Зарево 1-й мировой и гражданской войны гл. 30

                ЗАРЕВО
1-й  Мировой и Гражданской войны в Сибири и в Зырянском крае (ныне Республика Коми),
или
ПРИКЛЮЧЕНИЯ Александра Миланюка
 
*историческое повествование*


           глава 30
         
                Двойник – незнакомец

Когда Миланюк по склону спустился в ущелье, авангард красных солдат окружал избушку. К тому времени Александр начал подъём к перевалу, за которым, как он знал, начинались редкие хутора, а дальше венгерская граница. Закарпатье. То был край малодоступный, угрюмый, его жители избегали контактов с любой властью. К полудню Александр порядком утомился. У большого валуна, на ветрами битом камне устроил для себя обеденный стол. Выложил на чистую тряпицу сухари, кусок вяленого мяса, поставил баночку с мёдом. Плеснул в железную кружку горилки из фляжки, открыл фляжку с ключевой водой. Хмель сразу ударил в голову. Наскоро поев, привалился спиной к камню. Овчиный полушубок с высоким воротником надёжно защитил от ветра. Усталость взяла своё: уснул почти мгновенно. Вдруг видится ему, как рядом с ним опустился на камень боец в незнакомой форме, с автоматом неизвестной конструкции. Александр всмотрелся, перед ним был тот самый неизвестный солдат, которого он с Хмелько много лет  назад некогда  конвоировал  в штаб своей части.
- Узнал? - произнёс незнакомец. - Да я это, тот самый, кто в первую мировую войну встретился тебе во время обстрела. Я попал к вам из сорок четвёртого года. Угодил во временную петлю, завяз было в ней. Видел, как ты в эту войну пробирался через весь Юго--Западный фронт, как ловко обходил засады. Даже минные поля!
- Как ты меня разыскал?- спросил сконфуженно Миланюк. – Мы же с тобой, считай, не знакомы.
- Твой Ангел – Хранитель послал меня к тебе.
- Зачем?
- Чтобы тебя предупредить. 
- О чём?
Черты лица незнакомца исказились, теперь перед ним сидел его двойник. Александр подумал, уж не сходит ли он с ума.
Будто прочитав его мысли, солдат произнёс:
- Разве тебе мама твоей жены Марты ничего не рассказывала о том, что значит, когда появляется у человека двойник или близнец?
- Да, как-то говорила, когда мы у нас дома играли в карты. Кажется, это нехорошее предзнаменование.
- Увы. Это так. Знай, с этой минуты ты должен быть всегда осмотрителен, не допускать ошибок, промахов, нервы держать в узде. Ты был нечестен по отношению к своей семье. Зная, что твои  жена и дети далеко на Севере, и все живы, а живут в больших трудах и печалях, ты завёл другую семью, вдова понесла от тебя ребёнка. Ты нарушил  заповеди Христовы. Да, ты никого не убивал, и не предавал, но ты помогал на Волыни тем, кто жёг дома мирных селян, кто просто и трудно существовал.  Они немилосердно карали тех, кто после войны уклонился от связей с ними. Помнишь, чтобы выбраться с Волыни, ты отдал немалые деньги партизанам, ведь так! А они употребляли их на злые дела против людей. 
Лицо ненакомца вновь исказилось, приняв прежний облик. Как появился, так он внезапно и исчез.
 Александр открыл глаза. День медленно клонился к закату. Предстояло найти подходящее место для сна. Глотнув воды из фляжки, огляделся. Метрах в трёхстах торчала скала, как бы вогнутая. Ориентиром – невысокая ель у её основания. Подходя к скале, случайно спихнул с места камень, тот, набирая скорость, умчал вниз, увлекая за собой небольшую осыпь. Из углубления выпрыгнула рысь. Он в секунды расчехлил автомат, направив его на зверя. Тот скрылся из виду. Тогда до Александра дошло, что ему вообще  нельзя стрелять, громкие звуки в горах разносятся далеко окрест. Одновременно подумал, что красные солдаты не палили у охотничьей избушки, иначе он мог услышать эхо выстрелов. Значит, они накрыли его друзей сонными. Но уже другие мысли одолевали его. Как переночевать в зверином логове? Чтобы и не замёрзнуть, и чтобы не напал зверь? Насколько хватало сил, перекрыл камнями вход в пещерку. Разжигать костёр опасался.  Вдруг красные допытались у друзей, что он ушел от них. Значит, могут наутро начать его поиски. Достал из вещмешка охотничий патрон, часть пороха тонкой леточкой рассыпал по каменному ограждению, поджёг. Заискрилась тонкая змейка. «Запах этот должен отпугнуть рысь, - решил Миланюк, вогнав  на всякий случай  один патрон в ствол автомата». Освободил вещмешок от продуктов, сменной одежды. Сняв сапоги, сменил шерстяные носки на новые, крупной вязки, несшие в себе  тепло рук второй жены. Обмотал ноги запасным шерстяным жилетом, сунул их в вещевой мешок. Ноги согрелись, смыкались веки. Спал чутко, тревожно вздрагивая от сильных порывов ветра. Лишь накануне рассвета забылся глубоким тяжким сном.

