Наш добрый папа

               

Пьеса в трех действиях о сложности воспитания детей в современной семье, о муках творчества, профессиональном долге и, конечно, о любви. Действие происходит в наши дни в Америке.

 ;

Действующие лица
Семья Коллинз:
Мать - Мария Коллинз, домохозяйка, красивая женщина, 40-45 лет;
Отец – Гарри Коллинз, владелец крупного и очень популярного издательства «Мое время», около 50 лет, спортивного телосложения и приятной наружности;
Дочь – Николь (Ники), милая худощавая девушка, склонная к экстравагантному одеянию;
Сын – Райан (Рай), ироничный молодой человек, с необыкновенной обаятельной улыбкой.
(Николь и Райан – двойняшки, в начале спектакля  им по 18 лет и они ученики 12 выпускного класса школы.)
Другие участники спектакля:
Джулия – подруга Марии со студенческой скамьи, теперь известная новеллистка;
Джеймс Картер – сотрудник Гарри Коллинза, журналист, около 30 лет;
Мелани – сотрудница Гарри Коллинза, менеджер, около 30 лет;
Пол - сотрудник Гарри Коллинза, начальник отдела рекламы, около 50 лет;
Мейсен – поэт-имажинист, около 25 лет;
Молодой человек в шляпе; 
Официант в кафе;
Два сотрудника издательства, два охранника.
 
В спектакле помимо мебели задействованы двигающиеся панели (легкие стенки на колесиках), которые можно быстро перемещать по сцене и переворачивать разными сторонами, тем самым быстро меняя обстановку. Каждая панель представляет собой либо часть кирпичного забора с кустами, либо часть внутренней стены дома с картинами и зеркалами, либо большие оконные проемы, либо просто зеленые насаждения. Главное, что они могут выделять и обрамлять главный участок сцены (где происходит действие). Это придает спектаклю динамичность.
;
Действие 1 – Семейное
Сцена первая
Интерьер дома Коллинзов. Две панели расположены вдоль сторон сцены, одна представляет собой большое окно в сад, другая -  стену с зеркалом и примыкающим к ней столиком-трюмо. Рядом с ним стоит кресло. Вокруг находится еще какая-то мебель.  В глубине сцены третья панель олицетворяет многостворчатый шкаф, рядом с которым стоит ширма.  Везде видны разбросанные по полу вещи и обувь.  Входит Райан с фотоаппаратом в руках.
РАЙАН. Ники, ты скоро. Давай быстрее, сейчас мама вернется, а нам еще надо все прибрать.
ГОЛОС НИКОЛЬ ИЗ-ЗА ШИРМЫ. Иду-иду. Последний штрих.  (Пауза.) Буквально последний штрих.
Райан нетерпеливо ходит по сцене, заглядывает в окно, видит там что-то, фотографирует. Он не замечает, как из-за ширмы выходит Николь. На ней полупрозрачный пеньюар светлого цвета, ярко-желтая широкополая шляпа с оранжевой лентой и пестрая горжетка из перьев. Она босиком. На лице - очень яркий макияж. Райан оборачивается и смотрит на сестру. Та изгибается по-всякому и застывает в разных позах.
РАЙАН. Нет, так не пойдет. Мой вкус художника это не принимает.
НИКОЛЬ. Почему?  По-моему в меру ярко, вызывающе и сексуально. При этом хорошо просматривается моя идеальная  фигура. Что еще надо для модели.
Она садится в кресло, вытягивает ногу из-под пеньюара  и кладет ее на ручку кресла. Потом снимет горжетку и наматывает ее на ногу по спирали, прижимая одним концом к груди.
- Смотри, все ключевые точки соединены. Цвет переходит по диагонали. Эта шляпа – просто находка. Яркое на бледном. Горжетка олицетворяют змею – символ греха. Получилась уравновешенная композиция с элементом символизма. Давай же делай кадр. Я так долго не просижу с вытянутой ногой.
Райан делает несколько снимков. После каждого Николь слегка меняет положение тела и горжетки, делая позиции более сексуальными.
РАЙАН. Знаешь, Ники, хочешь знать мое мнение?  (Николь кивает, при этом ее шляпа совершает плавное колебание.) Только не обижайся.  (Николь опять кивает.) Ты очень красивая.  (Шляпа опять делает плавное движение.) Это я тебе говорю как брат, то есть как независимый эксперт. И как фотограф.  (Шляпа плавно кивает.) Но при этом, ты такая дура. (Шляпа замирает.) Я сейчас все объясню, только не начинай орать.
НИКОЛЬ (сквозь зубы). У тебя есть две минуты. (Садится ровно.)
РАЙАН. Две минуты,… Что мы с тобой сейчас делаем? Для чего нам нужны эти снимки?
НИКОЛЬ. Мы делаем портфолио для модельного агентства.
РАЙАН. Правильно. Там важно показать твою фигуру и подчеркнуть твои прелести.
НИКОЛЬ. А я что подчеркиваю! Я  подчеркиваю свою прелестную ногу.
РАЙАН. А теперь представь на минуту, что ты – член комиссии по отбору моделей. У тебя на столе лежит сто таких портфолио, с ногами, руками, шеями. А тебе надо выбрать один! Тебе нужна только одна модель. А у всей сотни девушек и ноги и попки – просто замечательные. Все как одна – готовые модели.  Ты смотришь на них не один день, перебираешь их, перекладываешь в разные стопочки. И не можешь выбрать.  Тебе уже все опротивело…
НИКОЛЬ (перебивает). Я поняла. И что ты предлагаешь?
РАЙАН. Тебе нужно создать образ. Понимаешь меня? Образ. Ты должна показать себя как личность, как что-то целостное и духовное. (Делает движения руками, как бы обрисовывая фигуру.)  Ведь когда модельер или дизайнер придумывает модели одежды, он тоже видит некий образ. Образ человека, который это оденет. (Пауза.) В общем, сначала надо придумать образ, а к нему добавить ножки, талию, изгиб спины, шеи и так далее.
НИКОЛЬ (заинтересованно). И какой образ?
РАЙАН. Я не знаю.  Надо подумать.  (Внимательно смотрит на сестру, та снимает шляпу и смотрит на него.)  Давай ты сначала умоешься. А то твоя боевая раскраска меня отвлекает.
НИКОЛЬ (радостно).  Я сейчас. Я быстро. (Вскакивает с кресла и бежит в глубину сцены, роняя горжетку.)
РАЙАН (смотрит ей вслед). Я понял. Это будет отличный образ.
Райан идет за Николь, на ходу подбирая вещи.

Сцена вторая
Панели передвинуты таким образом, что получился парк. На сцену выбегают трусцой Мария и Джулия в спортивной одежде. Они останавливаются и начинают делать дыхательные упражнения и растягивания.
ДЖУЛИЯ. Хорошая погода для пробежки. Уф.  (Делает наклоны.)
МАРИЯ. Да, и ветерок и тепло.
ДЖУЛИЯ. Я слышала, Гарри собирается прикупить телевизионный канал?
МАРИЯ.  Да. Он считает, что это переведет его издательство на качественно новый уровень. Уф.  (Отдыхивается.) Телевизионное шоу будет рекламировать газету и журнал, журнал и газета будут рекламировать шоу. И все вместе они будут вести наш бизнес к успеху.
ДЖУЛИЯ. Ты так говоришь, как будто не рада за мужа.
МАРИЯ.  За мужа я очень рада. Только я не вижу его совсем. Приходит домой ночевать и завтракать. И то завтракает с газетой в руках или с телефоном. А с этой покупкой канала, теперь и выходные проводит в офисе.
ДЖУЛИЯ. Это надо переждать. Это трудный период. Он пройдет. Когда у меня сдача книги, я забываю поесть, а сплю урывками по 20 минут.  Почему-то всегда мне не хватает 3 дней. Я заметила. Именно трех дней. Я могу работать над книгой пять-шесть месяцев. Даже закончить ее за две недели до срока. Но потом я начинаю что-то исправлять, подправлять. Весь сюжет рассыпается. Герои перестают меня слушаться и т.д. и т.п.
МАРИЯ. О, Джулия, у тебя замечательные романы. Я с таким интересом их читаю. Твои любовные истории так романтичны. И где ты только берешь свои сюжеты?
ДЖУЛИ. Все придумываю. Неужели ты думаешь, что в реальной жизни найдется мужчина, который откажется от миллионов своего папочки, чтобы соединиться с любимой девушкой из бедной семьи?
МАРИЯ. Это что, следующий роман.
ДЖУЛИЯ. Ага. Чего-то в этот раз как-то трудно идет. Надо куда-нибудь поехать, развеяться. Может встретить кого-нибудь, завести интрижку. Короче, нужна свежая кровь.
МАРИЯ. У тебя и так все получится, без крови.
ДЖУЛИ. Нет. Я чувствую. Что-то я, по-моему, исписалась. Скучно получается. У тебя никого нет на примете?
МАРИЯ. Джулия, перестань. Давай лучше приседания на счет.
Делают приседания.
ДЖУЛИЯ.  Как там мои крестники поживают? Что-нибудь новенькое? У них ведь последний год школы.
МАРИЯ. В том-то и дело, что последний год. Надо сдавать тесты и готовить анкеты в университет. А у них на уме белиберда какая-то. Николь пребывает в оппозиции ко всему классическому, и говорит «нет» до того как подумала, а Райан серьезно увлекся фотографией.  Может встать в пять утра, чтобы поехать в парк и фотографировать оленей в предрассветном тумане. (Отдыхивается.) Нет, вообще я не права.  Тесты они сдают. Причем, неплохо. Райан недавно советовался со мной на счет университета. А Николь, по-моему, никуда не собирается. Все свободное время она наряжается, причем в мои платья тоже. Думает, я не замечаю, что вещи висят не на своих местах. Что из нее получится, я не знаю.
ДЖУЛИЯ. А для такой красотки, как Ники, главное, это удачно выйти замуж. Вот Райан должен учиться, чтобы поддержать бизнес своего отца.
МАРИЯ. О нет, Джулия, пожалуйста, не говори так. Образование нужно всем.
ДЖУЛИЯ. Ну и что тебе дало твое образование. Окончила университет и сразу вышла замуж. Ни дня не работала. А, между прочим, подавала большие надежды. Твои рассказы хвалили все преподаватели. Говорили, что ты умеешь подмечать очень тонкие нюансы в человеческой натуре.   Из тебя бы получился классный журналист.
МАРИЯ. Может, и буду журналистом. Вот дети встанут на ноги.
ДЖУЛИ. О-о-о. Мамаша-вертолет. Жертвует собой, чтобы кружить над детьми.  (Показывает, как кружится вертолет.)
МАРИЯ. Никакой я не вертолет. Мои дети меня больше не слушаются. Райан только головой кивает, а делает все по-своему. А Николь все время спорит и делает наоборот. Она, мне кажется, своего брата больше слушает, чем меня.
ДЖУЛИЯ. А Гарри?  А Гарри она слушает?
МАРИЯ.  Так они его не видят. Я же и говорю тебе, что Гарри практически не бывает дома. Дети растут без отца.
ДЖУЛИЯ. Мне все ясно.  Тебе надо серьезно поговорить с Гарри и попросить его поговорить с детьми. У них сейчас важный период в жизни. Стартовая дорожка. Разгон. Пусть Гарри поучаствует. Его работа подождет.
МАРИЯ. Он согласен. Он все время обещает. Но у него не получается. Вот вчера, например, он обещал прийти пораньше…
Мария и Джулия  убегают со сцены спортивной трусцой.

Сцена третья
Ночь. Одна из панелей превращается в кирпичную стену. Слышны крики «Держи его. Вон он, побежал к забору». Через стенку перелезает человек в темной куртке и кепке. За ним двое охранников в форме. Они пытаются его схватить. Но тот отбивается. Начинается драка. Человек в кепке ударами кулаком сбивает с ног сначала одного, потом второго и убегает. Охранники медленно встают и со словами «Поганый папарацци» уходят со сцены.

