Азбука жизни Глава 5 Часть 39 Сильное поколение

Глава 5.39. Сильное поколение

Сегодня все детки собрались в гостиной Вересовых. Приятно, что Валёк Влада окончил третий класс на пятёрки. Про маленького Игорька Воронцова говорить не приходится, если уже пятый год учится отлично. Первое место по России в проекте, в котором он принимал участие. Так что будущее у нас достойное.
—Вика, импровизации красивые.
—Тиночка, смотрю на деток, на твоего умницу и красивого мальчика. Игорёк у тебя уникален. Не забыть своего первого впечатления, когда вошла к вам в палату. Игорёк спал. Я осторожно подошла к кроватке, где он лежал, веки нежно задрожали, и он открыл глазки. Они меня тогда потрясли своей серьёзностью. И я невольно всегда вспоминаю его глаза, когда вижу сегодняшний беспредельный маразм, происходящий в мире.
—При этом, понимая и объясняя происходящее!
—Тиночка, одно только в разум не входит, как они живут, не сознавая своей глупости. Мне любопытно иногда за детками наблюдать, если они в интернете. Какой сайт не откроешь, всюду мелькают обнажённые в разных ракурсах тела, с абсолютно тупыми лицами и бесконечное месиво из раскормленных чиновников, с теми же бессмысленными физиономиями. А детки на это уже не обращают внимания. Какое всё же сильное поколение вырастает на фоне всей этой дури и ворья.
—Тише, Викуль! Валёк, кажется, прислушивается.
—Нет, Тина! Я его любимые мелодии сейчас играю.

Мои пальцы сами находили знакомые аккорды, те самые, от которых Валёк затихает и улыбается. Музыка создавала наш, отдельный, чистый мирок прямо посреди гостиной. Защитный купол.

Я говорила Тине про Игорьковы глаза. И это была не просто нежность. Это было открытие. В том младенческом, ясном, ничем не замутнённом взгляде я увидела антитезу всему тому, от чего теперь приходится защищаться. Серьёзность без цинизма. Внимание без алчности. Чистота восприятия, которая сама по себе уже является диагнозом окружающему уродству.

И вот они, эти дети, растут. В мире, где интернет — не окно в знание, а помойка, выставленная на всеобщее обозрение. Где человеческое тело и человеческое достоинство низведены до уровня рекламного щита, а лицо чиновника — до безжизненной маски, за которой прячется вор. И что поразительнее всего? Они на это не обращают внимания.

Тина испугалась, что Валёк услышит. Но я-то вижу: они слышат всё. И видят. Просто у них уже в крови — фильтр. Иммунитет, выработанный с младенчества. Они интуитивно отделяют шум от сигнала, грязь от чистоты, бессмыслицу от дела. Потому что их окружают не эти «раскормленные физиономии», а наши лица — одухотворённые, умные, любящие. Потому что их развлекают не эти «обнажённые тела», а наши мелодии, наши разговоры, наши проекты и наши пятёрки, которые не с неба сваливаются, а зарабатываются трудом.

Они сильны не несмотря на окружающую дурь. Они сильны благодаря ей. Потому что она, эта дурь, с самого детства служит им идеальным антипримером. Они видят, во что превращается жизнь, выбранная по ту сторону. И делают свой выбор — молча, твёрдо, ещё не умея это сформулировать, но уже всем существом понимая.

Игорёк, спящий в палате, уже тогда был сильнее всех этих чиновников вместе взятых. Сила — не в мышцах и не в крике. Она — в этой внутренней ясности, в способности смотреть на мир серьёзными, всё понимающими глазами и видеть не хаос, а структуру. Видеть не уродство, а его причины. И, видя, — строить своё, параллельное пространство, где правят красота, ум и честь.

Валёк не прислушивался к нашим словам. Он прислушивался к музыке. К тому самому чистому сигналу, который мы для них генерируем поверх всего этого шума. И в этом его безмолвном выборе — и есть залог нашего достойного будущего. Они — не наше продолжение. Они — наша эволюция. Поколение, рождённое не в тепличных условиях, а на минном поле. И научившееся ходить по нему так ловко, что даже не замечает мин. Потому что смотрит не под ноги, а вперёд. Туда, где мы для них зажигаем огни.