Главная последовательность I

Часть первая. На грунте

– Здравствуйте, матушка. – войдя в кабинет я прошёл ровно два шага и остановился на второй полоске ковра, – Сердечно рад вас видеть в добром здравии.
 Мать сидела, и делала вид что читает книгу. Я даже на миг испытал искушение, проверить не держит ли она её вверх ногами. Отложив книгу, она подняла правую бровь, намекая чтобы я сам начал разговор. Но я знал, если начну первым, то придётся оправдываться. Молчание длилось. Я с видом почтительного сына стоял, преданно глядя на мать, а она смотрела на меня. Сначала выжидающе, затем с неодобрением, и под конец раздражённо. Меня столько раз награждали такими взглядами, что давно выработался иммунитет, но она, увы, считала что я все тот же ребёнок, который бил стекла в теплице и сбегал от нянечки играть с детьми прислуги на заднем дворе.
Наконец она не выдержала, и взмахнула рукой, приказывая мне начинать. Я слегка потупился, и начал:
– Что бы вы хотели услышать, матушка?
– Томас, расскажи мне, почему госпиталь Святого Валентина отказывает тебе в практике! И почему ты передо мной в таком виде!
– Сложная ситуация, матушка.
– Подробней, сын. – мать в раздражении чуть дёрнула головой.
– Понимаете, Валентин сломал ногу.
– Какой Валентин? Святой?
– Нет мама, Валентин Мерсер, чей отец Дастин является патроном госпиталя. Видимо именно он и дал указание главному врачу отказать мне в практике.
– То есть ты сломал ногу сыну мэра?! — мать постепенно закипала.
– Нет мама, он сам. Когда прыгал с моста.
– Томас Торндайк! — со сталью в голосе произнесла мать, и я понял что шутки кончились.
– В общем, третьего дня, мы с Валентином встретились в университете Нью-Макадема, на встрече выпускников. И решили наконец-то помириться. По этому случаю выпили, а когда встреча закончилась, решили продолжить.
– Где?
– Ну сначала хотели завалиться в кампус, к нашим новым знакомым, но нас выгнала охрана. Мы вызвали такси и потребовали отвести нас всех куда-нибудь отдохнуть.
– Вас всех? – мать вопросительно подняла брови.
– Нас было семеро. Мы отправили четверых вперёд, а сами решили дождаться вторую машину. Когда она прибыла, мы не помнили куда уехали наши друзья. И мы решили, что должны обязательно их отыскать, и арендовав такси на всю ночь, отправились объезжать клубы.
– А через сеть связаться вам в голову не пришло?
– Матушка, а как же спортивный азарт?
– То есть, вы поехали пьянствовать. Что дальше?
– В баре "Бегущий лис" мы решили посидеть и вдвоём...
– Уже вдвоём?
– Да, мама. Мэлл уже отключилась в машине.
– Мэлл?
– Амала Пиллай.
– То есть, ты хочешь сказать, что вы с Валентином напоили внучку Сингха Пиллая? – мать дождавшись моего утвердительного кивка прикрыла лицо ладонью, и прошептала что-то похожее на ругательство. Я решил не развивать тему с внучкой, и продолжил.
– В "Бегущем лисе" мы решили остаться до утра, а потом вызвать наших водителей.
– Томас, как Валентин сломал ногу?
– Да я рассказываю, матушка. – я подпустил в голос жалобную нотку. – Так вот, мы тихо сидели, и продолжили бы тихо сидеть, тем более что в баре почти никого не было, но наш сосед, собравшись уходить, поднял ссору со своей девушкой и ударил её. Девушка не удержалась на ногах и задела официантку, которая в свою очередь уронила поднос с пивом прямо на Валентина. Вэл схватил за шиворот возмутителя спокойствия и потребовал извинится перед ним, девушкой и официанткой. Тот естественно отказался, и полез в драку. К нему присоединились его друзья. Но когда мы почти принудили к извинениям всю эту компанию, к ним внезапно подошло подкрепление. Завязалась потасовка, и когда я схватил одного из прибежавших, мне в руку попал пистолет. Так как их было шестеро, я произвёл два предупредительных выстрела в воздух. Мы с Валентином решили бежать. Они бросились за нами, я и Вэл не нашли ничего лучше, как прыгнуть с моста на катер, где он и сломал ногу. Я в ультимативной форме потребовал причалить в досягаемости больницы, а когда доставил Валентина в больницу понял, что если меня задержат полицейские, это будет позор для нашей семьи. Тогда я обменявшись одеждой в приёмном покое с бездомным покинул больницу, и два дня скрывался в трущобах среди других бездомных.