Сцена четвертая
Панели перемещаются таким образом, что возникает большой светлый кабинет директора издательства с овальным столом в центре и сидящими за ним сотрудниками издательства: Гарри, Мелани, Полом, Джеймсом и еще двумя без имен, которые что-то пишут.
ГАРРИ. Давайте не растягивать наше собрание до ночи. Я сегодня обещал быть дома к ужину.
ПОЛ. Надо решить вопрос с рекламой журнала. Все, что предложили мои ребята тебе не понравилось. Время идет. Тиражи падают.
ГАРРИ. Твои ребята повторяют себя. Все, что они предлагают, уже было, надо что-то другое, более подходящее по тематике журнала. Они как будто колбасу рекламируют – покупайте, будет вкусно.
СОТРУДНИК 1. Может поместить в журнал парочку соленых статеек? Чтобы привлечь внимание более широкой публики.
ГАРРИ. Что значит соленых? Это сплетни про звезд и политиков?
СОТРУДНИК 1. Необязательно так прямо сплетни. Это можно завуалировать под интервью, под покаяние или что-то в этом роде. Людям всегда интересны бытовые подробности жизни великих людей.
ГАРРИ. Этот прием давно известен. Со времен Джозефа Пулитцера и Уильяма Хёрста. Тиражи возрастут, но журнал потеряет свой стиль.
СОТРУДНИК 2. Тогда наш журнал сразу «пожелтеет».
ГАРРИ. Именно «пожелтеет».  И станет одним из многих. Сейчас его читает думающая публика, которая понимает, что нам можно верить. Что наши статьи основаны на фактах. (Полу.) Наш конек – это правда! Ни одного непроверенного факта. Наши журналисты – это детективы, выискивающие доказательства и улики (кивает головой в сторону Джеймса). (Полу.) Скажи своим ребятам, что рекламу нужно строить на этом.
ПОЛ. На правде?
ГАРРИ. Да, на правде. На объективном расследовании.  И еще на том, что статьи в нашем журнале касаются глобальных тем: экологии, политики, морально-этических проблем.  Причем, эти статьи должны быть написаны живым художественным языком, с юмором, где это уместно, конечно. Людям должно быть интересно, читать об этом.
ПОЛ (перебивает). Гарри, это слишком ограниченный круг людей, который у нас уже есть. За счет кого ты хочешь увеличить тираж. Найди мне этих читателей, и я сделаю под них рекламу. Ты хочешь, чтобы домохозяйки отвлеклись от сплетен и набросились на твой интеллектуальный журнал о глобальных проблемах человечества? Не смеши меня.
ГАРРИ. Ты хочешь, чтобы я все придумал за тебя. А ты тогда чем будешь заниматься? Кто у нас руководит отделом рекламы?
ПОЛ. Я не понимаю, что ты хочешь. Сформулируй мне задачу.
ГАРРИ. Формулирую. Надо сделать рекламу нашему журналу, чтобы она подняла его тираж на 15%. При этом ни стиль, ни содержание журнала менять нельзя. Понятно?
ПОЛ. Сколько я могу потратить средств?
ГАРРИ. Как обычно. Почему такой вопрос?
ПОЛ. Известно, что реклама тем лучше, чем более известные люди ее представляют. А более известные люди хотят больше денег за свою работу.
ГАРРИ. Можешь увеличить бюджет, но в разумных пределах.
ДЖЕЙМС. Можно попросить некоторых актеров и политиков поработать из благотворительности. А мы потом, опять же из благотворительности, пропечатаем небольшое интервью с ними.
ГАРРИ. Я же сказал, никакой «желтизны» в моем журнале.
ДЖЕЙМС. Причем тут «желтизна»? Мы можем построить их интервью на их мнении о, скажем, глобальном потеплении или о вымирании редкого вида животных. Что ты там  еще называешь глобальным?
ПОЛ. Точно. Они выступят как умные думающие люди. И другие потянутся за своими кумирами.
ГАРРИ (возбужденно). Надо показать в рекламе, что наш журнал необходимый атрибут современного человека. Он буквально должен лежать на каждом столе, в каждом портфеле, в дамской сумочке.
МЕЛАНИ. Ну, в дамскую сумочку он, положим, не поместиться.
ГАРРИ. И не надо.  Зачем? Дамы будут носить его в руках, подчеркивая свою читательскую избирательность. (Пытается представить.) Дайте мне какой-нибудь журнал. Мелани, что там у тебя под рукой.
МЕЛАНИ. У меня журнал мод, Гарри. Я сожалею. Но там новинки зимнего сезона.
Гарри берет у нее журнал, быстро пролистывает, не особенно всматриваясь.
ГАРРИ. Прекрасные шубки из натурального меха. Ха! И куда смотрит партия «зеленых». Журнал можно носить  подмышкой  (кладет подмышку и прохаживается), можно свернуть в трубочку и постукивать им время от времени (делает это, постукивая себе по руке). Можно его развернуть, положить на стол и читать в каком-нибудь общественном месте. В ресторане или маникюрном салоне. Чтобы было понятно, что не можешь оторваться от чтения ни на минуту.  (Кладет журнал на стол, садится рядом в пол-оборота и, выставив вперед руки как для маникюра, а сам читает.)   
Все смеются. Гарри сначала тоже смеется, потом замирает, всматриваясь в журнал.
ПОЛ. Гарри, ты – гений. Я все понял. Оставь мне детали. Я принесу тебе сценарий через два дня. Все, мы пошли работать.
Все начинают медленно подниматься, чтобы разойтись. Гарри хватает журнал и внимательно его разглядывает, перелистывая. Все уходят, кроме Джеймса и Мелани.
ДЖЕЙМС. Что, решил прикупить пару шуб?
ГАРРИ (растерянно). Это Николь.
ДЖЕЙМС. Ну да, для Марии и Ники. Мелани тебе поможет выбрать. Правда, Мелани?
МЕЛАНИ. Конечно, Гарри. Давай, сделай им сюрприз.
ГАРРИ. Это Николь. Я говорю, что девушка в этой шубе – моя дочь Николь.
Он показывает на журнал. Джеймс и Мелани подходят ближе и смотрят.
ДЖЕЙМС. Это Ники? Когда же она успела вырасти?
ГАРРИ. В том то и дело, что она еще не выросла. Ей в этом декабре исполнилось 18 лет.
ДЖЕЙМС.  Она просто красавица. Вся в мать. Просто чудо, какая она хорошенькая.
Гарри отталкивает Джеймса.
ГАРРИ. Заткнись. Она еще ребенок. Она не может участвовать в такого рода бизнесе.
МЕЛАНИ. Я вижу ее во всех номерах, начиная с сентября.
ГАРРИ. Я их всех засужу. Мелани, вызови ко мне на завтра нашего адвоката. Они узнают, как растлевать малолетних.
ДЖЕЙМС. Насколько я могу судить, она выглядит вполне прилично. Одетая. Даже очень тепло. Что тут особенного? По-моему очень красиво. Так и хочется купить эту шубку и погладить мех.
ГАРРИ (разъяренно). Педофил. Она еще учится в школе. Оставь свои шуточки для своих подружек.
МЕЛАНИ.  Гарри, послушай. Ты напрасно сердишься. Я могу тебе показать все выпуски журналов. У нее образ милой озорной девочки, папиной дочки.
ГАРРИ (кричит). Ах, образ у нее! И что же демонстрирует эта «папина дочка»?  Чулки, купальники, нижнее белье? Или уже вообще без белья? Боди-арт?
МЕЛАНИ. Какое белье? Нет. На ней всегда очень милые платьица из шелка или джинсы с жилеткой. Или шляпки. Я принесу журналы, ты сам посмотришь. Там ничего такого нет.  Я не знала, что это твоя дочь, а то бы давно тебе показала.
ГАРРИ. Это сначала шляпки и платья, а потом сигареты и вино. Потом еще в артистки запишется.
ДЖЕЙМС. Отлично. Станет известной и будет помогать папочке в рекламе.
ГАРРИ. Заткнись, я сказал. (Джеймс поднимает руки вверх и отходит.) Мелани, я возьму этот журнал до завтра? (Мелани кивает головой) Теперь понятно, почему Мария просила меня прийти к ужину. Все. Мелани, до завтра. Джеймс – на пару слов.
Мелани, попрощавшись со всеми, уходит.
ДЖЕЙМС. Гарри, если тебе не нравится то, чем занимается Ники, попробуй донести это до нее в мягкой форме. Если ты начнешь на нее орать, только хуже будет. В этом возрасте у детей очень развит дух противоречия.
ГАРРИ. Со своей дочерью я разберусь сам, без помощников. Я хотел поговорить с тобой о твоем последнем расследовании.
ДЖЕЙМС. Я весь внимание.
ГАРРИ. Дело принимает серьезный оборот. Мне звонил человек мэра и просил остановить это дело, а то они тебя просто подстрелят.
ДЖЕЙМС. Мэр нашего славного города берет взятки от строительных компаний. Берет немного, там чуть-чуть, здесь чуть-чуть. Особо не шикуя и не засвечиваясь. Так, копит на старость. Я уже собрал необходимые доказательства. Все, что осталось, это найти еще один документ или свидетеля по последнему делу – строительству моста.
ГАРРИ. Что и за мост он брал? Там же федеральное финансирование.
ДЖЕЙМС. Да, но он участвовал в комиссии по выбору подрядчика.
ГАРРИ. Понятно.
Пауза.
- Скажи, а что нельзя закончить статью без моста?
ДЖЕЙМС. Боишься, что меня подстрелят?
ГАРРИ. Опасаюсь.
ДЖЕЙМС. Эх, Гарри. Меня не так просто подстрелить. Не бойся. Я - почти у цели.
ГАРРИ. Нет, в самом деле. Оставь что-нибудь полиции. Почему ты должен делать все сам. Для того чтобы наказать нечистоплотного чиновника, достаточно  и одного случая. Дальше во всем разберутся соответствующие органы.
ДЖЕЙМС. Если они захотят выносить сор из избы. Ты же понимаешь, что  кроме этого пухленького дурачка, нашего мэра, в деле замешаны крупные строительные компании.  (Задумывается.) А вообще, как получилось, что этот прохвост стал нашим мэром?
ГАРРИ. Он довольно известный человек, вхож во многие богатые дома, знаком со многими политиками и бизнесменами. Свой человек во всяких гламурных салонах. Ему дали приличную сумму на предвыборную кампанию. У оппозиции не было никаких шансов.
ДЖЕЙМС (смеясь). И большинство населения, не читающее наш объективный журнал, за него проголосовало.
ГАРРИ. Точно. Поэтому ты понимаешь, как важно вложить в руки этого населения наше творение.  (Берет со стола журнал мод и вкладывает его в руки Джеймса.)
Джеймс подыгрывает ему, принимает журнал с поклоном, со строгим  выражением лица его открывает и начинает улыбаться.
ДЖЕЙМС. Николь – прелесть.
 ГАРРИ (выхватывает журнал). Дай сюда. (Смотрит на часы.) Я уже опаздываю к ужину.
ДЖЕЙМС. Пошли, пошли. Мне тоже пора. (Идут к выходу) Передавай привет Марии.
ГАРРИ (неожиданно останавливаясь). Джеймс, будь, пожалуйста, осторожнее.
ДЖЕЙМС. Со мной все будет ОК. Не переживай за меня, папочка.
ГАРРИ. Не примазывайся. Мне своих детей хватает.
Уходят.
Сцена пятая
Столовая в доме Коллинзов. Панели превратились в стены внутреннего интерьера. Большой стол в центре покрыт скатертью, на нем находятся предметы сервировки. Входят Мария и Николь. Они несут блюда с едой и ставят их на стол. Сами садятся за стол. На Николь надет какой-то непонятный балахон из цветных кусочков. На руках много браслетов и крупных колец, большие блестящие серьги в ушах. 
МАРИЯ. Где же Гарри? У меня все остывает.
НИКОЛЬ. Ха. Когда это было, чтобы он пришел к ужину?
МАРИЯ.  Папа работает, в отличие от некоторых.
НИКОЛЬ. Некоторые это кто? Ты себя имеешь в виду?
МАРИЯ. Ники. Не лезь в бутылку. Давай хоть один вечер проведем спокойно. И где твой брат?
НИКОЛЬ. Он за компьютером. Вчера ездил в горы и сделал кучу снимков. Теперь обрабатывает.
МАРИЯ.  Тебе нравятся его работы?
НИКОЛЬ. Мам, ты шутишь! Нравятся! Они гениальные. Рай умеет подловить такие нюансы в освещении, в переходе света и тени (делает неопределенные пассы руками), что пейзаж приобретает загадочность, завораживает. Рай говорил, что вчера ему пришлось просидеть в ущелье 4 часа, ожидая, пока солнце пройдет через зенит, освещая разные края этого ущелья. Я уже видела эти снимки. Они гениальные.
МАРИЯ.  Может он хочет устроить выставку?
НИКОЛЬ. Выставку? Я не знаю. Спроси у него сама. Он хочет послать некоторые снимки в «Национальный Географический Журнал».
МАРИЯ.  Там публикуются профессионалы.
НИКОЛЬ. Не только.  Там есть конкурс любительских снимков. Их потом публикуют в интернете. Я видела.  Уверяю тебя, фотографии нашего Райана не хуже, а даже лучше большинства их них.
МАРИЯ. Ну и где же этот великий фотограф?
НИКОЛЬ.  Ну и где же этот великий бизнесмен?
МАРИЯ. Ники. Ты опять.
НИКОЛЬ. Мам. Я опять. Я есть хочу.  Давай уже поедим. Вон Райан идет.
Входит Райан, садится за стол  и сразу берет кусок хлеба.
РАЙАН. Все привет! Почему не едим?  (Жует.)
МАРИЯ. Ты руки мыл?
РАЙАН. Мыл.
МАРИЯ. Иди, помой руки.
РАЙАН. Вот интересно, если бы я сказал, что не мыл, тогда все равно пошел бы мыть?
МАРИЯ. Демагогию прекращай и иди, помой руки.
НИКОЛЬ.  (Райану) Ты опять забыл намочить мыло?
РАЙАН. Иду уже. Поесть не дадут.  (Уходит.)
НИКОЛЬ.  Мам, ты видишь  немытые руки с другого конца стола?
МАРИЯ (прикладывает палец к губам). Т-с-с. Слушай.  (Слышен шум льющейся воды.)  Вот теперь он их моет.
НИКОЛЬ. Какая проницательность!
Входит Гарри.
ГАРРИ. Все привет! Я не очень опоздал?
МАРИЯ. Нет-нет милый. Садись к столу. Сейчас я буду раскладывать.
ГАРРИ (садясь за стол). Где Райан?
МАРИЯ.  Он уже идет. Он руки моет.
НИКОЛЬ. А ты папочка, кстати, руки мыл?
ГАРРИ.  (Внимательно смотрит на нее.) Папочка? Нет, папочкина дочка, не мыл. Спасибо за напоминание. Сейчас пойду, помою.  (Встает из-за стола.)
Входит Райан, показывает Марии вымытые руки.
РАЙАН. О, пап, привет. Ты куда?
ГАРРИ. Руки мыть. Ты там мыло намочил?  (Уходит.)
РАЙАН. Мам, когда мы начнем есть?
Мария встает и начинает накладывать еду в тарелки. Делает это механически, с суровым выражением лица.
НИКОЛЬ. Спасибо мамочка. Ты очень добра.
МАРИЯ. Ешьте, детки.
РАЙАН. Мам, ну вот что мы такого сделали? Скажи? Ну не помыл я руки сразу, потом сходил и помыл. Да и не помыл бы их вовсе, ничего бы не случилось. Почему ты всякий раз делаешь трагедию из-за пустяков?
МАРИЯ. Ешьте.
НИКОЛЬ. Мам, ты себе не положила. Давай я сделаю.  (Встает и кладет еду в тарелку Марии.)
МАРИЯ. Спасибо.
Входит Гарри.
ГАРРИ. Что у нас сегодня на ужин?  (Смотрит в свою тарелку.) О-о-о, Это очень вкусно. (Начинает есть.) Как дела в школе?
РАЙАН. Ты у кого спрашиваешь? У меня или у Ники?
ГАРРИ.  У обоих.
РАЙАН (обращаясь к Николь). Раз, два, три
РАЙАН и НИКОЛЬ (Вместе).  Нормально.
ГАРРИ. Понятно.
Все молча, едят. Мария встает и выходит их комнаты. Через минуту возвращается с тетрадкой в руках.
МАРИЯ. Вы уже насытились немного? Можно поговорить?
ГАРРИ. Конечно, милая. Мы тебя внимательно слушаем.
МАРИЯ. На прошлой неделе в школе были открытые уроки.
НИКОЛЬ. Интересно, мамочка, какой же урок ты выбрала?
МАРИЯ. Я послушалась вашего куратора и посетила уроки физики и химии.
ГАРРИ. Ты же гуманитарий. Разве тебе это интересно.
МАРИЯ.   Очень интересно. Особенно, когда  твои дети по этим предметам  не будут аттестованы.
Пауза. Гарри по очереди смотрит на детей. Николь пожимает плечами. Райан закатывает глаза к небу, как будто это его не касается.
НИКОЛЬ.  Мам. Это наговоры. У меня нет никаких проблем по этим предметам. Конечно, у меня не самые лучшие оценки, но…
МАРИЯ (смотря в тетрадь). Кто на уроке химии на вопрос, «Какие вещества не растворяются в воде?» ответил «рыбы»? (Гарри и Райан хихикают.)
НИКОЛЬ.  Мам, я просто пошутила.  Я прекрасно знаю, что это Силициум–О-два, то есть песок. Я представила себе песок, пляж, море, рыбы. Ну и сказала, что рыбы. По ассоциации.
МАРИЯ.  А про растворимость жиров?
НИКОЛЬ. Каких жиров?
МАРИЯ (читает в тетрадке). На вопрос учителя «В чем растворяются жиры?» наша Николь ответила «В кастрюле».
Гарри и Райан начинают смеяться.
НИКОЛЬ.  Да, тут она меня подловила. Это я  действительно не знала. Она вообще ко мне придирается. И наряды ей мои не нравятся. Синий чулок.
МАРИЯ (смотря в тетрадку). А Райан вообще уснул на уроке физике.
ГАРРИ. Как это уснул? На уроке?
МАРИЯ. Да.  На уроке физики. Положил голову на парту и уснул. Когда учитель его разбудил и спросил, что ему снилось, наш Рай ответил: «Эйнштейн». Когда учитель спросил, что Эйнштейн делал, может быть работал над какой-то новой теорией? Наш Рай сказал: «Нет, ничего не делал. Он передавал Вам привет и наилучшие пожелания».
Николь и Гарри смеются.
РАЙАН. Я в тот день очень рано встал, чтобы застать рассвет. А этот учитель так монотонно что-то бубнил, что усыпил меня.
МАРИЯ. То есть учитель виноват? Ладно. Скажи нам, пожалуйста, почему маятник совершает колебательные движения?
РАЙАН. Действительно, почему? Вот ты, папа, как думаешь?
ГАРРИ (смущенно). На то он и маятник, чтобы колебаться.
НИКОЛЬ (уверенно). Маятник колеблется в соответствии с уравнением колебательного движения.
МАРИЯ. А, веселитесь? А знаете, что ответил Рай? (Читает.) «Маятник раскачивается, потому что у него нарушен вестибулярный аппарат».
Все, кроме Марии смеются.
РАЙАН. Наш учитель физики также ведет биологию. Я хотел сделать ему приятное и совместить две науки в одну.
Все, кроме Марии смеются.
МАРИЯ. Лучше бы ты этого не делал. Я уговорила его разрешить тебе переписать последний тест по физике. Так что в эти выходные займешься подготовкой. Если тебе нужен аттестат, то постарайся, пожалуйста.
РАЙАН. Спасибо, мам. Я и сам понял, что переборщил со своими шутками.
Мария, наконец, подвигает к себе тарелку и начинает есть. Все только заметили, что она ничего не ела. Дети смотрят на нее виновато, Гарри – сочувственно.
ГАРРИ.  Если у тебя на сегодня все, дорогая, то я бы хотел кое-что добавить. (Все внимательно на него смотрят.)  Во-первых, Райан (Райан вытягивается как по команде «смирно»), я бы хотел с тобой поговорить по-мужски. Пожалуйста, после чая, зайди ко мне в кабинет.
РАЙАН. Есть, сэр.
ГАРРИ.  Я серьезно. Без шуток, пожалуйста. Во-вторых, (смотрит на Николь, та вытягивается тоже как по команде «смирно») я сейчас приду.
Все удивленно на него смотрят. Гари выходит и через минуту возвращается с журналом мод в руках. Протягивает его Марии. Николь настороженно за этим наблюдает.
- Ты это видела, дорогая? Последний номер с шубами.
МАРИЯ.  Я не выписываю этот журнал.  (Листает.)  Неплохие модели.  (Останавливается и всматривается.) Николь!  (Николь.) Это ты? Ники! Это ты?
НИКОЛЬ. Да, мам. Это я. Я там уже три месяца работаю.
Райан подбегает к Марии и смотрит журнал вместе с ней.
РАЙАН (радостно). Здорово получилось. Ники, ты очень фотогенична.
МАРИЯ (растерянно). Что же это такое? Как же так? А учеба? Университет? Зачем тебе это все надо? Ники? У тебя проблемы с деньгами?
НИКОЛЬ (с вызовом). У меня проблемы со свободой. Свободой выбора.
МАРИЯ. Ты считаешь, что я ущемляю твою свободу?
НИКОЛЬ. Не только ты. Все взрослые. И родители и учителя.  Даже твоя эта подруга Джулия считает своим долгом позвонить и поучить меня уму разуму.
МАРИЯ. Она твоя крестная. Она имеет право.
НИКОЛЬ (вскакивая с места). Вы все имеете какие-то права, только я не имею. Я хочу жить так, как я хочу. Без ваших подсказок. Я вполне самостоятельная девочка. И носить я буду, что хочу, и делать буду, что хочу.
ГАРРИ. Может, школу сначала закончишь? А то ведь так и останешься недоучкой.
НИКОЛЬ. Кому она нужна, эта школа? Что проку от того, что я лежу на пляже и знаю, что формула песка, на котором я лежу, силициум-О-два? Кому нужно уравнение этого колебательного движения? Уже и часов с маятником давно нет.
МАРИЯ. Послушай, Ники. Но ведь существует просто общая культура, эрудиция. Ты ведь из образованной интеллигентной семьи. Ты должна это понимать.  Да и мозг должен развиваться и тренироваться.
НИКОЛЬ. Кому он нужен, мозг у женщины?
ГАРРИ. Всем. Мужу. Мужу нужна умная жена.
НИКОЛЬ. Ха-ха-ха.  Ты будешь рассказывать, что мужчины ценят женщин за их мозги,  образованность и эрудицию.
ГАРРИ (повышая голос). Смотря, какие мужчины, и каких женщин. Всяким дешевкам, типа моделей и певичек в барах, образование может только помешать.
НИКОЛЬ (оторопело). Это я дешевка? Ты сказал, что я – дешевка?
ГАРРИ (переходя на крик). А кто же ты? Посмотри на себя. Модель безмозглая. (Николь вздрагивает, как от удара.)  Сначала тебя используют как вешалку для одежды, потом как подстилку, а потом, когда пообтреплешься, вообще выкинут на барахолку.
У Николь перехватывает дыхание, она судорожно хватает ртом воздух. Мария пытается остановить Гарри, встает перед ним и делает умоляющие движения. Гарри, уверенным движением медленно отодвигает ее в сторону.
- А в какое положение ты ставишь меня? Мой бизнес? Каждый вшивый писака будет считать своим долгом наплести кучу всякой лжи со скабрезными деталями про похождения Николь Коллинз. Пересчитать всех твоих любовников. И как люди будут доверять моим статьям. Каким образом я должен обращаться к людям со страниц своих изданий и почему они должны мне верить, если моя собственная дочь является эгоистичной  самовлюбленной пустышкой. Моя собственная дочь олицетворяет те свойства человеческой натуры, с которыми я борюсь на страницах своих изданий.
МАРИЯ (кричит). Гарри, остановись. Хватит. Ты зашел слишком далеко.
Гарри еще пытается что-то сказать, потом машет рукой и уходит. Все молчат.
НИКОЛЬ (отчужденно, как бы разговаривая сама с собой). Какой добрый у нас папочка. Подумать только.  Дешевка, модель безмозглая, пустышка. Какие приятные имена для дочери.
МАРИЯ. Ники. Пожалуйста, забудь. Ты знаешь папу. Он очень эмоциональный человек. Он всегда так наговорит, накричит всякой всячины, а потом сам будет жалеть.
НИКОЛЬ.  Ты предлагаешь мне забыть и утереться?
МАРИЯ. Папа тебя любит. Он очень тебя любит. Если бы ему было все равно, он не стал бы так переживать из-за твоего будущего. Ты пойми. Когда-нибудь у тебя тоже будут дети, и ты все поймешь.
НИКОЛЬ (озлобленно).    По-моему он больше всего любит свой бизнес. Он переживает, что я подорву его репутацию. Это же ясно. Мам, прости, я пойду в свою комнату.
РАЙАН. Ники, мне очень жаль. Мне тоже кажется, что папа погорячился. Он не должен был так тебя называть. Я прошу тебя, ничего не делай сгоряча. Не принимай никаких решений хотя бы два дня. Ладно? Обещаешь?
НИКОЛЬ.  Посмотрим, что он тебе скажет  в своем кабинете.
Николь уходит.
МАРИЯ. Это я во всем виновата. Я настояла на том, чтобы Гарри вмешался в ваше воспитание. Я ведь знала, что у него взрывной характер. Тебе надо было мне рассказать про модельный бизнес. Я могла бы как-то сгладить.
РАЙАН. Прости мама. Николь сама хотела все рассказать. Она сначала хотела добиться какого-то успеха. Чтобы можно было похвастать перед вами.
МАРИЯ. Ох, Райан. Как неожиданно повернулась ситуация. Я совсем не планировала никаких ссор. Я хотела просто немного подчеркнуть серьезность текущего момента. Это последний год школы, надо думать о том, кем быть, как жить. Что делать дальше.
РАЙАН. Ты опять все драматизируешь. В чем заключается серьезность момента? Последний год школы? Ну и что? Почему нельзя год-другой где-то поработать, подумать, разобраться в себе. Не всегда человеку в 18 лет ясно, кем он хочет быть
МАРИЯ. Послушай Райан. Может тебе не надо с папой сегодня говорить. Если он и с тобой поссорится, я этого не переживу.
РАЙАН. Ну, я же не Николь. Со мной не так легко поссориться. Не волнуйся.
Райан обнимает Марию, и они уходят.
Сцена 6
Панели опять передвигаются и отгораживают комнату Райана. Видны кровать, стена с фотографиями Райана - пейзажи и портреты. На письменном столе стоит компьютер. На стуле сидит Гарри. Входит Райан.
РАЙАН. Папа? Ты же сказал прийти к тебе в кабинет.
ГАРРИ. Я передумал. Я решил, что в твоей комнате будет проще. Если ты не возражаешь, конечно.
РАЙАН. Нет, что ты, конечно, давай здесь поговорим. (Садится на кровать.)
ГАРРИ. Это твои фотографии?
РАЙАН. Мои.
ГАРРИ. Хорошо. Просто здорово. Это в нашем парке?
РАЙАН. Да.
ГАРРИ.  Ты собираешься сделать это своей профессией?
РАЙАН. Не знаю. Мне просто нравится заниматься фотографией.
ГАРРИ. Хорошо, давай не так. Скажи мне, пожалуйста, каким ты себя видишь через пять лет?
РАЙАН. Через пять?
ГАРРИ.  Ну, хорошо, через два года. Это легче?
РАЙАН (задумавшись). Я себя вижу, карабкающимся в Гималаях с фотокамерой в руках, чтобы сделать снимок розовых гор на фоне заходящего солнца. Я себя вижу в джунглях Африки, сидящим в многочасовой засаде, чтобы сделать снимок редкой птицы. Я себя вижу в болотах Амазонки и так далее.
ГАРРИ. Понятно. Хочешь быть фотокорреспондентом. Отлично. Будь им. У тебя хорошо получается. (Встает, чтобы идти.) Спокойной ночи.
РАЙАН. Пап, подожди. Ты ведь хотел мне сказать что-то важное. Может, скажешь?
ГАРРИ (опять садится). Я хотел тебе объяснить, как мне стало трудно работать. За 20 лет моего руководства редакция малотиражной газеты превратилось в большое издательство, так называемый холдинг. Кроме ежедневной газеты, у нас есть еженедельник и иллюстрированный журнал. Теперь я собираюсь присоединить к этому холдингу свой телевизионный канал, ты знаешь. (Райан кивает головой.) Я чувствую, что мне не хватает знаний. За последнее время появилось так  много всяких технических новинок: компьютерные штучки, телекоммуникации, спутники связи и еще много всего. Я ловлю себя на том, что когда мои молодые сотрудники начинаю что-то обсуждать на собраниях, я путаюсь в терминологии и даже не всегда понимаю, что имеется в виду. Я боюсь, что очень скоро я вообще перестану понимать все эти технологии. Финансирование выросло в такую сложную систему, что я уже не берусь его  контролировать, а только надуваю щеки и делаю вид, что я в курсе.  (Вздыхает и смотрит на Райана.) Я бы хотел, чтобы рядом со мной был надежный человек, мое плечо и опора, с хорошими молодыми мозгами, знающий, квалифицированный специалист. Хорошо бы если это был ты. А фотографией можно заниматься тоже. Во время отпуска или в командировках. Как хобби.
РАЙАН (с готовностью). Я согласен.
ГАРРИ. Что?
РАЙАН. Я с тобой согласен. Фотография как хобби, а основная специальность медиа-бизнес и телекоммуникации. Я отправил документы в несколько университетов. Посмотрим, что они ответят. В начале апреля будут известны результаты.
ГАРРИ (внимательно смотрит на Райана). Спасибо, сын. Я знал, что на тебя можно положиться.
РАЙАН. На Николь тоже можно, пап. Просто нужно немного подождать, пока у нее детство пройдет.  Она в нем немного задержалась.
ГАРРИ (вздыхает). Ладно, я пошел. Спокойной ночи.
Гарри уходит. Райан ложится на кровать лицом вниз, потом поднимается, срывает со стены все свои фотографии, сначала долго разглядывает каждую, вспоминает, как это было снято, потом холоднокровно рвет их и складывает их в корзину для мусора. Опять ложится на кровать лицом вниз.

