Ночная прогулка

Стейси вышла на улицу. Закрыв дверь своего дома, больше по привычке, чем по необходимости  (в их дорогом пригороде не воруют), она огляделась. Улицы были пустынны и тихи, хотя на часах - 8 вечера, не так уж и поздно.
Садовые фонарики подсвечивали деревья и дорожки, создавая призрачные ориентиры. Небо, затянувшееся серой дымкой, мягко освещало дома, размывая их очертания и делая тени короткими и прозрачными. Ни луны, ни звездочки, ни облачка. «Это хорошо, - подумала Стейси. – Только звездного великолепия мне сейчас и не хватало». Решительным шагом она направилась к школе. Там, за стадионом был заросший овраг, пустынное место под высоковольтной линией. Если уж эти гаденыши и устроили тусовку, то только там. Больше негде.
Стейси плотнее застегнула черную куртку, надвинула на глаза кепку мужа, засунула руки в карманы и зашагала, широко расставляя ноги, опираясь полной стопой и поворачивая плечами. Так ее учили в школьном драмкружке в родном Техасе. При ее внушительной фигуре она легко брала на себя все мужские роли, потому что мальчиков у них в кружке не было. Так что, если кто-нибудь из соседей ее сейчас увидит, то ни за что не узнает. Еще в драмкружке ее научили говорить низким голосом с хрипотцой, как заправский ковбой. На эти свои способности Стейси сегодня очень рассчитывала.
Пистолет, заткнутый за ремень брюк, давил на живот и придавал решимости. «Только не зарывайся, - вспомнились ей слова отца. – Заряженное оружие еще не дает тебе право быть Господом Богом».
«Может, она зря не позвонила в полицию? Вдруг этой банды нет в том овраге?» - Стейси даже замедлила шаг. Нет, полиция – это долго. Пока они поймут, что к чему, с ее сыном может произойти самое худшее. Стейси решительно продолжила путь.
Здание школы вычернилось на фоне светло-серого неба неожиданно. Стейси отругала себя за несобранность. Она пошла известным всем родителям коротким путем – тропинкой через парковку, мимо стадиона и теннисных кортов. Кусты самшита, посаженные вдоль тропинки, прикрывали ее кружевной тенью и делали невидимой. Стейси сменила «мужскую» походку на мягкую кошачью. Наступая с пятки на носок, она шла бесшумно, часто останавливаясь и прислушиваясь. Ни звука.
Тропинка начала спускаться вниз, в овраг. Ровная линия кустов закончилась и началась дикая растительность. Стейси стала двигаться еще медленнее, еще осторожнее. Прежде чем сделать шаг, она взглядом намечала место, куда поставить ногу. Ни один камешек не должен скатиться из-под ноги.  Ее сердце стучало так громко, что казалось, этот звук разносится на всю округу. Пятиминутный спуск в овраг показался ей вечностью.
Тропинка уткнулась в густые кусты чего-то колючего и плотного - Стейси не была сильна в Калифорнийской растительности. Она аккуратно раздвинула ветки и тут услышала звуки и почувствовала запах дыма. Горела пластмасса.  «Что они там делают с моим мальчиком!» - Стейси еле сдержалась, чтобы не рвануть напролом, через кусты. Ее сердце почти выпрыгнуло из груди и устремилось туда, в черноту, где был ее сын и нуждался в ее помощи. Голос отца, прозвучавший в ее голове, показался реальным - «Спокойно, девочка, посчитай до десяти, восстанови дыхание, сосредоточься». Папины слова, как всегда, подействовали отрезвляюще. Дыхание восстановилось, мысль заработала четко, рука сама достала пистолет. Стейси просочилась через кусты.
Она увидела небольшую поляну, окруженную со всех сторон высокими деревьями с подлеском.  В центре стояла железная бочка. В ней горел огонь. За бочкой, на поваленном дереве сидели четверо. «А вот и наши герои, - подумала Стейси, - Рыжий, Блондинчик, Девочка и Молчун». Все были здесь. Но ее сына среди них не было. Огонь освещал доски, кучу какого-то строительного мусора и топор, лежащий сверху этой кучи. Дальше стояла стена ночи. Стейси до боли в глазах всматривалась в эту ночь. «Где он? Может, лежит где-то, связанный или избитый до бесчувствия» - у Стейси защемило в сердце, слезы сами навернулись на глаза. Но сына нигде не было видно.
Подростки продолжали оживленный разговор.
-Ну и напугалась она! Глаза, как блюдца, - Блондинчик поднес ладони к лицу. – А сама как овца «бе-е-е, бе-е-е». - Все засмеялись. 
«Так и было» - вспомнила Стейси. Когда пришли этот Блондинчик и вон тот Рыжий и сказали, что ее сын должен кому-то 100 баксов, и они готовы их передать, тогда ее сына отпустят, Стейси просто растерялась. Она сразу же достала кошелек и отсчитала деньги. И все трясла головой и просила отпустить сына. Может даже она и блеяла, как овца. Все было, как в тумане. Мозг отказывался ей подчиняться.
Когда подростки ушли, Стейси быстро пришла в себя. «Что-то здесь не сходится. 100 баксов?» Сын мог легко попросить эти деньги у нее. Для их семьи эта сумма вполне укладывалась в карманные расходы. Но в последнее время сын отказывался даже от денег на ленч и брал сэндвичи из дома.

