Сказка о странных отражениях

Ян и Стефания сидели на крыше. Весеннее солнце облизывало ещё незагорелые руки, ноги и носы, ветер лохматил волосы, из плеера в телефоне вопил Джерри Ли Льюис, а Ян и Стешка отправляли в полёт пластинки, которые нашли на чердаке.
Соревновались, кто дальше забросит "Мелодии зарубежной эстрады", также с особенным удовольствием швырялась надоевшая в музыкалке классика.

— Погоди, Ян, не будем выкидывать "Алису в стране чудес", жалко.

— Ладно. Кстати, ты сама похожа на Алису, не хватает только страны чудес.

— Хм... спасибо за комплимент. Слушай, давай напишем туда письмо и запустим самолётиком с крыши?

— Давай. Но сначала пошли в Старбакс. Чтоб лучше сочинялось.

Подростки натянули кеды, подхватили сумки и двинулись к лазу на чердак.

Стешка и Ян не были близнецами, не были даже родственниками, но незнакомые люди часто принимали их за брата и сестру. Оба были светловолосые, голубоглазые и тощие, оба ходили в выцветших обрезанных джинсах, стареньких футболках и потрёпанных кедах. Дружили они с того дня, как Ян переехал с родителями в Москву и появился на первом уроке в их четвёртом классе. Когда светловолосый мальчуган стеснительно оглядел всех из-под длинной чёлки, Стешка хмыкнула, про себя взмолившись, чтобы подсадили новичка не к ней, ведь ей так хорошо обиталось одной на предпоследней парте. Затем принялась разглядывать гнездо зяблика на кленовой ветке за окном. Клёнами и дубами был обсажен весь двор старой гимназии, некоторым из них исполнилось уже сто лет.
Светловолосого парнишку всё-таки усадили рядом. Однако он оказался неплохим соседом — в первый же день дал списать математику, мало того, начертил карикатуру на Мишку Брякина, который попытался сострить насчёт того, что они теперь сидят вместе, "тили-тили тесто". Карикатура получилась такой смешной, что Стешка и Ян тайком ухохатывались над ней всю литературу. С этого времени друзья стали неразлучны. Они вместе отбивались от врагов, вместе изобретали каверзы и вместе мастерили шпаргалки.


Общего у них было много. Стешка занималась музыкой, Ян живописью, стихи они писали оба, и прочим своим умениям обучали друг-друга с космической скоростью, так что трудно было решить, кто из них более творческая личность.
Теперь они заканчивали седьмой класс, и в этом году у приятелей появилось новое увлечение -- рок-музыка. Стешка всё чаще поглядывала в зеркало, представляя, как она будет в драных джинсах и майке с принтом вопить в микрофон что-то жутко крутое, а Ян готовился вкалывать всё лето, чтобы накопить на электрогитару.

Друзья пролезли в чердачное окно, отодвинули тугую ржавую дверь, выбрались на лестничную клетку и услыхали чёй-то тоненький писк. Чёрный котёнок, худой, со свалявшейся шерстью, сидел на площадке и жалобно мяукал.

— Стешк, гляди, он приблудный и голодный.

— О, здорово, я возьму его с собой к Софье Петровне. Она давно хотела кошечку.

— Ладно. Тогда Старбакс отменяется?

— Ага. Пойдём, я как раз обещала сегодня к ней заглянуть.

Софья Петровна была интеллигентной арбатской старушкой. Родилась она ещё чуть ли не до революции, пережила все катаклизмы двадцатого века в коммуналке, в которой у неё была комнатка, уставленная разными интересными вещами. Когда-то дом принадлежал её предкам, московским дворянам, после перестройки муж племянницы выкупил квартиру и оставил Софью Петровну её хранительницей. Стешка подрабатывала, время от времени заходя в гости и помогая по хозяйству, за это ей платила какая-то благотворительная организация. Но Стефании и самой нравилось навещать Софью Петровну, та угощала её чаем и выпечкой собственного изготовления, показывала старые фотографии и рассказывала разные истории, а ещё просила почитать что-нибудь, и Стеша охотно читала вслух исторические романы или мемуары знаменитых людей.

Вот и сейчас прохладный сумрак квартиры, куда подростки ввалились после тёплой, даже жаркой весенней улицы, встретил их ароматом сдобы. Судя по всему, Софья Петровна испекла свои фирменные коржики.
Подарку старушка обрадовалась. Ян был отправлен в арбатский ветеринарный магазин за лекарством от блох и глистов, Стефания — в гастроном за молоком и рыбкой, а сама Софья Петровна взялась мыть пищащего и царапающегося малыша в эмалированном тазу. Когда Стешка и Ян вернулись, котёнок был вымыт, высушен, и прыгал по комнате, громко мяукая. Однако увидев блюдце с молоком, забыл обо всём и принялся жадно лакать. Стеша и Ян тоже были позваны за стол, на котором уже стояли фарфоровый сервиз, плетёнка с коржиками и дымился чайник. За чаем Софья Петровна сообщила, что на три дня должна уехать к племяннице, и попросила: может быть Стеша переночует у неё и посмотрит за котом?
Обычно Софья Петровна нечасто покидала квартиру надолго, только ежедневно ходила гулять с палочкой.

— Хорошо, Софья Петровна. Только вам надо будет позвонить маме и обо всём договориться.

