Зарево 1-й мировой и гражданской войны гл. 34

                ЗАРЕВО
1-й  Мировой и Гражданской войны в Сибири и в Зырянском крае (ныне Республика Коми),
или
ПРИКЛЮЧЕНИЯ Александра Миланюка
 
*историческое повествование*


            глава 34 (окончание)


              На краю вечной пропасти

  А беглеца искали повсюду. И в этот хутор приехал уполномоченный властью человек с двумя охранниками.  Подворный обход с дотошными расспросами ничего не дал. О новом жильце вдовы никто толком ничего не знал. Работает и кормит семью, ничем не выделяется. Ничего непонятного за ним не замечали. Живёт, как все.  Недавно куда-то уехал на заработки. А это надолго. Подкатилы пытались обрисовать внешность беглеца из госпиталя, да ничего общего с жильцом  вдовы, кроме среднего роста. Энкаведэшники решили: утёк Миланюк в подполье, где-то по лесочкам рыскает. На всякий случай ввели должность почтаря, выделив ему задрипанный велосипед. И ещё  некий мандат, глубоко спрятанный в ватнике, позволял ему даже требовать у человека документы. Пока он этой бумагой не пользовался. Однажды лунной ночью, возвращаясь «с рыбалки»,  заметил у дома вдовицы некое движение. За оградой хаты стояла подвода, люди, тихо переговариваясь,  распрягали лошадь, заносили в хату мешки с неким добром. Была не была, а вдруг: и почтарь на велосипеде ну  в райцентр. В грузовик, набитый солдатнёй, посадили и его с велосипедом впридачу. Первым важный транспорт заметил пастух, сгонявший с подпаском и сворой собак в стадо коров и всякую крестьянскую живность – коз, овечек.
- Тоха,- позвал  он паренька,- мчи к старшине хутора  Гулько и к вдове, предупреди. Живааа!
  Когда машина вступила в пределы хутора, народ был на ногах, кое-кто готовился  к встрече гостей. Но не в  хате вдовы. После ночной попойки и сытного ужина в спальне в обнимку лежала хозяйка с якобы новым своим работником, а в горенке похрапывали два гостя. Благо вечером хозяйка увела детей к бабушке, у которой при случае  их оставляла. И ей, вроде бы, не о чём было беспокоиться. Меж тем, солдаты окружили несколько домов, что были на подозрении у почтальона, в их числе и хату вдовы. Собаки злобно взлаяли, рычали.  Автоматная очередь сразила одну из них, а сучка и щенок, жалобно ворча,  залезли под хлев.
- Открывайте хату! Не то всё порушим! - кричали солдаты, колотя прикладами автоматов в дверь, а остальные, с десятка полтора, окружили дом.
  На крыльцо в ночной рубашке выскочила хозяйка.
- Что ж вы творите, злыдни. Гости с устатку спят. Что им сказать?
- А ну, пошла вон, за ограду! Спрашивалка заедрёная!
  Её вытолкали за изгородь. Пять солдат ввалились в хату. Троих мужиков, силой поднятых с постели, заставили предъявить документы. Всё бумаги оказались в порядке.
-Кто из вас мужик вдовицы?
- Нет таких,- дружно ответили мужчины.
- А работник её кто?
- Так я, Зятько Вячеслав. Короче, Славик, - представился Александр. – Документы ж смотрели.
- Молчать!- рявкнул старшина. - Всем одеться и за мной.
Возможно, всё бы обошлось, да у одного гостя «вдовы»  карман брюк  прошёлся по спинке железной кровати. Звякнуло. Старшина потянул оттопыренный карман. Автомат, взброшенный было на плечо, в момент в его руках. И нервы гостя подвели. Мгновенно выхватив наган, он выпустил всю обойму в проверяющих. На пороге комнаты возник солдат с автоматом наготове. Охнул, не успев нажать на курок. Оставшиеся во дворе солдаты начали дружно поливать огнём из автоматов окна хаты. Вооруженные до зубов боевики выбрали позиции для ответного огня. Двое орудовали в хате, Миланюк с ручным пулемётом засел на чердаке. Двор был очищен от нападающих. Но рать их вокруг дома росла. Две гранаты, брошенные в окна, уничтожили двух сечевиков. Поскольку с чердака продолжался отчаянный стрёкот ручного пулемёта, кто-то подал идею, поджечь хату. Да это было ни к чему: снайпер, устроившийся на чердаке соседского дома, поставил последнюю точку на жизненном пути  Миланюка. Его тоже хотели было свалить в овраг и засыпать землей, как двух других, а он,  не подававший внешне признаков жизни, тем не менее, был ещё жив.
 Его тело бросили в телегу и направили в райцентр – в больничный карцер. Два грузовика с солдатами, впереди и сзади повозки, сопровождали тело бандита, за кого они принимали его. Теперь, если останется жив, быки выжмут из него все сведения о подполье, а потом,как говорится,  и шкуру спустят. Тело Александра ничего не ощущало. Внезапно он увидел, что почему-то всё происходящее вокруг него он рассматривает  как бы сверху. Вот курят самокрутки солдаты, переговариваясь, как они дали жару этим бандюгам. А его тело лежит на хилой соломенной подстилке на телеге.
  Но вдруг его куда-то потянуло вверх и в сторону. И он в неком  пространстве.Это как некая огромная временная воронка. Будто щёлкнул выключатель, вспыхнула цифра 1950. Он увидел городок на мысу. Обдорск. Как душа могла запамятовать годы гражданской войны, как он, поручик Добровольческой армии, выбирался оттуда зимой с отрядом бойцов на нартах, как охотно подчинялись каюрам неприхотливые олени. И лет минуло сполна, а городок тот его душа признала без труда. Она проникла на главпочту, где за окном оператора его старший ребёнок дочь Надя. Потом умчала к госбанку, где рядовым счётным работником младшая дочка Галинка. А вот улочка деревянных домишек на взгорье, где в одном из них, рассчитанном на несколько семей, ютились в комнате дорогая Марта с  Галей и её мужем. Повидавший лихие северные времена ветхий  домишко, почти  по окна утонул в утрамбованной земле, чтобы зимой не пробирал жильцов ветер и полярный мороз. Тут на тебе: выскочил на крыльцо внук Вовка, пережёвывая вкусный бабушкин блин.  Каким-то неведомым образом он, пылинка мироздания,  знал, что тот нынешней осенью непременно пойдёт в школу, хотя ему не было полных семи лет.
