры редеют. Надо продвигать вперёд понюхавшую порох молодую поросль. Впрочем, с вашего позволения буду здесь звать вас просто Александр, Саша. Не возражаете?
- Как можно, господин подполковник. Я с Вами знаком не один день. Очень Вас уважаю и дорожу Вашим доверием.
- Что же…Зови меня в каюте по имени – отчеству. Не забыл…
- Да ни боже мой, Лев Константинович!
- Слушай меня внимательно, Саша. Во-первых, вот смотри – в самом низу этого вещмешка в плотной водонепроницаемой бумаге лежат все мои накопления за последние годы службы, они обменены мной на золотые изделия и драгоценные украшения. Всё предназначалось моей семье – жене и дочке. Но где они теперь – не ведаю. Я их отправлял на всякий случай в Крым. Вестей от них нет.
Чуть помедлив, продолжил, доставая из кармана кителя  две  сложенные вчетверо иллюстрации:
- Я обожаю акварели Великой  Княжны Ольги Александровны Романовой. Хороши её пейзажи. Это демократичная, доброй души  женщина, с русским характером. Она году в 1917 развелась  с мужем – принцем Петром Ольденбургским, и вышла замуж за любимого человека. Я был знаком с ним – это Куликовский, офицер лейб-гвардии кирасирского полка. Брак был счастливым, появились на свет два сына. В войну бойцы её знали как сестру милосердия. Муж и она, как говорится, фронтовики… О, да у тебя, Александр, глаза просто горят!
- Знаете, господин подполковник, это прекрасная история. А в нашем селе жил живописец. Учитель мужской школы. Он как-то выставлял свои работы в актовом зале. Мне они нравились. А чьи Вы держите иллюстрации?
- Здесь работы английского художника  Эдмунда Блэр Лейтона. Впрочем, тебе, вероятно, его имя ни о чём не говорит. Он утончённый мастер, его конёк–-исторический жанр, излюбленные темы из Средневековья и эпохи Регентства. Вот случайно у знакомого нашего русского художника наткнулся в его альбомах на эти иллюстрации. Он их мне подарил. Смотри, его картина — Lady in a Garden. Героиня - это почти копия моей супруги. Или вот работа The Accolade: точь-в-точь дочь моя.
Аккуратно сложив иллюстрации, спрятал в китель. Затянувшись ароматной папироской, продолжил:
- И, во-вторых, Александр, значит, если что, так сбереги эти иллюстрации, о них знают мои родные. Ладно-ладно, без эмоций. Последние дни  меня одолевает нехорошее предчувствие. Ну, мало ли что. Война идёт нешуточная, братоубийственная. Ни одна из противоборствующих сторон не даёт спуску. Так что, в - третьих, ежели со мной что-то  случится весьма неприятное,  то доверяю тебе владеть всем этим добром, всем моим имуществом. О том держи-ка мою дарственную на твоё имя.  В карманах моего кителя найдешь мои документы, в них листок с предполагаемым адресом моей семьи за границей. Если отыщешь их, то половину моих сбережений отправь или передай им, остальное – тебе. И ещё: если что, то обязательно сними с меня золотой нательный крест и мои часы. По ним тебя мои родные обязательно узнают, если когда встретишься с ними. И кое-какие деньги лежат в моём кошельке. Да, о наградах. Я не хочу с ними лежать в этой земле, потому что местный люд может надругаться над телом и похитить мои медали и ордена.
Помолчав, словно вслушиваясь в свой внутренний голос, продолжил:
- Особо дорожу орденом святого Георгия. Приятно носить на груди и новую награду – орден «Освобождение Сибири». Он – будто своеобразная снежинка, а в центре, как видишь – сибирский герб, а сверх него – герб России. Геральдик был, наверное, оригинальный мастер. Смотри: между концами ордена в верхней его части  кедровые ветки с шишками, под ними два горностая, внизу – головы мамонтов,- при этом Костовский весело рассмеялся. - Ну, мы сейчас настоящие мастодонты! Мой орден с мечами, значит, военный. А без мечей награждают лиц гражданских. Александр, не хмурься. Скажи, а, знаешь ли,  как появились в нашей сибирской армии новые ордена?
Миланюк отрицательно мотнул головой.
- Что Вы, господин подполковник! После ранения на фронте с австрияками, я долго валялся в госпиталях.
- Ладно, немного просвещу. Значит, так. В конце июня восемнадцатого года, а мы тогда вместе с чехословаками заняли Томск, прошло совещание Сибирской думы и было создано Временное сибирское правительство. Его возглавил Володарский. А шестого июля обнародовали декрет о государственной самостоятельности Сибири. Тогда же  отменили прежнюю  наградную систему и ввели свою геральдику. Это правительство и учредило два ордена – «Освобождение Сибири» и «Возрождение России», последний – четырёх степеней. Тоже красивый орден. На нём великолепный девиз: «В единстве – возрождение России». Вообще-то я, прежде чем стать штабистом, порядком повоевал на фронтах. Писателя на твоё место, он бы развернулся во всю, - он вздохнул, - и с горечью в голосе тихо молвил:- Увы, не видать мне, видимо, более ни своей родины, белой Руси, ни жены и дочери...
-Лев Константинович, господин подполковник! Да что это Вы на самом деле такое говорите! Мы Вас, как отца родного, будем беречь. Выбросьте, пожалуйста, вон из головы такие мрачные мысли.
- Поручик. Александр! Оставим это. Слушайте далее. Я с тобой и десятком бойцов должен бы по известным мне маршрутам прибыть летом в Архангельск. У меня личное поручение от адмирала Колчака. Это касается золотого запаса Российской империи и подготовки литературной рукописи о боевых действиях нашей армии в Сибири. Я не случайно выбрал тебя в свои спутники и помощники. Твои рапорты были всегда составлены грамотно и толково. Ты владеешь словом. Однажды, когда ты был по делам в городе, я зашёл в твой кабинет. Мне надо было из своего сейфа достать кое-какие бумаги. С ними я расположился за столом. Из-под небольшой стопки исписанных тобой листков выглядывало стихотворение. Я придвинул его к себе и прочел.