Я развёл руками, показав матушке что закончил.
Мать где-то с минуту не сводила меня своего внимательного взгляда, а затем отложив книгу на журнальный столик взяла с него бумагу.
– И в результате твоих приключений, графство выдвинуло против тебя обвинения в массовой драке, применении летального оружия в общественном месте, незаконном хранении летального оружия, вооружённом захвате судна, краже и бродяжничестве.
– Мой адвокат уже отвёл все обвинения в досудебном порядке, за исключением бродяжничества, но и оно будет отведено на первичном слушании. Основанием служит присутствие у меня постоянного места жительства и постоянного дохода, а остальное было сделано мной под давлением обстоятельств непреодолимой силы и крайней необходимости.
– Твой адвокат сообщил мне об этом. Значит ты уложил сына мэра в больницу, и сам мэр похлопотал что бы тебе отказали в практике в лучшем, да и чего греха таить единственном крупном госпитале планеты?
– Наверное вы правы, матушка. В письме мне отказывали в практике  по причине несоответствия поведения долгу врача.
– Сейчас ты переоденешься, приведёшь себя в порядок, и мы поедем к отцу. – и после паузы добавила. – Я в тебе разочаровалась сын.
– Хорошо, матушка. – я поклонился и вышел.
Первое что сделал выйдя от матери, это дозвонился до знакомого частного детектива и нанял его следить за своим адвокатом. Ведь специально предупредил, даже в договор внёс пункт о неразглашении, и тут он присылает матери полный отчёт. Мне не нравится, что родители лезут в мои дела. Я рад рассказать матери и отцу о своей жизни, но вот такое уже за гранью. Ещё один отчёт, и адвокат у меня попляшет. Отец ещё полбеды, он сидит в поместье и отстреливает робокроликов с веранды, а вот моя любимая матушка вбила себе в голову что без её помощи я штаны не сумею застегнуть. С одной стороны, немудрено, младший в семье, да ещё и поздний ребёнок, с другой, я отучился на врача и уже год успешно работал. К несчастью матушка была воспитана в семье Яо, всегда отличавшейся крепкими семейными связями, для которых не существовало расстояний и препятствий. Одно дело съездить раз в полгода-год на Тяньджин, пообщаться с дедом, посмотреть на смешливых кузин-двойняшек, прогуляться на драконий карнавал или сходить поесть лунных пряников. Другое, днём и ночью находится под колпаком материнской любви, и подкупленный адвокат тому наглядная иллюстрация.
Когда я принял душ и переоделся, одна из роя матушкиных служанок постучалась в дверь и предупредила, что машина подана. Я спустился к парадному крыльцу, и мы даже успели перекинуться парой слов с водителем и телохранителем матери, когда две служанки с поклоном открыли дверь, и вышла мать. Невысокая, с длинными до пояса волосами, идеальным макияжем, подчёркивающим приподнятость внешних уголков глаз, и маленькие губы. В руках у неё была папка, в тон бледно-зелёному брючному костюму. Женщины ей завидовали, за глаза называя китайской куклой. Если конечно верить моему соседу по больничному крылу, отличному травматологу, непревзойдённому пластическому хирургу и выдающемуся сплетнику.
Телохранитель кинулся к матери, и подхватил её под руку, делая вид что помогает спустится, а водитель открыл дверь мобиля и застыл в полупоклоне. Дождавшись пока мать сядет в машину, и отмахнувшись от помощи водителя, я сам открыл дверь, и уселся напротив матери.
Что бы избежать нотаций во время езды до отцовского поместья, я притворился спящим, и незаметно для себя заснул.

Если дом матери выглядел как небольшой дворец, то отец жил в небольшом поместье, оформленном как охотничий домик. Шлифованные бревна стен, грубая и добротная мебель, огромный камин в холле, просторная веранда. Шкуры и чучела в кабинете, и конечно же огромная коллекция антикварного оружия, развешанная по стенам охотничьего зала. Это правда не отменяло вертолётной площадки на задней лужайке, и прочих удобств, и благ цивилизации. В общем мечта подростка или ушедшего на покой аристократа. Матери не нравились вкусы отца, а он, в свою очередь не любил ту пышность, которой окружала себя мать. В итоге, когда он передал семейное дело Бенедикту, то передал особняк матери, а сам отстроил этот домик и уехал сюда, как я уже упоминал раньше, отстреливать робокроликов. Кроме этого он устраивал вечеринки и "налаживал контакты".