Конец первого действия
;

Действие 2 – Лирическое
Прошло три года

Сцена первая
В правой части сцены – маленькое уличное кафе. За столиком сидит Мария, пьет кофе и внимательно читает, медленно переворачивая листы, время от времени возвращаясь к  прочитанному. Вбегает Джулия.
ДЖУЛИЯ. Привет, Мария. Давно ждешь? Прости, задержали в редакции.
МАРИЯ. Привет. 
Мария привстает с места.  Подруги целуются.
ДЖУЛИЯ.  Что это ты читаешь с таким увлечением?
Мария протягивает ей рукопись. Джулия читает. Подходит официант.
- Кофе, пожалуйста. Без молока. Без сахара.
Официант кивает головой и уходит. Джулия продолжает читать.
- Это что за бред? Записки сумасшедшего?
МАРИЯ. Это последние стихи Мейсена. Николь хочет, чтобы Гарри опубликовал их в своем журнале.
ДЖУЛИЯ. А разве Ники уже помирилась с отцом?
МАРИЯ. Нет. Соблюдают официальный нейтралитет. Я говорила ей, как Гарри страдает из-за той ссоры. Я просила ее пойти на перемирие. Пригласила их с Мейсеном на обед на День Благодаренья. В ответ, она мне сунула эти вирши. Я так понимаю, что это ее условие примирения.
ДЖУЛИЯ.  Гарри никогда  это не опубликует. Даже не показывай ему это.
МАРИЯ. Я понимаю. Но что делать?
ДЖУЛИЯ (громко декламирует).
Два кролика встретились в парке - розовый и голубой.
Они, не увидев в запарке ни цвета, ни кто он такой,
Сцепились, схлестнулись, взорвались, взлетели наверх, в небеса,
Вернулись на землю, обмякли, и кто-то из них вдруг сказал:
«Мы разного цвета, как странно. И оба с тобою самцы».
Другой посмотрел благодарно и молвил:
«А мы – молодцы».
Пауза. Во время декламации входит официант с чашкой кофе, но слыша стихи, останавливается и роняет чашку, но ловит ее в последний момент, убегает.
МАРИЯ (обреченно). Гарри меня убьет.
ДЖУЛИЯ. Он что, этот Мейсен, гей?
МАРИЯ. Нет, конечно. Он же парень Николь.
ДЖУЛИЯ. Тогда причем здесь кролики?
МАРИЯ. Ники мне объяснила, что сейчас модно показывать свою лояльность к проблемам сексуальных меньшинств. Каждый современный автор, должен уделить геям место в своем произведении, даже если  сюжет совершенно этого не касается. Нужно обязательно ввести хотя бы эпизодический персонаж.
ДЖУЛИЯ. Ух, ты. Вот не знала. Надо намотать на ус. Обязательно применю это в своем следующем романе.  (Читает дальше.) А вот это кое-что (читает быстро, скороговоркой, выделив последнюю фразу)
Глаза горят, по телу – жар.
Пять раз, подряд пронесся шар.
Я пил ее, она – меня.
Отдал ей все. Она взяла.
Она ушла в рассветной мгле,
И стало пусто на Земле.
Опять один. Одни, как перст.
Я паладин, несущий крест.
Во время декламации опять появляется официант с чашкой кофе. На этот раз он крепко хватает чашку двумя руками, быстро разворачивается и убегает.
- Интересный сюжетец.  Кого-то он мне напоминает.
МАРИЯ. Мейсен считает себя имажинистом.
ДЖУЛИЯ. А, точно. Уильям Карлос Уильямс.  (Декламирует по памяти, грустным голосом.)
 Падение, свершенное в отчаянии;
Падение, от непонимания;
Разбудит новые надежды и мечты,
Которые - всего лишь возвращение
Бессмысленности, горя, пустоты.
Пауза. Подруги задумываются. Опять входит официант с кофе. Джулия приветливо ему кивает. Он с опаской ставит кофе и уходит. Джулия и Мария пьют кофе.
МАРИЯ. Уильямс был гениальным поэтом.
ДЖУЛИЯ. И кончил свои дни в психиатрической больнице.
МАРИЯ. Я, по простоте душевной, сказала Николь, что нам будет интересно послушать последние стихи Мейсена.
ДЖУЛИЯ. Это ты была неправа. Как только Гарри услышит про кроликов, Мейсен вылетит из вашего дома со скоростью звука.
МАРИЯ. Что мне делать? Эта ссора длится уже три года. Я сойду с ума.
ДЖУЛИЯ. Ладно, не переживай. Это я возьму на себя.  (Засовывает рукопись в свою сумку.) Я постараюсь найти что-нибудь нейтральное и сама предложу Мейсену это  продекламировать.
МАРИЯ. То есть ты придешь?
ДЖУЛИЯ (вздыхая). Конечно, приду. Мне и самой интересно познакомиться с этим парнем. Он не такой простой, как казался нам в начале. Живет за счет Николь, да еще и капризничает. Наша Ники должна надрываться в модельном агентстве и обеспечивать ему благоприятную творческую атмосферу. Очень мне хочется посмотреть на этого «паладина, несущего крест».
МАРИЯ. Спасибо, Джулия.  Ты всегда меня выручаешь. И Райан будет рад тебя видеть. Он даже спрашивал, почему это крестная к нам не заходит.
ДЖУЛИЯ. Он ведь уже на третьем курсе университета?
МАРИЯ. Да. И с этого года начинает работать у Гарри в холдинге. Пока два-три раза в неделю, чтобы не мешать учебе. Завтра – его первый рабочий день.
ДЖУЛИЯ. Здорово. Гарри, наверное, счастлив.
МАРИЯ. Да, конечно. Он, как всегда уже настроил кучу планов и проектов.
ДЖУЛИЯ. А фотографии? Рай продолжает заниматься фотографией.
МАРИЯ.  Нет. Он говорит, что у него нет времени.
ДЖУЛИЯ. Жаль. Мне нравились его работы.
Подруги еще продолжают разговаривать, но голоса становятся тише и свет меркнет.

Сцена вторая
Освещается левая часть сцены. Это приемная (лобби) в издательстве Гарри Коллинз. Небольшое кресло рядом с журнальным столиком, на стене часы. Появляется Райан с портфелем через плечо. Он озирается вокруг, смотрит на часы, потом садится в кресло, положив портфель себе на колени. Потом перекладывает портфель рядом с креслом. Ждет. Входит Мелани. Райан вскакивает с места и впивается глазами в девушку.
МЕЛАНИ. Добрый день, Райан. Как поживаешь?  (Протягивает ему руку для пожатия.) Я – менеджер твоего отца. Меня зовут Мелани.
Райан продолжает стоять без движения, смотря на Мелани.
- Мелани. Мое имя – Мелани. Твой папа просил меня показать тебе издательство, а потом поехать на телевидение. Можем пообедать по дороге.
Райан кивает головой, не двигаясь с места.
- У тебя есть какой-то любимый ресторан, или мы можем пообедать в ресторане издательства?
Райан сначала кивает головой отрицательно, потом положительно, потом пытается что-то сказать, но у него получается только мычание.
- Хорошо. Давай начнем сначала. Я сейчас выйду и через некоторое время зайду снова.
Мелани уходит. Райан делает движение в ее направлении, вскидывает руки, потом хлопает себя по лбу, потом садится в кресло.
РАЙАН. Что это было? Вот это да.  (Обхватывает голову руками и тихо стонет.) Что я женщин никогда не видел? Вот дурак. Она решила, что я с приветом. Надо сбежать отсюда. Да… пойду куда-нибудь. Нет, надо взять себя в руки.  (Обхватывает себя за плечи.) Вот так-то лучше. Глубокое дыхание на четыре счета. (Дышит)
Раздается нарочито громкий стук каблуков. Райан вскакивает. Входит Мелани.
МЕЛАНИ. Добрый день, Райан. Как поживаешь?  (Протягивает ему руку для пожатия.) Я – менеджер твоего отца. Меня зовут Мелани.
РАЙАН. Меня зовут Райан.  (Смущается.)  В смысле, Добрый день.  (Пожимает протянутую руку и произносит по слогам.) Ме-ла-ни. (Повторяет нараспев.) Ме-ла-ни.
Девушка пытается высвободить свою руку из руки Райана. Он это замечает и отпускает ее руку.
- Прости. Твое имя как мелодия. Его можно петь.
МЕЛАНИ. Спасибо. Я этого не знала. Будем петь или пойдем знакомиться с издательством?
РАЙАН. Все, что тебе угодно, мадонна. Приказывай.
МЕЛАНИ (смеясь). Тогда пошли. Начнем с технического отдела.
Они уходят. Причем, Мелани идет впереди, а Райан плетется за ней, забыв  про свой портфель.
Сцена третья
 Полумрак. Панели организованы таким образом, что возник проулок, уходящий вглубь сцены. На авансцене появляется человек в плаще с поднятым воротником и в шляпе, надвинутой на лоб.  Он нервно прохаживается вдоль сцены. Через некоторое время в глубине проулка появляется Джеймс Картер. Он одет в куртку и кепку. Руки в карманах. Человек в шляпе настораживается. Джеймс подходит к нему и протягивает руку.
ДЖЕЙМС. Это Вы мне звонили? Я  - Джеймс.
ШЛЯПА. Джеймс?  (Пожимает его руку.)
ДЖЕЙМС. Джеймс Картер. А Ваше имя, позвольте?
ШЛЯПА (неуверенно). Это не важно. Я хочу сказать не за себя.
ДЖЕЙМС. Я Вас слушаю.
ШЛЯПА.  Дело в том, что я недавно вышел из сумасшедшего дома, в смысле из психиатрической клиники, ну в общем…
ДЖЕЙМС (невозмутимо). Начало неплохое, продолжайте.
ШЛЯПА. Но я не сумасшедший.
ДЖЕМС. Конечно, нет. Это врачи по недомыслию засадили здорового человека в психушку.
ШЛЯПА.  Это не врачи. Это мой папа.
ДЖЕЙМС. Папа? Интересно.
ШЛЯПА. Дело в том, что я слишком увлекался компьютером. Ну, там игры всякие, интернет и так далее. Из-за этого я вылетел из университета. Не смог заставить себя заниматься. Я, как говорят, жил в виртуальном мире. Папа сказал, что это зависимость и я как наркоман, поэтому меня надо лечить. Он договорился с директором психиатрической лечебницы, которая находится в пригороде, я Вам потом скажу точный адрес, и я пробыл там три месяца.
ДЖЕЙМС. Вылечили?
ШЛЯПА. Да. Наверно. Я теперь не кидаюсь к компьютеру сразу как проснусь. И даже могу весь день его не включать. Только мне все равно не нравится реальный мир. Мне не хочется в нем жить.
ДЖЕЙМС. Возможно, Вы просто еще не успели, как следует познакомиться с реальным миром? По мне так тут здорово.
ШЛЯПА. Я познакомился с реальным миром. В больнице. Собственно, поэтому я к Вам обратился. Я читал Ваши статьи в журнале «Мое время». Вы ведь сами провели все те расследования? Верно?
ДЖЕЙМС. Да, сам. Ладно, парень, расскажи, наконец, в чем дело.
ШЛЯПА. В этой больнице происходят страшные вещи.  Там издеваются над больными.
ДЖЕЙМС. Над тобой тоже?
ШЛЯПА. Нет-нет. Я был на особом положении. Во-первых, я не сумасшедший, я Вам уже говорил,  во-вторых, мой папа хорошо им заплатил. Он лично знает директора клиники.
ДЖЕЙМС. Откуда ты знаешь об издевательствах?
ШЛЯПА. Я все видел и даже записал на флэшку.
ДЖЕЙМС. Она у тебя с собой?
ШЛЯПА. Нет. Она осталась там. В фикусе. Я зарыл ее в фикус, который стоит в коридоре. Я не мог ее вынести. Они обыскивают всех на выходе. Проверяют диски и все, что ты выносишь. Смотрят, что записано в памяти твоего компьютера. Я испугался.
ДЖЕЙМС. Я понял. Что за информация там записана?
ШЛЯПА. Там записи с охранных камер.
ДЖЕЙМС. Вот как? Как тебе удалось их похитить?
ШЛЯПА. Я ничего не похищал. Я их сделал. Понимаете. Они разрешили мне взять с собой только игровую приставку и несколько детских игр, таких как попасть шариком в мишень или типа того. Доктор сказал, что это не повредит. Но я уже давно переделал эту приставку в специальный компьютер. Я смог подключиться к главному компьютеру клиники. (Делает смешок.) Вы знаете, у них оказалась такая тривиальная защита. Вместо того чтобы защищать главный сервер…
ДЖЕЙМС. Давай вернемся к камерам наблюдения.
ШЛЯПА. Ах да, извините. Так вот. К сожалению, этот больничный компьютер не имел выхода в интернет. Я мог просматривать информацию только в сети клиники. От нечего делать я проверил все их внутренние файлы и камеры наблюдения. В файлах я особо ничего не понял. Так, списки больных и названия лекарств. А вот на камерах было такое!
ДЖЕЙМС. Что. Что ты там увидел? Как врачи издеваются над больными?
ШЛЯПА. Не врачи. Санитары. А охранники их покрывают. Потому что немедленно уничтожают те записи, где происходит что-то недопустимое.
Человек в шляпе начала всхлипывать. Его голос задрожал.
- Они избивают больных. Причем какими-то странными способами. Например, могут бить палкой по пяткам. Или, несколько человек встают вокруг больного и пинают его ногами, пока тот не упадет. Это очень страшно. Я записал все это.
ДЖЕЙМС. Я все понимаю. Ну-ну. Успокойся, парень. (Похлопывает его по плечу.) И что же охранники?
ШЛЯПА.  Они как зрители на арене цирка. Смеются, делают ставки. Я тоже это все записал.  В комнате охранников тоже есть камера наблюдения.
ДЖЕЙМС. Но ведь есть еще средний медицинский персонал и врачи. Как они на это реагируют?
ШЛЯПА. Главная медсестра не довольна тем, что происходит. Она ругала санитаров и требовала прекратить. Но она сама их использует, когда надо кого-то усмирить не совсем медицинским методом. Поэтому она их не выдает.
ДЖЕЙМС. Ну, парень, это серьезно. Ты можешь все это доказать?
ШЛЯПА. Я все скопировал на флэшку. Но она зарыта в фикусе, в коридоре между столовой и общей комнатой. Это единственное место в клинике, которое не просматривается камерами наблюдения. Если бы Вы могли ее достать. Я могу рассказать Вам все коды открывания дверей, нарисовать план здания, я знаю расписание смены охраны. Вы же понимаете, что у меня было время все это разузнать.
ДЖЕЙМС. Да, ты молодец.
ШЛЯПА. Впервые я использовал поиск в сети, пускай даже такой примитивной, для чего- то важного, для дела, не только из любопытства.
ДЖЕЙМС. Скажи, а почему ты не рассказал об этом своему отцу?
ШЛЯПА. Я рассказал. Но не все и не так. Я не мог сказать ему про игровую приставку, переделанную под компьютер, я сказал, что видел сам, как санитары избивают людей. Я просил отца начать расследование по этому делу. Ведь он – сенатор.
ДЖЕЙМС. Ах, сенатор. И что же он сказал.
ШЛЯПА. Он сказал, чтобы я забыл об этом как можно скорее. Он ничего не будет предпринимать, потому что тогда придется всем сказать, что его сын лечился в психушке. Это будет удар по его репутации и по моей будущей карьере. Я никогда не смогу занимать руководящие места в правительстве, если будет известно, что я лечился.
ДЖЕЙМС.  Логично.
ШЛЯПА (запальчиво). Только мне плевать на места в правительстве. Я буду Вам помогать. Я обеспечу техническую поддержку, если Вы возьметесь за это дело.
ДЖЕЙМС. Уже взялся. Но мне надо обсудить это с боссом.
ШЛЯПА (протягивает конверт). Здесь все данные про клинику. Посмотрите. Я придумал план, как туда проникнуть. Можем обсудить, когда Вы сможете.
ДЖЕЙМС. Ты знаешь, где я живу?
ШЛЯПА.  Конечно. Я все про Вас знаю. Я вскрыл сайт издательства «Новое время».
ДЖЕЙМС. Ну, парень, ты даешь. Жду тебя завтра около шести.
ШЛЯПА. Договорились.

Они пожимают друг другу руки и расходятся туда, откуда пришли.

