Моя великая ночь

Дивный  день сентября. Я слоняюсь по городу и не знаю, что мне дальше делать. Во второй раз я не поступила в Университет на испанское отделение, не добрав одного балла. В глаза бьет солнечный мягкий свет, и люди на Невском кажутся призраками. И сама я как воздушный шарик. Без университета, без работы, ни к чему не привязанная...
Я останавливаюсь у театральной кассы и неторопливо читаю афишу, ничего не пропуская: Октябрьский зал закрыт, Дворец культуры Горького - ансамбль " Калинка".. . И вдруг... Не верю своим глазам: "Поет Рафаэль" во Дворце культуры Выборгский. Поет Рафаэль!  Неужели я снова его увижу?  Он снова здесь! После ликования и метаний по улицам я прихожу в себя и отправляюсь искать билеты. Их, конечно, уже нет.
Сегодня он приезжает. Мне хочется чего-то необычайного. Вырваться из привычного круга жизни... Забыть обо всем, кроме Рафаэля... Не пойду домой.  Буду гулять всю ночь по городу, сидеть в каком-нибудь саду, читать стихи, лучше всего Блока, смотреть на звезды и птиц, а утром поеду в аэропорт встречать самолет: может быть, повезет и я его увижу. Я придумываю,что скажу бабушке.  Мой двоюродный брат Володя как раз должен жениться на днях, вот меня и пригласили к себе родственники. Разрешение получено, и впереди - свобода от всего!
Бессмысленно и радостно я носилась по городу,  пока наконец  не утомилась и успокоилась. Дворец культуры Выборгский находился за Финляндским вокзалом в бестолковом и непритязательном месте.  Правда, перед входом - роскошные  клумбы алеющих бегоний.
На скамейке рядом столпились несколько человек, в основном девушки, некоторых я узнаю: я их видела в первый приезд Рафаэля. Я невольно смутилась, вокруг было довольно пустынно, и они посмотрели на меня. Мне кажется, что им понятно, почему я здесь. Немного пометавшись, я села на крайнюю скамейку с отрешенным видом.
Девушкам было лет по семнадцать или двадцать, с ними стоял и молодой человек, который о чем-то оживленно говорил.Имя Рафаэля не называлось, но я сразу поняла, что они говорят о нем. Две девушки приехали из Москвы, потому что ходили слухи, что он в Москве выступать не будет, и они уже успели достать билеты на концерты Рафаэля.Вся компания рассматривала фотографии и передавали их друг другу. Мне удалось  увидеть случайно две из них. На одной -  интерьер католической церкви. В белом одеянии в центре стоял священник и рядом Рафаэль в черном костюме, серьезный и немного печальный, как средневековый испанец перед крестовым походом. Около него - хрупкая изящная женщина с застенчивой улыбкой в длинном белом платье, очень прямая, как все испанки. В первую минуту я подумала, что это кадр из нового фильма. Но тут до меня донеслось: " Жена Рафаэля..." На меня надвинулось что-то ужасное,  затуманилось, мир разваливался на какие-то пятна. Я встала и пошла прочь, не ведая куда. Троллейбус двигался мне навстречу, но мне было все равно и с неохотой я отошла в сторону."Это конец. Вот ответ, который я просила у судьбы",- звучало во мне.  Но тут мне так захотелось снова увидеть милые  испанские глаза и утонуть в божественных звуках музыки, что я уныло вернулась обратно на скамейку, чтобы еще что-нибудь узнать.  Компания по-прежнему разговаривала о Рафаэле, о том, что его жену зовут Натали, что она маркиза и пишет романы и никому их не показывает. Я почему-то не испытывала никаких враждебных чувств к ней, наоборот, только теплую симпатию. Она ему нужна, она его любит, и я чувствовала прилив благодарности. С чего это я воображала, бродя по Эрмитажу, что его любви достойна какая-нибудь статуя божественной красоты, вроде скульптуры матери Моисея или Венеры Таврической?
Наступал теплый, необыкновенно теплый для  ленинградской осени, вечер. Я вернулась в мой любимый садик на площади Искусства, такой уютный,круглый, остров спасения для потерпевших кораблекрушение путешественников. На Невской башне пробило шесть часов. Все скамейки в саду были заняты, и никто не собирался никуда уходить. Хотелось забиться в какой-нибудь уголок и плакать в темноте. Но пока нельзя,и я бродила по Невскому, по набережным, стараясь отвлечься, наблюдая  с излишним вниманием  сценки обыденной жизни: кошку, жмущуюся  к стене, даму с пакетами, воробьев, осаждающих  горожан на скамейках...  Но образ Рафаэля не оставлял меня... Еще немного и я заплачу... С  отчаяния я пошла в кино на глупый фильм, чтобы просто дождаться темноты. Время  растягивалось до бесконечности. Вот наконец пробило двенадцать ночи.