Впрочем я отвлёкся. После церемонии прибытия, состоявшей в построении всех домашних слуг перед крыльцом, и обменом дежурными любезностями между отцом и матерью, нас впустили в дом, и дворецкий проводил меня в кабинет, ожидать пока родители обсудят дальнейшую судьбу незадачливого сына.
Не теряя времени, я попросил дворецкого принести в кабинет что-нибудь перекусить и покопавшись в отцовском баре, налил себе немного коньяка. Затем взяв со стола первую попавшуюся книгу, погрузился в изучение особенностей строения скелета панцирного оленя с Лаванды, и способах обработки и сохранения полученных трофеев.
Часа через полтора, когда я перешёл к способу добычи канзасского изюбря, открылась дверь кабинета, и вошёл отец. Высокий, со светлыми седеющими волосами, он являлся полной противоположностью матери. Если мать была серьёзной и невозмутимой от природы, то отец под маской строгости прятал весёлый характер, лёгкую бесшабашность и сдержанное чувство юмора.
– Ну что сынок, поздравляю тебя, – начал он с порога. – у нас никогда не было пиратов, но ты размочил сухую статистику.
– Пап, ты же понимаешь, что я все это не специально.
Вставать я не стал, а отец, посмотрев на меня, и демонстративно принюхавшись, извлёк из бара ещё один стакан и графин с коньяком. Налив себе, он сел за стол, и сделав глоток продолжил:
– Мама просила поговорить с тобой, но прежде чем начнём скажи, Томми, скольких?
– Троих в нокаут, и одному вроде ребро сломал.
– Молодец, сынок. – отец ощерил свои крупные зубы в улыбке, но резко посерьёзнел. – Но у тебя проблема. Дело даже не в тёплом местечке хирурга в госпитале. В "Бегущем лисе" ты столкнулся с некой теневой частью нашего мира. Ты конечно же знаешь, что не весь товар идёт в наш мир законно, и не весь товар законом разрешён.
– Пап, если ты про то, что я заехал в челюсть местному толкачу наркоты, так это я знаю. И не надо мне рассказывать это так, как будто ты пытаешься объяснить мне про пестики и тычинки.
– Отлично, значит ты и сам понимаешь, насколько опасно переходить дорогу таким людям. Мерсер, судя по некоторым данным, уже откупился. У меня тоже есть уважаемые люди, но сложность в том, что у некоторых на меня зуб, со времён работы криминальным репортёром. А теперь сложи два и два.
– То есть, пап, ты хочешь сказать, что среди твоих связей нет настолько авторитетных бандитов, которые могли бы повлиять на ситуацию?
– Что-то типа того, – отец подлил мне и себе, и продолжил. – на тебя выдан контракт. Не насмерть, но особо отмечены переломы пальцев.
– Не слишком ли жирно за простого толкача?
– Это не простой толкач, это один из местных боссов, Айк О’Нэлли, по прозвищу "Китобой". Ну и ещё в колоду, тот ствол, которым ты размахивал в кабаке был отобран у полисмена.
– Давай пропустим моё раскаяние и твоё великодушное прощение. В итоге ты хочешь сказать, что я должен отправится к маминым родственникам на Тяньджин?
– Не получится, у Триады есть подвязки с нашими бандитами, и там тебя достанут с большей вероятностью чем здесь. Ты же знаешь насколько китайцы исполнительны. У меня есть идея, и в её защиту могу сказать, что маме она не нравится.
– Ну если маме... – задумчиво протянул я, – думаю, это что-то интересное.
– Не знаю, сам разберёшься. Сейчас я займусь деталями, а ты иди отоспись.
Я поднялся, и направился к выходу.
– Да, и ещё одно. – отец снова стал серьёзным, – Томми, тебе понадобится охрана. Завтра ты её получишь. Человек проверенный, но своеобразный, в общем тебе понравится.
Я обернулся, и с откровенной досадой посмотрел на отца.
– Пап, ну зачем оно мне? Посижу тут, у тебя, а там уже и твоя идея реализуется.
– Мама поставила условие: либо охрану предоставляю я, либо она, так что у тебя выбор: либо мой человек, которому я могу доверить все что угодно, либо пятеро, прости меня Сонни, узкоглазых громил, которые будут всегда с тобой. Даже в сортире. Мой человек не будет ограничивать твоих передвижений, и будет подчинятся тебе, а не мне.
– Знаешь пап, твоя забота мне нравится больше. А с мамы станется дать приказ что бы они меня ещё и на поводке выгуливали.
– В общем нечто подобное Сонни и предлагала. Все, иди, а я пока пообщаюсь с твоими братьями.
– Давай, пап, я если что возьму твой старый комм, посижу в сети перед сном. – и не дожидаясь ответа вышел в коридор.
