Другая адвокатура. Глава 4

И вспомнилось. Тринадцать лет назад.  Лихие девяностые  - аккурат их середина.  Первые шаги в адвокатуре.
Палыч,  шеф нашей юрконсультации,  смотрит с интересом:
  -Ого, бывший прокурор,  ну что ж, учить тебя не надо.  Не мальчик, сам понимаешь, адвокатура – организация негосударственная, свободные художники,  здесь нет наставничества,  постигай азы  профессии сам.  Как в том анекдоте: дали ксиву,  и  вертись как хочешь, зарабатывай.   Впрочем,  поселю-ка я  тебя в кабинет к толковому специалисту.  Он плохому не научит.

 И вот тут я впервые увидел Давыда. Мужику за пятьдесят. Худощав, несколько долговяз, в  очках.  Остроумен, коммуникабелен, доброжелателен,  и абсолютно не корыстен – в общем, по-хорошему старомоден. Не злоблив, несмотря на то, что на шее больная лежачая мать.
«Донкихот адвокатуры – сказал о нём шеф. – Специалист от бога,  но бессеребренник. Платят, не платят – всех на себе везёт.    Клиенты на нём ездят , и когда-нибудь заездят…»

На первых порах дел у меня совсем мало - унылые и малооплачиваемые гражданско-правовые тяжбы.
 
После пары месяцев  безденежья,  беру  этически сомнительное дело о растлении школьниц.  Учитель физкультуры   Муштаков(с лёгкой руки следователя, Мудаков), субъект лет тридцати с бегающими глазками,  организовал в средней школе туристический кружок со странным составом – преимущественно девочки 13-15 лет.   Женатый мужик  в  походах шарился ночами по спальным мешкам старшеклассниц – таких эпизодов около пятидесяти.
Тему эту, которую так не хотелось брать, подогнали знакомые. У «Мудакова»  приличная мама. Порядочный, честный человек, всю жизнь проработавшая в школе учителем химии.
Врезались в память её слова:  это мой сын, я всегда буду защищать его. Но я не воспитывала его таким.  Сейчас, когда завели это дело, чувствую себя какой-то разоблачённой воровкой,  без вины виноватой.  Из школы уволилась, стыдно перед знакомыми, прячусь от соседей.  Умоляю, Виктор Николаевич, пожалейте,  помогите. Невозможного не прошу. Главное, чтобы он там, в тюрьме, не остался без защиты. Все сбережения, что  есть, отдам.
 Долго колебался: брать – не брать…  Решил посоветоваться с Давыдом.
 
-Понимаешь, Витя, наша  профессия –  реальный способ зарабатывать деньги.- спокойно смотрит Давыд поверх очков -  Но в ней есть сложные морально-этические моменты, которых не избежать.  И ты должен сделать для себя выбор – кем ты в этой профессии будешь.  Что приоритетнее: срубить бабла  или защитить.
Есть в нашем ремесле откровенно неприглядные стороны - попадаются  и морально нечистые дела, как это.  Редко кто из нашего брата берётся защищать всех этих  сексуалов-монстров-чикатил из любви к искусству. Либо за бабло, либо родственников их жалко – они-то ни в чём не виноваты.  Несколько особняком ещё один мотив – пропиариться на громком деле , и обеспечить себе приток клиентов.  Но это отдельная тема.  В общем, решай сам. Но помни.  В отличие от ментов-прокуроров у нас есть право выбора :  либо не берись вообще, либо,   если уж взялся, доведи до конца.  Всё равно таких должен кто-то защищать. У тебя есть совесть,  не наживаешься на ситуации. Но на твоём месте  может оказаться другой,  который не принеся особого результата, заберёт у его родственников последнее, и сверх будет вымогать ещё и  ещё.
 В общем, возьмёшься – всегда помогу.  Нет – твоя воля.

Взялся, пожалел маму сексуала-неудачника.  И понеслось: кругом засада. В СИЗО у Муштакова куча проблем, ибо он – жилец «обиженки»  - камеры для таких же, как он сам,  с такими же позорными статьями.  В общих камерах такие сидельцы не приживаются.

В деле – уйма протоколов допросов, очных ставок, гинекологических экспертиз лолит , с бесспорностью подтверждающих вину этого доморощенного гумберта..
Удаётся нарыть несколько очных ставок, проведенных с нарушениями(без адвоката). Следователь Калинин спокоен как танк,  смотрит  невозмутимо:
-Виктор Николаевич, Вы же сами бывший прокурор, неужели не понимаете, что Ваши усилия в этом направлении бесплодны? Ну хорошо, соглашусь с Вами, исключу из обвинения эти два протокола. Но у него этих эпизодов – пятьдесят. Мы в этой фактуре всё равно его утопим.  И получит обвинительный приговор, не сомневайтесь. Как миленький проведет лет пятнадцать в обиженном отряде…

Давыд,  по уши загруженный своими делами, помогает как может. Порой засиживаемся в кабинете до ночи. Плодим море ходатайств дабы смягчить участь сексуально озабоченного идиота.

Спасение приходит внезапно. Оперативники устанавливают  ещё одну потерпевшую, ранее не фигурировавшую в деле.  Фамилия – как гром с ясного неба: дочь моего бывшего прокурорского коллеги. Ныне он успешный коммерсант.

Звонок от него поступает буквально на следующий день:
-Витя, пойми правильно, и без обид : я дам тебе звезды, если ты и дальше посмеешь защищать это чмо.  Денег не хватает? Сколько? Я всё компенсирую.  Ах, маму жалко? Дай её номер телефона, я ей возмещу все расходы на твои услуги. Пусть ищет другого адвоката. Прошу по-человечески: чтобы я тебя больше в этом деле не видел…

После тяжелого разговора с родственниками,  иду в СИЗО к Муштакову.  Он пишет-таки отказ от меня, и с облегчением сваливаю со своих плеч всю эту грязную фактуру.

Для себя выношу урок: какое бы безденежье ни было, дел с позорной фактурой больше не брать. И вот, спустя столько долгих лет – дело Меркулова, которое тоже как-то надо решать. Судя по всему, ценой нечеловеческих усилий.
Один раз когда-то спасовал – хватит. Прав был покойный Давыд: либо не берись вообще, либо, если уж взял – доведи до конца.

Семь лет назад  честный Давыд ушёл, не выдержало сердечко - заездили-таки клиенты, сбылось пророчество  Шефа. И как вытягивать дело Меркулова - неясно. Давыда нет. Остаётся советоваться только со своей совестью. 

Ночь минула.  За окном забрезжило утро. Здравствуй, новый день...




Продолжение http://www.proza.ru/2016/06/29/21