Я вернулась обратно в сад, и напрасно обошла все скамейки: шумные компании, влюбленные пары, неугомонные старухи... Тщетно я искала тихий уголок.  Но судьба надо мной сжалилась: в стороне от главной дорожки я нашла скамейку, заслоненную кустами, даже не скамейку, а большой зеленый ящик для хранения садовых инструментов. Как здесь хорошо и спокойно! Я сняла ленточку с волос - так лица не видно,  наконец-то я могу уйти в свои грезы.
Я смотрела на небо, его ровный темно-синий, почти  эмалевый цвет погружал в нирвану. Темные ветки деревьев , как чьи-то руки, взывали к неведомому божеству. Слезы,которые я так долго сдерживала, вырвались на свободу, и я чувствовала, как мне становится лучше и в сердце тают льдинки. Небо темнело на глазах, становилось черным, заблистали среди листьев неуверенные звездочки. Мне казалось, что я лечу в черную пропасть и во всей Вселенной нет никого , кроме меня.
Стали всплывать из глубин памяти строчки  стихов. Своими словами мне было не выразить то, что меня переполняло и терзало.
"Сама себе закон - летишь, летишь ты мимо,
К созвездиям иным, не ведая орбит,
И этот мир тебе - лишь красный облак дыма,
Где что-то жжет, поет, тревожит и горит!"
Александр Блок вполне мог говорить вместо меня. Потом в воздухе проплыл образ Рафаэля в сопровождении очередных блоковских строк:
"Ты - как отзвук забытого гимна
В моей черной и дикой судьбе".
Дальше я  слегка отредактировала :
"Рафаэль, мне печально и дивно,
Что приснился мне сон о тебе".
Ночь становилась прекрасной. "Радость- страданье одно" лучше сказать невозможно. Тут я вернулась на землю и к своей горестной судьбе: "Не подходите к ней с вопросами, Вам все равно, а ей - довольно; Любовью, грязью иль колесами Она раздавлена - все больно".  Это стихотворение я знала полностью наизусть, и, когда дошла до конца, раздался рядом чей-то жизнерадостный голос: "Девушка! Вам не скучно здесь одной?" Я испуганно и резко вздрогнула, одновременно от разочарования и гнева.  "А что вы здесь делаете?" - продолжал  с воодушевлением голос. Больше я выдержать не могла. Не говоря ни слова, я схватила свою сумочку и помчалась из сада.
Часы на башне пробили два раза. По мокрым зеркальным улицам ползали поливальные машины. Звезды отражались в лужах. Я постепенно успокаивалась. Мне стало казаться, что вот-вот в серебристой дымке появиться Рафаэль и улыбнется, и глаза его будут сиять как звезды. Вместо этого вдали на Невском проспекте стала вырисовываться чья-то малосимпатичная фигура. Я поспешила свернуть в сторону на боковую улицу. Это была не просто улица, там в прошлом году произошло чудо - я встретила Рафаэля. И я погрузилась в сладко-горестные воспоминания.