— Конечно, Стешенька, конечно, я позвоню.

В пятницу вечером, ровно в шесть, Стефания нажала чёрную кнопку звонка. Софья Петровна открыла через пять минут и начала хлопотливо объяснять, чем кормить кота, чем поливать цветы и что есть самой Стеше. Потом попрощалась и заторопилась к выходу.

Стефания осталась одна в большой квартире. Со всех сторон на неё глядели фарфоровые ангелочки и пастушки, и дореволюционные дамы и джентльмены со старых фото, в углу мерцало большое зеркало-трельяж, туалетный столик прошлого века был уставлен склянками, а библиотека -- от пола до потолка книгами... Стеша взяла с полки фолиант, на переплёте которого готическими буквами с ятями было выведено "Сказки братьев Гримм, Якоба и Вильгельма, издательский дом Сытина, 1908 год". Затем, свернувшись калачиком в большом кожаном кресле, углубилась в книгу. Котёнок, мурлыкая, примостился на коленях.алиса.jpg
Время летело незаметно, за окном густели сумерки, затрудняя чтение. Запищал котёнок, который хотел есть. Стефания вздохнула, стряхнула малыша с колен и отправилась готовить молоко для него и чай для себя. После ужина Стеша засветила старинную лампу и снова было принялась за книжку... внезапно ей пришло в голову, что в таком доме надо читать при свечах. На столике перед трельяжем, в подсвечнике, торчали три фиолетовые свечки. Стефания пододвинула кресло, зажгла их, но не успела прочесть и двух строк, как котёнок завозился и яростно замяукал. Стефания подняла глаза и обомлела: стекло в зеркале внезапно помутнело, отражение комнаты, кресла и Стефании в кресле пропало, и вместо них показалась тёмная улица с булыжной мостовой и старинными домами. Котёнок ткнулся носом в ладонь, потом вскочил на трельяжный столик, опрокидывая склянки из-под духов, обернулся, словно приглашая следовать за ним, и прыгнул в зеркало. А оказавшись там, принялся расти, достиг размеров тигра... слонёнка... полноценного слона! Жёлтые глаза зверя сияли в темноте, как фары, и Стешке вспомнился котобус из японского мультика про Тоторо... Как ни удивительно, но страшно ей не было ни капельки, в конце концов, она ведь спит и всё это ей снится, и если что-то пойдёт не так, можно в любой момент проснуться, правда?


Котёнок призывно сиял глазами-фарами, утробно мурлыкал, будто разогревая сидящий внутри него моторчик, и Стефания решилась. Забралась на трельяж и шагнула на тёмную мостовую...
Что-то прохладное коснулось её лица, шеи, ладоней, словно зыбкие волны сомкнулись на мгновение вокруг, заключив в плотный кокон, и тут же отхлынули. Дохнул тёплый ночной воздух, напоенный ароматом сирени. Над головой сверкали ледяные звёзды.
Огромная кошка урчала всё громче, затем легла на мостовую, светя жёлтыми, как фары, глазами. И вдруг Стеша услышала за спиной голос:

-- Мадемуазель требуется помощь?

Девушка оглянулась: перед ней стоял длинный худой мужчина во фраке и цилиндре, из-под которого выбивались длинные сальные волосы. В руке он держал длинную лестницу. Мужчина приподнял шляпу и осклабился, блеснув во тьме ослепительно белыми длинными зубами.

-- Я фонарщик. Мадам Кошка приглашает вас на небольшую прогулку. Позвольте, я вам помогу.

С этими словами фонращик приставил лестницу к кошачьему боку. Стеша не без опасения ступила на нижнюю перекладину, решив, что если это сон, то очень странный.

Когда Стефания забралась на чёрную меховую спину, кошка неожиданно снялась с места и пустилась бежать мягкими тигриными прыжками, так что девушка еле успела покрепче вцепиться в шерсть и вытянуться по-пластунски. Котобус мчался по булыжной мостовой, клацая когтями, ветер свистел в ушах, по сторонам мелькали дома, деревья, фонари, потом всё сменил непроглядный мрак. Внезапно кошка приземлилась у кованых ворот, за которыми темнел ночной сад и змеилась белая песчаная дорожка. Где-то вдалеке возвышалась громада каменного дома с погашенными огнями.

Кошка улеглась на землю, перекатилась на правый бок и бесцеремонно стряхнула Стефанию на землю. Девушка свалилась на гравий перед воротами, ушибла плечо и коленку и разодрала джинсы об острый щебень. В это время кошка поднялась, отряхнулась и припустила своими мягкими тигриными прыжками вверх по уходящей в гору улице.

Стефания осталась одна на мостовой. Рядом с воротами висел маленький колокол, но звонить в него не пришлось -- ворота растворились сами.

Стефания медлила, поглядывая то на пустынную улицу, то на сумрачный парк перед ней. Свет редких уличных фонарей смешивался со светом луны и звёзд, но не мог полностью рассеять мрак ночи, сад же и дом были и вовсе окутаны тьмой. Внезапно девушка решилась и шагнула на поблёскивающую кварцем песчаную дорожку.
Не успела она сделать и двух шагов, как ворота затворились. Сердце глухо застучало в груди, и чтобы унять начавшуюся дрожь, Стефания быстро зашагала вперёд. Кругом расстилалась сырая ночная мгла, деревья обступили тропинку стеной и, казалось, таили в себе угрозу, молчание ночи было ощутимо враждебным.
Девушка подошла к дому и взялась за холодный металл дверного кольца, вделанного в голову медной летучей мыши с распростёртыми крыльями.