Сцена четвертая
Столовая в доме Коллинзов. Все накрыто для обеда в день Благодарения. Мария и Джулия бегают туда-сюда, занятые последними приготовлениями. Время от времени пробегают Райан и Гарри, стягивая что-то съедобное со стола. Раздается дверной звонок. Все как по команде прибегают в гостиную и выстраиваются в ряд. Мария идет открывать дверь. Слышатся приветственные возгласы из прихожей и через мгновенье на сцене появляются Николь и Мейсен, за ними входит Мария.  На Николь, как обычно надето что-то яркое и свободное, Мейсен одет в джинсы и свитер. На шее повязан длинный яркий шарф, на голове – шляпа.
МАРИЯ. Пожалуйста, проходите. Все садимся за стол.
Райан подбежал к Николь. Они обнялись. Остальные сдержанно поздоровались. Все расселись за столом. Мейсен так и не снял шляпы.
РАЙАН. Долго же ты не была дома, Ники.
НИКОЛЬ (грустно). У меня теперь другой дом, Райан.
ГАРРИ. Передайте мне, пожалуйста, вон тот салат.
Мария встает и передает салат.
МАРИЯ. Я сейчас принесу индейку.  (Уходит.)
ГАРРИ. Я тебе помогу. (Идет за ней.)
Из-за сцены слышен голос Гарри.
- Разве современные молодые люди не знают, что головной убор в помещении надо снимать?
МЕЙСЕН (ничуть не смутившись). Ник, объясни своему пап;, что это такой молодежный стиль. Пусть старикашка это запомнит.
Николь опустила голову и принялась за еду.
РАЙАН. Я слышал, что сейчас модно ходить со спущенными штанами и чтобы из-под них были видны трусы.
МЕЙСЕН. О, эта мода уже позади. Сейчас все носят облегающие слаксы ярких цветов.
РАЙАН. А что же ты отстаешь от моды? Или тебе это не по карману?
МЕЙСЕН. Ты думаешь, я не понимаю, к чему ты клонишь? (Николь) Ник, скажи своему брату, что если он еще раз попрекнет меня деньгами, я встану и уйду из этого паршивого домишки.
Николь выпрямила спину и посмотрела на брата. Тот сделал успокаивающий жест рукой.
ДЖУЛИЯ.  О, Мейсен я читала Ваши стихи. Некоторые меня поразили. 
МЕЙСЕН. Странно, что кто-то еще может понять настоящую поэзию.
ДЖУЛИЯ. Ну, в некотором роде, мы с Вами коллеги. Я – писатель.
МЕЙСЕН. Да, Ник мне говорила про Вас. Я беллетристику не читаю. Особенно, женскую. Слезы, сопли и тому подобное.
ДЖУЛИЯ. Вы ведь не читали моих романов, откуда же такое суждение?
МЕЙСЕН. А что еще может интересовать женщин? Сначала романтическая любовь, потом секс в разных вариантах – под луной, в машине, в поле (хихикает), а потом (театрально) слезы покаяния и орущие детишки. Примитив. Скудные мыслишки.
ДЖУЛИЯ. Да что Вы говорите! Какие интересные и оригинальные суждениях о нас, о женщинах. И Николь, конечно, разделяет Ваше мнение.
РАЙАН. Николь работать надо, ей некогда  всякие мнения разделять.
МЕЙСЕН (вскакивает с места). Я, кажется, предупреждал. Ник, пошли отсюда. Нам не место в этом меркантильном доме.
В это время заходят Мария и Гарри, неся на подносе огромную дымящуюся индейку. Они аккуратно ставят ее на стол, потом Гарри садится на свое место, а Мария начинает разрезать птицу. Все еще стоящий Мейсен смотрит на индейку, сглатывает слюну и садится на место. Джулия вздыхает. Николь и Райан опускают глаза вниз.
МАРИЯ. Пожалуйста, Мейсен, подвиньте свою тарелку.
Мария раскладывает всем мясо индейки. Мейсен начинает есть немедленно, не дожидаясь остальных. Гарри разливает вино, стараясь не смотреть на жующего  Мейсена. Все делают вид, что заняты салфетками.
ДЖУЛИЯ. Ники, как твои успехи в модельном бизнесе? Я слышала, ты работаешь для двух журналов?
НИКОЛЬ. Да.
ДЖУЛИЯ. Это, наверное, тяжело. У тебя совсем не остается свободного времени?
НИКОЛЬ. По-разному. Иногда действительно, расписание очень плотное. Прямо бегаешь с одной съемки на другую.  Но я стараюсь освободить хотя бы один день в неделю, чтобы посещать студию.
ДЖУЛИЯ. Какую студию?
НИКОЛЬ. Я случайно познакомилась с одним очень интересным скульптором, он проектирует фонтаны.
МЕЙСЕН (жуя). Это я тебя с ним познакомил.  Ты забыла? Надо же и тебя приобщить к искусству. Только в тряпках разбираешься.
Райан хочет что-то сказать, но Гарри его опережает и поднимает бокал.
ГАРРИ. Давайте выпьем за то, что мы, наконец, все собрались, за нашу дружную семью, за благодарение и прощение.
Все выпивают и начинают есть.
МЕЙСЕН. Ха, Ник, а твой старик почти поэт.
МАРИЯ. Ники, что это за студия. Расскажи подробнее. Что ты там делаешь?
НИКОЛЬ. Студия одного очень интересного скульптора. И архитектора. Он придумывает разные фонтаны, которые могут двигаться, петь и светиться. Они могут быть в виде абстракций или птиц, животных или людей. Даже частей тела.
МЕЙСЕН. Да. И вода при этом может литься из самых неожиданных мест.  (Хихикает.)
МАРИЯ. Очень интересно. А где можно увидеть его работы?
НИКОЛЬ. В основном в Европе. Сюда он приехал недавно. Ему заказали серию фонтанов для нашего зоопарка.
ДЖУЛИЯ. О-о-о. Не каждому художнику удается получить такой солидный заказ. И ты ему помогаешь?
НИКОЛЬ. Вообще-то у него много помощников. Я очень долго его упрашивала, чтобы он меня взял. Мы договорились, что я буду бесплатно работать и учиться. Сначала я только и делала, что смешивала растворы и краски. Потом он научил меня делать каркасы для скульптур. Теперь я сама пробую что-то сделать.
МАРИЯ. Тоже фонтаны?
НИКОЛЬ. Нет, ну мам, ну ты что.  Скажешь тоже. Фонтан - это фундаментальное искусство. Если сделать небольшую ошибку, то весь фонтан придется разломать. Нет. Я делаю маленькие скульптуры, а потом их раскрашиваю в яркие цвета. Иногда добавляю другие материалы – бусины, смальту, осколки зеркала. Получается забавно.
ГАРРИ. А что говорит о твоем творчестве твой учитель?
НИКОЛЬ (вздыхает). По-разному. Иногда хвалит, иногда подправляет, а иногда как разругается. В общем, не все у меня пока гладко.
МАРИЯ. Ничего страшного. Ты всему научишься. Надо только проявить терпение.
ДЖУЛИЯ. Главное, если он тебя не прогоняет, значит, он верит, что из тебя выйдет толк.
МЕЙСОН (жует.) Он ее не прогоняет, потому что она ему бутылку коньяка каждый раз приносит.
ГАРРИ (встревожено).  Он что, алкоголик?
НИКОЛЬ. Я не знаю. При мне он не пьет.
МЕЙСЕН. Ага, не пьет. Он этот твой коньяк в краску подмешивает, для глубины цвета.  (Смеется.)
РАЙАН. Какой у тебя друг смешливый.
МЕЙСЕН.  Ник, скажи своему брату, пусть меня не трогает. А то… (Вскакивает с места.)
РАЙАН (вскакивает). Что то?  Что ты мне сделаешь?
МАРИЯ. Мальчики, покушайте еще индейки. Мейсен, хотите еще кусочек. Вот этот с поджаристой корочкой.
МЕЙСЕН (Как бы нехотя садится). Ну, давайте, этот Ваш кусочек.
РАЙАН (Садится на место). А ты не боишься растолстеть? В слаксы не влезешь.
МЕЙСЕН. Ник. Попроси своего брата заткнуться.  (Николь опустила голову и промолчала.) Ник, ты что, не слышала? Меня тут оскорбляют, а ты молчишь.
ДЖУЛИЯ. Извините, что вмешиваюсь. Но мне очень понравилось одно Ваше стихотворение. Я бы попросила Вас, его почитать, если Вам не трудно.
МЕЙСЕН. Какое?
ДЖУЛИЯ. Там что-то про цветок и пчелу.
МЕЙСЕН.  А это. Оно называется «Одинокий тюльпан».
ДЖУЛИЯ.  Да-да. Именно про тюльпан.
МЕЙСЕН. Вы понимаете, это глубоко философское произведение.  Не каждый в состоянии разобраться в сути. Тем более  что здесь использовался главный прием имажинизма – натурализм.
ГАРРИ. Имажинизм? Позвольте. Но это течение в поэзии было в начале прошлого века. Что, разве оно до сих пор популярно среди молодежи?
МЕЙСЕН. Не только популярно, но и... Имажинизм в наше время является практически единственным способом выразить наши глубокие и потаенные мысли, раскрыть душу, обнажить все чувства и оголенные нервы.
ГАРРИ. Очень интересно. Я бы с удовольствием послушал.
МЕЙСЕН (встает и прижимает руку к сердцу). Одинокий тюльпан.
Пауза.
На поле цветочном заря занималась.
Ласково жмурясь, цветы раскрывались.
Одинокий тюльпан распрямил свои листья,
Вытянул стебель и светом умылся.
Медленно, с чувством раскрыл лепестки он,
Вытянул пестик, готовый к приему
Пыльцы, что покуда в тычинках томиться.
Пчела прилетит и откроет темницы.
Она зажужжит, чуть дрожа и вздыхая,
К тычинкам прижмется, нектар собирая,
Отпрыгнет, прижмется, меж лапок зажмет
Тычинки и пестик и наоборот.
О, вот же пчела! Прилетела и сразу
В тычинки впилась, доведя до экстаза
И пестик, и сам одинокий тюльпан,
Сметая условности, сея дурман.
На небе вечерняя вспыхнет заря.
Тюльпан опылился. День прожит не зря.
Мейсен садится на место. Все хлопают. Николь и Джулия улыбаются, у остальных растерянные лица.
ГАРРИ. Ну что же. Имажинизм на лицо.
РАЙАН.  Ага. С сексуальным отливом. Эй, парень, у тебя что, комплексы по этой части?
МЕЙСЕН  (вскакивает). Сколько еще твой брат будет меня оскорблять. Меня – ладно. Но он оскорбляет искусство! Я отсюда ухожу.
РАЙАН. Только обещаешь.
ДЖУЛИЯ. А мне очень понравилось это стихотворение. В нем чувствуется натурализм и сродство человеческих чувств с явлениями природы. Вот. Единство, так сказать (ищет слова) духа и тела. Может Мейсен нам лучше объяснит?
МЕЙСЕН (садится). В этом и проблема.  Объяснить это  невозможно.
РАЙАН (с вызовом). А ты попробуй.
МЕЙСЕН. Имажинизм в поэзии это как абстракционизм в живописи. Он воспринимается не органами чувств – слухом, зрением, а душой, на подсознательном уровне, на ассоциациях. Вот, к примеру, еще одно мое стихотворение о любви.
ДЖУЛИЯ (поспешно). Может, мы перейдем к десерту, а потом уже поговорим еще о стихах.
МАРИЯ. Да-да. Давайте я соберу тарелки.
МЕЙСЕН. Ну, уж нет! Раз разговор зашел о поэзии, то я буду говорить.
Мейсен встает, прикладывает руку к сердцу.
- Паладин!
Мария и Джулия вскакивают и пытаются собирать тарелки, нарочито громко ими гремя. Мейсен, не обращая на них внимания, декламирует громко и с чувством, выделяя паузами ключевые слова. Женщины беспомощно садятся на места.
- Глаза горят, по телу – жар.
Пять раз, подряд пронесся шар.
Я пил ее, она – меня.
Отдал ей все. Она взяла.
Она ушла в рассветной мгле,
И стало пусто на Земле.
Опять один. Одни, как перст.
Я паладин, несущий крест.
Мейсен садится на место. Пауза. Все сидят в задумчивости или растерянности. Райан начинает смеяться.
РАЙАН. Я понял, Мейсен, это диагноз.  Тебе  надо обратиться к доктору.
МЕЙСЕН. Заткнись.
Гарри встает и начинает мерить шагами комнату. Все напряженно следят за ним.
ГАРРИ (обращаясь к Николь). Как ты могла притащить в наш дом  (показывает на Мейсена.) этого  индюка в шляпе? Как ты можешь с ним общаться? Что у Вас общего?
НИКОЛЬ (с вызовом). Искусство.
ГАРРИ (повышая голос). Искусство? Это - искусство? Это рифмоплетство, а не искусство. Это бред больного воображения. Послушай, Ники, я тебя умоляю. Тебе надо учиться. Любой колледж. Любой.  По твоему выбору. Только скажи. Я все оплачу. Ты не можешь оставаться в этом болоте.  Ты – моя дочь. Ты должна иметь самое лучше. Я все для тебя сделаю. Только скажи.
НИКОЛЬ (железным голосом). Мне ничего не надо. Я сама всего добьюсь в этой жизни. Я больше не «папочкина дочка». Я – самостоятельная личность.
МЕЙСЕН (возмущенно). Мои стихи – рифмоплетство?  Бред?   Да вы тут все заскорузлое старичье. Вы ничего не понимаете в современном искусстве. Вы ни в каком искусстве ничего не понимаете. Вы только денежки считать умеете. Богатеи узколобые. Ник! Пошли отсюда. Нас здесь никогда не поймут.
Мейсен встает и вытягивает Николь из-за стола. Они направляются к выходу. Между ними встает Райан.
РАЙАН (Мейсену). Ты можешь валить отсюда. А Ники – у себя дома. Она остается.
ГАРРИ (берет Николь за руку и пытается говорить спокойно). Николь. Я прошу тебя. Давай попробуем еще раз. Ты пойдешь в колледж, получишь достойное нашей семьи образование, будешь работать у меня в холдинге или на телевидение. Хочешь, я сделаю специальное шоу для тебя? Тебе нравятся наряды? Пожалуйста, будешь вести шоу «Новинки моды» или еще как-нибудь.   Перед тобой открыты все пути.
НИКОЛЬ (высвобождает свою руку). Не все. А только те, которые ты выбрал. Папа, пойми, у меня свой путь в этой жизни. Прости. Мне надо идти.
ГАРРИ (кричит). Ты даже не хочешь меня выслушать? У тебя не хватает мозгов принять совет опытного человека. Я жизнь прожил. Я всего достиг своими руками!  У тебя  есть возможность использовать меня, мои деньги, мои связи.
НИКОЛЬ (жестко). Спасибо папа. Мне это не нужно.
ГАРРИ (кричит и бешено жестикулирует). Ты совсем отупела со своими моделями. Тебе любой пентюх может навесить лапши на уши, а ты даже это не поймешь. Иди. Пожалуйста. Никто тебя здесь не держит.
Николь поворачивается к Мейсену, и они направляются к двери.
- Иди-иди, целуй задницу своему Жигало.
При этих словах Николь вздрагивает, как от удара. Мейсен победно приподнимает шляпу и делает легкий поклон в сторону  Марии и Джулии, которые все это время, молча, просидели за столом. Николь и Мейсен уходят. Гарри бессильно опускается на стул.
- Все пропало. Я опять все испортил.
МАРИЯ. Да, не получилось помириться. Не вини себя. Гарри. Ты тут ничего не мог поделать. Даже если бы не орал. Николь такая же упрямая, как и ты. Она все делает по- своему.
РАЙАН (чуть не плача). Подумать только! Что она в нем нашла? Ни кожи, ни рожи. Да еще мозги куриные. А сколько бахвальства. Да он просто загипнотизировал Ники. А как он ее называет!  (Передразнивает.) Ник!
ДЖУЛИЯ.  Успокойся, Райан. Она скоро его бросит. Ты же слышал, у нее теперь интерес в фонтанах.
ГАРРИ. Надо выяснить, кто этот скульптор.
МАРИЯ (укоризненно). Вот, опять. Опять ты пытаешься контролировать ее жизнь. Оставь ее в покое. Пусть она живет так, как считает нужным. Если попросит помощи, ты поможешь. А пока ей ничего не надо – не лезь. (Умоляюще.) Я тебя заклинаю.
ГАРРИ. Хорошо. Это я так. (Пожимает плечами.)  Мне просто интересно посмотреть эти фонтаны. Ничего я не собираюсь контролировать.
Пауза. Все сидят, задумавшись. Гаснет свет.


Сцена пятая
Панели выстраивают городскую улицу вдоль авансцены. Одна из панелей – это крыльцо в дом Мелани. Появляются Мелани и Райан. Они идут прогулочным шагом, взявшись за руки. Подходят к крыльцу.
МЕЛАНИ. Вот мы и пришли. Это мой дом.
РАЙАН. Так скоро? Но ты говорила, что идти надо около 40 минут.
МЕЛАНИ. Мы и шли 40 минут.
РАЙАН. А мне кажется, что мы только что вышли из ресторана.
МЕЛАНИ. Да, время пролетело незаметно.  Твои рассказы меня покорили. Я теперь еще долго буду вспоминать, как олень в парке ущипнул тебя за попу, чтобы получить печенье.
РАЙАН. Подожди, не уходи. Я знаю еще тысячу всяких историй. Давай посидим у тебя на крыльце.
МЕЛАНИ. Нет, Райан. Уже слишком поздно. Давай я вызову тебе такси. Мы встретимся завтра на работе.
РАЙАН. Завтра я должен быть в университете.
МЕЛАНИ. Значит послезавтра.
РАЙАН. Но ведь это целых два дня. Я не увижу тебя два дня.
МЕЛАНИ. Райан, пожалуйста. Мне завтра рано вставать. Давай прощаться.
РАЙАН. Я не хочу.
МЕЛАНИ. Ну, тогда я сама. (Поворачивается и целует Райана в щеку.) До завтра, малыш.
Райан застывает в изумлении. Мелани открывает дверь и уходит в дом. Райан приходит в себя, садится на крыльцо и смотрит на небо. В окне дома Мелани загорается свет.
РАЙАН. (Декламирует.)
Но тсс! Что за сиянье там в окне?
Это восход, и солнце в нем - Джульетта.
Взойди - и помрачи собой луну,
Зеленую, от зависти больную,
Что юная прислужница ее,
Что ты ее превысила красой.
Сбрось же девичью лунную ливрею,
Пусть носят эту прозелень шуты.
О, моя дама! О, возлюбленная!
О, знала б, как тебя боготворю!..
Открывается дверь и на крыльцо выходит Мелани.
МЕЛАНИ.
Ромео! Для чего Ромео ты?
  Отринь отца, отвергни это имя.
  Или хотя бы поклянись любить -
  И я не буду больше Капулетти.
РАЙАН.  (Громче.)
Ловлю на слове!
 Лишь назови меня любимым ты,
 И, заново тобою окрещен,
 Уж никогда не буду я Ромео.
МЕЛАНИ. Тихо, Райан. Ты с ума сошел? Ты всех соседей перебудишь.
РАЙАН. Пусти меня в дом, и я клянусь больше не шуметь.
Мелани выходит и садится на ступеньку.
МЕЛАНИ. Мы же договорились, Райан. Между нами – только дружба и профессиональная взаимопомощь.
РАЙАН. Это ты договорилась. Я – не согласен.
МЕЛАНИ. Райан, послушай, я старше тебя на 10 лет.
РАЙАН. На девять. Я родился в конце года, а ты в начале.
МЕЛАНИ.  Да.  (Вздыхает.) Это не меняет сути дела. Все равно, разница огромная и она в неправильную сторону.
РАЙАН. Знаю, знаю. Сейчас мы молоды, но через двадцать лет тебе будет пятьдесят, а мне сорок. Ты будешь старая, а я все еще молодой. Слышал уже все эти рассужденья. Это все чепуха.
МЕЛАНИ. Нет. Это все очень серьезно.
РАЙАН. Зачем думать о том, что еще может и не произойдет? Надо жить сейчас. И ничего не бояться.  Люди разводятся не потому, что кто-то постарел, а потому что любовь ушла. Надо просто не давать погаснуть любви.
МЕЛАНИ. Какой ты, в сущности, еще ребенок, Райан. Разве можно контролировать любовь? Она сама решает, когда ей прийти, а когда уйти. Сердцу не прикажешь. Спокойной ночи, малыш.
Мелани поднимается, чтобы идти в дом.
РАЙАН. Не выходи за Норманна.
МЕЛАНИ. А вот это уже тебя не касается. Мы помолвлены.
РАЙАН. Он тебя не любит.
Мелани опять садится на ступеньку.
МЕЛАНИ. Ты о чем, малыш?
РАЙАН. Он тебя не любит. Ему просто приятно иметь красивую, успешную жену. Но это не любовь.
МЕЛАНИ. Хотелось бы послушать главного эксперта по вопросам любви.
РАЙАН. Он со мной торговался из-за тебя. Скажу сразу, мы не сошлись в цене.
МЕЛАНИ. Поподробнее, пожалуйста.
РАЙАН.  Я предложил ему за тебя кругленькую сумму – 300 тысяч долларов. Потом добавил еще 200 тысяч. Он сказал, что меньше, чем за миллион он тебя не отдаст. Я пообещал ему достать до конца года этот миллион. Он сказал, что повременит со свадьбой.
МЕЛАНИ (в замешательстве). И где ты возьмешь деньги?
РАЙАН. Нигде. У меня и 300 тысяч нет. Я его на пушку взял. Думал, он сразу меня ударит или хотя бы поссорится со мной.  Но нет. Норманн был как всегда, сама корректность и вежливость. Даже предложил оформить наш договор на бумаге. Но я сказал, что ему доверяю и так.
МЕЛАНИ. И чего ты этим добился?
РАЙАН. Отсрочки.  Теперь у меня больше времени, чтобы тебя соблазнить.
МЕЛАНИ (смеясь). Послушай, малыш. Он же пошутил. Ну как ему еще разговаривать с сыном директора холдинга, в котором он работает?  Если бы он тебя ударил, то завтра бы его вышибли с работы, ты же понимаешь его реакцию.
РАЙАН. Нет, не понимаю. Я его сразу предупредил, что не собираюсь вмешивать отца в эту историю.  Да и вообще, вряд ли меня отец станет слушать.  Если бы это было возможно, я бы давно его уволил. Чтобы самому ходить с тобой на ленч.
МЕЛАНИ. Ты очень хороший, малыш. Я знаю, ты еще встретишь девушку, которую полюбишь.
РАЙАН. Я уже встретил. И полюбил. И не собираюсь от нее отказываться.
МЕЛАНИ. Спокойной ночи, малыш. Иди домой.
Мелани встает.
РАЙАН. Ты ведь тоже его не любишь.  Тебе ведь не очень обидно, что он тебя продал, хоть и за миллион.
Мелани продолжает медленно уходить, не оборачиваясь.
- Если бы мне кто-то предложил за тебя деньги, я бы даже не стал слушать «сколько», сразу бы съездил по физиономии. Даже если бы это был сынок самого папы римского.
Мелани входит в дом.
- Мелани. У меня к тебе последняя просьба на сегодня.
МЕЛАНИ (обернувшись). Какая?
РАЙАН. Ты не одолжишь мне диванную подушку, а то на этих ступеньках ужасно жестко спать.
Пауза. Мелани и Райан смотрят друг другу в глаза.
МЕЛАНИ. Заходи в дом, малыш. Я не хочу, чтобы ты простудился.
Райан заходит в дом. Дверь закрывается.  Свет гаснет сначала на сцене, оставляя освещенное окно, потом и окно становится темным.