В холодный и солнечный весенний вечер я брела по набережной Мойки от Европейской гостиницы, где тщетно пыталась увидеть Рафаэля хотя бы мельком. Я должна была  идти на занятие английского языка вечером на курсы,  и пыталась на ходу учить тему про семью, бабушек и внучек, прадедушек и племянников. Мысли разбегались в разные стороны и кружились совсем о другом. Рафаэль - в Ленинграде, где-то рядом. У меня были билеты только на два концерта, и я страдала, что не на все.  Случайно я посмотрела направо и поразилась Адмиралтейскому шпилю, ярко горящему в лучах вечернего солнца. Я свернула с Мойки и двинулась к нему, не сводя глаз с сияющего шпиля и его маленького кораблика.Этот свет меня утешал и звал. Пройдя совсем немного, на следующем перекрестке я заметила припаркованную к тротуару зеленую  машину. Машинально я посмотрела на номер и вздрогнула. Это была та же самая, на которой отъезжал Рафаэль от гостиницы некоторое время назад. Я остановилась. В машине никого не было, но на углу рядом - сувенирный валютный магазин "Березка".  Я поняла, что все там. В полном смятении я решила подождать... Встала напротив машины у водосточной трубы, чуть подальше от двери, почти прислонясь к стене здания. Ждать пришлось недолго.  Дверь магазина распахнулась, и, к моему полному остолбенению, вышел Рафаэль и сел в машину. Нас разделяло всего несколько метров и пустынная улица вокруг. Время словно остановилось. Я не могла оторвать от него глаз. Он был так похож на самого себя из фильма "Пусть говорят". Юный, солнечный и почти застенчивый. Я почувствовала на себе его взгляд и оцепенела, если можно было еще более цепенеть. Зато сердце дрожало от ужаса и блаженства. Рафаэль отвел взгляд и стал смотреть на здания, крыши, небо. Так близко и так невозможно... Что-то ужасное проникало в мое сознание... Тут ко мне подошли два неуклюжих узбека и стали выяснять дорогу к Эрмитажу. Поневоле мне пришлось отвлечься и постараться  попроще и лаконичнее объяснить, чтобы они не задерживались около меня. Слава богу, они поплыли дальше, и я вернулась к созерцанию Рафаэля. Он снова отвел глаза. Мне захотелось заплакать, но тут вышли его спутники, двери машины захлопали, и она умчалась. В состоянии шока я побрела дальше к золоченой игле Адмиралтейства с ее корабликом.
Я с обожанием посмотрела на водосточную трубу.
Рядом резко затормозило такси. Водитель высунулся в окошко и спросил: " Девушка, куда вам ехать? Садитесь!"   Отвечать не хотелось, но что делать: " Никуда!"
- Как никуда? Вы где-нибудь живете?
(Вот именно, где я живу?)
- Нигде.
- Да хватить вам. Садитесь, не бойтесь.
Я зашла в первую  попавшуюся парадную и затаилась. Такси заскрипело и исчезло. Я снова отправилась в путь в сторону круглого садика на Исаакиевской площади. Но не надолго. Теперь около меня остановилась машина скорой помощи.
- Девушка, вам куда?
- Отстаньте, пожалуйста!
И я повернулась и пошла в противоположную сторону. Но "Скорая помощь" сделала разворот и медленно ехала за мной следом.
- Я живу здесь рядом,- без особой надежды произнесла я. Но, кажется, подействовало, и машина уехала. Я свернула на пустынную небольшую улицу и скоро оказалась у Казанского  собора.  Может, среди колонн меня не будет заметно? Но надежды мои были напрасны: там таились то влюбленные пары, то подозрительные типы. "Вернусь в свой садик на площадь Искусств",- решила я. "Надо только быстро пересечь Невский, чтобы меня никто не заметил и я спасена!"
Мне удается добраться до гостиницы " Европейской" в одиночестве.  Меня всегда тянет пройти мимо нее после того, как в прошлом году там жил  Рафаэль, и я часто стояла  около входа в крутящиеся двери в надежде увидеть Его еще раз. В толпе мне не было страшно, меня никто не замечал. Только один раз в дождливый, но теплый вечер ко мне подошел  довольно симпатичный молодой человек и неожиданно предложил познакомить с Рафаэлем. Я ему совершенно не поверила. Очень интересны  Рафаэлю какие-то русские девчонки... И ответила, что не хочу. Он отошел,но потом подошел еще раз, видимо, поняв,  что я предположила. "Я говорю серьезно", - повторил он.  "Мне и так хорошо" - вот все, что мне пришло в голову ему ответить, и я погрузилась в блаженно-грустное ожидание Рафаэля.
И тут я сталкиваюсь с двумя моряками.
- Девушка, можно вас проводить?
Это уже тяжелый случай. Им, очевидно, совсем нечем заняться и скучно.
- Не нужно меня провожать. Вы мне мешаете.
- Почему? А зачем вы ночью гуляете?
- Хочу и гуляю. Вам, кажется, нужно в другую сторону.
Садик мой совсем близко, но невозможно туда направиться в сопровождении двух моряков. Мне пришла в голову коварная мысль: буду ходить кругами вокруг этого квартала, пока им не надоест и они не отстанут от меня.
- А как вас зовут?
Мне было и смешно, и грустно. Я совсем не так представляла эту романтическую ночь.
- Я с вами не буду разговаривать,- предупреждаю непрошенных спутников и сворачиваю за угол во второй раз.
- Почему?