Массивная входная дверь оказалась не заперта. За ней простирался погружённый во мрак холл. Переступив порог, девочка увидела слабый движущийся огонёк. Через минуту к ней приблизился дрозд высотой в человеческий рост, одетый в потёртую ливрею, и церемонно поклонился. В следующее мгновение Стеша увидела перед собой длинноносого благообразного дворецкого и подивилась, что ей поначалу он показался птицей.

-- Следуйте за мной, мадемуазель, вас давно ждут, -- прошамкал слуга, и, высоко подняв свечу, жестом позвал её следовать за собой. Пройдя через холл, они свернули в длинный сумрачный коридор и наконец остановились перед тяжёлой дубовой дверью. Слуга с поклоном распахнул её, и перед Стефанией предстала большая комната, видимо, библиотека, поскольку стены её были покрыты книжными стеллажами, уходившими вверх во мрак. На низком столике в подсвечнике горели три фиолетовые свечи, рядом, повёрнутое спинкой ко входу, стояло массивное кресло.

-- Я ждал тебя, -- раздался глухой хрипловатый голос, человек в кресле развернулся и жестом пригласил её войти.

***

Проводив Стешу к Софье Петровне, Ян поспешил на репу. Хотя репетиция -- это громко сказано, конепчно. Мамин племянник, Алекс, оборудовал в подвале студию звукозаписи и согласился обучать Яна игре на гитаре. Вот уже две недели Ян пропадал в его подвале всё свободное время. На этот раз предстоял большой сейшн, или, говоря человеческим языком, концерт всех групп, что репетировали на студии, и Алексу требовалась помощь. Нужно было кое-что приколотить, разобрать набитый рухлядью закуток, в который предполагалось сгрузить аппаратуру, повесить тканевые полотнища на стены, настроить свет, и главное, -- намалевать афиши и постеры, для чего понадобились живописные навыки Яна.
Провозились они сегодня чуть не до полуночи, и в благодарность Алекс разрешил Яну взять домой гитару.
Ян, усталый, но довольный собой, брёл по тёмной улице к подъезду, и вдруг довольство исчезло без следа: у подъезда расположилась компания гопников. Среди них маячил Мишка Брякин по прозвищу Дрын, с которым у Яна с недавних пор совершенно испортились отношения: Брякин связался с компанией пацанов постарше и начал активно самоутверждаться.
Ян внутренне напрягся: нет, за себя он не боялся, но гитара! Ян невольно замедлил шаг, прикидывая, не вернуться ли на студию и не попроситься ли переночевать -- но его уже заметили.

-- Эй, живопись, подь сюды, -- лениво позвал Брякин.

Ян покрепче перехватил гитарный ремень. До подъезда было совсем недалеко, но бежать не хотелось.

-- Чего надо?

Брякин ухмыльнулся.

-- Сто рублей есть? А то на пиво не хватает.

-- Нет. Вообще-то я спешу.

-- У-тю-тю, спешииишь? А если найду? а чего это у тебя тута, музыкальный инструмент?

Ян понял, что пришло время действовать. Разбираться с Брякиным, если что, он будет завтра в школе, а сейчас надо спасать "музыкальный инструмент".

-- Да пошёл ты... -- и чётко сформулировал, куда тому идти.

Брякин двинулся на него. Одним прыжком Ян преодолел расстояние до подъезда, перескакивая через ступеньки, взлетел на свой шестой этаж, отдышался, прислушался и повернул ключ в замке. Весь дом уже спал.
Ян тихонько прошёл в комнату, осторожно положил гитару на кровать, затем на ощупь прокрался в кухню, вынул из холодильника пакет молока и половинку батона, вернулся назад. Свет зажигать не стал, плюхнулся в кресло, закрыл глаза и принялся размышлять... Его сочтут трусом, это уж как пить дать. Быть может, Брякин затаит зло и подстережёт завтра после школы... плевать. Когда они встретятся без гитары и один на один, Ян покажет, что ничего не боится. Где-то на периферии сознания забрезжила идея написать Стешке. Конечно уже поздно, но пережитый стресс требовал действия. Правда, смску она прочтёт уже утром, но всё равно... Ян откусил от батона, глотнул молока и выбрался в коридор, где валялся его рюкзак, а в нём -- мобильник.
Прихожая встретила Яна густым мраком, во тьме поблёскивало лишь зеркало. Внезапно Яну почудилось, что по стеклу пробежали синие всполохи. Впрочем, мираж длился всего пару секунд, затем оно снова стало тёмным... но ненадолго. В глубине затеплился огонёк, который всё приближался. Наконец совсем приблизился и оказался толстенной свечой, которую там, в Зазеркалье, держало странное существо. То был ливрейный слуга с головой дрозда... или нет, то был старик в ливрее, чем-то очень похожий на дрозда, с серебряным хохолком-начёсом надо лбом и длинным птичьим носом.
Старик встал боком, высоко держа свечу, и низко поклонился. И вдруг откуда-то из глубины зеркала прямо на Яна вихрем ринулось нечто синее, с развевающимися волосами и оскаленным ртом. Ян даже не успел испугаться, просто сердце ухнуло куда-то в пятки, а за стеклом билась ведьма, вернее, это была девчонка, вернее -- то была Стешка в синем атласном платье, с распущенными волосами, и во рту у неё среди острых белых зубов торчали два длинных клыка... Стешка тыкалась в стекло, прижавшись к нему обеими пятернями, словно бы пыталась выбраться наружу из зеркальной тьмы, и в глазах у неё было безумная, страшная, леденящая ненависть... Ян медленно осел на пол, так и не достав из рюкзака мобильник, и отключился.