 Говорил, что не хочет стоять в очереди в школьном буфете. Тогда Стейси не придала этому значение, теперь все стало совсем непонятно…
Когда через полчаса в дверь позвонили и на пороге возникли девочка и мальчик, Стейси была в норме. Она уже полностью владела собой и смогла хорошо разглядеть подростков. Оба были одеты в черные кожаные куртки с множеством металлических заклепок, рассыпанных по плечам и рукавам. «Да и те двое, - вспомнила Стейси, - тоже были в кожанках с какими-то блестками. Похоже, что у этой банды такая униформа».  Девочка была маленькая, со вздернутым носиком и мелкими чертами лица, которые, впрочем, складывались в симпатичную мордашку. Впечатление портили бегающие глазки и немного манерная речь с растяжкой слов на конце фраз. Девочка говорила о штрафе за просроченное время, которое стоило еще 100 долларов. Мальчик все это время молчал. Он держал руки в карманах куртки и пристально наблюдал за происходящим. Стейси назвала его «Молчун». Она отдала деньги, не сказав ни слова. Сначала она хотела позадавать всякие вопросы «Где он? Что с ним?», но потом передумала. У нее созрел план.
Разговоры на поляне продолжались.
- А вы заметили, какие у нее сиськи? – Это сказал Рыжий и размахнул руками перед собой. Все засмеялись. Девочка громче всех. Стейси почему-то стало за нее стыдно. «Какие же они еще дети, а я на них с пистолетом». Рука, держащая пистолет дрогнула и опустилась.
- Да, свинтили деньжат по-легкому, - сказал Молчун. – А то заладил: «Нету денег, нету денег, можете взять мой сэндвич», а на хрена нам его сэндвич, нам бабки нужны. - Подростки засмеялись.
- Завтра прижмем его опять. Пусть попросит денежки у своей мамочки, – это сказал Рыжий.
«Что же получается, - возмутилась Стейси. – Им все мало?».
Она подняла пистолет, расправила плечи, надвинула кепку на глаза, закрыла нижнюю часть лица косынкой и выдвинулась вперед. Сделав несколько быстрых шагов, она остановилась на границе света и тени.
Подростки заметили ее не сразу. Они уставились на пистолет, направленный на них и молчали. Стейси выдерживала паузу. Она хотела обозначить главного. Всегда существует кто-то главный. Это может быть и активный крикун, и, наоборот, серый кардинал. Но именно он представляет реальную опасность. Пауза затягивалась. Стейси внимательно следила за подростками и переводила пистолет с одного на другого.
Наконец, Молчун не выдержал:
- Что? Что надо? – он чуть подался вперед. – Заблудился, дядя?
А вот и главный - Молчун. Стейси решила оставить его на потом. Сначала займемся шестерками. Она показала пистолетом на Рыжего и прохрипела:
- Встал, подошел к бочке, снял куртку. Живо.
Рыжий вздрогнул, но не двинулся с места. Стейси прицелилась ему в лицо. Остальные смотрели на него, затаив дыхание. Рыжий медленно встал, поднял руки вверх и, не сводя глаз с оружия, подошел к бочке.
-Куртку снимай, – напомнила Стейси. Рыжий снял куртку. – Вынь кошелек и положи на землю. Вот тут, на камень. Куртку – в бочку.
Рыжий положил кошелек и заворожено уставился на пистолет.
- Куртку – в огонь. Сам пошел на место, – голос Стейси глухо хрипел из-под косынки. Пистолет в ее руке чуть покачивался, отражая всполохи огня. Рыжий бросил куртку в огонь, повернулся и побрел к бревну. В бочке что-то громко треснуло, пламя взметнулось вверх, осветив сутулую спину парня и его обмоченные джинсы.