Я молчу и продолжаю обход вокруг гостиницы "Европейской". Сколько они выдержат?
-А вы согласны, чтобы мы вас провождали?
Я молчу.
- Молчание - знак согласия ,- изрекает один из них очередной шедевр.
На углу около ресторана стоят два иностранца. Кажется, мы проходим мимо них в третий раз. Часы бьют на башне половину четвертого ночи.
- Мы так и будем ходить вокруг этого дома?
-Кажется, им начинает надоедать, - надеюсь я.
- У вас сильный характер.
-Когда прекратиться этот абсурд?- мне скучно и противно.  В очередной раз проходим мимо ресторана и иностранцев. Я делаю ничего не выражающее лицо и стараюсь не смотреть на них. Позади меня, чуть отступив, по-прежнему вышагивают моряки. Ну и сцена!  К счастью, у конвоиров заканчивается увольнительная,  и они прощаются со мной. От радости я чуть не сказала им : "До свиданья!", но испугалась, что они могут передумать и задержаться. Я мчусь к своей скамейке и прячусь в зелени. Воздух делается резко прохладным перед наступлением зари. Я вглядываюсь в светлеющее небо, где еще держится из последних сил какая-то звездочка. Может, я буду там когда-нибудь жить?
Тут я спохватываюсь и вспоминаю о Рафаэле. Он приближается и скоро будет совсем рядом.
"Вы предназначены не мне.
Зачем я видел вас во сне?"
- зашелестели стихи Блока.
Царила тишина, и я застыла в блаженном ожидании Его. Безжалостно взревела где-то рядом поливальная машина и оглушила. Я впала в отчаяние. "Не хочу!Не хочу! Не хочу! Я не хочу здесь жить с этими поливальными машинами и моряками!" Мне представилась Смерть в образе блоковской незнакомки: прекрасная, в черном кружевном шелковом платье, она звала к себе. Как ослепительно ясно: нужно умереть! Зачем вся эта жизнь?
Я уже замерзала от холода, и мысли стали сбиваться с высокого стиля. Ко мне неизвестно откуда подходит большая лохматая собака и дружелюбно машет хвостом. Я обрадовалась и позвала ее подойти поближе. Она вопросительно смотрела на меня. Я вспоминаю, что у меня есть с собой булка и конфеты. От карамели собака отказалась (я стала сама есть конфеты), но кусок булки она решила пожевать. Потом она улеглась  у моих ног. Мне стало с ней спокойнее. Какой-то человек прошел мимо и посмотрел удивленно на меня и собаку и тихо исчез. Вот-вот взойдет солнце. Небо на глазах синело. Совершенно замершая, я вынуждена была покинуть сад и пошла к теплому входу метро. Собака немного меня проводила и побежала дальше по своим делам.
Город с каждой минутой все более оживлялся. Все чаще шуршали машины по мокрому асфальту, все больше  спешащих людей. Наконец появляется милиционер и открывает решетку метро. Я сажусь в теплый вагон и начинаю оттаивать и засыпать. Доехав до конечной станции, я пересаживаюсь и еду в обратном направлении в том же дремотном состоянии. Входят и выходят люди, доносятся какие-то звуки. К семи часам стало слишком многолюдно.  Понемногу прихожу в себя и радостно вспоминаю, что сегодня приезжает Рафаэль, время прибытия самолета я точно не знаю, но сам процесс ожидания приносит ощущение тихого счастья, и я отправляюсь на автобусе в аэропорт. Выхожу, не доезжая немного, и иду по длинной аллее в  лучах восходящего солнца, которое светит прямо в лицо. И опять Блок:
"Заповеданных лилий
Прохожу я леса.
Полны ангельских крылий
Предо мной небеса.

Все, дрожащее ложью,
Отшатнулось дрожа,
Предо мной к бездорожью
Золотая межа".

Правда, передо мной брела странная пара: пожилая женщина и молодой парень и переругивались между собой из-за пустых бутылок. И Блок улетучился...
В аэропорту уже толпилась стайка девушек, оживленных, радостных, с букетами цветов.
Кажется, что я не опоздала. Я встала у решетки, откуда  видны хорошо самолеты и бездумно смотрю, как они садятся и взлетают.
На небольшой круглой площади перед зданием аэропорта стоят старенькие такси. И только одна новая "Волга".
Ликование  вдруг охватывает меня и так хочется жить...
Ничего не надо решать, все решиться само собой. Если бы Рафаэль спустился бы сейчас сразу с небес, я бы не удивилась.