                Куда вёл клубок нити
 
Увидел толстый клубок шерстяной нити. Сантиметр за сантиметром нить разматывалась. Перед его мысленным взором открылась панорама жизни дорогих ему людей – Марты, Нади, Семёна  и Гали. Перед Александром  предстал весь жизненный путь его семьи. Недолго жизнь на Севере не огорчала Наденьку. В первый же отпуск, уехав отдохнуть в родные сибирские дали, муж к семье не вернулся. Подруга школьной  поры овладела его сердцем. Закружила голову так, что бывший фронтовик забросил семью, развёлся с Надей. Видать, и вправду не сошлись характерами. Последние месяцы перед отъездом супруга в отпуск, Надежда нередко ссорилась с ним. Тот то и дело допоздна оставался на работе, но запах духов выдавал его. Принося домой пайки из горисполкома, где работал финансистом, всегда, как бы невзначай, подчёркивал, что это его заслуга, как и то, что семья живёт в очень сносных условиях – просторная комната, кухня, исполкомовский возчик зимой и летом, словом, во все времена года развозит по квартирам начальства питьевую воду в бочках. А многие семьи сами ходили с вёдрами на водокачку. Особо те, что жили недалеко от раздаточного пункта. Зимой обеспечить семью водой – проблема проблем. Однако муж  не приехал, не вернулся после отпуска на работу, и настало время, когда ей отказали в жилье. Хотя Вовка был совсем мальчонка, а в животике её дочери рос другой мальчишка. Надю приняли было в школу учительницей начальных классов, однако жилья одинокой матери не выделили, не было его в распоряжении городского школьного отдела. Зато оператору главпочтамта сразу предоставляли квартирку. Туда она и устроилась. Правда, комнатёнка под лестницей крохотная, а печь просто жрала дрова. Однако тут обретаться всё лучше, чем в землянке матери, где вместе с ней прозябала и сестра Галинка с мужем. В совершенной бедноте не купался лишь Сема. Он рано женился на дочке вдовушки, а тёща оказалась  не промах: заведовала отделом в продовольственном орсе–отделе рабочего снабжения, курировала магазинчик «Мясо - рыба» на самом доходном месте, на рынке. Вскоре Семен преодолел «планку» экспедитора и стараниями тёщи был принят в тот магазин продавцом. За него душа Александра была спокойна. А вот Галя, самая младшая его кровинка, вообще не имела профессии. Но заработки были только на рыбном промысле, да ещё бригадир сквозь пальцы смотрел на то, что его люди втихаря уносили в холщовых сумках то мелкую рыбицу, запутавшуюся нередко в сетях, то разделанные на бригаду тушки крупного муксуна или щёкура, а изредка им перепадало малость и осетрины. Да сколь тяжёл труд рыбаков! Не многие оставались здесь на долгие месяцы или даже годы. Гале года через два повезло, старательную девушку приметили и взяли на рыбзавод. Она из работниц продвинулась в бригадиры, а после назначили мастером, когда  вечернюю школу закончила. И сразу поступила в техникум на заочное отделение. На танцах в клубе познакомилась с бывшим фронтовиком. Умелец пользовался большим авторитетом в госбанке, где числился на хорошем счету мастером по ремонту разной техники – пишущих машинок, сейфовых замков, часов, телефонных аппаратов. Добра такого там было полно, и оно требовало за собой ухода. Приглашали