Часть 2. Военкомат

Почему я уехал из Союза… на 2 дня раньше.

  Получив повестку в военкомат, я, вспомнив пословицу «утро вечера мудренее», решил продумать план действий на следующий день. Сон после этой повестки мог бы занять место среди картин Гойи — «Капричос» или «Сон разума порождает чудовищ».
Жене я ничего не сказал — чтобы она, не дай бог, не начала сушить сухари над газоми и не спалила. А сам придумать хоть что то внятное так и не смог.
  Я понимал, что врать бесполезно. Правда часто звучит менее правдоподобно, чем самая дикая ложь, но мой домашний «детектор лжи», созданный Господом Богом, отучил меня лгать жене.  И нет, я не о полиграфе Ларсена., который он создал, будучи студентом Беркли.  Он все-таки не давал 100%.  А детектор лжи, на котором я умудрился жениться, чувствовал малейшие отклонения от правды еще до того, как они успевали зародиться у меня в голове. Возможно, ей помогали ее рентгеновские способности.  Как иначе объяснить случай, когда перед обедом, я не удержался и съел шоколадную конфету Серенада (одни из моих любимых, кстати — это к сведению читателя, если он захочет меня отблагодарить за напрасно потраченное время на чтение сего рассказа).  Жена вошла, посмотрела на меня и сказала: «Зачем перебиваешь аппетит? Ты съел конфету». Я ещё не успел начать отрицать, как она добавила: «По глазам вижу, что съел..  И это, не взирая на то, что я специально отвернул голову в другую сторону!  И чтобы я никогда не сомневался в ее способностях, добавила: - И к тому же я её у тебя в животе вижу.
  Так что, не выспавшись и с тяжёлой головой, полной всяких видений, я позвонил на работу и сообщил, что меня срочно вызвали в военкомат.  На сей раз начальник поверил мне сразу.  По-видимому, по тону моего голоса.  Только сказал:
   - Ишь, хитрец, устроился; внеочередной отпуск решил на сборах отгулять!
   - Вам бы такой отпуск, - со злостью ответил я.
   - Ладно, ладно, не груби!  Может и пронесет!
«Похоже, его пожелания исполнятся прямо сейчас», — подумал я, чувствуя нервные позывы в животе... 
   Немного подумав, я решил пойти посоветоваться с моим хорошим знакомым Эвалдо, который был старше, опытнее и даже успел «отбыть срок» за частнопредпринимательскую деятельность.  После выхода, он стал намного осторожнее; обзавелся обширным кругом высокопоставленных знакомых, в число которых входили такие лица, как начальник ГАИ города, начальник ОВИР (который мне пригодился намного позже), не говоря о таких мелких сошках, как министры республики...
   Выслушав меня, Эвалд задал всего один вопрос: “какой райвоенкомат?”  Он взял два листка бумаги: на одном написал название магазина и имя директора, на другом — короткую записку..  «Передашь записку лично в руки. И возьми с собой портфель», — сказал он.
Зная, что Эвалд слов на ветер не бросает, я в точности исполнил его указания.  Нашел завмага и передал модный в то время чемоданчик-дипломат вместе с запиской. Через пять минут мне его вернули набитым шестью бутылками рижского бальзама. Спрашивать я ничего не стал, понимая, что он знает, что делает.  Заодно и узнал вместимость своего дипломата - а вдруг еще пригодится.  Расплатился по таксе, которая была написана на кусочке бумажки, и отправился в военкомат на заклание. 
  Чувство было именно такое. Поэтому я решил взять с собой друга Гену.  Причины были две…Ну, во-первых, если меня повяжут, так чтобы отогнал машину к жене.  Конфисковать ее не могли - она была по доверенности. Естественно, я говорю не о доверенности на пользование женой, хоть такая и была мне великодушно выдана в загсе нашего района, а o доверенности на пользование транспортным средством.  А  во;вторых, чтобы отвлекал меня от мыслей, которые вытесняли привычных обитателей моей головы — тараканов. И это уже был не абстрактные мысли, как во сне.  B голове возникали вполне конкретные образы колючей проволоки и вышек — как в кино про «места не столь отдалённые». Я даже осознал, что означает этот термин - места не столь отдаленные.  Для меня они могли начаться прямо за пропускным пунктом военкомата.  Я только хмыкнул, отгоняя наваждение.