Конец второго действия
;
Действие 3 -  Профессиональное
Прошел год.
Сцена первая
Уличное кафе в правой части сцены. За столиком сидит Мария. Она пьет кофе, уставившись в одну точку на столе. Вбегает Джулия.
ДЖУЛИЯ. Вот и я. Давно сидишь?
МАРИЯ. Не знаю.  (Показывает чашку.) Вот. Успела выпить только полчашки.
ДЖУЛИЯ (бодро). Все, я сдала последние главы романа. Можно передохнуть.
МАРИЯ. О чем будет следующий роман?
ДЖУЛИЯ. Понятия не имею.
МАРИЯ. Странно. Обычно ты знаешь об этом, еще не закончив предыдущий.
ДЖУЛИЯ. Обычно, да. А сейчас – не знаю. Пусто в голове. Ни одной идеи. Наверное, мне надо отдохнуть. Пуститься в какую-нибудь авантюру.
МАРИЯ. Иными словами, тебе нужна свежая кровь.
ДЖУЛИЯ. Свежайшая и ни на что не похожая.
Подходит официант.
- Чашку кофе, без молока и без сахара.
Официант кивает головой и уходит. Джулия смотрит ему в след.
МАРИЯ. Джулия, успокойся. Бедные мальчики-официанты и богатые эксцентричный дамы уже описаны в романах сто тысяч раз. История не будет оригинальной.
ДЖУЛИЯ. Что же мне теперь в Антарктиду податься?  Аляска с крутыми парнями-рыбаками у меня была. Африка с крутыми парнями-охотниками была. Южная Америка с Амазонкой и крокодилами была.  (Вздыхает) Похоже, я исписалась.
МАРИЯ. Ты всегда так говоришь, а потом приходит идея, и ты раскручиваешь ее  как замотавшийся клубок ниток. Отдохни и все придет. Может тебе подумать о смене стиля. Ты все время пишешь про крутых парней, а ты попробуй написать про крутых девиц.
ДЖУЛИЯ. Ха. Не выйдет. Крутым девицам нужны крутые парни. Если, конечно, они не лесбиянки. Так что все равно нам никуда не деться от них.
МАРИЯ.   Не обязательно. Например, девица крутая, чемпион по каратэ, а парень какой-нибудь очкарик ученый, разрабатывающий высокие технологии, и за ним охотятся иностранные разведки, а эта девушка его спасает.
ДЖУЛИЯ. Ой, насмешила. Кто будет читать эту муру. Да ты сама себе представляешь, как это возможно, чтобы уверенная в себе женщина, влюбилась в задохлика.
МАРИЯ.  То, что мужчина физически не развит, это еще не значит, что он задохлик. Он может иметь другие достоинства – ум, силу воли, целеустремленность. Да и так ли важна для современных мужчин физическая форма, если можно использовать огнестрельное оружие?
Официант подходит с чашкой кофе и останавливается, прислушиваясь к разговору.
- Ты же хочешь найти что-нибудь оригинальное, а сама не можешь выйти из привычных рамок.
ДЖУЛИЯ. В мою задачу входит не только написать что-нибудь оригинальное, но еще и продать это. У меня нет такого классного мужа как у тебя, я сама зарабатываю на корку хлеба. (Замечает стоящего официанта.) Бу-у!
Официант быстро ставит кофе и уходит.
МАРИЯ. Не надо меня в этом упрекать. Быть замужем за сильным богатым человеком тоже имеет свои плюсы и минусы.
ДЖУЛИЯ.  Ну, дела.  Давай рассказывай про эти минусы.
МАРИЯ. Нет-нет. Это я просто к слову.
ДЖУЛИЯ. Что, поздно приходит. Совсем не разговаривает с тобой. В выходные у него неотложные дела. Ты все время одна. Что-то еще?
МАРИЯ. Откуда ты знаешь? Ты ведь никогда не была замужем?
ДЖУЛИЯ. Из писем читателей. Точнее читательниц. Женщины делятся со мной наболевшим, иногда узнают себя в ком-то из моих героев, иногда предлагают свою сложную судьбу как сюжет для нового романа. Удивительно, что каждая думает, что ее проблемы уникальны. Хотя по большому счету их истории все про одно и то же. Забыл. Разлюбил. Не обращает внимания. Потерял интерес. Секс, если он случается, длится две минуты и больше похож на физиологическое оправление, чем на удовольствие.  (Пауза.) Я может, из-за этого и замуж не выхожу. Боюсь обыденности.
Пауза. Подруги пьют кофе.
МАРИЯ.  Моя проблема в том, что мне нечем заняться, и я от безделья придумываю сама себе разную чепуху.
ДЖУЛИЯ. И что это за чепуха?
МАРИЯ. Да так, неважно.
ДЖУЛИЯ. А все-таки?
МАРИЯ.  Мне кажется, что Гарри мне изменяет.
ДЖУЛИЯ. Ну, дела. И что тебя привело к такому глубокомысленному заключению?
МАРИЯ.  Сначала я заметила у него новый сотовый телефон. Какой-то необычный. Он с ним не расстается ни на минуту. Даже спит с ним, прицепив к воротнику пижамы. Аппаратик очень маленький, как игрушечный. Я попросила посмотреть, он мне отказал. Сказал, что не сейчас. Когда по нему звонят, он тут же  выбегает в другую комнату. Но даже если и не выбегал бы, все равно не понятно, что он там говорит. Какие-то кодовые слова. Я подслушивала.
ДЖУЛИЯ. Ха. И ты, конечно, решила, что он этими кодами общается с любовницей.
МАРИЯ. Тогда еще нет. Я спросила его на чистоту:  «Что происходит?» Он сказал, что это связано с одним важным проектом. Что он сам жалеет, что ввязался в это дело, но отступать поздно. Могут пострадать люди. Теперь надо все довести до конца. Он попросил меня потерпеть еще неделю-другую.
ДЖУЛИЯ. Вот видишь! Чем ты недовольна? Гарри все объяснил. Почему ты ему не веришь?
МАРИЯ. Я поверила. Тогда поверила. А потом я стала разбирать банковские счета за последний месяц и обнаружила, что Гарри снял наличными 18 тысяч долларов. Я стала проверять предыдущие месяцы и увидела, что последние полгода Гарри куда-то тратил по 3-4 тысячи долларов в месяц. Иногда немного больше.  Причем, каждый раз он снимает наличные. Я не могу проследить, кому он их заплатил. Кроме этого, он теперь сам проверяет свою почту. Просит не раскрывать его личные письма.
ДЖУЛИЯ.  И ты, конечно, не подумала их раскрыть.
МАРИЯ. За это время пришло только одно письмо от частного лица с мужским именем. Имя какое-то смешное – Гузик. Я подумала, вскрыть его над кипящим чайником. Но потом решила, что не буду. Я пока ничего точно не знаю, значит, у меня есть надежда, что все образуется.
ДЖУЛИЯ. Молодец. Правильно сделала. А ты спрашивала Гарри про деньги?
МАРИЯ. Нет. По той же причине. В конце концов, это он зарабатывает эти деньги. Значит, может тратить их по своему усмотрению. Но, Джулия, ты же понимаешь, что дело не в деньгах.
Пауза. Женщины задумчиво пьют кофе. Появляется официант, держа в руках книгу. Он нерешительно останавливается в метре от столика и смотрит на Джулию. Та его замечает, присматривается к книге и смеется.
ДЖУЛИЯ (официанту). Что, дружок, хочешь, чтобы я подписала тебе мою книжку? (Тот нерешительно кивает головой.)  Давай сюда. Что там у тебя.
Официант, молча с поклоном, протягивает ей книгу.
- О-о! «Однажды, на Аляске». Ну дела. У тебя хороший вкус, мальчик.
Джулия подписывает книгу, официант с поклонами, уходит.
-  Знаешь, подружка, не думаю я, что Гарри завел кого-то на стороне. Что-то тут не сходится. Я этих мужиков насквозь вижу. Они, когда врут, у них глазки бегают, ладони потеют. (Как будто вспоминает что-то.) У твоего Гарри другая натура, понимаешь? Цельная, гордая, независимая. Гарри не станет размениваться по мелочам и валяться по чужим постелям. Если вдруг его и поразит стрела  Амура, ты первая об этом узнаешь. Он не будет тебе врать.
МАРИЯ (вздохнув). Пусть лучше врет.
Пауза.
- Николь готовит выставку.
ДЖУЛИЯ (оживленно). Свою?
МАРИЯ.  Свою. Ее учитель, этот фонтанщик, уговорил ее начать выставлять свои работы в галереях и их стали покупать. Причем платят приличные деньги.  Ники бросила модельный бизнес, снимает небольшую мастерскую  и работает, как  заведенная.  Я тебя туда отведу. Этот ее учитель - очень интересный дедушка. Тебе он понравится.
ДЖУЛИЯ.  Ну, дела! Вот здорово!  Я всегда верила в Ники. У нее с детства были развиты художественные способности. Только твой Гарри не хотел это видеть. Учиться, учиться. А ученого учить – только портить. Молодец, крестница, вся в меня. Хочу быть в числе приглашенных на открытие выставки.
МАРИЯ. Будешь, будешь. Не сомневайся.

Женщины смеются. Гаснет свет.

Сцена вторая
Освещается левая часть сцены. Кабинет Гарри Коллинза в издательстве. За столом Гарри, Джеймс и Пол.
ГАРРИ. Я не могу это разрешить.  Это очень опасно.
ДЖЕЙМС. В нашей работе все опасно. Теперь после нескольких месяцев слежки и сбора информации, остался последний рывок. Я впишусь в эту банду, как по маслу. Они ни за что меня не раскусят.
ГАРРИ. Джеймс. Ты отдаешь себе отчет в том, что после того дела с психушкой, тебя знает в лицо каждая собака. Твой героический портрет светился на первых страницах всех передовых газет в течение недели.
ПОЛ. А интервью с сенатором! А выступление в суде! И везде – фото Джеймса Бонда! То есть я хотел сказать Джеймса Картера. Пардон.
ДЖЕЙМС. Что я должен был сделать? Отказаться фотографироваться?
ПОЛ.  Надо было надеть маску Зорро.
ДЖЕЙМС. Слушай, может ты пойдешь  к этим ребятам? Тебя уж точно никто не знает.
ПОЛ. Я могу пойти. Легко. Я даже умею ездить на мотоцикле. Но за успех не отвечаю.
ДЖЕЙМС. Тогда придумай что-нибудь дельное, а не чеши языком.
ПОЛ. Я уже придумал. Надо действительно надеть маску. (Пауза.) У меня есть знакомая в театре. Она может помочь.  Слепит тебе новый нос, налепит на лицо бугров и помятостей, как с похмелья, вставит цветные линзы, покрасит волосы. Мама родная не узнает.
ДЖЕЙМС. А я думал, зачем люди ходят в театр? Пьесы там идут скучные, актеры орут, как будто их режут, или шепчут так, что ничего не слышно.  Теперь понятно. Главная часть в театре – это гримерная. Ну и как эта знакомая? Хорошенькая?
ПОЛ. Заткнись. Это жена моего друга. Который, кстати, актер этого театра. Поэтому, полегче со своими рецензиями. В общем, я готов позвонить, если Гарри даст добро.
ГАРРИ. Звони. Но окончательное решение я приму только когда увижу Джеймса в гриме. Если я его не узнаю, тогда закончим с этим делом сами. Хотя, я считаю, что полицию надо предупредить.
ДЖЕЙМС. Не надо. У них есть крот. Дайте мне хотя бы выяснить кто это.
ПОЛ. Я могу попросить своего приятеля подстраховать Джеймса. Он когда-то работал в полиции, сейчас – на пенсии.
ДЖЕЙМС. Только пенсионеров мне не хватало. Сам справлюсь.
ГАРРИ (Полу). Поговори со своим приятелем. Подстраховать или нет, я не знаю, но может, что дельное предложит. Все-таки опыт есть опыт. Все. Я побежал. У меня сегодня два совещания и выпуск новостей. Я ушел.
Гарри уходит.
ПОЛ. Скажи, Джеймс, почему ты не женишься? В тебя влюблены все женщины в издательстве, на телевидение, в суде, в мэрии и везде, где ты появился хоть раз.
ДЖЕЙМС. Завидуешь?
ПОЛ. Нет, мне интересно. Тебе почти 30, а ты даже не думаешь остепениться.
ДЖЕЙМС. Какое твое дело?  Тебе почти 50 и ты тоже холостой.
ПОЛ. В том то и дело. Хотел тебя предупредить, чтобы не повторил моей ошибки. Если мужчина не женился до 30, то следующие десять лет его никто не заставит жениться.  Вырабатывается цинизм сильного  уверенного в себе самца по отношению к брачным узам. А потом начинаешь понимать, что человек – животное социальное, и в паре ему лучше, чем одному. Но, оглядываясь по сторонам, вдруг понимаешь, что все твои бывшие подружки уже замужем, остались только дуры или злюки, да и сам ты с животиком и проплешиной уже не так привлекателен как раньше. Так что не теряй время, Джеймс. Можешь прощелкать свое счастье.
ДЖЕЙМС. Вот это да. Спасибо за откровенность, Пол. Честно говоря, я от тебя этого не ожидал. Спасибо за совет. Только проблема в том, что я еще не встретил ту единственную, с которой хотел бы провести остаток жизни.  А жениться я готов хоть завтра. Не проблема.
ПОЛ. Ну-ну. Жди свою единственную. Я всегда буду рад принять тебя в мой клуб холостяков. (Небольшая пауза.)  Поехали в театр. Я позвоню своей знакомой из машины.
Уходят. Гаснет свет.
Сцена третья
Гостиная в доме Коллинзов. Входит Мария. Она несет вазу с цветами, что-то напевает. Ставит вазу на стол. Слышит звонок в дверь.
МАРИЯ. Иду.
Идет открывать и тут же возвращается назад. Следом за ней заходит рокер. Человек в потертых  джинсах, черной футболке, в жилетке, на спине которой нарисованы череп и кости. У человека седые волосы, усы и трехдневная щетина. Вид немного жутковатый.
- Вы кто такой и что Вам надо?
РОКЕР.  (Говорит хриплым голосом.)  Не бойся меня, Мария. Я пришел к твоему мужу.  Я подожду его в этом кресле.  (Садится, не дожидаясь приглашения, забрасывает ногу на ногу.)
МАРИЯ. Ну что же, если Вы знаете мое имя, то конечно, можете побыть в моем доме. Вы работаете у Гарри?
РОКЕР. В какой-то степени.
МАРИЯ. Могу я узнать, в каком отделе?
РОКЕР. В отделе журналистского расследования.
МАРИЯ. Интересно. Вы, наверное, осведомитель?
РОКЕР.  Нет. Я начальник этого отдела.
МАРИЯ. Боюсь Вас огорчить, но Вы заблуждаетесь. Начальником этого отдела является Джеймс Картер, который должен быть с минуты на минуту. Он предупредил о своем приходе. Надеюсь, Вы готовы ответить на его вопросы.
РОКЕР (голосом Джеймса). Мария, ты меня совсем не узнаешь? Я, по-твоему, совсем не похож на дорого тебе друга?
Рокер встает и подходит к Марии.  Она сначала всматривается в его лицо, потом смотрит на руки и  начинает смеяться.
МАРИЯ. Господи, Джеймс, это ты? Гениально. Если бы не твой голос, я никогда бы тебя не узнала. И руки, тоже твои. Но, что с твоим лицом? Ты скатился со склона горы.
ДЖЕЙМС. Нет. Эта такая паста, как пластилин, только очень хорошо прилипает к коже и застывает.
МАРИЯ. А волосы? Я надеюсь, что краска не перманентная, ее можно отмыть? Ты выглядишь на 20 лет старше.
ДЖЕЙМС. В этом и задача. Я должен внедриться в отряд рокеров и проехать с ними через несколько городов. А они там все не юны.
МАРИЯ. Джеймс, это опасно? После того, как ты еле живым вернулся из той клиники, я теперь боюсь за тебя. До сих пор помню, как ты влетел в наш дом ночью и упал вот в этой самой гостиной, зажимаю в руке ту компьютерную штучку.
ДЖЕЙМС. Да, санитары в психушке бьют профессионально.  Но в этот раз ничего такого не будет. Я просто проеду с этими ребятами по нескольким городам и напишу об этом репортаж. Если только они меня не узнают.
МАРИЯ. Нет, не узнают. Это невозможно.
ДЖЕЙМС. Хочу проверить на Гарри. Не говори ему сразу, что это я.
МАРИЯ.   О! Он ни за что не догадается.  Ты совершенно не похож на себя.
Тренькает сотовый телефон Джеймса. Он достает его из куртки, читает сообщение, быстро печатает короткий ответ и хочет его убрать.
- Что это? Телефон? Можно мне взглянуть? Мне кажется, я видела такой же у Гарри.
ДЖЕЙМС. (Показывает ей телефон.)  Такие телефоны есть у Гарри, у меня, у Пола и еще одного нашего секретного агента. Это даже не телефоны, а миникомпьютеры. Нас снабдил ими тот парень, компьютерный гений, который начал  расследование в психиатрической клинике.  Трудно перечислить все функции, которые он умеет делать.
МАРИЯ (со вздохом). Пожалуйста, не перечисляй. Я все равно ничего не пойму. Но я рада, что у вас есть такая надежная связь. Эти телефоны, наверное, дорого стоят. Пришлось заплатить наличными тому парню?
ДЖЕЙМС. Нет, мы покупали у какой-то фирмы. Ты так взволнованно это спросила, как будто хочешь предложить мне денег. Не волнуйся, дорогая. У издательства есть специальный фонд для расследований. Наличные или безналичные – не важно. Я пишу заявку в финансовый отдел и получаю любую сумму.
МАРИЯ (озадаченно). А Гарри? Он тоже может получить любую сумму из этого отдела?
ДЖЕЙМС. Конечно. Он, вообще говоря, хозяин этого издательства. Если ты забыла.
МАРИЯ. Джеймс, пожалуйста, будь осторожен.
Мария обнимает Джеймса.  В это время входит Гарри.
ГАРРИ. Какого черта. А ну пошел вон от моей жены.
Он подбегает и отталкивает Джеймса от Марии. Тот летит кувырком через стол, опрокидывает вазу с цветами. Гарри обращается к Марии.
 - Он не сделал тебе больно? Что он хотел?
МАРИЯ. Он не успел ничего объяснить. Он сказал, что подождет тебя.
ГАРРИ (Джеймсу). Эй ты, панк.
ДЖЕЙМС (голосом с хрипотцой). Я рокер.
ГАРРИ. Это твой  «Харлей» стоит на моей лужайке?
ДЖЕЙМС (хрипло).  А чей же? (Трогает рукой свой нос.) Ты, кажется, мне нос сломал.
ГАРРИ. Я тебе сейчас башку оторву. Что ты делаешь в моем доме?
ДЖЕЙМС (своим голосом). Ну, точно. Оторвал.  (Держит в руке кусочек носа.) Хотя может и хорошо, что он сейчас оторвался. А то объясняй потом народу, почему у меня части тела отламываются.
Гарри всматривается в Джеймса.
- Меня предупреждала леди в гримерной, что с носом надо быть поделикатней. Она сказала, что если я собираюсь часто получать по морде, то нос лучше не лепить. И вот видишь, отлетел с первого раза.
ГАРРИ. Джеймс? Это ты?
МАРИЯ. Он это, он.
Гарри подскакивает к Джеймсу, начинает его рассматривать, подергивая за усы, за брови, трогая лицо.
ГАРРИ.  Здорово. Отличная работа. Где такую жилетку оторвал?
ДЖЕЙМС. Прилагалась к «Харлею».
ГАРРИ. А усы то, усищи. Круто. Ну, старик, ты отлично сохранился для своего полтинника. Только - очень чистенький.  Надо тебя в пыли извалять.
ДЖЕЙМС. Еще успею. По моим данным отряд рокеров будет проезжать то место через два дня. Мне надо выехать через два часа, не позднее. Если, конечно, ты даешь добро.
ГАРРИ. Даю. В таком прикиде тебя мама не узнает.  Да что мама, я не узнал! Только будь на связи. Пеленг, который тебе дал тот пенсионер-полицейский, не выключать ни на минуту. Докладывать при любой возможности.  Даже если ничего нового не произошло. Просто скажи «привет».
ДЖЕЙМС. Не беспокойся папочка. Я большой мальчик, мне далеко за 50.
ГАРРИ. Все, иди.
МАРИЯ. Джеймс. Будь осторожен.
Мария обнимает Джеймса и тот уходит.
-  Это правда, не опасно? Просто репортаж о рокерах?  Скажи, Гарри, а вот эти факты, эта правда, которую ты печатаешь… это все стоит того риска, которому подвергается Джеймс? 
ГАРРИ. Стоит, Мария. Стоит.
МАРИЯ. Ведь Джеймс не полицейский. Он журналист, репортер.
ГАРРИ. Мария, я разделяю твои опасения. Я стараюсь продумать все детали и подстраховать Джеймса. Каждый раз я не нахожу себе места, пока все не закончится.
МАРИЯ. А когда он тут у нас в гостиной лежал полуживой, ты не пожалел, что послал его в эту психушку?
ГАРРИ. Нет.
МАРИЯ.  А если бы это был наш сын?
ГАРРИ. Послушай, Мария. Я не понимаю, к чему ты клонишь. Правда и реальные факты – это кредо моего издания. Поэтому читатели нам доверяют. Популярность издательства растет. Мы, в конце концов, богатеем.  Это наши деньги! Джеймс вполне разделяет такой подход. (Задумавшись.) И вообще, я не даю ему никаких заданий. Он сам их себе где-то находит.
МАРИЯ. Но ты даешь разрешение на проведение расследований.
ГАРРИ. Да, даю. И отвечаю за это. И если с Джеймсом что-то случится, то я себе этого не прощу. Сын он мне или не сын – я за него отвечаю. Поэтому я всегда так напряжен, когда он на задании. А ты все время пристаешь с какими-то глупыми расспросами. Пожалуйста, Мария, занимайся своими делами. Не вмешивайся в мою работу.
МАРИЯ. А сейчас, это задание. Джеймс сказал, что это просто репортаж о рокерах. Это так?
ГАРРИ. Если Джеймс так сказал, значит так и есть. Это его работа, пойми. (Отводит взгляд.) Мне никакие письма не приходили?
МАРИЯ. Да. Было одно.  (Берет с тумбочки письмо и подает Гарри.) Какая-то смешная фамилия Гузик. Это кто? Из твоего издательства.
ГАРРИ (Открывает конверт и читает). Что? Нет, это по другому делу. Я тебе потом объясню. Мне сейчас надо поработать, извини.
Гарри, поцеловав Марию, уходит. Мария поднимает вазу, собирает цветы, ставит все на стол, потом уходит. Свет гаснет.

