Мостик

Любой таксист — это потенциальный геополитик, а строителей вообще можно зачислить в стратеги и реформаторы: «Сейчас отнесу пару ведер раствора на блок Б и расскажу вам, как надо страной руководить». Или же: «Сейчас сбегаю за пузырем и обсудим вопрос, как завалить США, империалиста проклятого». Наша бригада не была исключением, тем более слегка подгнившая бюрократия эпохи застоя регулярно подкидывала материал для обсуждения.
Например, начальник снабжения строил явно не скромную дачу, прораб отправил машины с кирпичом в гараж прокурора, да и про сына председателя горисполкома всякое поговаривали, за что любой другой уже мотал бы третий срок. Так что «сорока на хвосте» ежедневно приносила «горючее». Все это бурно обсуждалось в строительном вагончике не только во время обеденных партий в домино, но и на рабочих местах, годы-то те были перестроечные.
Эти разговоры не очень поддерживал наш бригадир Петрович, который еще помнил времена НКВД, да и старшие помалкивали. Хотя были и исключения. Явно не усвоил их уроки старик-химик (то есть условно заключенный) по кличке Шал.
Шал работал водителем в каком-то совхозе, где попал в аварию и, естественно, загремел в колонию. Но и это его не остановило. По-русски он изъяснялся плохо, но обладал живым и общительным характером и с аульной простотой лез во все разговоры, в которых часто использовал казахские пословицы и цитаты. Большинство из ребят его не понимали, и мне часто приходилось переводить его высказывания.
Переводил я, как умел, но при переводе иногда терялась яркость высказывания, а иногда даже его смысл. Например, о власти он говорил так: «Не изменится народ, не поменяется и бий (руководитель)», так звучало в моем переводе. А при обсуждении нашего комсорга по поводу его пьянки с девочками Шал вставил казахскую поговорку, которую я перевел так: «Не делай то, что делает мулла, а делай то, что он говорит».
Петрович обычно мало вмешивался в наши разговоры, но всегда поддерживал эмоциональные выступления Шала, что придавало тому смелости. Они оба были детьми войны, оба подростками работали всю войну в колхозах, Петрович - где-то под Куйбышевым, Шал — под Жамбылом. У обоих отцы не вернулись с фронта, так что точек соприкосновения для поколенческой солидарности у них было много. В СССР, по-моему, солидарность поколений была выше и крепче национальной солидарности.
Однажды наш умник, оппозиционер Гуревич, решил перевести разговор в более конструктивное русло и предложил поменять тему разговоров:
— Действительно, зачем нам эти разговоры о том, кто из них с кем пьет, и кто с кем спит. Они же самое элементарное не делают. Вот, например, по улице Энтузиастов пройти невозможно: грязь стоит три месяца весной и три месяца осенью, проехать по дороге можно только летом, когда она подсыхает, и зимой, когда замерзает. Куда только по этому поводу ни писали — ноль внимания! Откуда энтузиазму взяться? Вот на западе уже давно бы свободная пресса все разнесла, а наши корреспонденты молчат, райисполкомовские носы воротят.
— Да что там улица Энтузиастов! Вот у нас, для того, чтобы попасть к себе в общагу, надо перелезть через трубу-тысячку. Представляете, каково девчонкам перелезать через нее в платьях, ноги задирают так, аж трусы светятся!
— Позорище, — поддержал его Серик, тоже любитель любого кипиша, лишь бы не работать.
— Ты прав, Серик. В принципе, не сложно же сделать мостик, — поддержал я его.
Тут опять вклинился запальчивый Шал:
— Абай говорил, чем все время роптать на несовершенство мира, лучше положи один кирпич в стену мироздания. Не лучше ли это плевое дело взять и просто сделать?
Петрович по-своему понял мой сбивчивый перевод и дружелюбно прервал:
— Все, хватит! Правильно говорит Абай. Пошли класть кирпич, уже полчаса как закончился обед. А ты, Шал, веди этих трех болтунов в химподвал на фундамент, там, на месте, все объясню.
Мы, не торопясь, пошли в сторону строящегося цеха, на ходу обсуждая предмет спора. Шал не унимался:
— Давайте сделаем этот мостик! Вон Гуревич — классный сварщик, да и ты неплохой. Я тоже помогу после работы.
Я, конечно, был с ним согласен, надо быстрее от слов переходить к делам. Да и Шала хотелось урезонить, чтобы не думал плохо о комсомольцах.
Гуревич не подписался на эту авантюру, но пару пачек электродов и ключи от сварочной будки оставил. Позже мы подключили и Серика, автора идеи.
Петрович нас поддержал, проинструктировал Шала по технике безопасности и, главное, сказал, чтобы осторожно выносили инструмент и материалы, а то, не дай Бог, на краже попадемся. Ерунда, здесь и не такое случалось!
После работы, собрав кое-какой металл, мы приступили к делу. Конструкцию решили делать сборной, чтобы потом перетащить к месту назначения. Вся работа заняла часа четыре, и вот железная махина готова. Осталось самое малое - как-то дотащить ее до трубы и собрать на болтах. Задача осложнялась тем, что Серик все-таки сбежал, сославшись на занятость. Так, наверное, всегда делают «пламенные агитаторы и критики существующего строя». Или это совпадение? Но ничего не поделаешь, работу надо заканчивать, и мы с Шалом, крепким, жилистым мужичком, в три ходки доставили все на место, еще час потратили на сборку.
Мостик получился несколько громоздкий, не очень эстетичный, но прочный и удобный.
— Всего и делов-то, — сказал Шал.
Время уже было около полуночи, и мы побрели в сторону своих общежитий, я — в первое, где жили комсомольцы-добровольцы, а он — во второе, где проживали условно-заключенные «химики», как их называли на странном местном жаргоне. Договорились встретиться утром у мостика.
У себя в комнате, попив чаю с хлебом и килькой, я завалился спать. С утра пораньше с ребятами из комнаты мы доели остатки хлеба и побежали на работу.
Шал уже стоял возле мостика и, довольный, смотрел на приятное зрелище: по нашему мостику проходили девчонки из строительного управления, человек 50, которые жили в соседнем общежитии, и щебетали между собой:
— Ой, как хорошо!
— А вчера вечером, когда мы возвращались, его не было.
— Надо же, так быстро и хорошо! Кто же это сделал?
Я только хотел крикнуть, что это мы, но Шал удержал меня:
— Молчи! Пусть лучше благодарят, не зная кого, а нас Аллах отблагодарит, он всегда благодарит тех, кто строит мосты!
Назвать мостом это сооружение было громко, но что-то от моста в нем все-таки было.
От бригады ничего не скроешь, все были довольны и восхищены. Казалось бы, вроде мелочь. Но то, что мы критиковали, потом предложили пути решения, да еще и сделали по своей инициативе, было в те годы редким явлением. Поэтому мостик достаточно бурно обсуждали в бригаде.
Серик, по-моему, пожалел, что не был с нами до конца, а Петрович шутил:
— Юра, молчи про улицу Энтузиастов, а то Шал поведет тебя ее асфальтировать, и даже вручную!
Смех смехом, но урок Шала я запомнил. Лев Толстой говорил: не суетитесь, делайте хотя бы одно маленькое дело в день и хватит.
Положим кирпич в стену здания добра и процветания, но будем делать это каждый день. День за днем!