 
                Сон      


                Споткнулся мастер о порог.
                Фуражка набекрень.
                Войти бы надо в тот шинок.
                Да больно что-то лень.

Весна стучит.  Дожди пройдут.
Тогда уж как-нибудь.
Но вот шинок.
Да вот венок из свежих трав, цветов.
Займется сердце, прочь тоску.
Тогда в шинок пойду.

                Тоска ушла. Орех поспел.
                Пора в шинок идти.
                Но что-то хмурит небеса.
                В лесочке тявкнула лиса.      
                В шинок так не успел.

Дед с бородой. Мороз с дубьем.
Застит глаза слеза.
Пойду с ружьем мимо шинка,
На лыжах егозя.

                Капель стучит.
                Сугроб пропал.
                Шинок опять манит.
                Да только дома сгоряча
                Я принял, охма, первача.
                ( p.s стихотворение автора повести)

-Это ведь твоё стихотворение, не отпирайся!
- Вам мой «Сон» не понравился?
- В таком случае, я бы не читал его тебе наизусть. В тебя заложено литературное дарование. Это и подвигло меня взять тебя с собой в длительное и опасное путешествие. В Тобольске нам надо разобрать мой архив, точнее, записи, которые веду с ведома Главкома. В короткий срок  составить нечто вроде летописи боевых дел, характеристики видных военачальников нашего движения: один экземпляр для адмирала, а другой передать в английскую миссию в Архангельске, чтобы в Лондоне подготовили на английском и русском языках сборник.
- Лев Константинович, а Вы раньше, что- либо прозаическое,  писали?
- Да, но лишь в военные издания по узким проблемам. Подписывался так: Л. Крестовский. Это мой псевдоним. Правда, некоторые офицеры, люди пишущие, ушедшие из армии по ранению и устроившиеся в гражданских газетах, разыскивали меня в боевых частях. И телефонировали, чтобы написал для их издания корреспонденции о ведущихся боевых действиях против австро-германских войск, или рассказал о настроениях в наших соединениях  после февральской революции, октябрьского переворота так называемых большевиков, о ходе военных операций в этой вот братоубийственной войне. К слову, а насколько ты осведомлён о том, как мы в Сибири сражаемся?
- В основном из местных газет, а там скупы на подробности. И, конечно, из оперативных сводок. Я их отдавал Вам. Но у Вас, знаю,  более обширная информация.
                (продолжение следует)