Сцена четвертая
Та же комната и обстановка. Полумрак. В передней части сцены находится кресло, которое освещено софитом. Входит Мария в домашнем халате и тапочках.  Она несет бокал и бутылку вина. Мария садится в кресло, наливает себе вино, бутылку ставит рядом. Она медленно пьет и разговаривает сама с собой.
МАРИЯ. Какие же ДРУГИЕ могут быть дела? Дела могут быть семейные, тогда почему я об этом не знаю. Дела могут быть служебные, тогда почему он сказал «это по другому делу»? (Отпивает из бокала.) А, понятно. Дела могут быть еще личные.  (Грустно смеется.) Личные дела моего мужа. То есть дела, к которым я не имею никакого отношения. Прекрасно. Я это заслужила.  Что там Джулия говорила по этому поводу? «Мамаша-вертолет»? Нянька не только для детей, но и для мужа? Полностью растворилась в семейных проблемах. Конечно, кому интересно проводить время с такой наседкой. Ни одной своей мысли. Я, как китайский болванчик, готова кивать головой на каждое сказанное им слово. (Передразнивает.) Ах, милый, это замечательно. Какой ты умный.  (Пьет вино.) Какая послушная жена. С такой женой только кисели варить.
На заднем плане в луче софита появляется Джулия.
ДЖУЛИЯ. Женщина должна быть стервой. От педикюра до шляпки. Она должна вести себя так, чтобы мужчина ее слегка побаивался. Чтобы он никогда не был уверен, какой фортель она выкинет в следующую минуту. Тогда ему с ней не скучно. Тогда он стремиться ее покорить. Ему это важно. Он так самоутверждается.  Да! Хорошая грамотная стерва никогда не допустит, чтобы ее покорили. Вечная борьба! Хроническое  перетягивание каната! Вот такие отношения могут длиться вечно. Потому что это – страсть. Сильная энергетически емкая эмоция.  А любовь – это пшик. Вот она была и - нету. Только страсть обладает силой притяжения.
МАРИЯ. Джулия, а тебе не одиноко?
ДЖУЛИЯ. Я не одна. Я среди людей. И мужчин, если захочу. У меня есть мое творчество. Мои герои и читатели. А одиноким можно быть и вдвоем. Одиночество – это состояние души, а не количество проживающего с тобой народу. 
Свет, освещающий Джулию, гаснет. Она исчезает.
МАРИЯ. Я не представляю, как можно приходить в дом, где тебя никто не ждет. Открывать дверь и знать, что там никого нет. Даже кошки.
На заднем плане луч софита освещает Мелани.
МЕЛАНИ. Мария, пожалуйста, присмотри за Райаном. Ну, чтобы он не наделал глупостей, когда я уеду.
МАРИЯ. Зачем тебе ехать, Мелани. У вас же все хорошо. Посмотри, что ты сделала с моим мальчиком. Он расцвел, возмужал, он снова стал фотографировать. Ты видела его последние работы?
МЕЛАНИ. Видела. Мне трудно их оценить, потому что на них только я.
МАРИЯ. Да, ты. Он любит тебя. Он зовет тебя «моя Джульетта».  Не уезжай.
МЕЛАНИ. Он любит как Ромео, потому что он и есть мальчишка. Он еще слишком молод и не готов к серьезным чувствам. Ему кажется, что он влюблен. А через несколько лет он очнется, посмотрит, какую матрону он называет Джульеттой и ему станет плохо. Он, как честный мальчик, будет верен данному мне слову и будет мучиться до конца жизни.
МАРИЯ. Может, стоит попробовать?  У моего мальчика очень доброе сердце, может он не ошибается и это и есть любовь. Настоящая, сильная, на всю жизнь.
МЕЛАНИ. Такого не бывает, ты это прекрасно понимаешь. Всему когда-нибудь приходит конец. Лучше остановить это сейчас, пока мы не очень привыкли  друг к другу и не обзавелись детишками. Он говорил тебе, что хочет троих детей?
МАРИЯ. Я не хочу пугать тебя, но он говорил мне, что хочет 5 детей.
МЕЛАНИ. (Смеется.) Если я начну рожать ему их прямо сейчас через каждые два года, то выполню заказ на пятом десятке. Нет, Мария. Это надо остановить. Он должен найти себе девочку своего возраста. Прости.
МАРИЯ. А ты. Как же ты? Ты тоже очень изменилась рядом с Райаном. На каждой его фотографии ты просто светишься.  Так может светиться только очень счастливая женщина.
МЕЛАНИ.  Райан – это лучшее, что было в моей жизни. Вряд ли я когда-нибудь встречу человека, похожего на него.  (В голосе слышатся слезы.) Прости, Мария. Мне нужно ехать в аэропорт.  Такси уже ждет. Прошу тебя, присмотри за нашим мальчиком. Объясни ему, как сможешь. Прощай.
Свет, освещающий Мелани, гаснет. Она исчезает. Мария наливает себе еще вина. Пьет.
МАРИЯ. Эх, Мелани, знала бы ты. Правильная разница в возрасте между мужем и женой  совсем не гарантирует любовь до гроба.  (Пьет.)
На заднем плане луч софита освещает Николь.
НИКОЛЬ. Мам, ты знаешь, эта подготовка к выставке занимает все мое время. Не обижайся, пожалуйста, что не могу заехать. Как ты там? Есть новости?
МАРИЯ. У меня все нормально, как всегда. Немного подгорел белый соус к мясу, потому что я заболталась по телефону с Джулией. Она, кстати, передает тебе привет. Садовник вывел новый сорт роз. Приезжай, посмотришь.  Очень красиво.  Домработница опять разбила чашку из китайского сервиза. Ну и ладно. Не жалко. Вот и все новости.
НИКОЛЬ. Вот об этом я хотела с тобой поговорить.  Тебе надо чем-то заняться.  Найти какое-нибудь дело, не связанное с домом - работу или хобби. А лучше как у меня, чтобы работа и кормила и доставляла удовольствие. Ты знаешь, я только теперь поняла, как я счастлива. Торчу по 12 часов в мастерской, вся в цементе и краске, голодная и усталая. И такая счастливая!  У меня сейчас выходят потрясающие работы. Я больше ничего не боюсь. Никаких критиков или ценителей. Я это делаю для себя, для тебя, для папы.
МАРИЯ. Мне очень понравился твой «Ангел-хранитель».
НИКОЛЬ. А-а. Это мужчина в галстуке, который держит на руках женщину? Ты знаешь, эту работу купили мгновенно, на следующий день. Галерейщик выдал мне чек на 6 тысяч долларов и заказал еще десяток таких «ангелов».  Но, ты же знаешь, я повторяться не люблю, мне не интересно лепить одно и то же.
МАРИЯ. Это хорошие деньги, Ники.
НИКОЛЬ. Конечно хорошие. Я не спорю. Ты знаешь, сейчас я леплю тебя.
МАРИЯ. Меня? И какая я буду?
НИКОЛЬ. Увидишь на выставке. Эту работу я не буду продавать. Я ее делаю для тебя. Это будет еще один «ангел-хранитель», только женский.
МАРИЯ. И кого я буду держать на руках?
НИКОЛЬ. Всех нас. Потому что ты – главное связующее звено нашей семьи. Без тебя мы все разбежались бы по своим углам. Благодаря тебе, мы ощущаем себя единым целым.
МАРИЯ. Спасибо, Ники. Спасибо. Но, скажи хотя бы, какого размера будет этот ангел. Я должна подготовить место в гостиной.
НИКОЛЬ. Место не понадобится, мам. Скульптура не будет стоять на полу. Она будет висеть, под потолком.
МАРИЯ. Вот это да! (Пытается представить.) Над столом в гостиной?
НИКОЛЬ. Да. А мы все сядем за этот стол. И ты, и папа, и Райан с Мелани, и я, и Джулия.
МАРИЯ. Мелани уехала.
НИКОЛЬ. Я знаю. Она вернется. Поверь мне. Не пройдет и года, она вернется. Я чувствую. Мам, мне надо бежать. Целую-ю-ю.
Свет, освещающий Николь гаснет. Мария смотрит на бутылку, там что-то осталось.
МАРИЯ. Какого черта, я тут сижу. У меня прекрасная семья, прекрасные дети.
Мария решительно встает с кресла, но покачивается и падает в него.
- Лучше немного посидеть и сконцентрироваться.
Входит Райан.
РАЙАН. Мам.  Ты почему в темноте?
МАРИЯ. О. Я тут вздремнула. Включи свет, пожалуйста.
Райан включает свет.
- Вот не знала, что ты заскочишь сегодня. Я бы приготовила что-нибудь вкусненькое.
РАЙАН. Не надо ничего. Я уже поел. Я просто так зашел.
МАРИЯ. Очень хорошо. Сейчас будем пить чай.
Райан замечает бутылку и бокал.
РАЙАН. Что-то случилось? Что-то хорошее или плохое?
МАРИЯ. Ну конечно, хорошее. Я отмечаю творческие успехи Николь.
РАЙАН. Без нее?
МАРИЯ. Она мне недавно звонила.
РАЙАН. Ну, тогда давай и я отмечу.
Берет у Марии бутылку, наливает вино в бокал.
- За Николь!
Выпивает и садится на пол, рядом с Марией. Они молчат некоторое время.
МАРИЯ.  Скучаешь по Мелани?
РАЙАН. Это неправильное слово. Я страдаю по Мелани.
МАРИЯ. Она вернется. Мы с Николь считаем, что она долго без тебя не выдержит и вернется.
РАЙАН. Но зачем Мелани уехала? (Пауза.) Она мне не доверяет. Она не верит в мою любовь. Так? Мам. Ну, скажи.
МАРИЯ. Получается, что так. Она боится вашего будущего.
РАЙАН. Но как я ей доказать, что я готов на все ради нее? Я могу все бросить и поехать к ней. Все потеряло смысл без нее.
МАРИЯ. Так уж и потеряло?  (Вздыхает.) Какой ты, в сущности, еще мальчишка.  Все образуется. Поверь. Надо, чтобы прошло время. Время – это лучшая проверка ваших чувств.  Если и через год, вы сохраните свои чувства друг к другу, то …
РАЙАН (Перебивает). Год! Мам, ты что говоришь? Год. Да я умру. Я сойду с ума. Я последнее время ловлю себя на том, что разговариваю вслух. Разговариваю с Мелани. Понимаешь? Я жарю яичницу и спрашиваю ее «разбивать желтки или нет». А потом понимаю, что некого спрашивать. Ее нет.
МАРИЯ. Ее нет. Но она не умерла. Она жива и здорова, просто работает в другом городе. Все поправимо. Надо только набраться терпенья. Может и не придется ждать год. Это я так сказала, к примеру. Может она раньше поймет, что вам надо быть вместе.
РАЙАН. Она бы может и поняла раньше, но отец нагрузил ее работой, поставил цель – организовать филиал издательства там, где ничего до этого не было. Это сложно. Это потребует много сил, а главное, времени. Мелани не бросит работу на середине. Я ее знаю. И зачем только отцу понадобилось вмешиваться? Зачем он ее услал в этот городишко в Каролине?
МАРИЯ.  Подожди. Уехать отсюда – это было решение Мелани. Папа тут совершенно не причем. Она бы все равно уехала. Она пришла к нему увольняться, и он предложил ей работу.  Ты же знаешь, как трудно сейчас с работой. 
РАЙАН. Вот именно, трудно. Она бы помучилась без работы, потратила бы все свои накопления и вернулась бы назад. А отец влез со своей помощью и все испортил. Почему он вообще думает, что он имеет права влезать в личную жизнь других людей. Я еще понимаю, когда он командует мной и пытается командовать Николь. Мы – его дети. Но какого черта он влез в судьбу Мелани? Жизнь сама бы предложила какие-то варианты. А он вмешался! И ведь не боится никакой ответственности! Считает, что он во всем прав и знает жизнь лучше самой жизни.
МАРИЯ.  Не надо судить папу строго.  Что бы он ни делал, им движет любовь.  Любовь к вам, ко мне, к Мелани, к своей газете. И ты знаешь, я вижу, что он во многом прав. Может быть, он не всегда выбирает правильную форму, чтобы донести свою идею.
РАЙАН. Это когда он орет и ругается?
МАРИЯ. Да. Или молчит и что-то скрывает.
РАЙАН. Что скрывает? Мам. Что случилось? Я же вижу. Эта бутылка вина. Он что, тебя обидел?
МАРИЯ. Нет, нет и нет. Успокойся, пожалуйста. Все ОК. Мне просто надо было подумать. А вино помогло расслабиться.
РАЙАН. О чем подумать?
МАРИЯ. О КОМ. О себе, о тебе, о Николь. О нашей семье.
РАЙАН. Ну, и что ты надумала?
МАРИЯ. Мне надо начать работать. Все-таки у меня университетский диплом по литературе, а я кулинарией занимаюсь.
РАЙАН. Вообще, с кулинарией у тебя неплохо получается.  (Задумывается.) Ты знаешь, в отделе писем есть свободная позиция. Не хочешь попробовать? Будешь сортировать письма читателей. Какие-то письма – в корзину, какие-то к публикации в газете, а какие-то передать в отдел расследований, Джеймсу. Ну что, попробуешь?
МАРИЯ. Не знаю. Я спрошу у Гарри.
РАЙАН.  Не надо его спрашивать. Сначала ты реши это для себя. Ладно?
МАРИЯ.  (Пожимает плечами.) Я не уверена. Я подумаю. Спасибо Райан.

Гаснет свет.