Судя по всему, мать уже уехала. Я спустился в холл, и покопавшись на книжных полках отыскал старый отцовский коммуникатор. Подключившись к сети, первым делом я полез проверять почту. Бегло просмотрев сообщения от матери и отца, отправил их в корзину и перешёл к остальной почте.
Первое письмо повисло передо мной кроваво– красными буквами размером с ладонь: "Мне понравилось. Повторим?" Буква "В" вместо подписи красноречиво свидетельствовала от кого было письмо. Отправив пиктограмму в виде знака "виктория," я перешёл к следующему письму. Средний братец, Роланд, обещал мне выбить глаз и оторвать ногу, но потом подарить глазную повязку и попугая. Видимо история, как я угрожал парочке на катере пистолетом его впечатлила. Он уже десять лет служил в группе быстрого реагирования, и дослужился до майора. Именно благодаря его урокам я и смог дать отпор, когда громилы в "Лисе" разозлились всерьёз.
Бенедикт, старший, и фактический глава всего концерна Торндайков прислал пустое письмо с подтверждением прочтения, и я с чистой совестью вдавил кнопку "подтвердить". В отличии от нас с братом, здоровых и белобрысых, Бенедикт полностью пошёл в маму, невысокий, раскосый, вежливый. С бульдожьей хваткой. За десять лет управления концерном, он увеличил оборот почти втрое, но в повседневном общении он был не разговорчивей аксолотля. Самая старшая из всех нас, Кристина, не написала вообще ничего. Честно говоря, на старших я даже не обижался, у них своя жизнь, Бенни сутками ночевал в головном офисе, а Крис… Крис была отрезанным ломтём, как любила говаривать мать. В семнадцать лет она ушла из дома. Вместо того, чтобы выйти замуж, как хотела мать, она окончила институт и до сих пор работала в детском реабилитационном центре для детей-инвалидов. Мать, на вопросы о ней, пространно отзывалась что "Кристина посвятила себя благотворительности".
Остальные письма не несли особой смысловой нагрузки. Посидев ещё немного в сети, я отключился, снял браслет комма, и пошёл спать.

***
Проснулся я ближе к полудню, все таки нервотрёпка последних дней дала себя знать. Покопавшись в шкафу, нашёл свой камуфлированный охотничий костюм, футболку и кепку. Вещи, надетые у матушки, оставил в комнате на кровати. В столовую не пошёл, а направился прямо на кухню, и сделав себе несколько бутербродов с кружкой чая, направился в холл. Там сидел отец с несколькими неизвестными мне мужчинами, и они о чем-то переговаривались.
– Ага, Томас, заходи как раз о тебе разговаривали. – отец махнул рукой в сторону дивана. Присев я осмотрел присутствующих. Кресла оккупировали блондин в серой фуфайке с надписью: "Армия Федерации" и штанах от полевой формы федов и чернокожий гигант в мешковатом комбинезоне, едва помещавшийся в кресле. На диванчике сидели явный клерк, тщедушный и сутуловатый, в деловом костюме и одетый в такой же комбинезон как на чернокожем, ничем не примечательный мужчина лет пятидесяти.
– Всем привет, – усевшись в кресло я помахал зажатым в руке бутербродом. – Надеюсь никто не против если я позавтракаю?
– Собственно, вот о нем я и рассказывал. – заговорил отец, а после обернулся ко мне, – Сынок, мистер Амихай даст тебе подписать несколько документов. Можешь просто подмахнуть не читая, все уже решено. И от тебя ничего не зависит.
Мистер Амихай, тот самый сутулый клерк, передал мне планшет со списком документов, я быстро пробежал заглавия. Вступление в долю наследования, договор аренды, патент на перевозки и ещё штук десять подобных. Вникать в суть не хотелось, и я воспользовался отцовским коммуникатором что бы поставить свою цифровую подпись.
– Отлично, сынок, – продолжил он, когда я передал планшет обратно мистеру Амихаю. – а теперь я расскажу, что ты подписал. С момента подписи ты получаешь в свою собственность космический корабль – седловой тягач, который стоит на долговременном хранении уже сорок лет. Между прочим, дед завещал его Роланду, но твой брат великодушно отказался. Так же, ты с этого момента подписал документы на создание фирмы-перевозчика, активом которой и является корабль. Далее, ты заключил контракт с мистером Риннэ Чапмэном, который в течении года будет оказывать тебе услуги пилота.
Чернокожий гигант вяло понял руку, и улыбнулся. Было видно, что ему тяжело и некомфортно. Потливость, утомляемость, вялость движений – обычные симптомы для выросшего в пространстве. Никакие тренажёры и гормональные добавки не заменят нормального тяготения.
