Недоразумение

 
Скука несусветная! Мировой судья Виолетта Львовна Абрамова, все ещё красивая, но уже начинающая полнеть женщина бальзаковского возраста почти не слушала очередное нудное дело о разводе. Перед ней лежал кроссворд, вырезанный из вчерашней газеты. Он был закрыт от посторонних глаз папками с материалами дел, и судья время от времени тыкала в него авторучкой, якобы  делая пометки в блокноте.

Судья по уголовным делам ещё как-то может влиять на ход процесса, выискивая процессуальные  нарушения сторон, а в судебных разбирательствах о расторжении брака все предсказуемо: учтено поведение всех действующих лиц, участвующих в бракоразводном процессе. Да и противно разбирать дрязги давно опостылевших друг другу супругов. Все одно и то же: он – пьяница и бабник, она – дура или шлюха. Других вариантов как будто бы и нет…   Вот и эта парочка… Она - унылая, сухая и тощая, как вобла. Одета совершенно безвкусно. Готовить, наверное, совсем не умеет. Геркулесовая каша и торопливая яичница со скорлупой в готовом блюде – вот и все меню. С такой даже пройтись под ручку по улице – уже серьезное испытание для мужского самолюбия. Ничего удивительного, что благоверный регулярно закладывает за воротник. Да и он не лучше… Молодой, всего только тридцать пять лет, а уже обрюзг, морда примитивная, взгляд тупой. Явно с неба звезд не хватает. Куда только смотрят девушки, когда выходят за таких обормотов замуж? Впрочем, у самой-то! Вроде бы и муж был приличный... интеллигент паршивый! А вот тоже не сложилось...

        Адвокат - однофамилец, тоже Абрамов… Как бишь его? Анатолий Ефимович?.. Кажется так… Бывший опер… Интересный мужчина! Отменно выглядит - высокий, благородный, подтянутый. Волосы с проседью. Щегольские усики. Глубокий и густой баритон... Как говорит - заслушаешься. Лицо мужественное... Орлиный взгляд.  Пожалуй, что немного суров. Участвует уже в третьем деле, которое она разбирает. Всегда аккуратно и со вкусом одет. Обычно внешний вид мужчины зависит от его дамы... Но говорят, что давно разведен и до сих пор не женат… Наверное, бабы всех интересных возрастов пачками вешаются этому шикарному мужику на шею...

Интересно, а я ему нравлюсь?

        Поговаривают, что капитан уголовного розыска Абрамов десять лет назад получил пулю в позвоночник при задержании опасного рецидивиста и был списан из органов по состоянию здоровья. Мог навсегда остаться инвалидом. Жена сразу же ушла, чтобы не возиться всю жизнь с калекой, прикованным к постели. Невероятно, но он выкарабкался и даже сумел каким-то образом восстановить здоровье. А потом Абрамов ухитрился переквалифицироваться в адвокаты. Но почему-то пошел не по уголовным, как следовало бы ожидать, а по гражданским делам: разводы, раздел имущества, спорные вопросы по наследству, признание отцовства и прочая чепуха, от которой скулы сводит зевотой… 

         «Каждому свое», как говорится! Её ведь тоже выперли интриганы-конкуренты из наиболее денежных сфер юриспруденции в мировые судьи, где не заработаешь на обеспеченную старость в полной мере…  Старость… Да!.. Она ведь уже не за горами!.. А что имеется в наличии?  Сорок три года… Одиночество... Был муж -  преподаватель в университете, где она сама училась, и которого она постаралась увести из семьи. Ушел, сволочь, и от неё... после двадцати лет совместной жизни к молоденькой студентке. Девица быстро его высосала досуха, а потом сама сбежала с молодым кавалером и остатками его денежных накоплений. Опустился и пьет… Дурак! Так ему и надо!