***

...Во тьме вновь нарисовался высокий худой старик с хохолком серебристых волос и длинным носом, чем-то также неуловимо напоминавший птицу. Сходство ещё усилилось, когда старик откинул фалды старомодного сюртука, или камзола, и журавлиным шагом приблизился к девочке.

-- Мы ждали вас, мадемуазель. Всё готово к балу и вы -- наша, смею заверить, главная гостья. Соблаговолите пройти в вашу комнату. Бал состоится через три дня, у вас будет время освоиться в доме и позаботиться о туалете.

-- Мне нужно домой, обо мне будут беспокоиться.

-- Что ж, мадемуазель, если вы торопитесь, мадам Кошка отвезёт вас обратно. Но сначала соблаговолите выслушать. Вы, как добродетельная и разумная особа, к тому же родившаяся в первую четверть луны весеннего месяца нисана, избраны быть королевой бала. Если вы согласитесь, то доставите большое удовольствие и вашему покорному слуге, -- тут старичок поклонился, -- и обитателям особняка, когда они вернутся с охоты. Соблаговолите выбрать платье (тут старичок щёлкнул пальцами, и в руке у него оказался толстый рисованный и жутко старинный журнал мод), позвольте снять с вас мерки и пообещайте, что осчастливите нас вашим присутствием на балу, и мы отправим вас домой...

***

На следующий день Стешка была отрешённо-задумчива и молчалива. Под глазами у неё легли синие тени.
Про Брякина Ян ей рассказал, а про ночное видение рассказывать не стал. Ещё поднимет на смех или начнёт возмущаться, что они там курят на своей студии. Да и самому Яну теперь казалось, что всё это ему приснилось, хотя страх всё ещё сидел где-то внутри колючим ледяным комочком. Стешка тоже вела себя как-то странно. Время от времени Ян ловил на себе долгие взгляды, когда она думала, что он не смотрит, и в глазах девушки читалось сомнение и смятение. Казалось, ей хотелось о чём-то рассказать, но она не знала, надо ли... Яну очень не по душе было её молчания, ведь раньше секретов друг от друга у них особых не водилось.
После математики Брякин со злой усмешечкой подкатил к Яну с вопросом: "Чё, сдрейфил вчера, живопись?" Ян спокойно ответил, что нет, разумеется, просто берёг гитару.

-- Ладно, поглядим сегодня, какой ты храбрый, -- зло пообещал Брякин и сплюнул. Тут прозвенел звонок, и все расселись по партам.

***

-- Как дела на студии? -- Стешка вполголоса наконец нарушила обоюдный заговор молчания.

-- Через три дня концерт, а пока Алекс доводит её до ума, дел невпроворот. Айда сегодня туда, Алекс будет рад лишним рукам.

-- Нуждается в дешёвой рабочей силе, так сказать... ну пойдём. Вечером мне только опять к Софье Петровне.

Внезапно, не меняя тона, Стешка спросила:

-- Скажи, тебе снятся странные сны? Ну такие, чтоб очень странные и очень реальные.

-- Занятно, что ты спросила... вчера как раз такое приснилось... аж вспомнить жутко.

-- Какое совпадение, мне тоже вчера кое-что приснилось... а что снилось тебе?

-- Мне... мне снилась ты. Только это была какая-то другая ты, ты в Зазеркалье, будто очень странная и очень злая Алиса...

-- Всё страньше и страньше, мне тоже снилось Зазеркалье... мне снилось, что я попала за зеркало... прокатилась верхом на котобусе, и меня встретил слуга, похожий на птицу, и какой-то человек, показавшийся смутно знакомым, он показал мне кучу разных книг и рассказал истории, которые я уже не помню... а потом снова появился слуга, похожий на дрозда, и пригласил на бал. И всё было так реально, что я и вправду где-то внутри себя жду этого бала...

-- Прикольно, в моём сне тебя тоже сопровождал лакей, похожий на птицу... Стеш, мы же с тобой ничего такого не курили, с чего это нам стали сниться похожие сны?

-- Наверное это телепатия. Говорят, у близких друзей такое бывает. Вот и у нас началось. Мы стали одинаково мыслить и, как следствие, видеть одинаковые сны.

-- Ясно. А то мне после того моего сна как-то не по себе. Ладно, айда к Алексу.


У Алекса репетировала популярная регги-группа. Музыканты в дредах и полосатых беретах играли сосредоточенно и вдохновенно, больше всех старался барабанщик, чернокожий парень с Кубы. Весело блестя зубами, он искусно выплетал невероятные ритмические конструкции, притопывая ногой, кивая в такт, и, казалось, сливался воедино с музыкой, становясь её частью, россыпью барабанных дробей перенося сюда, в подвал, жаркую страсть весёлого латиноамериканского острова.
Наконец репетиция окончилась, музыканты сложили гитары в чехлы и сели пить чай (или что-то более крепкое, не будем вдаваться в подробности музыкальной кухни).