  - Ты что, сам с собой разговариваешь? - спросил Гена.
  - Ага. Доказываю, что на Земле ещё остались умные и интересные люди, — огрызнулся я.
  - Не ссы, прорвемся! - изрек Гена.
То, что мне теперь, оказывается, нельзя справлять нужду, меня совсем не успокоило.  Даже наоборот: стоит что то запретить - и сразу же этого хочется. 

  Педагогам бы взять это на вооружение: скажи школьникам «не учитесь!» — и тяга к знаниям взлетит. Представляю плакаты: «Не работать ударно — долг каждого советского человека!»  Вся страна состояла бы из одних стахановцев, и коммунизм мы бы не только построили в кратчайшие сроки, но даже запросто перешагнули бы через него.  Правда, как тогда быть с обещанием нашей родной партии, что "Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!"?  А с другой стороны, советские люди привыкли к тому, что "Мы говорим Ленин - подразумеваем Партия.  Мы говорим Партия - подразумеваем Ленин".  Т. е. нас всегда учили говорить одно, а подразумевать что-то совсем другое. Я всегда пытался понять, в лозунге ”Коммунизм - наш горизонт” некто просто хотел приколоться, или кто-то из партийных бонз после очередного возлияния решил быть честен с народом и родил этот лозунг.  Ведь недаром говорят: "Что у трезвого на уме…”, ну и т.д.
  Оставив машину за углом вместе с ключами и указаниями Гене, на случай если мне уже не предстоит вернуться, я бодро направился к военкомату.  Но чем ближе я походил к дому на проспекте Коммунаров, тем сильнее  у меня подгибались ноги, и совсем не от тяжести дипломата, хотя он весил немало. 
  Вхожу в кабинет.  По стенкам портреты основозаложников коммунизма - ну теx, которые закладывали основы, а не за воротник, как стало модно у их последователей; и какие то суперсекретные сведения о составе стрелкового батальона.  Я сразу отвёл глаза, чтобы ненароком не узнать военную тайну.  На другой стене благодарственная грамота кажись от Ивана Грозного владельцу кабинета.  Ну может и от какого другого военачальника - я с испугу не разглядел.  Но сразу наполнился трепетом.
Хозяином кабинета оказался довольно молодой капитан.  Я даже начал успокаиваться, так как ожидал непреклонного цербера в военной форме, и со сверлящим взглядом.  Но тут он произнес сакральную фразу: “Ну, тибидоха, рассказывай, как это там получается, что к нам сведения с двух мест приходят?  Никак нарушаем трудовое законодательство?” 
  Почуяв опасность моего мозг мой вдруг начал прорезать пласты времени, и будучи весьма начитанным еврейским мальчиком, я вдруг совсем некстати вспомнил что в первом издании старика Хоттабыча вместо "трах-тибидох" было «лехододиликраскало»  В современном иврите это звучит как «Леха доди ликрат кала..» буквальном переводе: «Иди, мой Возлюбленный, навстречу невесте".  Вспомнив эту фразу, я сразу заподозрил капитана в неестественных наклонностях. 
Даже если скорее всего он имел в виду иносказательное "траханье", это все равно настроение не улучшало.  Воображение у меня всегда было очень богатое.
Смятение чувств, по-видимому, отразилось у меня на лице, и не ускользнуло от опытного взгляда сего доблестного воина.
- Садитесь,- сказал капитан, как мне показалось, с саркастической усмешкой, вдруг переходя на официальное Вы.
- Как, уже сажают? - мелькнула мысль   Я не обладаю музыкальным слухом, но зубы у меня явно начали отбивать танец с cаблями Хачатуряна. Тут мой мозг услужливо подложил мне очередную свинью, в виде кадров из фильма, где Леонов играл пахана. Я так и представил, как я робко вхожу в камеру, а там мне Леонов в тельняшке произносит свою сакраментальную фразу: "Пасть порву, моргала выколю!"
