Прощение на лезвии ножа

Своеобразная развязка по Игре Престолов.
Основные персонажи: Теон Грейджой(Вонючка), Рамси Сноу (Болтон, Болтонский бастард)

***
Стоит темная глухая ночь. Изредка из псарни слышны завывания собак Рамси. Они воют потому что знают, что завтра их хозяин умрет. Вой протяжный, ледяной, может быть в нем есть немного сострадания к своему хозяину, а может нет, и это вой надежды, что завтра им дадут свежего мяса. Им все равно, чьим было мясо до того, как стало просто мясом.
Рамси не спит. После того как его войско было разгромлено дикими варварами-одичалыми, а его взяли в плен, он прошел через сотни ударов плетей и сапог, унижен и брошен в каменное подземелье, пропахшее кровью и плотью убитых им же узников. Сил нет даже на то, чтобы провести языком по зубам и пересчитать оставшиеся. Но есть силы ненавидеть Старков еще больше, ненавидеть своего отца, свою безродную мать и всех вокруг за этот нечаянный глупый проигрыш.
Он помнит взгляд Сансы и Джона Сноу, когда ему, Рамси Болтону, разбивали губы и заковывали в тяжелые кандалы. Он отдал бы все то немногое, что действительно ценит, ради возможности отомстить. Месть и ненависть - вот кто составлял ему компанию этой холодной ночью, на каменном полу камеры пленников. Ненависть витает в воздухе, опутывает его разум как ядовитое зелье, он не чувствуя рук, сжимает кулаки и скрипит зубами от бессилия.
В этот раз ты проиграл Рамси Сноу. Ты всего лишь случайная ошибка твоего великолепного отца, жалкая его тень, ненастоящий, больной выродок, лучше бы тебя съели волки.
Что-то жаркое разливается по истерзанному телу, обволакивает органы, как внутреннее кровотечение. Что лучше - умереть сейчас или дождаться завтрашней казни? Он не знает, он просто хотел быть кем-то. Он жил как умел, выживал как умел, приносил жертвы своим демонам, вместо богов и никогда не думал, что умрет точно также как убивал других.
Мысли скользкими влажными руками, похожими на костлявые руки самой смерти, душат его сильную некогда шею. Он слышит как хрустят и ломаются шейные позвонки, воздуха становится все меньше и меньше.
- А-А-А - разносится по всему подземелью, вылезает и вылетает из щелей и крысьих нор и озаряет как вспышка не принадлежавший ему больше Винтерфелл.
Ободранное лицо лорда Болтона щипит от соленых капель, которые выступают на глазах, и катятся через израненное лицо, причиняя еще немного боли. В эту ночь, безумный зверь, каким его привыкли считать другие, впервые смирился со своей судьбой. Смирился, но не сдался.

***
Луна слишком яркая, чтобы пройти незамеченным. Теону приходится, задушить пьяницу возвращавшегося домой, чтобы влезть в его лохмотья и, подпоясавшись старой веревкой, унять давно забытую дрожь перед этим местом.
Это то место с которого многое началось для него и многое закончилось. Здесь он был собой и был никем, здесь то место откуда хотелось бежать, не оглядываясь и о котором невозможно было забыть. Здесь все еще был Он, и Теон ради этого момента, рискуя жизнью и сдерживая приступы рвоты, которая подступала то ли от вонючей одежды , то ли от предстоящей встречи, пробирается к подземельям для пленников. Грейджой хорошо помнит все эти камеры и псарни, Вонючка же отлично знает крысиные норы и не дорытые тайные ходы. Узники рыли их ногтями, сломанными пальцами, в надежде что сбегут, но умирали раньше.
По одному из таких лазов, заваленных когда-то самим Вонючкой, Теон теперь уже Грейджой и попадает в подземелье, где держат Рамси Болтона.