его на подработку и в другие организации. Мастер золотые руки, так звали Григория. Влюбился молодой мужчина в красивую украинку. Сыграли свадьбу. И порекомендовал он свою Галю, мастера рыбзавода, студентку финансового отделения техникума кадровику  банка. И удача сопутствовала Гале: молодая женщина –оператор ушла в отпуск по беременности. Так дочь Александра стала служащей большого и заметного учреждения в городе. Вскоре молодожёнам выделили однокомнатную квартиру с крохотной кухней почти в конце Главной улицы городка. Кровать Марты отделили занавеской. Жить можно. Теперь в жутких условиях оказалась Надя. С Вовкой и новорождённым Юлием она ютилась в комнатушке на первом этаже под лестницей. Она знала, долго ждать её возвращения на работу не будут. Тогда, на более чем скромную зарплату оператора, она  умудрилась взять приходящую нянечку Тину. Хлеб ржаной, жидкая похлёбка из сухих картофеля, моркови,  тёмных макарон, сдобренная жареными на животном жире кусочками свиного сала на луке, молоко – весь рацион питания. Зиму Надя с детьми перебедовала. Весной на втором этаже дома связистов освободилась комната, отапливаемая русской печью. Это же была мечта! Правда, готовить еду приходилось в прихожей на две семьи на керосинке, так это терпимо. Керосин в бидоне в сарайчике, там же дрова на зиму, не дешевые, да за их распиловку и чтобы поколоть – плати денежку. Деньги ей ссуживали Галя, иногда Семён. А когда Вова пошёл в школу, объявился у Нади ухажёр. Намного старше её. Харьковчанин, кому не довелось миновать злого рока. Оговор злыдней, и он – помощник машиниста паровоза, водивший грузовые составы на фронт в Сталинград и из осажденного врагом города в тыл, оказался в северном ГУЛАГе. То была знаменитая 501 –я стройка  железной дороги от Обдорска (Салехард) до Надыма. А навстречу, такие же, как он, зеки строили дорогу из Красноярского края. Восемь лет лагерей, изматывающая тело и душу жизнь, вернее существование, лишенное намёка на добрые эмоции, разве что копящейся в душе святой ненависти к тем, кто вершил неправедный суд над людьми.
 Выхваченные в вящем сне картины из будущего его семьи повергли Миланюка в уныние. Человек земли южной, украинской, привыкший к хорошему климату, не знавший особых притеснений от власти польской, разве что там в ту пору не было в чести православие,  даже близко не мог себе представить, каким унижениям подвергнутся его родные и земляки.
 Он проснулся не от холода,  а от того, что увидел  мысленным взором. И остро ощутил,  как могли бы с ним поступить бойцы нкэвэдэ, послушай он своих товарищей, оставшихся в охотничьей избушке. Если они оказали малейшее сопротивление,  то вряд ли остались в живых. Однако, их схватили врасплох, полусонными, уверенными, что никто за ними не полезет в гору в холод, в мрак. В дальнейшем, боясь за свою шкуру, они выдали Александра, назвав его фамилию,  и откуда он родом. Хотя знали, что  вдовушка, приютившая Миланюка, сразу после войны оформила на Александра в сельсовете, благодаря родичам и оторванному от её хлева крепенькому кабанчику, гражданские документы, оставшиеся от мужа. И Александр обзавёлся новой фамилией – Зятько.
                (продолжение  следует)