Часть 1. Трудовая книжка

   Почему я уехал из Союза… на 2 дня раньше.
Часть 1. Трудовая книжка.

  Почтительно склоняю голову перед теми, кто утверждает, что жил в Советском Союзе на одну зарплату. Их подвиг затмевает геройство 28 панфиловцев — особенно если вспомнить, что история о них была полностью выдумана корреспондентом «Красной Звезды» Кривицким.  Но это уже другая история. Желающие могут почитать результаты расследования Генпрокуратуры СССР под руководством генерал-лейтенанта юстиции Катусева А.Ф. или просто открыть Википедию по запросу “28 панфиловцев”.
  Я героем не был и обладал лишь техническими знаниями. Если бы мне задали вопрос: «Как найти площадь Ленина?», я бы не стал отвечать: «Длину Ленина умножить на ширину Ленина».  Как человек с высшим техническим образованием, я знал, что надо брать интеграл по поверхности.  И вот глубины моих знаний хватило, чтобы рассчитать: обеспечить семью в Союзе на одну зарплату практически невозможно.  Деньги должны были заканчиваться за неделю до зарплаты — плюс-минус несколько часов.  Как жил весь народ моей необъятной родины — загадка для многих поколений..  Хотя, учитывая, что история — дама, любящая повторяться, подозреваю, что родина ещё долго будет экспериментировать над своими верноподданными, изумляя мир выживаемостью новой особи, выведенной из пробирки химерой светлого будущего - советского человека..
  К счастью, у меня неожиданно обнаружилась коммерческая жилка. Наверное, она досталась мне от поколений евреев, которым веками запрещали заниматься обычными ремёслами. Указы издавались в разных странах разными правителями, но цель была одна — чтобы евреи вымерли. А они, с присущей им настойчивостью и находчивостью, никак не желали выполнять этот план.  Так и я.  Как говорил мой друг Володя Капустин: “Илья обладает явно выраженными склонностями к уголовно наказуемым деяниям”.  Только не подумайте, что был душегуб какой.  Ни-ни.  Нарушал эксклюзивно экономические статьи моей любимой настольной книги с прозаическим названием - Уголовно Процессуальный Кодекс.  И то, старался нарушать так, чтобы принести пользу.  Для этого обзавелся боекомплектом в виде нескольких “вторых” трудовых книжек. Две-три из них постоянно находились «в бою», то есть были задействованы на промышленных объектах, поскольку Родина категорически отказывалась кормить мою семью на одну зарплату.
   Трудовая книжка еще одно интересное изобретение партийцев.  Благодаря ему можно было легко отследить всю трудовую деятельность строителя коммунизма, а также все его взыскания и даже поощрения. Если какой-нибудь не от мира сего работяга вдруг не пил — то ли из-за язвы, то ли ещё какого недуга — и выполнял норму за себя и за вечно пьяного коллегу, он мог рассчитывать на благодарственную запись в трудовой книжке. Что, конечно, было куда важнее для него, чем повышение зарплаты.  Правда последнее больше зависeло от отношений владельца с начальником отдела кадров.  Если там сидел бывший солдафон, дело было пропащее.  Разве что 23 февраля могло изменить его отношение: бутылка водки часто становилась золотым ключиком к неподкупному сердцу ветерана. С женщинами из отдела кадров всё было проще: цветы на 8 марта — и ты уже почти герой труда. С женщинами из отдела кадров всё было проще: цветы на 8 марта — и ты уже почти герой труда.  А за французские духи можно было получить запись о завоевании переходящего Красного Знамени в любом квартале по выбору дарителя.  И, конечно, можно было получить запись «уволен по собственному желанию», если тебя выгнали за пьянку или аморалку.
В то время я работал начальником смены ВЦ, где у меня сложились хорошие отношения с девушками-операторами ЭВМ.  Благодаря их высокому профессионализму (низкий поклон вам, девочки!) я имел возможность спать в ночную смену.  Поэтому вместо того, чтобы ехать домой или пить водку, как делали некоторые инженеры, я шёл работать в дневную смену в другой ВЦ — по второй трудовой книжке.   
  Тут, конечно, найдутся злопыхатели, которые радостно закричат, что поймали меня на вранье: мол, нельзя было работать по нескольким трудовым книжкам, если только ты не инвалид, освобождённый от трудовой повинности.  Отвечу: да, все граждане, обладающие первичными половыми признаками, носящими одно имя с изделиями Фаберже, обязаны были встать на учёт в военкомат.  И при приёме на любую работу начальник отдела кадров сразу отправлял данные туда же — в военкомат.  Так и я: едва устроился по моей первой «второй» трудовой книжке, как через три дня получил повестку.
  Наверное, все помнят эти маленькие листки бумаги, ввергающие в ступор любого взрослого мужчину: перечень статей, которые обрушатся на него, если он срочно не явится в военкомат по месту прописки.  Думаю, каждому владельцу «фаберже» хоть раз приходила мысль обменять их на пару грудей любого размера, хоть с размер шариков для пинг-понга, лишь бы не вызывали на очередные абсолютно бесполезные сборы.  Эти повестки обычно приходили, когда для сборов был самый неподходящий моменты. Или k намечающейся свадьбе, когда надо было успеть под венец, пока свадебное платье могло налезть на слегка округлившийся живот Машки, то ли когда наконец-то удалось получить отпуск летом, после насквозь пропитанного фальшью признания начальнику, что "любишь потных баб и теплую водку", то ли в другие, не менее важные моменты жизни.  Как военкомат узнавал об этом - загадка за семью печатями.
  Сотрудники почты, которые обычно держали письма по несколько месяцев, тут превзошли самих себя - один день понадобился им, чтобы доставить сводку в военкомат, и один день, чтобы доставить предписание мне.  Позже я пытался ради чистоты эксперимента повторить этот рекорд.  У нас с женой на улице Коммунаров жила подруга, в соседнем доме с военкoматом Пролетарского района.  Так вот, простые письма с поздравительными открытками шли к ней от одной до трёх недель, срочные письма - не менее двух недель.  Столько же шла посылка от ее дома до моего с подарком к моему юбилею.  Когда я открыл тяжеленую посылку, предвкушая, по весу, или кухонный комбайн, или стиральную машину Mалютка, то обнаружил здоровенный булыжник, декоративно завернутый в розовую бумагу.  В нем я узнал камень из Севастополя, который я подсунул ей в чемодан на память о городе-герое, когда мы там отдыхали. Записка, приложенная к булыжнику, гласила: “Этот камень свалился у меня с сердца, когда я узнала о твоем юбилее.  Желаю тебе здоровья и силы, т.к. отныне, если мы когда-либо будем путешествовать вместе, то все мои чемоданы будешь таскать исключительно ты!  Я даже могу набить их камнями сама." 

Часть 1. Трудовая книжка http://proza.ru/2016/06/23/158
Часть 2. Военкомат http://proza.ru/2016/06/23/220
Часть 3. Об английском языке http://proza.ru/2016/06/23/235
Часть 4. Продуктовая http://proza.ru/2016/06/23/295
Часть 5. Несуны http://proza.ru/2016/06/23/321
Часть 6. Жопа http://proza.ru/2016/06/23/353
Часть 7. Эпилог. Так почему же я уехал на два дня раньше http://proza.ru/2016/06/23/372
Дополнение Части 6 http://proza.ru/2015/12/20/244