Звезды падают вверх... гл. 3

                3.


     — Ну и сука, эта Ганка!...
     Серега Холкин никак не мог сдержать своего негодования. Каких неимоверных трудов ему стоили эти рейды в деревню.
     — Она, дура, думает, что я хожу к ней за жратвой.  Дура, по самые уши – дура.  Жратва  – это, конечно, хороший предлог, однако неужели чертова баба не понимает, что я  – здоровый молодой  мужик, три года не видевший бабьей ласки.  Да и она ведь,  тоже живой человек.  Муженек  то ее Ромка, по слухам, уже  сложил голову где-то в болотах. Подумать только,  ведь три длинных  года баба без мужика. Тут не только охренеешь,  и умом можно  подвинуться.
     Серега  давно  уже положил  глаз на Ганку. Баба она была справная, по всему видно – хозяйственная.  Конечно, не время сейчас женихаться,  да и не пойдет она за него.  Но сердце подсказывало партизану, что он на правильном пути.
     — Еще несколько рейдов в деревню и она сломается. Бабы  –  они все стервы.  Одному говорят – любят, а сами тайком не прочь и с другим поваландаться. Черт побери, они же  тоже из костей и мяса сделаны!  Нужно подарить Ганке какую-нибудь золотую цацку!  От этих железок все бабы  тают…
     Серега представил себе, как в одну из скорых ночей он достучится-таки до сердца этой, неприступной как крепость, бабы и улыбка расцвела на его лице.  Партизан пробирался лесной дорогой, наблюдая за оставленными на соснах зазубринами. Вот и развилка. Сейчас будет поворот направо.  Холкин взглянул на часы, была глубокая ночь.  Подойдя к раскидистой сосне, партизан  решил немного передохнуть. Подоткнув под себя полы брезентовой накидки,  он  прислонился к стволу дерева и мечтательно зевнул. И представилась парню такая картина:  сидит Серега в горнице в  чистой рубахе. От тела исходит запах березового веника. Дышится легко и свободно. Рядом на стуле в одной ночнушке сидит Ганка и разливает по рюмкам самогон. Только что они вышли из баньки, где любовно охаживали друг друга веничками. В комнате – полная семейная идиллия.  Ганка под цветным абажуром разглядывает золотой медальон, который Серега принес  ей сегодня невесть откуда. Да и зачем ей, женщине, знать  – откуда?  Подарок, он и есть подарок.  Разглядывает, значит,  нравится.  Комната  жарко натоплена.  В печке уютно мерцают темные угли.  Ильюшка спит без задних ног, изредка  гукая во сне.  Сейчас  Серега вмажет последнюю стопочку, и бросится в манящий  омут любви. Вот он скинул рубаху, кальсоны  и распластался на перине в сладкой истоме...  Рядом жарко дышит Ганка. …
     С сосны упала шишка и приземлилась прямо у Серегиных ног. Партизан разомкнул слипшиеся глаза и вскочил на ноги. Прислушался. Безмолвный лес спал, лишь тихо шелестели верхушки деревьев. В теле  мужика продолжала бушевать разгоряченная плоть, грозясь прорвать штаны и выбраться наружу.
     Партизан  потер виски, чтобы окончательно  скинуть с себя наваждение,  и уверенной походкой углубился в чащу.      Если причудилось такое, значит сон в руку.  Холкин воодушевился.
     — Ничего, милашка, еще один натиск, и ты станешь моею.
     Серега шел по лесному бурелому, начисто забыв о размеченных им ориентирах. Его мысли бегали от Ганки к партизанскому отряду, и обратно. Одно смущало:  история со старостой не совсем гладко  вышла. Не собирался он его убивать. Просто так  получилось, шел впотьмах  по дороге к Ганке и случайно выскочил на  соседнюю  улицу. Увидел мужской силуэт,  -  возник инстинкт обороны!  И только,  посветив в лицо  и,  узнав старика Щуку, он внезапно для себя,  молниеносно принял решение, оказавшееся для деревенского старосты роковым.
     Холкин не думал о последствиях своей выходки. Он считал себя героем и даже невольно стал подумывать,  стоит ли скрывать убийство старосты-предателя  перед партизанским командиром. По его, Серегиному  разумению, он был уверен, что поступил правильно, одним  предателем  в деревне стало меньше.
     Партизан  свернул направо,  где-то здесь должна  быть береза с двумя зазубринами на стволе. Неужели в темноте проскочил?  Холкин  еще раз посветил фонарем, стрелки указателя отсутствовали. Сойдя с небольшого пригорка в сторону, он сделал попытку  перелезть через поваленное дерево, но в эту же секунду ночную тишину  разорвал мощный взрыв. Серега Холкин даже  не успел  удивиться. Все смешалось в его отчаянной голове:  и сосны, и березы, и лунное небо, и поставленная на попа поваленная осина. Он, несчастный,  так и не понял,  что угодил в собственную западню. Минувшим летом именно в этом квадрате партизаны расставили мины–ловушки…
     Партизан не узнал и того,  какой трагедией  для жителей деревни Обручи обернется  на следующий день  его беспечный ночной рейд.

  Продолжение следует.


Рецензии
За дурною головою... Стольких людей загубил, негодяй.

Евгений Боуден   27.08.2018 07:54     Заявить о нарушении