Азбука жизни Глава 9 Часть 39 Тревога

Глава 9.39. Тревога

— Что-то тебя тревожит? — спросила Настёна, откладывая в сторону планшет. Её взгляд был острым, выхватывающим малейшую тень на моём лице.

Я повернулась от панорамного окна, за которым стелился дождливый петербургский сумрак.
— Меня, Настёна, тревога никогда и не покидает. Это как фон. Работает даже в тишине.
— Ты вспоминаешь глазки Игорька Воронцова, которые впервые увидела, — констатировала она. — Вот и мне не забыть, когда Георгий с Мариночкой привезли тебя. Маленький свёрток. А личико… Безупречное. Но глаза… Ясные и не по-младенчески серьёзные. Твой отец глядел на вас и говорил: «Вероничка – боец, не пропадёт. Проложит дорогу». В ней сразу была эта энергия, этот напор.
— Не давая себя в обиду, — уточнила я.
— А ты… — Настена сделала паузу. — Ты была на виду. Идеальная. Но ты… не играла. Никакой демонстративной радости, никаких детских слёз. Как будто уже всё видела и оценивала. Сохраняла нейтралитет.
— Не помню, — ответила я честно. Осталось лишь чувство: будто я с самого начала была наблюдателем. — С Вероникой прадед много занимался. Её бурю в русло направлял.
— Вероника постарше, да. — Настена вздохнула. — Но вот что я не могу объяснить Мариночке. Почему она убеждена, будто я Веронику любила больше, чем тебя?

Вопрос повис в воздухе, откровенный и неудобный.
— Ты сама только что всё описала, — тихо сказала я. — Вероника требовала громкой любви. Её нужно было направлять, удерживать, её успехи — праздновать. Ко мне же она была… тихой. Как к равной. Как к человеку, который и так всё видит. Возможно, эту тишину и приняли за дистанцию.

Я сделала шаг к двери.
— Мне пора. Репетиция.
— К вам гости заедут, — кивнула она. — Диана в восторге от Петербурга. Уверена, её следующая коллекция будет посвящена «сумрачной красоте Северной столицы».

Я улыбнулась, представляя Диану, заряженную новой энергией, врывающуюся в наше рабочее пространство. Контраст будет разительным. Но в этом и была вся моя жизнь — баланс между внутренней, неумолкающей тишиной и внешней, блестящей симфонией, которую предстояло сыграть. И тревога была лишь знаком — все струны внутри натянуты, и ансамбль к выступлению готов.