Сцена пятая
Помещение галереи. Выставка скульптурных работ Николь. Три полупрозрачные панели (из матового стекла или папиросной бумаги) разделяют сцену на передний и задний план. Средняя панель немного выдвинута вперед таким образом, чтобы организовать два прохода. На заднем плане, за панелями видны очертания крупных скульптур и движущиеся тени посетителей выставки. Там находится основной выставочный зал. На переднем плане расположены пара кресел и искусственные растения. Это вестибюль. Слышна негромкая фортепианная музыка.
Из-за панелей с бокалами в руках выходят Джулия и Мария.
ДЖУЛИЯ. Вот это успех! Потрясающе! Я тебя поздравляю, Мария.  Твоя дочь – гений, причем признанный при жизни.
МАРИЯ. Да, получить признание при жизни не каждому гению удается.
ДЖУЛИЯ. А Ники! Какую трогательную речь она произнесла в честь своего учителя.
МАРИЯ.  Свою семью она тоже упомянула.
ДЖУЛИЯ. Она даже про меня сказала пару ласковых слов. Молодец, девочка. Оправдала.  (Отпивает из бокала.)  Я даже подумала, а не родить ли мне кого-нибудь.
МАРИЯ. Что-что?
ДЖУЛИЯ. Ну, да. Была бы у меня дочка или сынок, они бы меня тоже благодарили, а я бы их нахваливала.
МАРИЯ.  Для этого, надо сначала выйти замуж.
ДЖУЛИЯ. Это зачем? Совсем даже не обязательно.
Из-за панелей послышались аплодисменты.
- Пошли скорей, там что-то происходит.
Мария и Джулия убегают в зал. Почти одновременно с этим из другого прохода выходит Пол, за ним Райан.
РАЙАН. Пол, послушай, ты ведь только что приехал из Каролины?
ПОЛ. Да, вчера.
РАЙАН. Скажи, ты видел Мелани?
ПОЛ. Видел.
РАЙАН. И как она?
ПОЛ. Хорошо.
РАЙАН. Насколько хорошо.
ПОЛ. На 20%.
РАЙАН. В каком смысле?
ПОЛ. Ей удалось увеличить тираж этой вшивой газетенки на 20%.
РАЙАН. А, в этом смысле. А вообще…
ПОЛ. Что вообще?
РАЙАН. Как она выглядит?
ПОЛ. Как всегда.
РАЙАН. Как это?
ПОЛ. Она великолепна.
РАЙАН. Как великолепна. Ну не тяни, Пол, не будь таким занудой, расскажи про нее. Пожалуйста.
ПОЛ. Ладно-ладно. Выглядит она жутко замотанной, но держится с достоинством. Я предложил прислать кого-то в помощь – отказалась. Говорит, что ее все устраивает.
РАЙАН. А ты?
ПОЛ. Что я?
РАЙАН. Ты ведь пошлешь ей кого-нибудь в помощь.
ПОЛ. Нет.
РАЙАН. Ну почему? Ты ведь сам сказал, что она устала.
ПОЛ. Ты знаешь, Райан, мне кажется, что она специально заваливает себя рабой по самые уши.
РАЙАН. Скажи, у нее никого нет? Я в смысле…
ПОЛ. Я понял, в каком смысле. При таком режиме работы, у нее нет времени даже подумать о ком-нибудь, не то, чтобы его поиметь.
РАЙАН (улыбаясь). Это правильно. Работа – это хорошо.
ПОЛ. Ты знаешь, она задавала тот же самый вопрос  о тебе.   
РАЙАН. Правда?
ПОЛ. Правда. И так же глупо улыбалась, когда услышала, что у тебя никого нет.
РАЙАН. А что еще она спрашивала?
ПОЛ. Послушай, Райан. Вы ведете себя как бойскауты. Почему бы вам самим не встретиться и не поговорить.
РАЙАН.   Она же там, а я здесь.
ПОЛ. О, да! Ты здесь, а она там. И самолеты не летают. И машины не ездят. И вообще, в стране экономический кризис.
РАЙАН. Ты считаешь, мне надо поехать?
ПОЛ. Я ничего не считаю, я тебе не счетная машинка. Но свои проблемы с женщинами ты должен решать сам и вовремя.
РАЙАН. Ладно, Пол. Я понял. Я подумаю.
ПОЛ. Ну-ну. Думай. Только не очень долго.
РАЙАН. Я понял.
Райан убегает за перегородку.  Одновременно с ним, чуть не сталкиваясь, оттуда выходит Джеймс, неся в руках два бокала вина.
ДЖЕЙМС. Что это с ним?
ПОЛ.  Побежал заказывать билет на самолет.
ДЖЕЙМС. В Каролину?
ПОЛ. Туда.  (Показывает на бокалы в руках Джеймса.)  И кому второй?
ДЖЕЙМС. Тебе.  (Протягивает один бокал Полу.)
ПОЛ. Спасибо. И как ты только догадался, что я стою тут, умирая от жажды.
ДЖЕЙМС. Вообще-то это не персонально тебе, а тому с кем мне захочется поговорить. В данном случае – это ты.
ПОЛ. Приятно слышать. И о чем мы будем говорить?
ДЖЕЙМС. Об искусстве.  (Пол вопросительно посмотрел на Джеймса.) Скажи честно, ты что-нибудь в этом понимаешь?  (Кивает головой в сторону выставки.)
ПОЛ. А, вот ты про что? Хочешь восполнить дефекты образования за мой счет, чтобы потом блеснуть эрудицией перед Николь?
ДЖЕЙМС. Что-то в этом роде. Ты всегда все правильно понимаешь. Я ужасно боюсь, что она подойдет ко мне и спросит, как мне это все нравится, а я не знаю, что сказать.
ПОЛ.   Тебе это все не нравится, и ты боишься, что не сможешь соврать, потому что врать ты не умеешь.
ДЖЕЙМС.  Опять в точку. Пол, ты же там какие-то художественные школы кончал. Подскажи какую-нибудь умную мысль, чтобы я мог хоть как-то отползти. Я ничего не понимаю в ее работах. Какие-то толстые сисястые тетки, раскрашенные в яркие цвета. Какие-то нелепые позы. Вместо одежды - какие-то цветочки. Чушь какая-то. При этом явный успех. Сколько хвалебных слов сказано критиками!
ПОЛ. Вот и повтори что-нибудь за ними.
ДЖЕЙМС. Да я ничего не понял. Пурга какая-то, набор слов.
ПОЛ. А, собственно, почему это тебя так волнует?  Ну, допустим, Николь спросит твое мнение, хотя почему ее должно интересовать твое мнение? Ну, допустим, спросит, а ты так и скажи, что ничего не понял. Она тебе и объяснит.
ДЖЕЙМС. Она решит, что я – необразованный чурбан.
ПОЛ. И эта будет правда. А вообще.…  Почему для тебя так важно ее мнение? (Смотрит внимательно на Джеймса.) Она тебя зацепила? О, да. Теперь я в этом уверен.  Не вздумай, Джеймс.  Гарри тебе голову отвернет.
ДЖЕЙМС. Сдается мне, что ты тоже не очень-то волочешь во всем этом искусстве. Поэтому и пытаешься отговориться.
Из-за перегородки с бокалом вина появляется Джулия.
ДЖУЛИЯ. А, вот вы где? Уединились? Опять про свою работу?  (Подходит к Полу.) Мы с Вами не знакомы? Джеймс, представь меня своему коллеге, пожалуйста.
ДЖЕЙМС. Пол, это Джулия, близкая подруга Марии и крестная ее детей. Джулия, это Пол, начальник отдела по рекламе. Человек большого ума. Знаток, так сказать, человеческих душ. Если бы работал психоаналитиком, загребал бы огромные е деньги. А так прозябает у Гарри в издательстве, никем не признанный гений.  (Шепчет на ухо Джулии.) Если тебе нужна свежая кровь, лучшего варианта не придумаешь.
ПОЛ. Зато Джеймс у нас – герой.  Добывает сенсации, рискуя жизнью. «Репортаж с петлей на шее». Проводит расследования лучше, чем  два полицейских, вместе взятых.  Вы, Джулия, в курсе, что в последней передряге с рокерами, его контузило.
ДЖУЛИЯ (обеспокоенно). Как контузило? Ну, дела. Ты ничего не говорил.
ПОЛ (смотря на Джеймса). Снесло, можно сказать, полкрыши, а оставшуюся половину ему скоро снесет Гарри.
ДЖУЛИЯ. Джеймс. Как ты себя чувствуешь?
ПОЛ. Плохо он себя чувствует. (Делает характерный жест подкручивания у своего виска.) Ничего не соображает.
ДЖЕЙМС. Может, хватит говорить обо мне. Я и так не схожу с первых полос всех изданий. Право, уже начал уставать от славы. Сегодня в центре внимания у нас Николь. Как тебе, Джулия, ее работы?
ДЖУЛИЯ (с энтузиазмом). Великолепно! Такая свобода мысли, восприятия, цвета. Я просто поплыла куда-то.  Я и раньше ее работы видела. Но она отобрала для выставки такие оригинальные вещи, что я просто задохнулась от восторга.  (Замечает недоуменные взгляды Пола и Джеймса.) А вам не нравится?
Джеймс и  Пол начинают пить вино мелкими глоточками, ожидая, кто первый начнет говорить. Джулия смотрит то на одного, то на другого.
- Я понимаю. Вы – прагматики. Вы не можете воспринимать поп-арт. Вам подавай кондовый реализм.
ДЖЕЙМС. Нет, почему, можно и поп. Только все эти пузатые женщины – не в моем вкусе. Вот и все.
ПОЛ. Это безнадежно.
ДЖУЛИЯ. Ок. Я попробую объяснить. Все эти женщины, и мужчины, и дети, и зверушки – они счастливы. Ты понимаешь, Джеймс. Главное, что они – счастливы. Они улыбаются, любят друг друга. Главное, они находятся в гармонии. В гармонии с собой и с окружающим миром. Понятно?
ДЖЕЙМС. Вполне. А как же. Я и сам подумал. Как гармонично.  (Обводит руками контур женской фигуры с большими формами.) Просто, это не в моем вкусе.
ДЖУЛИЯ. А что такое вкус? Это, на самом деле, не твое мнение, а то, что тебе навязывает общество. Это мода. Ты видишь в телевизоре и модных журналах худых длинноногих женщин и думаешь, что это идеал красоты. Миллионы женщин мучают себя диетами и тренировками, чтобы подогнать свою фигуру под этот идеал. Ведь мы хотим вам нравиться.
ПОЛ. Во времена Рубенса, ценились пышные формы  у женщин. Им, бедняжкам, приходилось набивать бока ватой, чтобы выглядеть в соответствие с модой.
ДЖЕЙМС. Я понял. Ники бросила вызов современной моде на женскую внешность.
ДЖУЛИЯ. Ники старается показать, что внешность должна быть свободной от идеалов. Так же как и душа.
ДЖЕЙМС. Я понял.  Духовность и свобода  - вместо навязанных социумом идеалов. И как я сразу не догадался. Спасибо, Джулия. Теперь я за себя спокоен. Кстати, принести тебе парочку эклеров? В свете идеи свободных форм?
ДЖУЛИЯ. Спасибо, пока не надо. К свободе надо привыкнуть.
ДЖЕЙМС. Я пошел, пока не забыл это все.  (Уходит.)
Остаются Пол и Джулия. Пол что-то рассматривает на дне своего стакана. Джулия рассматривает Пола.
ДЖУЛИЯ. Вот видите, не так уж Джеймс безнадежен. Идею про свободу он ухватил. (Обходит Пола с другой стороны.)  Про Рубенса это Вы удачно ввернули.
ПОЛ. Хотелось поддержать разговор.
ДЖУЛИЯ. А Вам самому, какие женщины больше нравятся - современные или времен Рубенса?
ПОЛ. А для меня в женщинах главное – душа и ум. К любой внешности можно со временем привыкнуть.
ДЖУЛИЯ. Поэтому Ваша жена родила Вам кучу детей?
ПОЛ. Нет, поэтому  я - не женат.
ДЖУЛИЯ. Что же так? Не встретилась умная и душевная женщина?
ПОЛ. Нет, не встретилась. Если умная, то обязательно стерва, а если душевная, то такая дура, что становится страшно за ее жизнь. Мне даже кажется, что такого сочетания как ум и душевность в природе не существует. Эти два качества противоречат друг другу.
ДЖУЛИЯ. О, нет. Вы - не правы. Вам просто не повезло. (Подходит к Полу практически вплотную.)  Я уверена, что очень скоро вы встретите свой идеал.
ПОЛ. А не выпить ли нам еще вина?
ДЖУЛИЯ. Замечательная идея. Вы какое вино любите?
ПОЛ. Красное.
ДЖУЛИЯ (загадочно). И я – красное.
Поворачиваются и, смотря друг на друга, идут в зал с левой стороны. В то же время справа выходит Гарри и Мария. Они провожают взглядом Джулию и Пола.
ГАРРИ. Так, похоже, Джулия нашла свежую кровь.
МАРИЯ.  Причем здесь кровь? Джулия любит знакомиться с новыми людьми. Они ей интересны. Это помогает ей в творчестве.
ГАРРИ. Ты всегда ее защищаешь. Пол – женоненавистник. Джулия об него зубы обломает.
МАРИЯ. Полу тоже будет с ней интересно, вот увидишь. Ты лучше скажи, что ты думаешь об этой выставке? Как тебе скульптура «Ангел-хранитель»?
ГАРРИ. Это жирная синяя тетка с крыльями золотого цвета, висящая под потолком?
МАРИЯ. Да.
ГАРРИ (вздыхает). Очень понравилась. Ощущаешь спокойствие и защиту.
МАРИЯ (гордо). Это – я.
ГАРРИ. Что ты?
МАРИЯ. Этот «ангел-хранитель» - это я. Ники так сказала. Она сделала это ангела для меня. Ники сказала, что не будет его продавать, а подарит нам. Мы повесим его в гостиной, над столом.
ГАРРИ (внимательно осматривает Марию). Надо будет проследить, чтобы его покрепче прикрепили.
МАРИЯ. Гарри, давай продолжим вечер у нас дома, в узком кругу. Посидим, попьем чаю. Пообщаемся. Мы так давно не сидели вот так все вместе, по-семейному.
ГАРРИ.  Конечно, давай посидим.
МАРИЯ. Позовем Джулию и Пола.
ГАРРИ. А Джеймса?
МАРИЯ. А как же без Джеймса! Я горю желанием услышать его последнюю историю про рокеров. И Ники тоже. Она очень переживала, когда вся эта история с наркотиками была опубликована.
ГАРРИ. Пойду, скажу ему и Полу. А ты собери семью.
МАРИЯ. Ладно. Я поеду пораньше, чтобы все подготовить.
Они целуются, смотрят друг на друга, целуются опять. Потом медленно в обнимку уходят в зал. С другой стороны быстро  выходит Райан, за ним выбегает Николь.
РАЙАН. Все. Самолет через два часа. Еле-еле успеваю доехать в аэропорт.
НИКОЛЬ. Передавай привет Мелани. Скажи, что мы все ее любим и ждем.
РАЙАН. Спасибо, сестренка. Ты – самая лучшая сестренка на свете. Я тебя очень люблю.  (Целует ее в щеки и лоб.) Счастливо провести остаток вечера. Объясни родителям, как это все получилось.
НИКОЛЬ. Не волнуйся, объясню. Беги.
РАЙАН. И еще. Твои скульптуры – грандиозны.  Ты – гений. Я тобой очень горжусь. Вернее нет. Не тобой, а собой. Что я – твой брат.
НИКОЛЬ (смеясь). Иди уже, опоздаешь.
Райан убегает. Николь смотрит ему в след. Из зала выходит Джеймс.
ДЖЕЙМС. Привет.
НИКОЛЬ. Привет.
ДЖЕЙМС. Отдыхаешь от суеты?
НИКОЛЬ. Да. Проводила Райана.
ДЖЕЙМС. А-а-а. Решился, наконец.
НИКОЛЬ.  Да. Решился. Мои еще не знают.
ДЖЕЙМС. Они будут рады.
НИКОЛЬ. И папа?
ДЖЕЙМС. И папа. Вы все его боитесь, как будто он – монстр.
НИКОЛЬ. А ты его совсем не боишься?
ДЖЕЙМС. Я? Нет. Не боюсь.
НИКОЛЬ. Тогда поцелуй меня.
ДЖЕЙМС. Что?
НИКОЛЬ (глубоко и радостно вздохнув). Сегодня самый счастливый день в моей жизни. У меня все получилось. Я боялась, что я ничего не стою. Никто в меня не поверит. А у меня получилось. Я добилась успеха. Ура-А-А!  (Делает победный жест рукой.) Однажды я почти отчаялась, все бросила, хотела даже вернуться домой, покаяться и сказать (говорит жалостливо) «простите свою дочку, возьмите меня обратно, ничего из меня не вышло, и мне одной так тяжело». Но мне всегда казалось, что у меня есть ангел-хранитель, который появляется  в самый нужный момент. (Задумывается.)  Когда мне нечем было платить за студию, кто-то обязательно покупал какую-нибудь мою скульптуру. Однажды мне позвонили из галереи и попросили забрать свои работы, потому что они там слишком долго «валяются». Я всю дорогу плакала, пока ехала, считая себя абсолютно никчемной дурочкой. Думала, что папа, наверное, прав, называя меня недоучкой и пустышкой.
ДЖНЙМС (возмущенно). Этот Гарри!
НИКОЛЬ (продолжая). Думала, вот заберу свое «творчество» и разобью все на мелкие черепки, а потом уеду, куда глаза глядят. А когда приехала, то выяснилось, что пришел какой-то человек, увидел, восхитился и все купил, и я получила деньги, вместо «черепков». (Задумывается.) Мой учитель говорит, что талант – это любовь. Если  ты любишь какое-то дело, и стараешься, и работаешь изо всех сил, то непременно выйдет что-то стоящее и это будет талантливо. (Подходит к Джеймсу.) Поцелуй меня, пожалуйста. Я это заслужила.
Джеймс обнимает Николь и целует. Сначала осторожно и коротко, потом  сильно и со страстью. Николь отвечает ему. Потом они резко отстраняются друг от друга.
ДЖЕЙМС. Гарри меня убьют.
НИКОЛЬ. Разве ты его боишься?
ДЖЕЙМС. Вообще – нет. Но за тебя, он может и убить.
НИКОЛЬ. Давай сбежим?
ДЖЕЙМС. Нет. Мы не можем. Мария хочет организовать небольшое чаепитие у вас дома. Я приглашен.
НИКОЛЬ (растерянно). Да?
ДЖЕЙМС. А вот после этого, можно и сбежать.
НИКОЛЬ (смеясь). Договорились. 
Они смущенно смотрят друг на друга.
ДЖЕЙМС. Ты – молодец. Ты действительно добилась успеха. А что дальше? Каковы твои творческие планы? После ангелов обычно бывают демоны.
НИКОЛЬ. О-о-о, демоны! Нет, никаких демонов не будет. (Восторженно.)  Будут фонтаны!
ДЖЕЙМС. Фонтаны?
НИКОЛЬ. Мой учитель предложил мне участие в проекте «Поющие танцующие фонтаны». Через месяц я должна предоставить первые эскизы. Думаю сделать серию скульптур из эпоса северных индейцев. Какие-нибудь красочные птицы и большими клювами, медведи, рыбы. Я еще думаю над этим. Это классный проект. Мы будем работать вместе с инженером и музыкальным продюсером. Они очень известные в Европе люди. Ты рад за меня?
ДЖЕЙМС. Конечно. Я рад. Я очень рад. А где будут фонтаны?
НИКОЛЬ (просто).  В Париже.
Николь радостно пританцовывает и кружится, размахивая руками. Джеймс, молча, за ней наблюдает.
- Только ты пока моим не говори. Хочу сделать им сюрприз.
ДЖЕЙМС (серьезно). И когда надо ехать?
НИКОЛЬ.  Через месяц, я же сказала.  Сначала надо сделать эскизы, если они понравятся комиссии, то поеду в Париж. Там мы с инженером сделаем работающие модели, а уж потом дело дойдет до настоящих фонтанов.
Николь опять начинает танцевать. Вдруг она неожиданно останавливается перед Джеймсом.
- Поедешь со мной? (Смотрит ему в глаза.)
ДЖЕЙМС. Куда?
НИКОЛЬ. Как куда? В Париж!
ДЖЕЙМС. И что я там буду делать?
НИКОЛЬ (задумавшись на минуту). М-м-м. Будешь мне помогать разводить краски.
ДЖЕЙМС. Краски?
НИКОЛЬ. Ну да, краски. Я тебя научу, это не сложно. Не бойся.
ДЖЕЙМС (смеясь). С тобой Ники я ничего не боюсь.   
Пристально смотрят друг на друга.
- Тебе обязательно ехать? В Париже, мне кажется, и так много фонтанов. Может, соорудишь что-нибудь в родном городе? Для начала?
НИКОЛЬ. Если бы я смогла получить контракт, я бы никуда не поехала. А работать для своего родного города – это вообще, моя мечта. Только нашему городу не нужны мои чудаковатые скульптуры. И я, мне кажется, никому здесь не нужна.
ДЖЕЙМС. Это неправда. Ты здесь нужна очень многим людям.
НИКОЛЬ. Кому?
ДЖЕЙМС.  Как кому? Марии, Райану, Гарри, Джулии, мне, наконец.
НИКОЛЬ.  Тебе? Это, с каких это пор? Когда я, маленькая, сломала твой фотоаппарат, потому что хотела посмотреть, что внутри? Или когда я бегала за тобой как хвостик, чтобы ты взял меня «на дело»? Помнишь историю, как я шпионила за каким-то субъектом, чтобы помочь тебе в расследовании, а оказалось, что это совсем другой человек, который был абсолютно не причем, и папа потом долго перед ним извинялся и все улаживал?
ДЖЕЙМС (смеется). Да, веселенькая получилась история.
НИКОЛЬ. Ты всегда относился ко мне как к ребенку.  Ты и сейчас думаешь, что я еще ребенок?
ДЖЕЙМС. Нет. Сейчас я так не думаю. Я вообще не понимаю, что я о тебе думаю. (Смотрит на Николь.) Я знаю тебя много лет и как будто не знаю вовсе. Та наивная девочка осталась в прошлом. Передо мной красивая, уверенная в себе женщина, талантливая и очень гордая. И я не знаю, что мне со всем этим делать? Мне надо время, чтобы во всем разобраться.
НИКОЛЬ. Поедем со мной в Париж. Там и разберешься. Начнем все сначала.  Без трепетных детских воспоминаний. Что там мало газет? Будешь каким-нибудь обозревателем. Или нет. Лучше. Ты будешь писателем.
ДЖЕЙМС. Писателем?
НИКОЛЬ. Да, писателем. Как Джулия.  Будешь писать детективы. Здорово я придумала! (Хлопает в ладоши.) Ты – будешь знаменитым писателем, а я – знаменитым художником. Мы с тобой будем звездная пара.
ДЖЕЙМС. Какая ты стремительная, Ники.  Не много ли звезд для одной семьи?
НИКОЛЬ. Да, я такая.  Мне надо все или ничего. Половинок я не принимаю. Ну, поедешь?
ДЖЕЙМС. А как же Гарри? 
НИКОЛЬ. Что Гарри? Ты что, его раб, его собственность?
ДЖЕЙМС. Нет. Все гораздо серьезнее. Я – его друг и партнер.
НИКОЛЬ (высокопарно). О, друг! О, партнер!  (Кричит.) Да он растопчет тебя, как блоху, как только ты проявишь собственное мнение. У такого человека как мой добрый папа  не бывает друзей. А партнеры у него только тогда, когда ему это выгодно. Все, что ему не нравится или не соответствует, он разламывает как ребенок надоевшую куклу, как я разломала твой фотоаппарат.
ДЖЕЙМС (невозмутимо). Ты сейчас очень похожа на своего отца. Та же интонация. Даже наклон головы и взгляд – ну вылитый Гарри.  Только голосок  слабоват. У Гарри покруче будет.  (Пауза.)  Гарри никого не разламывает. Ты все неправильно понимаешь. Советую тебе приглядеться к своему папе повнимательнее.
НИКОЛЬ (на повышенном тоне). Да я никогда не могла чувствовать себя спокойно, если он был дома. Хорошо, что это случалось не часто. Я все время была настороже – вот сейчас он заметит, что со мной что-то не так.  Вот сейчас он опять начнет орать. Я не то одела. Я не то сделала. Я не так говорю. Я не так думаю. Это ужасно!
ДЖЕЙМС.  Прости, Николь. Давай прекратим этот разговор. Сегодня не тот день, чтобы выяснять все это. Сегодня ты – победительница. Давай все остальное оставим на потом.
НИКОЛЬ.  А Райан! Что он сделал с Райаном? Где его фотографии? Где его любимая?
ДЖЕЙМС. Николь, я прошу тебя.
НИКОЛЬ. А мама? Он похоронил ее заживо в этом шикарном доме. Знаешь, как она однажды назвала этот дом? 
ДЖЕЙМС. Не надо,  Ники. (Обнимает и прижимает ее к себе.) Не надо.
НИКОЛЬ (вырываясь).  «Каменный мешок». Она так сказала. Да. Не «фазенда», как она обычно называет наш дом, а «каменный мешок». Еще она полюбила пить вино, сидя одна в этом «каменном мешке». Почему? Потому что Гарри считает свою работу важнее, чем жизнь любимой женщины?
ДЖЕЙМС. Ты так говоришь, как будто ее жизни что-то угрожает, а Гарри на это наплевать. Для него нет ничего важнее, чем жизнь Марии. Но он – мужчина. Он не обязан сидеть у ее юбки каждый вечер и развлекать ее. У него есть дело. Дело всей его жизни.
НИКОЛЬ. Ну и занимался бы этим делом! Зачем заводить жену, на которую не хватает времени? Зачем плодить детей, на которых надо периодически орать, чтобы не распускались и уважали папу?
ДЖЕЙМС.  Эй, Николь. А ты, оказывается, злая девочка. Даже удивительно, как ты умудряешься лепить такие добрые скульптуры, (делает небольшую паузу, как бы вспоминая что-то) которые  счастливы, улыбаются, любят друг друга и находятся в гармонии с собой и окружающим миром.
Пауза. Николь внимательно смотрит на Джеймса.
НИКОЛЬ. С Джулией пообщался? (Думает.) Эти скульптуры – мое отражение наоборот. В них есть то, чего нет у меня. Понятно?
ДЖЕЙМС. Вполне. Мне очень жаль, Ники.
Пауза.
НИКОЛЬ. Судя по всему, в Париж ты со мной не поедешь. Так что, прости-прощай, Джеймс.
ДЖЕЙМС. Рано еще прощаться. Тебе, я так понял, еще эскизы делать. А там поглядим…
 Пауза. Из зала выходит Мария.
МАРИЯ. Ники, ты здесь? Джеймс уже сказал тебе, что  мы поедем к нам?
НИКОЛЬ. Сказал.
МАРИЯ (Джеймсу).  Я не могу найти Джулию и Пола, чтобы их пригласить. Они как будто растворились. Ты не знаешь, где они?
ДЖЕЙМС. Не знаю, но могу их поискать.
МАРИЯ. Сделай милость, поищи,  пожалуйста. А мы с Ники поедем пораньше, чтобы все подготовить.  (обращаясь к Николь,) У меня есть одно предложение, которое я хочу с тобой обсудить.
НИКОЛЬ. Отлично, мама. (Джеймсу.) Я не прощаюсь.
Джеймс машет рукой и возвращается в зал.
- Какое предложение, мама?
МАРИЯ. Я хочу, чтобы ты снова жила дома.
НИКОЛЬ.  Мам, я не хочу тебя обидеть, но я самостоятельная женщина. Я должна иметь свою жизнь. Я не могу жить все время под присмотром родителей.
МАРИЯ. Я знаю. Никто не собирается за тобой присматривать. Выслушай меня, пожалуйста.
НИКОЛЬ. Я слушаю.
МАРИЯ.  Ты сейчас снимаешь очень дорогую и довольно неудобную мастерскую. Так?
НИКОЛЬ.  Так. Но я уже подыскиваю что-то другое.
МАРИЯ.  Потом ты едешь почти через весь город в свою квартирку. Так?
НИКОЛЬ. У меня очень уютная квартирка и я ее люблю.
МАРИЯ. Очень хорошо. Я тебе предлагаю  шикарную мастерскую и более чем уютную квартирку в одном месте. Как ты на это смотришь?
НИКОЛЬ. Я пытаюсь угадать. Это …
МАРИЯ. Это дом нашего садовника.
НИКОЛЬ. Но как же…
МАРИЯ. Садовник уже несколько лет живет у своей дочери и приезжает по утрам и то не каждый день. Свой инструмент он хранит в сарае, который сразу за воротами. Домик расположен в глубине парка и можно использовать боковой въезд, если ты не хочешь чтобы мы знали, когда ты приезжаешь или уезжаешь.
НИКОЛЬ.  Ну, это уже не обязательно. У меня нет таких уж прямо секретов.
МАРИЯ. Зато, этот домик – просто находка. На первом этаже будешь жить ты. Там отличная квартира с большой кухней и верандой. А на втором этаже, сделаем мастерскую.  Там, если ты помнишь, огромные окна. У тебя будет много света.
НИКОЛЬ. Но как я буду таскать цемент и краски на второй этаж.
МАРИЯ. Лифт. Я закажу построить лифт в мастерскую прямо из гаража.
НИКОЛЬ.  Мам.  Это - слишком грандиозный проект. Я не знаю. Мне кажется, что это слишком хлопотно.
МАРИЯ. Не надо отвечать сейчас. Подумай.  Давай для начала поедем и посмотрим на этот домик. Может тебе там понравится.
НИКОЛЬ. Мам, правда. Я устроюсь как-нибудь. Это все не так уж и важно.
МАРИЯ. Важно. Это все очень важно. По крайней мере, для меня.
НИКОЛЬ. Прости, мама. Я не подумала.  Давай заедем туда прямо сейчас.
МАРИЯ. Вот и я про это.
Они уходят. Гаснет свет.