– Ровно такие же контракты ты заключил с капитаном Домиником Бруксом и телохранителем Освальдом Митчеллом. – Отец показал сначала на невзрачного, а потом на блондина в форме.
– Сэр, если я правильно понял, – начал я, затаив дыхание от радости – у меня будет собственный корабль?
– Ты не ошибся сын. Есть правда несколько ограничений. Ты являешься владельцем корабля, хозяином фирмы-перевозчика будет Освальд, как было сказано вчера, ему я доверяю как себе. Так же ты не лезешь в дела капитана.
– Но что мне тогда там делать?
– Ты вроде доктор, вот и поработаешь корабельным врачом.
– Но сэр, запуск жирорезки отличается от того, чем мне предстоит заниматься.
Отец в ответ самодовольно ухмыльнулся, и ткнул в мою сторону мундштуком трубки.
– Во-первых, тебе надо хотя бы в общем ознакомится с межпланетным правом. Во-вторых, курс полевой хирургии, хотя бы базовые знания. А в-третьих, тебе нужны прививки. Так что пока ты спал, я записал тебя на курсы полевого медика таможенной службы.
Я тихо взвыл. Шесть недель. Именно столько длится обучение по любой специальности, востребованной в таможенной службе. Единственно кто обучается восемнадцать недель это снайперы и операторы штурмовых групп.
Колониям и доминионам запрещено иметь на планете любые воинские подразделения не относящиеся к войскам Федерации, но мы выкрутились, создав на базе таможенной службы карликовые силы самообороны. Конечно в случае вооружённого конфликта с Федерацией мы не выстоим, но отлавливать контрабандистов и гонять пиратов, неизбежное зло на торговых путях, мы можем без привлечения федов. Каждый дееспособный житель планеты в восемнадцать лет проходил ускоренные подготовительные курсы, предназначенные для ополчения. Двенадцать недель на казарменном положении, побудки, физподготовка, стрельба и конечно же шагистика. И вот, через четырнадцать лет, мне предстояло на шесть недель вернуться в эту страну игрушечных солдатиков.
– Хорошо сэр, я готов к этому испытанию.
– Я уже пообщался с твоим старшим братом, и он займётся тобой в частном порядке.
– Да сэр, – мне откровенно поплохело. Братец исключительно из лучших побуждений сделает из меня фарш. Мелко прокрученный. И потом, стоя над телом, будет тыкать носком ботинка под ребра, и вопрошать громовым голосом: "Братиш, ну ты чего, давай вставай, я же не сильно".
– А пока ты будешь учиться, мистер Амихай и мистер Брукс займутся юридическими и техническими тонкостями. – отец улыбнулся и в предвкушении потёр руки, – Так что сегодня у тебя день вступления в наследство, а через два дня ты отправляешься в учебный центр.
Что я мог ответить кроме уже навязшего в зубах "да, сэр"?
К моему удивлению никто меня не торопил, разве что отец явно в нетерпении начал ходить по залу. Ещё бы, судя по всему мы прямо сейчас полетим в доки и будем расконсервировать тягач деда. Освальд сидел, прикрыв глаза и почти не реагируя на окружающее, мистер Амихай тоже закрыл глаза, при этом выглядел стал похож на марионетку с обрезанными нитями. Риннэ и Доминик сдвинув кресла о чем-то тихо переговаривались, изредка бросая взгляды на меня.
Наконец я доел, и мы вышли на заднюю лужайку, к отцовскому вертолёту. Отец и в свои семьдесят шесть оставался двадцатилетним, и дело даже не в бодрости и ясности ума. Это поместье с кучей оружия и фальшивых чучел, неизменная трубка, которая никогда не раскуривалась, нарочитое отшельничество, вперемешку с эксцентричными вечеринками. Он не хотел и не умел стареть. Именно благодаря такой энергичности он добился своего положения. Если вкратце, то поступив в восемнадцать лет в таможенную службу, он стал самым молодым лейтенантом за всю историю планеты, получившим звание на срочной службе. Отслужив пять лет, и получив по увольнению в запас звание капитана, он через полгода экстерном получил степень бакалавра журналистики, а через два года стал магистром экономики. Единственно что смогло приостановить его кипучую натуру, это женитьба на Суиин Яо, младшей дочери третьей жены Юшенга Яо, главы фармацевтической компании с Тяньджин, планеты Жёлтого пояса. Но сменившая имя на Сонни, мать не остановила его, а огранила и дополнила своей рассудительностью. В итоге, в сплаве огня и камня, вырос один из крупнейших медиахолдингов планеты, позже превратившийся в концерн.
