Когда придёт смерть

   Рассказ фронтовика.
   
    " Да здравствует мир, да погибнет война и всё её отродье, порождающее её "
     ( Боккаччо. "Декамерон" )
   
   Война - эта бездна ужаса. Война - это страх, неизменный, разъедающий.
Смерть бродит вокруг, щерится из каждой воронки, из-за каждого угла, неожиданно выскакивает прямо навстречу...
Каждый день - игра с судьбой. Где-то грохочут снаряды, слышны резкие хлопки выстрелов.
Солдаты молчат. Смерть приходит без предупреждения - в свисте шальной пули, в ослепительной белой вспышке разрыва. И вот уже кого-то нет. Того, кто только что был рядом. А ты жив. Пронесло. На этот раз пронесло.
   Стояла лютая зима. Погибшие лежали в неестественных позах, раскинув руки. Их уже давно запорошило снегом. Мороз, терзавший живых, был теперь нипочём их окоченевшим телам. Он больше не жег им лица и руки. Лишь ледяной ветер, пронзительный и неумолимый, продолжал свой бесконечный плач, воя над застывшими телами. Снег заключил их в свои объятия, укрыв пушистым одеялом.
   Потом приехали санитары. Молча, без всякой торопливости, они собирали закоченевшие тела и ложили  в кузов грузовика. Трупы с тяжким стуком падали на заледенелый пол, ложась друг на друга беспорядочным штабелем.
   " Господи, если уж суждено умереть, то только не зимой..." - звучала во мне немая мольба.
   ... Летом не успевали хоронить убитых. Марево разложения витал над полем боя. Картина была невыносимой: тела, обклеванные птицами, над которыми хозяйничали большие мухи. Они откладывали яйца под веками, в полости носа, рта, на влажной поверхности ран.
Отвратительные личинки кишели в разлагающейся плоти, уничтожая её изнутри.
   Мы, живые, двигались среди этого разложения как призраки. Пока одни копали братские могилы, другие, обматывая лица мокрыми тряпками против вони, волокли к ямам то, что ещё можно было ухватить. Мухи. Они уже не боялись нас. Садились на руки, на спину, смотрели на тебя фасеточными глазами, будто знали, что ты - всего лишь временное препятствие. Казалось, сам Бог уже махнул на все рукой.
   " Боже мой, если мне суждено умереть, то только не летом", - вновь молился я.