-- Жоао, расскажи о зомби, -- попросили чернокожего ударника.
-- Ладно, -- сверкая зубами, отозвался Жоао и пустился рассказывать о бароне Субботе, о религии сантерии и колдунах, и о том, как колдуны эти с помощью куколок вуду друг с другом воюют.
Когда команда регги ушла, Алекс, Стефания и Ян принялись за работу и опять провозились допоздна. Время от времени к ним подключались другие обитатели студии, до вечера однако продержались только двое, высокий мрачный гитарист Эрик и его коренастый друг Стёпа, эта парочка была чем-то вроде ночных сторожей, точнее, они оставались на студии для сопровождения ночных репетиций и охраны имущества, и попутно бесплатно репетировали в награду за дежурство. Ян рассказал за чаем (или не за чаем, не будем вдаваться в подробности музыкальной кухни... в любом случае Ян, как несовершеннолетний, пил только чай, Алекс строго за этим следил) о сказках Жоао.

-- Круто, -- нарушил молчание Эрик. -- Ямайцы и кубинцы сильны, да, вуду это ихнее, вот это всё вот... но европейцы ничуть не хуже. Я вот знаю точно, что кое-кто из наших рок-музыкантов -- вампир. А сделался им, чтобы хорошо играть.

Ян ухмыльнулся.

-- Фольклор южных славян.

-- Думаешь? -- Эрик прищурился и как-то загадочно ухмыльнулся. -- А я вот знаю точно, что Эрик Клэптон -- носферату. Вообще первым наверное был Паганини, по крайней мере, про него всем было известно. А вообще упырей среди нас гораздо больше, чем ты думаешь.

-- Да ладно, -- хмыкнул Ян, потом, чтобы не обидеть Эрика, сказал:

--Ну... может быть. Круто, чо. А как ими становятся, вампирами? И зачем?

-- Как? Ну, тебя должен покусать уже сделавшийся вампиром, но не до смерти, а потом дать выпить каплю своей крови. И чем сильнее тот, кто тебя покусал, тем более сильное волшебство. Кстати, не читал Гофмана про сбежавшее отражение? Там рассказывается, что когда человек заключает контракт с кое-кем, он перестаёт отражаться в зеркале. Существует даже теория, что упыри не отражаются в зеркалах, потому что они -- это сбежавшие отражения. Сбегают они редко, потому что зеркала покрыты серебряной амальгамой. Только если жертва сама к ним придёт сквозь зеркало. Например, во время гадания, опасный ритуал, между прочим. Кстати, в Вальпургиеву ночь, которая как раз первого мая, то есть завтра, вампиры приносят жертву: сначала она становится типа гостьей, а потом, в полночь, её убивают.
Так вот, многие музыканты идут на что угодно, чтобы хорошо играть. Носферату бессмертны, вот Эрик Клэптон -- это овампиренный Паганини, в маскировке, и играет он не на скрипке, а на гитаре, потому что время другое.

-- Так что, вампиры заключают контракт кое-с-кем?

-- Не обязательно. Тебя же сначала кусают, а потом дают подписывать контракт. А если ты улизнёшь до подписания контракта, то с тебя и взятки гладки. Только если не подпишешь, жизнь станет несладкой. Незарегистрированный вампир это непорядок, поэтому упыри будут на тебя охотиться и прятаться придётся. Вот как мне, -- и Эрик широко и как-то хищно ухмыльнулся.
Эрик был крутым гитаристом. Это да. Может, лучшим во всей России, а уж в Москве точно, вот и прозвище ему дали, Эрик, не за просто так. Только светиться не любил, это тоже правда. Уломать его подыграть кому-то на концерте можно было, но по дружбе. А так, Эрик чинил гитары и комбики, ночевал на студии и мечтал открыть свою.

-- Так ты что, вампир? А почему кровь не пьёшь?

-- Так кровь начинаешь пить по собственному желанию, раз попробовав. До того можно кровяной колбасой обходиться, или вообще ничего не есть. Мы же бессмертные.

-- Ну ты даёшь, -- Ян широко улыбнулся, потому что шутка ему нравилась. -- А можешь меня укусить, я тоже хочу играть как Клэптон.

-- Оно тебе надо? Расти же перестанешь, пацаном останешься. Нет уж, живи, брателло.

Ян стал собираться домой. Стешка ушла раньше, а он снова засиделся допоздна. Пока Ян слушал рассказы Эрика о вампирах, ему пришла смска, теперь он её прочёл. Писала Стешка: "Ян, меня снова зовут за зеркало. Похоже, это не сон, по крайней мере, я отправляю тебе смску, и если ты её получишь, это точно не сон. Ян, мне страшно, но я, кажется, не могу остаться. Встретимся после бала, придумай что-нибудь для школы. Пока. Стефания".

Ян ещё минуту тупо смотрел на дисплей телефона, не зная, что ему делать, потом решился:

-- Эрик, что-то со Стешкой, она пишет стрёмные смски. Боюсь, не случилось ли чего, короче, я должен идти.