Время от времени толпа шарахалась то в одну сторону, то в другую, подверженная каким -то таинственным флюидам. Кто-то кокетливо выспрашивал о Рафаэле водителя и переводчика с черной бородой с неприступным и озабоченным видом. Водитель ради потехи сделал круг , объезжая клумбу, и толпа бросилась вслед за машиной. Наконец, встречающие образовали свободный коридор для прохода и выстроились с цветами. Все веселились. Неожиданно суета, беспорядочное движение, крики - все смешалось. Машина Рафаэля отъехала, и за ней несколько такси. Рафаэль как-то избежал уготованной ему встречи.
Мне почему-то не было грустно, что не удалось увидеть Рафаэля. В отрешенном состоянии я села на автобус и затем поехала на метро к "Европейской". 
Я вышла на Невском проспекте и без всякой надежды пошла к гостинице. Просто меня туда тянуло. И тут я снова увидела белую машину. Догадка обожгла меня: я успела и увижу Его. Я оказалась на проходе, и передо мной возник Рафаэль так близко, что я ужаснулась и замерла, не сводя с него глаз. Его вид меня поразил. Он так изменился. Черты лица стали  более жесткими, резкими, глаза  какие-то тревожные, бездонные. Длинные черные почти прямые волосы...   Реальность меня пугает до такой степени, что он мне показался совершенно чужим и незнакомым. Рафаэль устало улыбается и самым обыкновенным образом подает желтый меховой жакет хрупкой невысокой женщине, которая выходит из машины.  И они исчезают в крутящейся двери гостиницы.
Я почувствовала, что бесконечно устала... Но на концерт я все равно пойду, чтобы  убедиться Он ли это или не Он?
Пора возвращаться домой...  Дверь квартиры оказалась распахнутой настежь. Сердце мое сжалось в предчувствии несчастья. Я увидела свою двоюродную сестру Татьяну с подругой,которые приехали пригласить меня на свадьбу брата. Бабушка стояла перед ними в растерянном недоумении. Гостьи тоже были смущены. При моем появлении  наступило гнетущее молчание. "Как они узнали мой новый адрес?" - мелькнула мысль. Я собрала последние силы и вошла. Я постаралась самым непринужденным образом поздороваться и пригласить девочек в свою комнату. Бабушка опомнилась и стала кричать: " Где ты шлялась? Ты чего врала?" Бабушкин голос становился все тоньше и пронзительней. - Говори! Говори!  Все отцу напишу! Небось у своей подружки научилась обманывать!
Я почти хладнокровно сказала:"Хватит кричать. У тебя еще будет время для этого. Девочки, проходите. Чего стоите на пороге?" Я проводила их в свою комнату. Они молча смотрели на меня круглыми от удивления глазами. Я изо  всех сил старалась поддержать светскую беседу и расспрашивала о родственниках.  Наконец, Татьяна заметила: "Ты хотя бы предупредила... А то нехорошо получилось".  Я их успокаивала, что ничего страшного не произошло. Наша беседа происходила под аккомпанемент бабушкиной брани, доносившейся из кухни. 
"Кто бы мог подумать про тебя такое..." - заметила почти с испугом Татьяна. " Я просто ночевала у подружки, вот и придумала про свадьбу. А то меня бы бабушка не отпустила..."- сочинила я на ходу.  Девочкам все равно было не по себе, и они заторопились домой. Теперь нужно было разбираться с бабушкой.Я отправилась на кухню и попросила поесть. "Ты со своей подружкой допрыгаешься..."- причитала бабушка.-"Она тебя научит!" К бабушке присоединилась тетка: "Теперь бабушка тебе никогда верить не будет!" Я молчала, пусть говорят...
Тетка продолжала: "От моей Лельки еще можно было такое ожидать, но от тебя..."
Я вяло оправдывалась: "Что здесь такого страшного? Таня тоже у меня ночевать оставалась. Зря вы так кричите".
- Как? А бабушку обманывать хорошо?
- Она могла бы меня не отпустить, а мне очень хотелось.
Про себя я думала, как хорошо, что бабуля сама упомянула мою подружку Таню, а то я в первый момент совсем не знала,что говорить. Бабуля заплакала и ушла в свою комнату.
Я закрылась на задвижку у себя и включила на всю громкость радио. Передавали какой-то концерт Чайковского. Я  рухнула на тахту и рыдала обо всем на свете, пока, обессиленная, не уснула.