Но как только появилась возможность переложить управление на кого-то другого, в данном случае на Бенедикта, он почти сразу отошёл от дел, и стал жить в своё удовольствие. Эксцентричные вечеринки, патронаж над артистами, писателями, да и просто чудачества. Отец перестал описывать новости, и начал их создавать.
Вертолёт на лужайке был демилитаризованной моделью "Небесного воина", использовавшегося регулярами для наземных операций. Отец получил его в подарок на своё шестидесятилетие, от неких "уважаемых людей". После того как все разместились, пилот запросил воздушный коридор и после недолгих переговоров мы вылетели.

Приземлившись в десяти километрах от порта, ближе не позволяли правила, мы пересели в микроавтобус. Для всех колоний Федерации был создан норматив, по которому космопорт мог находится не ближе, чем в двадцати километрах от любого населённого пункта. Он должен иметь полностью автономную инфраструктуру, включая склады, гостиницы, магазины. В случае если планета не может расплатится с долгами Федерация изымала порт из имущества планеты, и вводила дополнительные пошлины на трансфер грузов. Через четверть часа мы остановились у ворот в складской комплекс, отделявший порт от рекреационной зоны Нью-Хэйвена. После недолгих переговоров нас пропустили на территорию, и попетляв на нешироких подъездных дорожках, микроавтобус выехал к нужному ангару.
 На площадке перед воротами уже стояло несколько мобилей, на которых прибыли чиновники, и как ни странно, оба моих брата. Мы вылезли из автобуса, и ко мне сразу кинулся Роланд, распахнув свои медвежьи объятия. Отец помахал братьям рукой, с зажатой в ней трубкой, и быстрым шагом пошёл к чиновникам.
– Томми, скажи, как ты буквально за два дня, из унылого лепилы стал настоящим пиратом?
Не доходя до меня пары метров, начал голосить брат.
– Тяга к приключениям, Роулли. Если тебе можно потрошить торговцев и устраивать драки, то почему нельзя мне?
– Ну, наверное, потому, что у меня хватило ума сделать так, чтобы моё хобби оплачивала планета.
– И это используя только копчиковый отдел костного мозга! Могучая наследственность! А теперь представь, что бы случилось если в твоей голове оказался человеческий, как у меня?
В ответ он шутовски ударил меня в живот.
После такого шумного приветствия с Роландом я подошёл к Бенедикту. Он посмотрел мне куда-то в район левого плеча и склонился в выверенном до миллиметра поклоне. Он так же попытался что-то сказать, но видимо передумал. К странностям брата я уже давно привык, так что поклонился в ответ, и как учила мать не разгибаясь сделал шажок назад.
– Ты в курсе, что это был мой корабль? – продолжил Роулли разыгрывая возмущение.
– Ну так я все-таки теперь пират, вот и захватил судно. – отпарировал я.
– Мелкий гадёныш.
– Пошли к отцу, – прервал нашу перепалку Бенедикт, – он ждёт.
Спорить со старшим братом мы не стали. Но когда мы двинулись в сторону спорящего с чиновниками отца, Роулли беспечно насвистывая и делая вид что ничего не происходит ткнул меня кулаком под ребра.
– ... ангар заполнен инертным газом. Для полного удаления газа и насыщения ангара кислородом потребуется не менее шести часов, а в идеале десять. – спокойно, и явно не в первый раз повторял чиновник с нашивками инспектора.
– Хорошо, тогда что мы все делаем здесь? Вы не могли этим заняться, когда вам прислали подписанные документы? – у меня сложилось впечатление, что отец ни капли не раздражён, а про издевается над чинушей.
– Мы не можем поставить ангар на расконсервацию без личного присутствия наследника. Кстати где он?
– Я тут, сэр, – я подошёл и поднял два пальца в импровизированном салюте, – где поставить подпись?
– Мистер Торндайк, здравствуйте, – чиновник развернулся всем телом и, казалось, напрочь забыв об остальных – после идентификации личности в офисе, надо чтобы вы подписали разрешение на расконсервацию ангара. После этого, в течении недели мы обеспечим вам доступ к имуществу.
– Так, – раздался над площадкой голос Роланда. – я как майор спецподразделения таможенной службы предписываю вам, как инспектору, обеспечить доступ к ангару в кратчайшие сроки.
– Но сэр, если я не ошибаюсь вы Роланд Торндайк? – точно так же всем телом развернулся инспектор к Роулли.