Схватив гитару, Ян бросился к выходу. Улицы были пусты, в этот поздний час не было ни машин, ни прохожих, и юноша помчался, игнорируя светофоры. Когда до дома Софьи Петровны оставалась самая малость, из-за поворота показалась компания, и он чуть не врезался с налёта в главаря. Вернее... в Дрына, то бишь, в Мишку Брякина. Ян хотел нырнуть в подворотню, но было уже поздно: Брякин схватил его за грудки.

-- Эй, живопись, куда так спешим? А ну стой, поговорить надо.

-- Я не могу, я спешу, -- запыхавшись, выдавил сквозь зубы Ян.

-- Спешишь? Да мы тебя не задержим. Только поучим со старшими разговаривать.

Ян огляделся. Народу почти не было. Он тоскливо подумал, что его сейчас будут бить, и что с кучей гопников он не справится совершенно точно. И ещё гитара...

-- Дурак ты, Брякин. Подонок и дурак. Погоди, -- сказал он, -- я положу гитару.

И тут его настиг удар, и он ощутил солёный вкус крови. Второй удар свалил с ног. Он хотел встать, но не получалось. Третий, четвёртый... Кровь наполняла рот, она была тёплой, солёной, он с удивлением пробовал её на вкус, свет фонарей плавился, меркнул вместе с сознанием... однако где-то на периферии всё же оставалась капелька ясного разума, и он ждал нового удара, чтобы сознание погасло совсем. Но удара не последовало. Наоборот, сквозь красную пелену он заметил, или ему почудилось, что среди гопников возникло внезапное замешательство, затем с криками "мамочки" и "помогите" они кинулись врассыпную.
Ян с трудом привстал и огляделся. Сквозь кровавый морок он узрел, как огромный, мохнатый, красноглазый человек с оскаленной волчьей мордой, на которой сверкали острые зубы и среди них два белых длинных клыка, схватил Брякина и, казалось, вот-вот вонзит в него эти самые клыки. Однако вервольф, заметив, что Ян приподнялся, отпустил Брякина, который медленно осел на асфальт, и пошёл к Яну. Ян приготовился к смерти, но услышал знакомый голос:

-- Это я, не боись, -- и вервольф стал Эриком. Исчезла шерсть, втянулись когти и клыки, и теперь вместо волчьёй морды на него глядело знакомое угрюмое лицо. -- Решил вот проследить за тобой, а то час поздниий, мало ли что. Так чего там с твоей подружкой-то стряслось? Хотя нет, подожди.

Эрик заметил, что Брякин пришёл в чувство, и теперь сидит на асфальте, осоловело глядя перед собой, и двинулся к нему. Брякин увидел его и быстро-быстро засеменил на четвереньках прочь, потом поднялся и бросился наутёк с завидной прытью. Эрик мрачно усмехнулся и вернулся к Яну, помог ему встать, отряхнул, потом влил в рот несколько капель из серебристой фляжки. Внутренности Яна словно опалило огнём, но голова прояснилась. И они пошли с Эриком по пустому переулку к дому Софьи Петровны, и по пути Ян Эрику обо всём рассказал. Эрик слушал молча, только хмурился всё больше, наконец бросил:

-- Ясно.

В этот момент они подошли к дому, и, поднявшись к квартире Софьи Петровны, принялись давить на кнопку звонка, но квартира отвечала гробовой тишиной.

-- Значит так, -- процедил Эрик. -- Айда на студию. Стучать бесполезно, ломать двери тоже. Я должен кое-куда позвонить, и твои синяки не грех замазать йодом. Короче гоу-гоу.

-- А как же Стешка? -- возопил Ян.

-- Не всё сразу, я же сказал, мне нужно кое-куда позвонить. Не боись. Айда.

И они вернулись в подвал.

По пути на студию Эрик куда-то звонил, с кем-то говорил по-английски и ещё на каких-то неведомых Яну языках, Ян вдруг стал с трудом улавливать происходящее, его настигла странная слабость: наступила реакция на стресс. Еле добредя до места, Ян рухнул на кровать, предназначавшуюся для ночных дежурных, и провалился в сон. И сквозь сон всё ещё слушал, как говорил с кем-то Эрик, как кто-то приехал в ночи, как хлопали двери и раздавались приглушённые голоса...
Проснулся Ян оттого, что разламывалась голова и во рту был отвратительный привкус. И ещё болело распухшее лицо. Но, несмотря на это, внутри сидела уверенность, что всё происходит правильно, и ещё твёрдая решимость делать то, что понадобится от него, Яна. А что понадобится? Где Стешка, где Эрик, и вообще что происходит?

Ян вышел из своего закутка, щурясь от яркого электрического света. За столом сидели Алекс, Эрик, какая-то девица с длинными белыми волосами, и какой-то человек в клетчатой рубашке.

-- Это Пётр, -- представил его Эрик. -- Отец Пётр.

-- А это Стелла. Стелла, займись нашим юным другом, -- сказал Пётр. Стелла встала и поманила Яна за собой. Усадив его на стул, она принялась промакивать вчерашние раны и синяки перекисью, затем, пропитав остро пахнущей чем-то медицинским жидкостью кусочки ваты, приложила их к Янову лицу и крепко прибинтовала.

-- Опухоль исчезнет, тогда тебя и загримируем, -- промолвила она и вернулась к столу. Ян поплёлся за ней.

Алекс и Эрик, видимо, продолжали начатый ранее разговор.