Шёлкнул выключатель: вспыхнула фиолетово цифра 1951. Беда: умерла его внучка Валя. Рвёт на себе волосы Марта, в отчаянии Галя и её муж Григорий. В тот редкий жаркий летний день Марта пекла блины. Заскочила к ней поболтать соседка. И наполнилась комната прогорклым чадом от пригоревших на сковороде блинов. Соседка ускользнула к себе. Марта открыла окна, дверь, чтобы скорее  избавиться  от дыма. Пока она туда – сюда металась, моя ещё и сковородку, проснулась в люльке Валюша, закашлялась от чада, разметалась, голое тельце обдувал сквозняк. К вечеру девочка заметалась, маленькое тельце просто горело. «Скорая» приехала в полночь. Пришлый народ, направленный сюда на поселение с южных окраин страны, не радовал медиков здоровьем, они его подорвали на Крайнем Севере, живя  в тяжелейших условиях, работая на самых трудных производствах. Так не стало махонькой девочки, внучки деда Александра.
  Новый щелчок: тревожно замигала цифра 1953. Он увидел берег скованной льдом речки и как его внук Володя, гонявший на коньках- снегурочках,  ухнул в прорубь, в которой  недавно бабы полоскали  бельё. В нём едва теплилась жизнь. В больнице внука едва выходили. И, наверное, не без помощи его Ангела-Хранителя.
  Сработал выключатель: кроваво-розовыми блёстками заиграла цифра 1955. Надя, она заместитель начальника почтового отделения большого промышленного посёлка,  без мужа с 1948 года, он уехал в отпуск на родину и не вернулся в семью. У неё четыре года муж Пётр, помощник машиниста паровоза, репрессированный в войну, и двое детей от перового брака– Вова и Юлий. У них гостит Марта. Кто-то с поезда пришел в дом и передал ей письмо. Он видит горько рыдающими Марту и Надю. Его Марта, прижимая письмо к сердцу, со стоном,  всхлипывая, произносит:
- Они його вбылы! Вбылы!
  Загорается новая цифра – 1956. Семья Нади впервые приехала в Киев к брату Петра – Павлу. Праздничный стол в огромной комнате Павла, ответственного работника НКВД, за ним  гости и  семья Павла  – его жена Люда, сын Дима и дочка Лариса. Во дворе к играющим детям подошла Людмила, жена Павла, она просит Володю, как самого старшего из ребятишек, сбегать в ближайший хлебный магазин, он в соседнем доме, за  паляныцей. Вручает ему ключ. Выполнив просьбу, он, открыв входную дверь, слышит из распахнутых дверей гостиной голоса отца и его брата Павла.
- Браток! Так какие же муки тебе довелось испытать за колючкой. Неужели ты ни с кем из освободившихся  из неволи не мог передать мне весточку? Те бы просто могли на свободе послать письмо по почте. Да мог бы просто из лагеря на киевский НКВД выслать на меня своё письмо, оно бы дошло, уверяю тебя. Неужели бы я тебе не помог?
- Павло, так какие же были времена! Я знавал там больших людей, которых сажали ни за что, просто они были родственниками тех, кто попал в беду, и нередко близкие люди почти не общались. Их закрывали за решётку, наверное, для профилактики, что ли. Потому я везде в бумагах писал, что круглый сирота.
  Так Володя впервые узнал, что его приёмный отец  - бывший зек.
  Вот Павел поднимается и  с рюмкой красного вина говорит тост. Душа Александра Миланюка похолодела: перед ним стоял тот, кто выстрелил ему в сердце, когда снайперская пуля Торфяного свернула свиток  жизни полковника, его некогда друга, красного лётчика, в прошлом нижнего чина русской армии на австрийском фронте – Семёна Хмелько.
  Александр каким-то образом знает, что через полторы недели семья Нади поедет на её и его родину, в Волынь. Александр будто впал в забытьё. Душа его улетела в Ковель, где  семья Нади после Киева остановилась на недельку у родной тётки Оксаны, с которой его дочка не виделась с весны сорок первого года. И перед взором его души будто кадры кинохроники. В один из дней за вечерним столом ожидают на ужин Петра. Он с утра ушёл в город на рынок и до сих пор не вернулся. Так и не дождавшись его, хозяева и гости вечеряют. Все готовились ко сну, когда Петр наконец-то открыл дверь хаты. Лицо его белее полотна нового рушника. Взрослые вполголоса о чём-то переговариваются. Утром Слава, сын тёти Оксаны, шепнёт Володе, что Петра увозили в лес бандеровцы. Потом отпустили.
 Снова щелчок: алеет 1958. Семья Нади вновь в Киеве. Он, его душа, знает, скоро ей в Западную Украину, в Волынь. Оттуда они отправятся  поездом в Москву, а далее – на Север, где живут. А в Москве у Петра с семьёй и его бывшего лагерного друга Виктора, видного специалиста– железнодорожника, встреча в одном из лучших тогда ресторанов города, на природе, у пруда.
 И вот включение: год 1960. Он видит внука Володю, тот едет сдавать экзамены в институт. Что-то мешает ему заглянуть в далёкое будущее своих детей и внуков. Лишь ещё одна картина: из поездки на дальнюю станцию вернулся Пётр, Надя протягивает ему телеграмму. Весть трагическая – умер Павел. Петр без сил опускается на диван: не смог проводить в последний путь родного человека. Крошечная субстанция Миланюка  снова будто холодеет: в руках Петра, мужа его дочери Нади, фото Павла. Этого мужчину его душа уже ранее видела в Киеве, он тот капитан НКВД, что выстрелил ему в сердце, когда пуля украинского сечевика оборвала жизнь полковника Степана Хмелько, его фронтового друга по  Первой мировой войне.
  И мчит стремглав душа Александра в своё тело. В скорбные дни его кончины она непременно должна быть с ним. Там, внутри застывшего тела, чтобы после уйти в неизведанный туннель, ведущий к звёздам.