– Если вы о моей личной заинтересованности, то да она присутствует. – голос Роулли был все таким же громким.
– Но это же коррупция! – чиновник поджал губы и нахмурился.
– Кстати о коррупции, – первой скрипкой вступил в разговор мистер Амихай, мягко взяв под локоть чиновника – вы не могли бы уделить мне пару минут своего времени?
– Да конечно, – нахмурился инспектор, – но вы понимаете, что такое взятка лицу при исполнении.
– Да конечно, – передразнил его мистер Амихай, – но мы не о взятке, вернее не совсем о ней.
Они отошли метров на десять, и о чем-то заговорили. Мистер Амихай дважды показал свой планшет инспектору, тот сначала напыжился как петух, но после пары слов невысокого юриста обмяк. Подойдя к нам, он начал официальным тоном:
– И так, как представитель таможенной службы, я имею право провести идентификацию по ускоренному протоколу. Здесь присутствуют три свидетеля личности мистера Торндайка?
Мои новые подчинённые подняли руки.
– Отлично, прямо сейчас я отдам распоряжение о передачи ключей запуска новому владельцу, и расконсервации ангара в течении суток.
Чиновник развернулся и почти строевым шагом двинулся к машине, так быстро что сопровождавшие его непроизвольно перешли на рысь.
– Отец, зачем ты устроил это представление? – Бенедикт был как всегда невозмутим.
– Чтобы ни у кого не возникло желания ставить палки в колеса Томми, – в тон брату ответил отец, – ну и к тому же, у меня скучная жизнь.
– Отлично, давай я подпишу отказ от доли, и поеду. У меня через час совещание.
– Хорошо, – в голосе отца прорезались просительные нотки, – Бен, приезжай как-нибудь в гости, я буду ждать.
– Договорились. – Бенедикт поклонился отцу и взяв из рук мистера Амихая планшет поставил роспись, после чего двинулся к своей машине.
Мы не стали дожидаться техников и усевшись в автобус поехали в основную часть космопорта. Роланд, немного подумав, решил составить нам компанию. Отец сразу насел на брата с какими-то нелепыми вопросами, а я решил наконец присмотреться к той троице, что навязал мне отец.
Пилот и капитан сели рядом, и видимо общались о чем-то забавном, периодически тихонько хихикая. Освальд, сидел отдельно, и смотрел в окно, делая вид что его ничего не касается. Это было неправильно. С детства будучи окружённым различными видами охраны, я насмотрелся всего. И нянечек, таскающих парализатор в сумке, и телохранителей с футболками, напяленными прямо на бронежилет, и полицейских, осуществляющих сопровождение транспорта. Да чего греха таить, видел даже полли конвоировавших меня как заключённого. А этот просто сидел и смотрел в окно!
– Кхм… Привет Освальд, – попробовал заговорить я. Телохранитель отвернулся от окна и после долгого внимательного взгляда мне в лицо ответил:
– Привет. Ты как я понял Томас?
– Ну при рождении назван именно так, – улыбнулся я, – а ты, как я понимаю мой начальник и телохранитель?
– Как-то так. – Освальд улыбнулся, – Я правда фиговый телохранитель. В смысле не могу весь день ходить в костюме и делать мрачную рожу, у меня несколько другая специализация.
– Погоди, так ты мой телохранитель, который не умеет охранять? – на долю секунды я усомнился в ясности разума своего отца.
– Я компаньон. – Освальд фыркнул, увидев удивление на моем лице. – Нет, не в том смысле о котором ты подумал. Начну издалека: ты понимаешь, что задумал твой отец?
– Ну да, скорее всего я буду работать судовым врачом на грузовике, который будет мотаться по пространству пока отец или брат не перекупят контракт у Китобоя.
– Правильно. И я думаю ты догадался, что если тебя отправляют учить межпланетное право, ты не будешь сидеть в системе?
– Короче, Освальд, что ты хочешь сказать? – на меня накатило раздражение, – Что ты будешь работать моим телохранителем в пространстве, пока я летаю от Лаванды к Канзасу, и от Канзаса к какой-нибудь Янцзы?
– Называй меня Оззи, – парень пожал плечами – Нет, Томас, я буду работать твоим телохранителем, советчиком и компаньоном, когда ты отправишься с годичным контрактом на внешнюю часть Сферы. И ни Лаванды, ни Канзаса, ни Янцзы боюсь в нашем полётном листе не будет. Но что будет точно, это Объект-1378, база "Магнетик", "Матрешка" и какая-нибудь "Внешняя грязь", с пятью десятками пьяных шахтёров.