-- Такие дела, -- говорил Алекс. -- Обычная история. Подождали, пока подвал благоустроят, а теперь отнимают. Типа у нас не все документы оформлены как следует, и помещение изымается. Какой-то магазин, что ли, хотят сделать, или салон красоты... у этих, которые отнимают, всё схвачено, чиновники куплены, так что, боюсь, со студией придётся попрощаться... хотя я, конечно, буду боротья... ааа, Ян, проходи, садись, давай, завтракать, герой. Вам с Эриком предстоит небольшое приключение, как я понимаю.

Эрик мрачно повертел чашку. Потом буркнул:

-- Приключение опасное, так что подумай, Ян, прежде чем соглашаться. Попробую кратко объяснить, что к чему. Сегодня вечером Стешка будет танцевать на балу у вампиров. А в двенадцать её убьют. Ну, возможно, сделают вампиром, если она приглянется кому-то из мастеров, а возможно просто выпьют кровь и убьют. План таков: я созвонился кое с кем, и сегодня тоже буду там.
Вот тебе серебряная шпага, вот тебе святая вода. Всё это надо как следует припрятать до момента, когда Стешка выйдет к гостям. Потом я их отвлеку, как -- не твоя забота, а ты хватай её за руку и бегите, я покажу, куда. Пётр -- бывший костюмер в театре на Малой Бронной, он кое-что для тебя припас.

Пётр достал свёрток чёрного бархата, берет с пером и белоснежную рубаху с широким отложным воротником.

Ян твёрдо заявил, что на всё согласен. Тогда Стелла повела его снимать бинты и гримироваться. Через полчаса перед компанией предстал стройный светловолосый юноша в бархатном костюме, белой рубашке, с серебристой шпагой в руке и замазанными театральным гримом синяками. Алекс одобрительно кивнул, Эрик буркнул что-то вроде "неплохо", и Ян приготовился выслушать последние инструкции.
Эрик поставил перед ним подсвечник с тремя фиолетовыми свечками.

-- Зажжёшь их перед зеркалом. Перед тобой откроется портал, когда будешь проходить сквозь зеркало, мысленно произнеси "на бал", тогда ты окажешься прямёхонько перед особняком, а не незнамо где. Тебе придётся выпить вот это, -- и он протянул ему фиал с тёмно-красной жидкостью. -- Это кровь. Вампиры на входе почуют её и не будут тебя задерживать. А выбираться вам придётся через дверь в сад, там под балконом будет ждать лодка, которая отвезёт вас к другому порталу. Времени у вас будет немного, мы задержим их на десять-пятнадцать минут, так что гребите изо всех сил к большой плакучей иве на другом конце озера. За ней будет беседка, а в ней зеркало и портал. Да, потом вам со Стешей надо будет скрываться некоторое время, родителей мы предупредим, что вы уедете в Англию, как бы на учёбу. Я обо всём договорился. Но вернуться сюда вы сможете нескоро. Впрочем, мы ещё увидимся. Ну, давай. Действуй.

-- Удачи, -- сказала Стелла, и Пётр подмигнул и ободряюще улыбнулся.

И вот Ян стоял перед зеркалом в прихожей, со шпагой в одной руке и сосудом с кровью в другой. У зеркала, в подсвечнике, торчали три фиолетовые свечи. Ян поставил сосуд на подзеркальный столик, чиркнул зажигалкой, свечки вспыхнули и весело затрещали. Он поскорее отпустил зажигалку, схватил фиал крови и крепко сжал в руке. Зеркало затуманилось, и в тумане начали проступать очертания незнакомого города. Ян шагнул на столик, зажмурился, ступил в зеркало, про себя отчаянно повторяя: "На бал, на бал, на бал". Что-то холодное коснулось лица и рук, затем повеяло ночной прохладой. Ян открыл глаза. Перед ним были кованые ворота, за ними сад и особняк, на этот раз залитый огнями. Минуту Ян смотрел на дом, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнотворный страх. В конце улицы он вдруг заметил громадную кошку, которая пока казалась маленькой, но неотвратимо приближалась. Ян быстро поднёс к губам фиал и выпил, морщась, судорожными глотками кровь. Потом треснул бутылкой о фонарный столб и зашагал к дому.
Слуга с хохолком почтительно открыл дверь и поклонился, косясь на его шпагу. Ян надменно вздёрнул подбородок, швырнул ему берет -- он видел, как это проделал шедший впереди высокий тучный вампир со своей шляпой, -- и прошёл, следуя указаниям слуги, в бальную залу.
И сразу заметил Эрика. И замер в восхищении. Потому что, помимо Эрика, на помосте, предназначенном для музыкантов, сидели Би Би Кинг, Эрик Клэптон, Джимми Пейдж, Станислав Ростропович и ещё... вот это да! он опознал Бетховена и Моцарта, которых видел на картинках; человек в парике, наверное, был Бахом, а вон тот, с рыжей напудренной косицей -- не иначе Вивальди... и тут грянула музыка, и дамы и кавалеры в старинных нарядах закружились в танце, похожем на менуэт. Ян шёл между танцующими, глядя по сторонам, и вдруг заметил Стешку, в синем атласном платье, завитую, напудренную, весело болтающую с двумя молодыми вампирами. Ян прислонился к стене, ожидая момента, когда она останется одна.