Запах темниц всегда один и тот же - плесень, пот, испражнения. В этом же месте, витает еще что-то, неуловимый запах, еще не понятный, но уже хорошо различимый.
- Кто здесь? - неожиданно раздается голос Болтона из самой дальней клетки. Негромко, чтобы стоящие снаружи сторожевые не услышали. Может это друг, который поможет Рамси. Хоть и надежды на это мало, лорд Болтон не водит ни с кем дружбы.
Во всем подземелье невыносимо темно, Теон с трудом различает все вокруг и старается не наступить на что-нибудь, дабы не создать лишнего шума.
Глаза привыкают и вокруг постепенно вырисовывается подземелье, низкие потолки, каменные стены и полы, из единственного крошечного оконного проема в самом конце лунный свет вырисовывает бесформенные очертания поверженного лорда Болтона.
Тихо звякают ключи, снятые с крючка напротив клетки с пленником, и так же тихо проворачиваются в замке.
Миллионы возможных сцен встречи проносятся в мыслях Теона, прежде чем он скидывает капюшон, вставая под луч северной луны Винтерфелла.
- А-а, это ты Вонючка. - спокойно произносит разбитыми губами Рамси. - Хочешь убить меня первым?
Теону сложно говорить, Теона душит и раздирает существо которое рвется наружу. Существо которое всегда смотрело на своего хозяина только снизу вверх, никогда наоборот. Существо трепещущее перед своим создателем, не смотрящее прямо в глаза, ждущее кнута и побоев.
Как говорить этому человеку-зверю "Ты", как быть на равных и даже чувствовать в свете случившегося, свое превосходство, когда еще не так давно принадлежал ему как вещь, как раб, как одна из его девочек-собак, воющих теперь на луну.
Слова Теона съедает ночь, как сырое мясо, не оформленное в блюдо. На выдохе, не дав даже глотнуть воздуха.
И он падает, сын-наследник лорда Бейлона Грейджоя с Железных островов, опускается на колени перед тем кого пришел убить, кому пришел отомстить.
Существо, созданное Рамси и спрятанное, загнанное Ярой в глубину души Теона, вырывается на свободу, сбросив ненужные доспехи и заскулив вокруг ног своего хозяина, преданно облизывает ему руки.
Хозяин улыбается, сквозь боль, обнажив бело-красные зубы.
- Верный Вонючка. Я прощаю тебя за то что убежал с моей женой, за то что помог им погубить меня. Ты виноват, но я тебя прощаю.
Как не хватало Вонючке этого спокойного надменного тона. С каким наслаждением он ласкает его слух теперь. Он закрывает глаза, чтобы все его никчемное существо пропиталось этими звуками, впустило в себя забытую веру и любовь.
Рамси силится подняться, ноги не держат, он падает, но пробует снова, опираясь на плечи стоявшего на коленях Теона, напрочь забывшего цель своего прихода и забывшего про нож за спиной.
Теперь все на своих местах, теперь все как прежде. Тяжело дышащий Болтон возвышается над ним, его голый торс сочится кровью, но синие от побоев плечи, все еще хранят силу, осанку не свойственную незаконнорожденному, его глаза смотрят без страха, с ненавистью и надеждой.
Он делает медленный тяжелый шаг к Теону, от боли и осторожности, чтобы железные кандалы не были слышны охранникам. Его победили, но еще не сломили. Осознание этого и то, что появился шанс, действуют на Рамси лучше всяких целебных трав.
- Верный Вонючка, любимый Вонючка. Я так много вложил в тебя своей любви. Ты ведь поэтому вернулся, потому что не можешь жить прежней жизнью, никогда не сможешь. Твое место рядом со мной, мы вместе будем противостоять Старкам. - Рамси гладит Теона по светлым вьющимся волосам. Его ободранные пальцы помнят то время, когда Теон-Вонючка был обросшим, немытым и в его волосах попадалась солома и прочие нечистоты которые он мог подцепить, спав с собаками в псарне. А теперь это ухоженные волосы лорда Грейджоя, которому по прежнему хочется спать в псарне, лишь бы рядом был его хозяин. Рамси сжимает вьющие волосы в кулак и дергает вниз, чтобы посмотреть в глаза своему преданному псу.
Теон по прежнему молчит, громко глотая холодный воздух подземелья. Ему не было больно, ему привычно и даже немного приятно. Он не думает о том кто он, зачем он здесь, что будет с ним дальше, он смотрит на все это издалека, тихо, чтобы никто не слышал, он всегда так делал когда Милорд заставлял его смотреть, как трахает своих девок. Но Милорд никогда не заставлял девок смотреть как он трахает Вонючку. Это бывало нечасто, но особенно для них обоих.
И вот теперь когда Рамси медленно, по своему нежно, погружает указательный палец в горячий рот Вонючки, Теон закрывает глаза, и поглаживает палец языком, будто это нечто другое, то что отнято у самого Теона, но важно для хозяина. А Вонючка любит когда хозяину хорошо и поэтому старательно вылизывает палец, пока тот позволяет и закрыв глаза, сосредотачивается на ощущениях. Палец соленый, от крови, но через некоторое время становится вполне чистым и к нему добавляется еще один и еще, пока хозяин не начинает тяжело смотреть на Теона.
Рамси расслабляется, он ищет опору, его перебитые ноги все еще болят. Рукой он хватается за решетку и неосторожно ударяется железным браслетом о металлический прут, удар не сильный, но проносится гулким эхом по подземелью. Сердце у обоих останавливается. Отрезвляет. Но ничего не происходит, входная дверь не открывается и никто по прежнему о них не знает. Они один на один со своим секретом.
Рука Рамси снова берет светлые волосы Вонючки в кулак и прижимает к себе.
Теон развязывает веревку на, порванных от пыток, штанах Рамси и спускает грубую ткань вниз, возбужденная хозяйская плоть резко ударяет ему по губам. Теон закрывает глаза и трется щекой, потом пытается обхватить ее губами, взять как можно больше в себя, но ничего не выходит, он давится, кашляет и ругает себя, что не может порадовать своего хозяина. Но хозяин рад и вместе с радостью он изливается вонючке в рот, и немного на грязный ледяной пол камеры.
Рамси доволен. Рамси создал себе идеального Вонючку, настолько идеального, что хочется чтобы он поперхнулся членом и перестал дышать.
Настолько, он Рамси ненавидит себя сейчас, за эту слабость к Грейджою, и за подлость с которой, он вытаскивает нож, из-за спины Теона чтобы перерезать горло единственному преданному ему человеку.