И вот тут меня накрыло по-настоящему. Отец отправлял меня не просто в пространство, а в колонизируемые миры. Вместо тихой рутины известных маршрутов меня отправляли на фронтир. Неизвестные болезни, какие-нибудь твари, да ещё, как сказал Оззи пьяные шахтёры. Я внутренне ликовал, но роль надо доиграть до конца.
– Я понял тебя, Оззи, –поднявшись я направился по проходу к местам, где сидели мои родственники.
– Пап, а расскажи мне одну вещь, с какого перепуга я отправляюсь в колонии? Нет, я даже не против полетать на дедовском тягаче, но это не слишком?
– Томми, а теперь скажи мне, – отец пристально посмотрел мне в глаза, – ты был уверен что тебе ничего не будет за эту выходку? Что я тебя просто поглажу по голове, и ты пойдёшь дальше нарываться на неприятности, пока не влипнешь по-настоящему?
– Так, – рыкнул я копируя братца, отчего отец осёкся. – А теперь ответь мне на пару вопросов, папа. Когда я в семнадцать лет сдал экзамен в кадетскую школу, что ты мне сказал? Напомнить? "Сначала отслужи срочную". Я верный сын пошел служить, и что я получил после трёх месяцев службы? "Мама не хочет, чтобы ты стал пилотом. Она считает, что врач более почётная профессия чем извозчик." Десять лет обучения, если ты не забыл. Десять! Лет! И за это время вы оба забыли кто сделал выбор. Что я получил в ответ на послушание? Упрёки от вас обоих, и сравнивание меня со старшими. Что пока я учусь, один уже утроил состояние отца, а второй скоро станет главным паркетным шаркуном в штабе. А я в это время только проедаю ваши деньги. Заткнись Роулли, я не закончил! А теперь, как только я стал жить самостоятельно, не опираясь ни на кого, что вы делаете? Кто подкупил моего адвоката? Кто сует меня, как тампон, в этот госпиталь, при этом связавшись с моим нанимателем на "Цикаде" и разорвав контракт? Кто пытается подложить под меня одну из "приличных девочек из хорошей семьи, а то совсем неустроенный". Кто при каждой встрече мне жужжит о том, что "в нашей семье не принято резать мертвецов", "ты никогда не поймёшь каково это, быть родителем такого ребёнка." Все, можете говорить, я закончил.
Перегнувшись через сидения, я приказал водителю остановить. Тот послушался. Выйдя на бетон дорожки, я неторопливо направился через ангары туда, где по моему разумению были выездные ворота. Заодно я перевёл комм в пассивный режим, и отключил все входящие вызовы от семьи.
Минуты через три меня нагнал Оззи.
– Томас, – начал он. Я молча шёл, – слушай, тебя действительно настолько допекли или ты так, решил покобениться? Я к тому, что сам был на "Цикаде" год назад, и слышал историю про запившего врача.
– Я не запил, – бросил я не оборачиваясь. – под предлогом болезни, меня вызвали к матери со спутника, и представь себе, она заболела именно на островах, на  нашей загородной вилле, куда никогда до этого не ездила. Конечно её там не оказалось, а самолёт за мной не прилетал пока "Цикада" не вышла из дока. После этого мне устроили головомойку, и сообщили что я уже пристроен в госпиталь.
– Я понял тебя, Томас. – Оззи поравнялся со мной, и протянул мне тазер. – Все-таки на тебя контракт, так что держи его под рукой.
– Как скажешь, – я проверил заряд и зацепил его клипсой за ремень. – Слушай, Оззи, называй меня Том, ну или как угодно, только не Томас.
– Окей, босс, Том так Том. – Оззи подмигнул. – Куда мы сейчас?
– Ну если брать дешёвые романчики, я должен пойти наняться корабельным коком на ближайшую шхуну, и пропасть на двадцать лет.
– А потом вернуться на одной ноге, с попугаем и мешком золота. 
– Далась вам эта нога. – хохотнул я в ответ.
– Слушай, не считай, что я тебе пытаюсь залезть в душу, но расскажи, из-за чего тараканьи бега?
 Я уже успокоился, и не торопясь рассказал наш анабазис с сыном мэра и внучкой начальника полицейского департамента. Сначала Оззи слушал внимательно, не перебивая, но когда я дошёл до попыток пьяной Мэлл станцевать на столе стриптиз, и то как её стошнило прямо на Китобоя, засмеялся. Смеялся он настолько просто и беззлобно, что и я заразился его весельем. В общем, когда я закончил рассказ, мы конечно не стали друзьями, но настороженная холодность из общения ушла. Ролик правда показывать не стал, все-таки, о нем пока никто не знает.