-- Мррнравится вамм тут? -- рядом с ним остановилась дама в чёрном, на голове у неё был убор, похожий на кошачьи ушки. -- А я вас узнала. Вы приятель Стеши. Как прррекрасно она выглядит сегодня. Мрррузнаёте меня? Я мадам Кошка, -- и дама хищно улыбнулась. Ян улыбнулся в ответ, поклонился, сказав какую-то любезность, и направился к Стеше. Подойдя, он крепко взял её за локоть и прошептал: "Продолжай улыбаться. Делай вид, что ничего особенного не происходит."

-- Но Ян, как ты...

-- Тсс. Улыбайся и иди за мной. Тебя хотят убить, надо валить отсюда срочно. Иди за мной к балконной двери.
Краем глаза Ян заметил, что Кошка о чём-то говорит с высоким вампиром в малиновом камзоле, с таким надменным лицом и важной осанкой, что не оставалось сомнений: он здесь главный. И Кошка, и вампир смотрели в их сторону, и Яна не оставляло ощущение, что говорят они о нём и Стеше. Он почти бегом потащил Стефанию к балкону и умоляюще поискал глазами Эрика... Эрик, судя по всему, понял, что происходит. Он был в камзоле, пудреном парике и вооружён дирижёрской палочкой. Эрик встал, поклонился и сделал музыкантам какой-то знак... Ян так и не понял, что произошло в следующий момент. Он понял только, что музыканты заиграли какую-то мелодию, которая привела в ступор весь зал. Все вампиры застыли в тех позах, в которых их застала музыка.
Ян и Стешка кинулись к балкону. Но у балкона, выросший как из-под земли, путь им преградил слуга с хохолком... и Ян пронзил его шпагой, слуга рассыпался в мелкую пыль. А Ян, как и учил его Эрик, вынул из потайного кармана флакон со святой водой и вылил перед балконной дверью полукругом... пока вода не высохнет, вампирам сюда ходу нет. Так он опустошил три флакона, потом дёрнул Стефанию за руку к перилам, одним махом взлетел на них и увидел внизу небольшую лодочку.

-- Стеш, сначала ты.

Он подсадил Стешку на перила и велел прыгать в воду. Потом прыгнул сам. Вскарабкавшись на лодку, подал руку Стефании. Тащить её в тяжёлом намокшем платье было нелегко, но наконец они оба оказались в лодке.

-- Бери весло, и гребём отсюда, -- скомандовал Ян, и оба они, несмотря на напряжение опасности, фыркнули. Но веселиться было некогда, и подростки заработали вёслами. Благо, что ни одно лето на даче не обходилось без катания на дядином ялике.

-- К вон той плакучей иве, там портал, -- скомандовал Ян. Музыка за стёклами веранды гремела, но когда они уже приближались к тому берегу, внезапно смолкла.

-- Святая вода их задержит, бежим.

Ялик ткнулся носом в берег, подростки выпрыгнули на песчаный откос и пустились бегом к беседке. Там горел слабый огонёк.

-- Так-так-так, что я вижу, -- раздался глухой баритон, и вампир в малиновом камзоле шагнул к ним навстречу. -- Вы, я вижу, нас покидаете? Ай-яй-яй, как нехорошо. Мы так не договаривались.

Ян с одного взгляда оценил обстановку: три фиолетовые свечи горели на старинном трельяже, за ними виднелись мутные очертания комнаты, а вампир, видимо, только что пришёл...

-- Стешк, беги, я его задержу, -- крикнул он и подтолкнул Стефанию к зеркалу, обнажил шпагу и бросился на маркиза в красном камзоле. Тот, видимо, не ожидал нападения, поэтому не успел увернуться, и шпага прошила его насквозь. Маркиз начал оседать на землю и вдруг рассыпался чёрной трухой.
Ребята, не теряя времени, вскочили на столик и шагнули в зеркало... и оказались в гостиной Софьи Петровны. Было тихо и пусто, тикали часы, только котёнка нигде не было видно.

-- Стешка, нам нельзя тут оставаться. Твоя Софья Петровна -- ведьма, она сейчас ни у какой не у племянницы, а на шабаше в Шварцвальде, а главный вампир -- её зять, между прочим, гоу на студию, быстро.

-- Ян, в таком виде?

-- Плевать, скажем, что мы артисты. Ну, быстро!

И подростки бросились ко входной двери, затем вниз по лестнице, и помчались по улице, не обращая внимания на удивлённые взгляды ранних прохожих и свистки полицейских. Так они мчались и мчались, и наконец очутились у входа в подвал Алекса... тут-то можно сказку и закончить, но, по правде говоря, это ещё не конец.
А было ещё вот что. Помните, Алекс жаловался, что у него отнимают студию?
В тот же день Ян отозвал Алекса и шепнул, что у него есть идея. А дальше... читали "Мастера и Маргариту"? Ну вот примерно как Воланд с Варенухой и Римским, и с прочими её "героями" разобрался, так Алекс и Ко разобрались со своими обидчиками. И студия осталась у Алекса, а чиновники, поседевшие от страха, ещё не раз приходили с букетом и тортиком извиняться.
А Ян и Стешка уехали в Англию, Эрик Клэптон их пригласил, и потом вместе с Филом Коллинзом сам учил их музыке по протекции вервольфа Эрика, и в конце концов ребята стали знаменитыми музыкантами. Выступают дуэтом, White Stripes называется, приятного прослушивания.

https://www.youtube.com/watch?v=wuRd1yqGDeE