Маленькое огорчение

  Когда я была маленькой двенадцатилетней девочкой, откуда-то в одежде появился оливковый сарафан с восточными закрученными узорами сложной конфигурации с тысячью деталей в светло-красной и желто-зелёной гамме. Сарафан на меня был великоват, мешковатый, неудобный, со слишком широким вырезом; если бы я умела шить, то с лёгкостью могла бы привести его в прекрасное состояние и стать модной девочкой. Теперь я вспоминаю, что сарафанчик был из тончайшего батиста, нежно скользивший по коже, смягчая жаркие объятия лета, и только-только начинающейся моды на оливковый цвет, который тогда именовался ещё разновидностью цвета «хаки».
  Было неумение выразить словами чувства и непонимание, как донести проблемы взрослым, чтобы попросить помощи, да и не было умелой женской руки, которая могла бы меня спасти в период сильной влюблённости и придать мне симпатичный вид; мешковатость сглаживалась просто: я очень быстро сбрасывала ненавистную оболочку, прибегая на тёплый песок пляжа, а, уходя обратно, можно было не волноваться, потому что вся радость общения с друзьями, среди которых был нравящийся мне мальчик, уничтожала проблему, которая неизменно восстанавливалась каждое утро перед зеркалом. Но иногда по вечерам, в сгущавшихся сумерках, я подолгу любовалась перед зеркалом, поправляя то одну то другую складочку, приподнимая низ сарафана, оголяя коленки, сужая широкие шлейки, затягивая поясом от другого платья талию, что делало меня привлекательной и даже навевало смутную надежду на будущее умение преобразовывать одежду и становиться красивой прекрасивой. Ах, если бы теперь, думала я, поздно вечером, неловко изменив некоторые детали, я смогла бы погулять с друзьями и увидеться с моим мальчиком, было бы так удачно! Но вечером становилось холодно, и летали противные комары, а сарафанчик сменялся на спортивный костюм. Брошенный на спинку стула предмет моего беспокойства скучал всю ночь, ожидая к утру прикосновений недовольной юной хозяйки.
  В то время, как я изнывала от невозможности стать прекрасной принцессой, с отвращением надевая «мешок с монголо-татарскими рисунками», другие девочки могли справедливо задирать носы в своих нарядах, что не помогало им после разоблачения, когда на песке, разложив карты и предаваясь нирване морского отдыха, все становились равны, и тогда соперничество переходило на совершенно другой уровень, зависящий от смекалки и приятности характера.
  Теперь я могу не только подправить платье, но и сшить такое, какое мне нравится, только далёкому лету это уже не поможет, ну и хорошо. Какое маленькое огорчение на самом деле...