Сцена шестая
Гостиная в доме Коллинзов. Входят Гарри и Джеймс.
ГАРРИ. Никого нет? А где же наши дамы?
ДЖЕЙМС. Ау. Мария!
ГАРРИ. Джулия и Пол тоже пропали. Райан улетел к Мелани. Ну и семейка.
ДЖЕЙМС. Только ты да я остались. Может, хоть чайник поставишь?
ГАРРИ. Так они и чай не приготовили? Где же они? Что-то случилось?
ДЖЕЙМС. Сразу уж и случилось. Две женщины, давно не виделись, поехали по магазинчиками…
ГАРРИ. Какие магазины. Уже 11 часов вечера.
ДЖЕЙМС. Да не знаю я, куда они делись. Позвони.
Гарри достает телефон и начинает набирать номер. В это время входят Мария и Николь. Они, молча, проходят в комнату и садятся за стол.
ГАРРИ. И где вы были?
МАРИЯ. Мы были в домике садовника. Я думала перестроить его под мастерскую для Николь.
ГАРРИ (взрываясь). А меня ты могла сначала спросить!  (Пытается совладать с собой.) Прости, Мария. Прости.  (Подходит к столу и тоже за него садится, опустив голову на руки.)
Все молчат. Джеймс недоуменно переводит взгляд с одного на другого.
ДЖЕЙМС. У вас там что, в садовом домике, приведения живут или трупы навалены?
НИКОЛЬ (тихо). Трупы. Теперь это трупы.
ДЖЕЙМС. Ники, дорогая, объясни мне, что случилось. Какие трупы?
НИКОЛЬ. Спроси у папы.
ДЖЕЙМС. Гарри, ты все-таки кого-то убил?
Гарри качает головой, не открывая лица.
МАРИЯ. Ты прав, Гарри. Мне надо было сначала спросить тебя про этот домик. Эта идея пришла внезапно. Прямо на выставке. Я вдруг вспомнила про этот домик и подумала, как было бы здорово, если бы Ники жила рядом. Она могла бы заходить ко мне поболтать в перерывах между работой. Я могла бы видеть ее практически каждый день. Ты тоже. (Пауза.) Гарри. Почему ты мне ничего не сказал?
ГАРРИ (резко). Потому что ты бы непременно все выложила своей Джулии. А та бы раззвонила на весь свет и Ники узнала бы все немедленно.
Пауза.
ДЖЕЙМС. Так, я понял. Не хотите говорить. Дайте мне ключ от этого чертового домика. Я сам пойду и посмотрю на эти трупы.
НИКОЛЬ (печально). Там открыто.
Джеймс вскакивает и быстро выходит из дома.
ГАРРИ. Ники, дорогая. Я хотел как лучше. Я видел, как ты унижалась перед этим Гузиком, чтобы он взял на комиссию хоть что-нибудь.
МАРИЯ. Гузик?
НИКОЛЬ. Это хозяин галереи, где я выставляла свои первые работы на продажу. (Гарри.)  Как ты это видел?
ГАРРИ. Я ехал на работу и увидел тебя на улице. Ты несла одну из своих скульптур, завернутую в тряпку. Я думал тебя подвезти, но пока я парковал машину, ты уже вошла в галерею. Я хотел подойти, но потом услышал, как ты его упрашивала попробовать выставить свою работу. Это была твоя первая «Русалка». Этот Гузик не хотел «засорять» свою галерею и отказывался. А ты упрашивала. Вы сошлись на 60% комиссионных. Это был совершенный грабеж. Мне хотелось его стукнуть чем-нибудь тяжелым, но я понимал, что если тебя сейчас не поддержать, то ты все бросишь, перестанешь верить в себя. Поэтому, я подождал, когда ты уйдешь, потом пошел и купил эту «русалку». Потом я покупал все, что ты ему относила. Я делал это через подставных лиц и платил наличными, чтобы он не смог вычислить меня.
НИКОЛЬ.  Зачем? Папа! Я хотела все сдать сама. Понимаешь. Мне было очень важно всего достичь самой. Я должна была доказать себе, что я сама… (Николь заплакала.)
ГАРРИ. Прости меня, детка. Я не мог вынести, что кто-то тебя обижает.
НИКОЛЬ. Я не собиралась сдаваться. Мой учитель в меня верил. Я бы добилась всего сама. Гузик бы не взял мои работы, я бы отдала их другому галерейщику. Я сама пошла бы продавать свои скульптуры на ярмарку. Я бы что-нибудь придумала. Сама. Сама. Понимаешь, папа?
Пауза. Николь плачет, закрывши лицо руками. Мария грустно смотрит на дочь. Гарри разводит руками, пытается что-то сказать, но не находит слов.
МАРИЯ. Ты и добилась всего сама, Николь. Папа ведь не лепил за тебя эти скульптуры, не раскрашивал, не подсказывал, как и что делать. Это исключительно твои идеи. Это твое мастерство.
НИКОЛЬ. Спасибо, мам. (Продолжает всхлипывать.) Скажи, папа, а сегодняшнюю выставку ты  организовал?
ГАРРИ.  Нет. Честное слово, нет. Я не имею к этому никакого отношения. Твой талант организовал эту выставку. Да ты сама посмотри. Практические все твои работы были распроданы за один день. А какие суммы! Да у меня и денег таких нет.
Входит Джеймс. Садится за стол рядом с Николь.
ДЖЕЙМС.  «Ну, дела» - сказала бы Джулия. Там столько скульптур, что хватило бы еще на одну выставку. (Смотрит на Николь.) Одна вещичка мне очень понравились.
НИКОЛЬ (перестает плакать). Какая?
ДЖЕЙМС. Русалка с синими волосами и красным хвостом. Как бы сварилась, но не до конца.  Только хвост пропал. Но она выглядит молодцом. Улыбается. Это с вареным-то хвостом!  Молодец, девочка! Подари ее мне, Николь. Эта Русалка будет вселять в меня оптимизм.
НИКОЛЬ (улыбаясь и вытирая слезы). Эти скульптуры теперь принадлежат папе. Это он их купил.  Так что спрашивай у него.
ДЖЕЙМС (подмигивает Гарри).  Гарри! Отдай мне эту Русалку. У тебя там еще много всего останется.
ГАРРИ (воодушевляясь и подмигивая в ответ). Что значит отдай. Она денег стоит. Я, конечно, по старой дружбе, могу уступить ее тысяч за десять.
НИКОЛЬ. Папа! Я получила за нее тысячу. Я хорошо это помню. Значит, ты заплатил две. Откуда десять?
ДЖЕЙМС. Да, откуда десять?
ГАРРИ (возмущенно). Это когда было?  Тогда это была работа никому не известного скульптора, а теперь это произведение модной знаменитости. Бери за десять или завтра я ее отдам Гузику за двадцать.
ДЖЕЙМС. Нет ну какой деловой. Откуда у меня такие деньги?
Мария и Николь смеются.
НИКОЛЬ. Не покупай у него эту Русалку. Я тебе лучше сделаю. Бесплатно.
ДЖЕЙМС. Ок. Только обязательно с вареным хвостом и, чтобы улыбалась.
ГАРРИ. Да ладно уж. Забирай эту. Это ведь первая твоя работа, Николь?
НИКОЛЬ. Первая, которую купили. Было еще много разных других, которые я молотком разбила.
ДЖЕЙМС. Это ты погорячилась. Можно было в дом инвалидов отдать или в детский садик.
МАРИЯ. Куда?
ДЖЕЙМС. А что? Веселенькие такие скульптурки. Людям бы было весело на них смотреть. Настроение бы поднимали.
Пауза. Все немного испуганно смотрят на Николь. Та засмеялась.
НИКОЛЬ. Мне нравится, как ты сказал. Именно, веселенькие. Это правда. Мне хотелось, чтобы мои фигурки радовали людей. Чтобы люди отдыхали, когда смотрели на них. И знаешь, когда в следующий раз мне захочется все переколотить, я их предложу какой-нибудь благотворительной организации.
ДЖЕЙМС. Мне бы хотелось быть с тобой в тот момент, чтобы напомнить об этом.
Пауза. Николь и Джеймс пристально смотрят друг на друга.
МАРИЯ.  А не попить ли нам чаю?
ДЖЕЙМС. Спасибо, Мария. Поздно уже.  Ники, наверное, устала. Мы, пожалуй, поедем. Да, Ники? Или чаю?
НИКОЛЬ. Пожалуй, поедем. Слишком много впечатлений на сегодня.
Они встают и собираются уходить.
ГАРРИ (возмущенно). Поедем! Она сказала «поедем»! Что имеется ввиду?
МАРИЯ. Гарри, уймись. Сегодня был тяжелый день. Не усугубляй.
ДЖЕЙМС. Я отвезу Ники домой. Сегодня действительно был тяжелый день.  Ей надо отдохнуть.
ГАРРИ. Ладно, отложим этот разговор до завтра. Джеймс, в 11 утра у меня в кабинете.
ДЖЕЙМС. Буду.
Джеймс обнимает Николь, и они идут к двери. Гарри провожает их недовольным взглядом. Мария улыбается. Вдруг Николь оборачивается.
НИКОЛЬ. Пап, послушай, у меня была одна вещица, называлась «ангел-хранитель». Ее нет в садовом домике. Такой пухленький мужчина в костюме с красным галстуком держит над головой женщину, и оба улыбаются. Ее купил кто-то другой?
ГАРРИ.  Я купил. Она у меня в кабинете.
ДЖЕЙМС. Что-то я не видел в твоем кабинете никакой скульптуры.
ГАРРИ. Она в шкафу. Я смотрю на нее, когда никого нет. Впрочем, теперь можно поставить в открытую.
НИКОЛЬ. Пап, тебе понравился этот ангел?
ГАРРИ (отводит взгляд). А что такого. Мне многое нравится из твоих работ. Рыбки вот тоже нравятся.
НИКОЛЬ.  Когда я делала эту скульптуру, я тебя представляла. Это ты держишь меня на руках.
Пауза.
ГАРРИ (смущенно). А я еще думаю, что-то такое знакомое. (Смотрит на свой красный галстук.)
Пауза.
-  Ладно, до свидания.  Джеймс, не проспи.
Николь и Джеймс уходят. Гарри в задумчивости смотрит им в след. Мария улыбается и  машет им рукой, потом обнимает Гарри.

Конец