 P.S. Повесть написал как раз к 100-летию начала 1-й мировой войны, в конце июля 2014г. На всякий случай сделал несколько файлов-копий.Правил текст, но правку переносил в один из файлов.Предлагал повесть к печати в несколько издательств РФ, в ответ-молчание.Послал было файл в одно белорусское издательство, получил вскоре отзыв, что прочли и готовы взять в работу, но вскоре извинились, дескать,планы изменились, в текущем году вряд ли возьмут повесть в работу.Конечно, расстроился. Но послал повесть  на конкурс ещё в одно российское издательство. Вначале согласились было взять материал в работу, А ПОСЛЕ ОТКАЗАЛИ.НЕ ПОЛАГАЮ, ЧТО ПОСТУ- ПИЛИ ТАК ТОЛЬКО ПОТОМУ, ЧТО в спешке выслал по электронке файл, где была недостаточно хорошая правка, имелись огрехи.Я был готов выслать главный файл.Вероятно, дело в другом: я человек "занозистый"и как-то на фейсбуке поддел главу большого сообщества, одного  из главных лиц в том издательстве. Вынужден был выслать свой "Юго-Западный фронт и другие горизонты событий"(первоначальное название повести) за границу- в Чехию, в конце сентября 2014г. Моё имя издательству было не знакомо, наверное, там долго проверяли и мои данные и фактические из книги. Ведь речь шла и о белочешском движении военнопленных в Сибири.Книга вышла в свет в начале 2015 г.**В книгу под нынешним названием "Зарево ..." включены правки и некоторые переработки.***
***Намерен выставить на сайт ПРОЗА.РУ  Современную сагу (роман) "Взломанная вертикаль",книга издана во второй половине 2015г, тоже с ISBN.Книга в этом году удостоена диплома в номинации "Остросюжетная проза"(Германский международный литконкурс "Лучшая книга года").Об этом имеется сообщение в моих публикациях под значком ***  Несколько глав, где герой романа отказывается "пить дружеские чаи с силовиками" и имеются эротические эпизоды( встреча героя книги через годы и годы с женщиной, в которую был влюблён без оглядки), будут переделаны.**С уважением, ваш Владимир Коркин ( книжный псевдоним Владимир Коркин Миронюк-это по девичьей фамилии мамы.