Другая адвокатура. Финал

-Ну,  раз клиент дозрел, пусть пишет отказ. Дело с возу – нам легче. – картинно разводит руками Паша. -  Кстати, есть информация, что журналисты  будут на суде, так что показательный приговор  обеспечен.  Как и предполагалось, укатают по полной. Прикинь,  адвокат Хайруллина сказал, что этот понторез держится героем -  во дурак-то. Раскаяния ни в одном глазу.  Блатует.  Мол, терпила  лох.  Подельники уроды. Жена сука - дачки редко носит. Сокамерники козлы,  тюремная жратва – хрючило.  Короче, все кругом виноваты. А он сел по недоразумению. Жертва обстоятельств. В общем,   освоился. Память короткая - рёбра видать зажили быстро…  Твой-то как?
-На психотделение перевели,   с  диагнозом  «установочное поведение».
-Головушкой поехал?
-Типа того. Заявил,  что в суде пожизненное себе попросит. 
-Сильно. А что мать?
-Мать плачет, просит не отказываться от его защиты. Говорит, сын не в себе,  не слушайте его.
-А когда терпилу линчевали – в себе был?
- Она говорит,  он когда пьяный - дурной, крышу сносит – отцовская генетика. Трезвый он такого никогда бы не натворил.
-Ой ли. Пролетарский район.  Видел я тамошний генофонд. Быдлюки в спортивных костюмах с оловянными глазами, грызущие семечки. Накосорезили эти ребята с  рабочей окраины по полной...
В общем, выходи-ка ты из этого дела, пока не поздно, пока судьба шанс даёт. Тем более, что гонорарами заоблачными тебя  они не балуют.
-Не могу, Паша. У меня обязательства перед его матерью.
-Да не дури. Все тебе говорят: этим  двоим -  кирдык.  Пыжа получат.  Неужели думаешь, что суд за вами поведётся, статью перебьёт? Ага, щас!   
-Не думаю. Но  всё необходимое для этого сделаю. Взялся – надо довести до конца.
-Лавры  Давыда  покоя не дают? Давыд был последний романтик.  Все дела через сердце пропускал. И где он сейчас? Адвокаты его типа уходят в прошлое.  Да и мы с тобой скоро в тираж выйдем.  Пришли другие времена,  другие адвокаты. Поколение некст – не чета нам.  У них другая идеология – любой каприз за ваши деньги.  За большие бабки дьявола отмажут. И педофила перед судом отмоют. Им главное не защитить – отмазать. Только бабло плати – да побольше.
- Да брось, не все такие.
-Не все. Но таких уже много. Племя неисчислимое.  Как говорил кто-то из классиков, бывали времена и хуже, но тока не было подлей…
 
Вечереет. Вот оно – начало августа  с неизменным ненастьем. Настроение под стать погоде – на голову давят свинцовые тучи. Скоро ливанёт.  И   я  по-быстрому затряхиваюсь в троллейбус,  еду  к другу Мите Горелову. Такая традиция:  если плохо – надо ехать к другу.  Друзья от остальных тем и отличаются, что они с тобой всегда – и в беде и в радости.  Митя умён и житейски очень мудр. Уж меня-то мудрее точно. Ещё не знаю, что скажу ему, но не о деле. Не хочу грузить его всей этой фигнёй.  В крайнем случае, посидим, помолчим, выпьем – уже легче.



Митя  живёт в получасе езды от меня. И если есть потребность выговориться, пожаловаться на жизнь -   как говорится, милости просим.   Никогда не отмазывается занятостью, всегда гостеприимен.  И это при том, что в отличие от меня, семейный человек – жена и две дочери.   Митя репетитор английского – далёкий от моей профессии человек.  И слава богу. Впрочем, адвокатских баек из моей практики наслушался выше крыши.

Внешне Митя сильно машет  на актёра Марьянова, только с бородой. На мой звонок молча открывает дверь.  Прохожу, обмениваемся рукопожатием.  С кухни слышен писк чайника со свистком. Слава богу, в квартире он один. Родные, судя по всему, на даче.
Даже не знаю, с чего начать разговор, только не о деле:
-Слушай, а как тебе живется на первом этаже? Колдыри дворовые воплями  по ночам   не достают?
-Бывает. Но  отношусь к этому спокойно. Я неприхотлив. Удобнее чем Диогену в бочке – уже хорошо.
-Да ты философ.
-Угу,  доморощенный. Ладно,  выкладывай  с чем пришёл, не темни.
 -Да так. На луну выть хочется. Если честно.
- Так давай накатим. У меня есть. Вместе повоем. Или у тебя разговор на трезвую голову?
-Знаешь, - решаюсь, - пожалуй,  на трезвую.
-Ну тогда чайку.

