Часовщик

«Время – объективная форма существования бесконечно развивающейся материи».
Сказано в книгах по философии, но я считаю совсем по-другому. Для меня время бежит, идет, протекает, исходит по совсем другой формулировке. Время – объективная форма существования бесконечно догоняющего существа остаток периода ему отведенного. Вот, что такое время, по моему, конечно же, определению.

У меня лежит куча часов. От мала до велика, от ручных и настенных, до тех, что выставляют в музее. Если же вы хотите посмотреть сколько осталось и сколько прошло, но что-то пошло не так, и ваши часы не показывают, то можете смело идти ко мне и мы исправим вашу проблему. Почему мы? Потому что мы работаем вдвоем.

Из всех старых и разбитых часов я смастерил ее. Да, я прирожденный мастер, у меня великий талант. Просто понимаете, в стране которой все должно развалиться уже вот-вот, но все никак не произойдет есть я, который из поломанных часов выкраивает оставшиеся часы и отдает их стране. Но вернемся к началу, к теме того, что я создал. Я назвал ее Темпус, сокращенно – Темпо. Ну или как вам угодно, не думаю, что вы встретите ее скоро (я не исключаю всех возможных вариантов, может и скоро), так как вам скорее всего еще есть что догонять.
Она была прекрасна. Конечно же, все что выходит из моей руки является воплощением меланхоличной красоты. Красоты с грустью и отчаянием. Разве может быть весело то, что она является главным моим произведением? Нет, не может, не может потому, что когда-то она остановится, и все это забудется. О ней не напишут в книгах, о ней не споют в песне, ее не изобразят на холсте.  Как же мне было тяжело делать последний штрих сего искусства, зная, что я обрекаю ее на погибель. Давать жизнь зная ее исход самое ужасное действие. Скорее всего, я единственный мастер в своем ремесле, кто сделал из него искусство в первом и последнем экземпляре. По крайне мере о других я не слышал.

Ее создание отняло у меня несколько лет, но разве это что-то может значить ради нее? Думаю, что нет. Я собирал часы абсолютно везде. Я снимал часы с рук умерших, но только те, которые еще шли. Зачастую это были самоубийцы, которые решили уже не бежать, и правильно сделали, зачем ощущать себя собакой, которая гонится за автомобилем?  Я покупал часы в ломбардах, на рынках, в магазинах, а после нес все домой. И вот только тогда, когда скопилась огромная куча часов, я решил приступить к процессу.

Я сделал чертежи, они были выверены на столько, что в них не могло быть не единой погрешности, впрочем, ее  и не оказалось. Я рисовал женское тело столько раз, что в художественной лавке карандаши мне продавали уже со скидкой, а после и вовсе отдали 3 набора бесплатно, сказав, что я сделал им квартальную выручку. Но все это того стоило, теперь она идеальна.

И вот после того, как я все сделал с теорией я перешел к практике. Практика прошла быстро, очень быстро.

Стоит объяснить, почему же я брал только те часы, которые идут. Все просто, я брал их ради того, чтобы остаток их времени отдать ей, на ее жизнь. Знаете, в нашем мире ничего просто так не смастеришь, нужен материал, думаю художники меня поймут, а вот писатели едва ли, ведь они все тянут из головы, да и чернила в наше время уже не нужны.
Она была ростом с меня, имела черный волос ниже плеч, красивое тело и очень красивое лицо. Пальцы ее были длинны, словно минутные стрелки, глаза блестели, как циферблаты, а губы были покрыты легкой золотистой пыльцой, что я распылил, они были красивы и пухлы, и легкий изгиб в уголках рта придавал ей неимоверно красиво-печальный вид, от чего я хотел любить ее и в то же время умереть от нее.

Я собрал ее из часов, как вы уже наверное поняли. Внутренности ее были шестеренки и прочие механизмы, но вот все остальное я сделал очень человечно, даже не я, а мне помогли.

Из-за того, что я слишком сильно увлекался эзотерикой и временем, я, наверное привлек слишком много внимания одной персоны, и вот каждой между нами состоялся диалог:
- Здравствуй, Сущий. – Стоит сказать, что так я называл себя. Придумал себе эту кличку тогда, когда разговаривал с одним своим учеником, я тогда был молод и смеялся почти над всем.
- Здравствуй. – Ответил я незнакомцу.
- Ради того, чтобы что-то создать, нужно что-то отдать, проще говоря: ограбь Павла – отдай Петру.
И он ушел оставив меня стоять и дальше за прилавком в растерянном состоянии, кто он и откуда я так и не узнал, но понял о том, что он говорил, и вот тогда, вечером того же дня я закончил свое творение.

Мне пришлось постараться, чтобы сделать все так, как нужно, но благодаря моим книгам, у меня все получилось, я наверное должен рассказать рецепт, чтобы вы мне поверили и сами проверили.
Рецепт:
1)от земли — тело,
2) от камня — кости,
3) от моря — кровь,
4) от солнца — глаза,
5) от облака — мысли,
6) от света — свет,
7) от ветра — дыхание,
8) от огня — теплоту.
Все просто как дважды два.

И вот оно сияло, мое творение. Но не сиял я. Я знал, что когда-то она закончится, но радовало меня одно, что она не будет бегать, как другие, что мое определение на нее не распространяется, и от этого я был счастлив. Она же была благодарна мне за то, что я ее создатель, что даровал ей жизнь, но только горечь смерти она не осознала и не осознает, что не скажу я про себя, как грустно было и в то же время так счастливо созерцать ее действо, ее красоту, ее ум, ее душу. И каждый день я бегал по улицам в поисках часов,  чтобы давать ей жить столько, сколько я смогу, но из-за доброты своей, я также растрачивал их и на свою страну. Мое главное творение важнее, чем все они, но моя любовь к человеку являет собой ни что иное, как мою заботу и мой гнев на него, и именно поэтому я всегда бегаю и ищу еще часы ради того, чтобы все могли еще пробежать хоть пару секунд в самообманичвой  ухмылке хватаясь за стрелку отведенного им периода. Но когда-то это все закончится, останусь я и она, я буду смотреть на нее и ждать последнего стука секундной стрелки в области ее левой груди, и после него я смогу и себя пресечь.

Время – исходная единица измерения продолжительности чувства любви и ненависти, доброты и гнева, единица того, настолько ты далеко убежал от самого себя в потреблении чего-то и создании чего-то. Время -  моя любовница, которую я люблю больше, чем свое создание.