 Он сел и вместе с остальными обреченно уставился на Стейси.
- Теперь ты, - Стейси ткнула пистолетом в Блондинчика. «Интересно, - подумала она, - он тоже описался?» Тот все сделал быстро, даже как-то суетливо. Быстренько выложил кошелек, бросил свою куртку в огонь и сел на место, выдохнув удовлетворенное «Уф-ф».
С Девочкой вышла небольшая заминка. Когда надо было бросать куртку в огонь, она прижала ее к себе и заплакала. Ее мелкое личико сморщилось и сделалось еще меньше. Понятно, что куртка дорогая и, возможно, досталась ей не просто. Но Стейси была непреклонна.
- В огонь, - рявкнула она и дернула пистолетом. Девочка отправила куртку в огонь и уже заревела навзрыд. Стейси опять прикрикнула на нее: - Эй, выключи звук. Или это сделаю я.
Она вспомнила эту фразу из спектакля про ковбоев, где она играла главного бандита. Девочка притихла.
Молчун поднялся сам, не дожидаясь приказа Стейси. Он наступал пружинистой походкой, смотря Стейси в глаза. Стейси тоже смотрела ему в глаза, поэтому успела перехватить его быстрый взгляд, брошенный на топор. Стейси передернула затвор. Лязг металла гулко разлетелся по поляне. Парень вздрогнул и остановился. Стейси обхватила пистолет двумя руками и положила палец на спусковой крючок. Отец учил: «Если показала пистолет, то будь готова к выстрелу. Иначе и не доставай. Решай проблемы другим способом». Молчун все понял. Он не торопясь снял куртку и вынул кошелек. Не отрывая взгляда от пистолета, он положил свой кошелек к остальным и стал медленно выпрямляться. Стейси поняла, что он сейчас прыгнет и собьет ее с ног. 
Она выстрелила. Парень от неожиданности сделал несколько скачков назад, нелепо взмахнув руками. Пуля точнехонько легла ему под носок ботинка. Остальные тоже вскочили, а Девочка взвизгнула. Грохот выстрела был оглушительным. Стейси прикинула, через какое время здесь будет полиция, если кто-то поблизости гулял с собачкой. Пожалуй, у нее не больше 5 минут.
- Всем лечь на землю лицом вниз. Кто двинется, убью, – проорала она слова опять из какой-то пьесы. Подростки, оглушенные выстрелом, молниеносно выполнили приказ. Стейси собрала кошельки и рванула из оврага.
Она уже не следила за осторожностью, бежала что есть сил, проламываясь через кусты. Опомнилась она уже за школой. Вдруг поняла, что чуть не выбежала на улицу с пистолетом в одной руке и кошельками в другой, да еще и с повязкой на лице. Стейси быстро огляделась - никого. Прислушалась – ни звука. Она привела себя в порядок – убрала косынку, спрятала пистолет и кошельки. «Все Окей». Стейси сделала несколько дыхательных упражнений и спокойной «мужской» походкой пошла домой.
Сын был дома. Он сидел за компьютером в наушниках и не слышал, как Стейси вошла в его комнату. Она встала у двери и посмотрела на затылок сына. Белобрысый вихор подскакивал каждый раз, когда сын кивал головой.  «Ну копия отец». Стейси вдруг подумала, что она и влюбилась в своего мужа именно за этот вихор. Когда они познакомились, она была еще студенткой, а он уже работал в лаборатории, имел публикации в известных научных журналах и грозил осчастливить человечество какими-то сверхпроводниковыми элементами, после чего все транзисторы будут выброшены на фиг. Он был очень серьезным молодым человеком. Стейси его слегка побаивалась и не знала о чем с ним говорить на свиданиях. Но однажды, в какой-то компании, он вдруг взял гитару и запел веселую песню, сочиненную в их лаборатории:

