Другая адвокатура. Глава 3

Дождливое утро, и кабинет СИЗО. Напротив меня сидит  бесформенный тюфяк с круглой бритой головой, бледным лицом и потухшими глазами – мой подзащитный Юра Меркулов. Этакий увалень. Вялый, апатичный – тормоз тормозом. Чертами лица похож на свою несчастную маму – Майю.  На вопросы отвечает односложно.

-Восемнадцать-то когда исполнилось?
-В апреле.
-В армии тебя не досчитались.
-Я  в курсе – ухмыляется криво.
-А то что у матери микроинсульт недавно был – тоже в курсе?

Меркулова накрывает: закрыв ладонями лицо, резко опускает голову  на колени, плечи ходят ходуном. Повисает минутная пауза, после которой, подавив рыдание, выпрямляется:
-Извините. У неё сердце больное.
-А когда поливали-поджигали, думал о мамином сердце? А Хайруллин – о жене с  ребёнком?  Впрочем, это  головная боль его адвоката.  Мне тебя вытаскивать надо из этого… вещества. Но сам понимаешь – полностью вытащить не удастся. Вот и расскажи как на духу, как на самом деле всё было.  Правда в явках ваших?
-Не совсем.
-Что значит, «не совсем»? Поливал Андреева бензином ты?  Поджигал Хайруллин?
-Да. Но мы думали, что он труп.
-Какой нах труп?? У всех в явках написано, что шевелился, когда ты его поливал. А когда он горел - кричал. Не так?  В экспертизе сказано, что на момент сожжения у него средние телесные повреждения были, даже не тяжкие!
-Он как мёртвый был –  упрямо глядя перед собой, отвечает тюфяк. – Не шевелился. Ни когда поливали, ни когда жгли… Не кричал. В явках неправда.
- Так вы что, сожгли живого, приняв за мёртвого??
-Да. Когда Дамир на нём отпрыгался, он замолк, как мертвяк лежал. Кто-то из пацанов сказал: мужики, это пипец, мы его убили.  Дамир и говорит  мне, неси, мол, канистру, труп сожжём – и концы в воду.  Я и принёс, полил, а он поджёг.
-Вы что,  совсем  дебилы?  Не могли убедиться, жив он или нет?
-Темно там было, и  мы все бухие …
-Если так, это ж другая статья –  сто девятая, до двух лет. Причинение смерти по неосторожности. Чувствуешь разницу – до двух или до двадцати, а то и  пожизненно?  Какого…  в явках написали, что он шевелился и кричал, когда сжигали? Опера заставили?
-Да.
-Кто?
-Лютый…

Сидим вдвоём в кабинете, изнывая от духоты, и вентилятор не спасает. Паша  перебирает чётки – верный признак того, что нервничает:
- Нет, ну а что ты хочешь, Виктор? Дело, оказывается,  резонансное, на контроле в ГУВД  и  прокуратуре .  Лютый на контакт не идёт, пришлось информацию у одного из его  подчиненных добывать.  И вот что он поведал.  Когда извергов  в угрозыск доставили тёпленькими, опера  сразу  всю четвёрку  развели  по разным кабинетам, выявили слабаков.  Сёмин с Дугенцовым сразу поплыли, во всём сознались -  кто поливал,  кто поджигал -  и прессовать не понадобилось. Там у Лютого в команде гоблин один имеется,   гориллообразный такой,  метра под два ,  он только глянет выразительно на задержанного  – так тот сразу всё расскажет и подпишет, без всяких люлей. Ну а этим дрищам двум  много ли надо.  Но Лютый, почитав эти две  явки,  сказал, что мол, муйня всё это, мало, что тока дружков своих сдали. Никаких «думали, что труп сжигаем» в явках быть не должно.  Не хотите кровью ссать – пишите, что подельники ваши жгли живого, а он шевелился и орал.  И оперов своих построил: что обрадовались-то, дурачьё? Эти мрази живого человека сожгли, а вы на сто девятую пару бумажек нарыли – и рады? Думаете, раскрыли?  Хрен вам. Они завтра все через адвокатов под подписку уйдут.  Чтоб через пять минут  у меня на столе лежали признАнки по сто пятой- второй. Мол, эти два засранца мелких пусть идут по побоям, а дружки их – по убийству с особой жестокостью.   Ну Сёмин с Дугенцовым всё под диктовку и написали – лишь бы жопы свои спасти.
Справедливо? Решай сам. С учётом последствий, думаю -  да.
Хайруллина, как заводилу, пришлось чутка поломать. Он со своим дисбатовским опытом крепче остальных оказался. В сознанку не шёл. Но опера почти не марались. Так получилось, что в тот день среди административно задержанных был некий Козлов, погоняло Толик-Беспредел, десять суток за хулиганство, судимый кикбоксёр с отбитой головой. Как выяснилось, кореш погибшего Андреева. Ну Хайруллина в браслеты заковали, Беспредела к нему запустили, дисбатовец этот и полетал по камере, все углы нашёл.  Кикбоксер  на прощание ему с разбегу в грудянку ногами пробил – три ребра треснуло. А когда из рук  озверевшего Толика его вырвали, в кабинет оперской на явку увели, там ему для восстановления дыхалки ещё и «слоника» на закуску сделали.
-Какого слоника?
-Ну пытка такая: одевают допрашиваемому противогаз, и шланг пережимают. После этого всё что угодно напишет-подпишет. Написал-подписал как миленький, что ему диктовали, Меркулов – вслед за ним.  Правда, опера вошли в раж, и ему в башку по инерции пару раз  зарядили пока явку писал – для профилактики пунктуации и орфографии. Отсюда и почерк прыгающий…

Добравшись до дома поздним вечером,  остаюсь наедине с собой в холостяцкой квартире.  На душе гадко. И очень не хватает Давыда.  Человека с большим сердцем, которое не выдержало. Он ушёл семь лет назад – человек, учивший меня адвокатскому ремеслу…




Продолжение   http://www.proza.ru/2016/06/28/66