  Благодаря кадрам фильма танец с cаблями в моей голове сменился "Муркой", и это вдруг придало мне смелости, и я почти выкрикнул: " Вот Вам!" и с видом фокусника, стал доставать из дипломата одну за другой бутылки бальзама. Взгляд сурового вершителя судеб призывников теплел прямо на глазах.  После пятой бутылки, я уже стал думать не являюсь ли я его любимым племянником по папиной линии.  Папин отец, т.е. мой дед, будучи несгибаемым коммунистом, и даже одно время наркомом Белоруссии, имел некоторую слабость к женскому полу.  Так что я бы не очень удивился в наличии еще одного дяди.  Капитан уже смотрел на меня с такой любовью, что я, взявшись за последнею шестую бутылку, решил больше не работать под Кио, и оставить ее себе.  Но капитан был стрелянный воробей.  Сразу раскусив, что означает полет моей пустой руки туда и обратно, искрясь доброжелательством и любовью опять перешел на Tы: "Ну что ты будишь ходить с дипломатом, в котором что-то болтается.  На проходной еще могут решить, что ты секреты какие от сюда выносишь!"  Испугавшись, что я могу быть заподозрен в выносе секретов моей любимой Родины из районного военкомата, я моментально достал последнюю шестую бутылку.  Когда весь бальзам благополучно перекочевал к нему в сейф, мне было сказано мне не о чем не волноваться и можно работать на благо Родины "в стольких местах, во скольких мне влезет". Позже я долго пытался осмыслить эту идиому.  T.е. смысл я понимал, но вот как некие рабочие места влезают в меня представлял с некоторым трудом. 
  В дальнейшем капитан, ставший уже зам военкома, вызывал меня раз в год не повестками, а звонком, предупреждая сразу ничего алкогольного не тащить. Наверное, боялся спиться, т.к. в в его сейфе я видел не только рижский бальзам, но и армянский коньяк, кубинский ром, и даже вражеские напитки, как английский джин и американские виски.   На приеме, где он даже угощал меня чаем, т.к. я всегда был за рулем, капитан обычно жаловался на несознательный контингент, который всеми правдами и неправдами пытается уклониться от воинских сборов.  А он на то и поставлен здесь Родиной, чтобы пресекать таких "уклонистов", увиливающих от защиты Отечества нашего.  Произносил “ Отечества нашего “ он всегда с большим пафосом.  Я даже подумал, что если бы судьба не уготовила ему такую важную роль в это самой защите, то он вполне смог бы подвизаться на подмостках.
Он любил поговорить «за жизнь» и делился проблемами, которые почему;то следовало решать мне. Последняя касалась не его лично, а его отца. Тот жил на четвёртом этаже старого дома, где вода появлялась только по ночам. Днём советские люди должны были быть на работе — значит, вода им, по логике системы, была не нужна. Да и зачем принимать душ ежедневно, если по субботам можно сходить в баню?
  О банях написано столько, что повторяться не буду. Вспомню лишь, как однажды какой;то шутник повесил на двери бани табличку: «Баня. Раздевалка через дорогу». Толпа мгновенно собралась: люди боялись войти, обсуждали происки империалистов и отправляли гонцов проверять, что там за «раздевалка».
  Такая же проблема с отсутствием воды в любое нужное время была и у моих родителей. Но она давно Но она давно была решена инженерной мыслью моего отца..  Для отца замвоенкома на заводе изготовили и вывезли бак из нержавейки литров на 200 с клапаном. За ночь он наполнялся по принципу сливного бачка, и воды хватало до следующей ночи.  После этого замвоенкома, который к тому времени уже стал майором, пообещал, что пока он жив, военкомат меня больше не побеспокоит.  Если бы я не был атеистом, то, наверное, ежедневно отбивал бы поклоны за его долгие лета. Но, надо отдать ему должное — слово он сдержал.

Часть 1. Трудовая книжка http://proza.ru/2016/06/23/158
Часть 2. Военкомат http://proza.ru/2016/06/23/220
Часть 3. Об английском языке http://proza.ru/2016/06/23/235
Часть 4. Продуктовая http://proza.ru/2016/06/23/295
Часть 5. Несуны http://proza.ru/2016/06/23/321
Часть 6. Жопа http://proza.ru/2016/06/23/353
Часть 7. Эпилог. Так почему же я уехал на два дня раньше http://proza.ru/2016/06/23/372
Дополнение Части 6 http://proza.ru/2015/12/20/244