«Стрелкам тесно на шкалах приборов,
Криостат потихоньку дымится,
Осциллографы в ряд едким дымом чадят.
Теоретик не зря нас боится».

Его пальцы бойко ударяли по струнам, голос звучал страстно, а белобрысый вихор метался из стороны в сторону совсем не в такт музыке. Стейси тогда почувствовала, как ее переполняет бесконечная нежность. Захотелось пригладить этот непослушный вихор, укротить его, приласкать. На свадьбе отец сказал ей: «Позвони, если тебе понадобится опереться на мужское плечо». Счастливая невеста только рассмеялась.
То, что ее муж трудоголик, а уйти пораньше с работы для него равносильно измене Родины, Стейси поняла сразу. Она смирилась с этим. Он имеет право, он – большой ученый. Но вот, когда родился их сын, их долгожданный сын, сын, которого они оба так хотели, Стейси обнаружила, что никаких перемен в расписании мужа не предвидится. Он не собирался уделять воспитанию сына ни минуты своего ценного времени.  «В чем же тогда смысл заводить детей и семью?» - жаловалась Стейси своему отцу.

Сын обернулся:
- О мам, привет. Давно стоишь?
- Недавно, - Стейси улыбнулась. – Могу я узнать, где ты был после школы?
- У парня из класса. Он пригласил показать новую игровую приставку.
- А почему не позвонил? Я волновалась.
- Прости, мам, я не думал, что задержусь надолго. А ты где была?
- Да так, прогулялась перед сном.
-А-а-а. – И сын опять повернулся к компьютеру.
Вот и поговорили. Надо бы обсудить всю эту историю с вымогательством, но сил уже не осталось. Завтра. А вообще, надо отправить его на лето к деду на ранчо. Надо ему, наконец, познакомиться с настоящими мужчинами. Но это все завтра. Завтра.
Стейси пошла к себе. Она вытащила деньги из отобранных у подростков кошельков - ограбление, так ограбление, и, не считая, убрала в комод. Кошельки она спрятала в пакет, чтобы завтра выбросить где-нибудь на дальней помойке.

Дальше, как на автопилоте, Стейси вынула обойму, разрядила пистолет, выпавшую из ствола пулю зарядила обратно в обойму, все это положила в сейф, закрыла дверцу, сбила шифр. Все.
И тут ее затрясло. Она снова и снова прокручивала в голове события прошедшего вечера. Глаза подростков, их испуг, плачущую девочку. А если бы Молчун не послушался? Если бы он атаковал ее? Ведь тогда пришлось бы стрелять. Может даже убить. Смогла бы она выстрелить в человека? Это ведь не по пивным банкам в пустыне, не по мишеням в тире, не по койотам на ранчо.
Стейси налила себе четверть стакана виски. Выпила залпом. Напиток обжог горло. Но тряска не проходила. Стейси выпила еще. Никакого эффекта. Как будто она пила воду. Перед глазами стоял этот парень, которого она могла сегодня убить. Но ведь не убила же!
Стейси трясло так, что она с трудом смогла налить еще одну дозу виски. Но ведь, тогда бы он убил ее, если бы смог сбить с ног. Он же думал, что она грабитель. По телу, наконец, пошел долгожданный разогрев. Руки обмякли, веки сделались тяжелыми.
Пошатываясь, Стейси добрела до кровати и легла. Муж и сам может подогреть себе ужин. Засыпая, она задавала себе один и тот же вопрос – «Смогла бы она убить человека?».

Февраль,  2016