         Дочь вышла замуж за грека-киприота и уехала к мужу на Кипр. Живут вроде бы неплохо по нашим меркам: собственный виноградник, небольшая молочная ферма, сыродельня, добротный двухэтажный дом с тремя спальнями, вполне приличный достаток. Однако отношения с зятем не сложились. Сказывается разница в менталитете, в подходе и отношению к жизни. А может быть, извечная классика отношений между тещей и зятем?

        Так, а что там у нас? А-а… Адвокат опрашивает эту тощую выдру, как над ней издевался мерзавец-муж, а она с наслаждением рассказывает, как благоверный пришел в очередной раз домой пьяный в чужих женских трусах. Дура!

        Хм-м! А кроссворд-то сочинял кто-то из шутников. Ну и вопросики! Вот, пожалуйста, по вертикали: «Яркое чувство, вызывающее безумный взрыв эмоций, и таз, вышедший из употребления». Интересно! Бывший таз и  взрыв эмоций. Так это же экстаз! Подходит... Так, теперь следующий вопрос по горизонтали: «Крушение, непоправимое несчастье, трагедия и строчка из стихотворения палача (старославянск.)»… Хм-м! Однако!

        Абрамова прослушала, как адвокат спрашивал истицу: «Вы можете привести пример дурного обращения ответчика с вами?»
       
        «Конечно! Он грубо принуждал меня к сексу!»

        «Как ответчик это проделывал? С помощью насилия, грубой физической силы или воздействовал другими методами?»

        «Он принуждал меня словесно в оскорбительной форме!»

        «Истица, вы можете привести пример такого принуждения?»

        «Да, могу, но мне неудобно говорить об этом вслух.»

        «Можете написать это на бумаге?»

        «Конечно!»
 
        «Тогда возьмите бумагу, ручку и напишите. Я передам это судье».

        После того, как истица написала несколько слов, адвокат аккуратно сложил листок пополам и положил перед Абрамовой. Та машинально взяла листок, развернула, но ещё не вникала в написанное, так как уже нащупывала разгадку странного сочетания: «Трагедия, крушение и строчка из поэтического произведения палача.»

        «Так! Старославянский язык… Как называли палача в старину на Руси? Заплечных дел мастер? Он добывал признание "не мытьем, так катаньем"? Катать означало пытать! А звали палачей… «катами»! Строчка из стихотворения? Так это же «строфа»! Что же получается строфа ката? А если переставить местами? Так это же «катастрофа»! Все верно! Ай, молодец, Абрамова, умница!»

        Виолетта Львовна вгляделась в бумагу, которую держала в руках. Иногда судья и адвокаты перебрасываются записочками по ходу процесса.

        «Чего это там написал мой симпатичный однофамилец? Хм-м... А если за Абрамова выйти замуж, то и фамилию не надо менять!»

        По мере чтения записки сначала брови у мирового судьи Абрамовой взлетели вверх, потом округлились глаза и слегка приоткрылся рот от изумления. Виолетта Львовна исподлобья, но с неподдельным интересом бросила взгляд на красавца-адвоката, невозмутимо наблюдавшего за ней со своего места, и едва заметно улыбнулась. Она быстро что-то дописала на листке и передала его секретарю, а та немедленно отправила адвокату.

        Анатолий Ефимович что-то слишком долго читал записку и выглядел явно озадаченным. Он держал листок в правой руке, а пальцами левой в растерянности скреб затылок.

        На записке сверху истицей была написана строчка: «Я хочу тебя сегодня трахнуть, курва!"

        А под ней судья Абрамова приписала: «К сожалению, сегодня никак не могу! Давай встретимся завтра вечером часов в шесть после окончания последнего дела!»

        Адвокат торопливо порвал записку и сунул в карман. Надо же! Вот так номер! Она, кажется, подумала, что это не истица, а он написал специально для нее! Какое дурацкое недоразумение! Хм-м!.. А что? Роскошная женщина, такие ему всегда нравились. И завтра он как раз свободен...

        Анатолий Ефимович посмотрел на судью смеющимися глазами.

        Виолетта Львовна ответила ему веселым взглядом...

        Через полгода они расписались.