***
Девочки Рамси все еще воют. Все знают к чему воют собаки, кроме самих собак. Они просто воют, они еще ничего не знают.
Утро поднимается, разливаясь по холодному Винтерфеллу вязким туманом.
Лорд Рамси Болтон никогда не считал что есть кто-то умнее него, кто-то быстрее, сильнее. Не считал он также, что его преданный Вонючка, еще не проглотивший его семя, не спрятавший свое пресмыкающееся существо поглубже в жалкую душу наследника лорда Бейлона Грейджоя, перехватит тот нож и проткнет им самое жестокое из всех болтоновских сердец.

Когда нож острым концом упирается ему в грудь, Рамси не страшно, он не ждет этого, но и не сопротивляется.
Испуганные глаза Вонючки полны неподдельного страха - он не хотел причинять боль своему Милорду, это просто инстинкт выживания. Нож который должен был перерезать ему горло и помочь Рамси бежать, теперь не в тех руках и Рамси согласен с эти. Последняя надежда оказалась продажной шлюхой и выбрала другого. Пусть так, уж лучше так, чем еще раз видеть презрение и торжество в глазах Старков.
Он твердо шагает навстречу лезвию и оно входит в него мягко, с особенным хрустом, раздвигая ребра, продвигаясь к самому центру ничтожной жизни Лорда Болтона. Рамси закрывает глаза и тихо глубока вдыхает. Еще шаг и он так близко к Теону, что чувствует как того трясет. Нож входит по самую рукоятку и боль разливается по всему телу исцеляющим эликсиром. Еще немного и все закончится.
Он смотрит в запуганные глаза Грэйджоя и улыбается. Его улыбка всегда была странной, всегда внушала страх, пробегала мелкой дрожью по позвоночнику и терялась в предвкушении боли. Но теперь это не та улыбка, это прощение. Первое и настоящее прощение, на которое был способен этот жестокий мальчик, по своему любивший свою игрушку.
Рамси делает еще усилие и тянется к Теону, чтобы оставить смазанный кровавый поцелуй на щеке своего единственного верного друга.
"Ты остался верен своему хозяину, спас его от позора публичной казни. Ты заслужил. Хороший Вонючка. А теперь мне пора.
Помни кто ты на самом деле и никогда обо мне не забывай"

***
Жизнь покинула Рамси и его тяжелое тело наваливалось на Теона грузом их странных отношений.
Кандалы гулко гремели, падая вместе с безжизненными руками узника в лужу собственной крови. Сильный и жестокий зверь наконец-то мертв.
Глаза милорда уже не смотрят на Теона, они смотрят куда-то сквозь него и тонкая черная струйка неестественно бежит из его приоткрытых губ. На щеке Грейджоя до сих пор горит след от губ мертвого Рамси.

Снаружи слышится громкий голос сторожевых и Теон бросается в сторону лаза через который попал сюда. Едва он залезает в него, в подземелье заходят люди Джона Сноу, проверить пленника, и увидев мертвого Болтона, они поднимают шум.
На какое то время Теон теряет слух. Изо рта будто вырывается немой крик, он душит изнутри, так сильно, так бешено, так горячо, что хотчется биться головой, только бы стало легче. Но он только горько размазывает по лицу свою соленую от слез ярость, свою боль и свою потерю.
Теперь он свободен. Он прощен и он может уйти.