Господи, который по счёту человек вынужден выслушивать от меня весь этот кошмар…

-Витя, ты же знаешь,  я  в этих вопросах несведущ, дилетант. Могу судить  с   общечеловеческих позиций, с высоты лишь своего жизненного опыта , а это весьма и весьма  субъективно. Устроит?
-Вполне.
- Тогда  давай поговорим о высоком.
- А давай.
- Вот скажи, высокий профессионал,  какая миссия у  адвоката на этой земле?
-Защищать людей.
-Вот и защищай. Адвокат он по сути своей кто? Спасатель. Твоё дело спасать, а  ты ищешь пути как из этого дела выйти, бросив тонущего клиента.
-Так он ведь сам хочет от меня отказаться…
-А он сейчас очень  адекватен-то,  в нынешнем его состоянии? Он  где,  на психотделении?
-Да.
-Скажи, а  нанимал тебя кто, его мама?
-Да. Договор заключал с ней.
-Но ведь у тебя же тогда был выбор: брать это дело или не брать. И ты взял – значит,  обнадёжил его маму -  родственницу твоего армейского друга. Мать согласна, чтобы ты вышел из дела?
-Нет, плачет, просит , чтобы остался.
-Знаешь, при таком положении , цепляться  за его отказ – это искать повод слиться ,  прости за мой французский. Нет, по закону ты прав: клиент отказался, ты умыл руки, и вышел из дела. А по совести?
Неля правильно заметила: общественное мнение здесь на стороне потерпевшего.  В суде будет ад. Если честно, и мои симпатии тоже на стороне погибшего. Все нормальные люди – против них. Но ты, как адвокат,  знаешь, что в этом деле есть нюанс, который может изменить ситуацию, и помочь твоему подзащитному – пусть даже этот шанс невелик.
Витя, при таком раскладе,  могу посоветовать одно:  честно делай своё дело – даже если весь мир  против.  В общем, решай сам. Слушай свою совесть. Она подскажет.


Совсем стемнело. Еду обратно домой в троллейбусе. По стеклу барабанит дождь: «Дождик чертит линейку косую, я на окнах твой профиль рисую…».  Надо позвонить Неле – вот кто единственный лекарь ран моих душевных. Впрочем, хватит, совсем изнылся , жалея себя.  Такой нытик молодой женщине не нужен – бросит нафиг.  Стойко надо переносить все тяготы, Виктор Николаевич.  Завтра  с утра – шагом марш  в СИЗО к клиенту. Как говорил известный литературный герой, заседание продолжается. А сейчас добраться до дома – и свалиться в койку. Всё остальное – завтра утром…


-Алло, юридическая консультация? Доброе утро, с кем общаюсь?
-Доброе утро, дежурный адвокат Сидоров Павел Сергеевич. Слушаю Вас.
-Звонит майор Павлов Вячеслав Вячеславович - начальник оперчасти СИЗО-1  Могу я попросить к телефону адвоката Соломина?
-Его сейчас нет  на месте. У Вас для него информация? Что-нибудь передать?
- Меркулов Юрий Петрович его клиент?
-Да. А что случилось?
-Самоубийство. Повесился в камере психотделения.
-Когда??
-Сегодня ночью…


Утро выдалось хмурым и дождливым.  Иду в СИЗО по набережной. С Невы дует холодный ветер – первый предвестник осени.
Надо как-то убалтывать и спасать Меркулова. Ничего, как-нибудь уболтаю.   Взгляну в глаза,  встряхну,  вдолблю в его бестолковую башку , что жизнь не кончилась, впереди суд, и надо держаться – хотя бы ради матери. 
 Как бы там ни было, люблю я эту треклятую работу.  И клиентов этих – дай бог им здоровья, корова их задери...
 «Честно делай своё дело – даже если весь мир против» - вспоминаются Митины слова.

Дождь льёт не переставая. Подхожу к воротам СИЗО, жму кнопку звонка.
Противно лязгает железная дверь, пропуская меня на территорию тюрьмы.




Питер.   29 июня 2016 г.