Ода ослику

Образ ослика, - этого милого серого нашего друга, - столь красочно отраженный во всевозможной литературе – от похождений Ходжи Насреддина и до апулеевых «Метаморфоз» - мог бы послужить еще одной, весьма серьезной цели: раскрыть загадку и смысл «умного неделания» – чтобы в конечном счете объяснить Большую Теорию Морковки (или сокращенно – БТМ), способную помочь нам всем стать чуточку более искренними перед самими собой и чуточку более объективными в оценке собственных поступков и их мотивов.

 Еще в детстве я хорошо усвоил, что человек – царь природы. И по правде нисколько не сомневался в этом до тех пор, пока не встретил в литературе замечание одного философа, сказавшего примерно следующее: «человек, обладая разумом, нисколько не возвышается над другими животными, если использует свой разум лишь в тех целях, в каких животные используют свои инстинкты». А у кого-то еще я нашел и совсем отрезвляющее суждение, в котором сравнивались усилия человека и, скажем, коровы, затрачиваемые для удовлетворения насущных потребностей обоих в пище. Выяснилось, что конечный результат – обеспечение организма питательными веществами – достигается коровой куда более прямым и непосредственным путем, нежели у человека, которому приходится учиться, трудиться, получать за свой труд деньги, менять их на пищу и лишь затем совершать то, что корова делает просто опустив голову к сочной полевой траве...

Оказалось, что если человек и царь природы, то лишь в том смысле, что способен эту самую природу очень эффективно и чаще всего варварским и садистским образом уничтожать, подрывая в конечном итоге и свое собственное благополучие на земле. Но как же все то многообразие талантов человеческих, которыми люди так привыкли гордиться и которые мы все так превозносим в качестве иллюстрации нашей человеческой исключительности в плане интеллектуальном и, конечно, духовном?  О да, многообразие здесь поистине неописуемое! Это и научные исследования, и изобретательская деятельность. Это поэзия и кино, живопись и театр. Это философия и богословие. Да что там – даже в кулинарии человеческий гений проявляет себя до чрезвычайности ярко. Это и неудивительно – ведь питание для «царя природы» остается все той же краеугольной физиологической потребностью наряду с потребностью защищать от непогоды свое тело – пусть и одетое Богом в метафорические «кожаные одежды», которые в условиях большого разнообразия земного климата оказываются во многих случаях все же недостаточными. Ну и, конечно, «плодитесь и размножайтесь» - разве можно оставить без внимания это доброе распоряжение Творца, изреченное в соответствии с принятой христианами редакцией Священного Писания?

Но чему же мы можем научиться здесь у нашего ослика? Распространено мнение, что это животное весьма часто отказывается от выполнения своих прямых (как почему-то считают люди) обязанностей – обязанностей вьючных. И осуществляет, таким образом, некое «неделание», которое следует признать с его стороны неделанием «умным» - если, например, сопоставить его с известной русской поговоркой «работа дураков любит». Как бы там ни было, но люди изобрели способ сдвигать осла с места. Говорят, что для этого перед его носом сидящий верхом вывешивает подвязанную к палке сочную морковку, и оказывается, что таким способом удается провести за нос даже очень умное создание – ослик делает шаг к морковке и, разумеется, нисколько не приближается к ней. Зато приближается к цели, предназначенной ему «свыше». Зная человеческую натуру, можно предположить, что «морковочный обманщик» испытывает при этом даже некоторую гордость за собственный «человеческий гений» и явное интеллектуальное превосходство над братом своим меньшим. И, разумеется, не задумывается о том, что образ идущего за морковкой осла является прекрасной иллюстрацией причины наших собственных человеческих телодвижений в мире сем. Да, и у людей повсюду та же морковка. Конечно, человеческая «морковка» одета более чем изысканно – в одежды созидательного труда,  творчества и, конечно, того, что по некоему недоразумению чаще всего обозначают словом «любовь». Впрочем, само слово хорошее, если использовать его корректно, а именно – рассказывая о любви к собственным приятным физическим, душевным, умственным и даже духовным ощущениям, достигаемым посредством «объекта любви», не путать эти ощущения с любовью бескорыстной, жертвенной, с любовью Христовой.

Но о Христовой любви в наши дни и упоминать как-то неловко – «неполиткорректно» получится. Ведь так можно договориться и до отрицания примата собственных интересов и удовольствий – как главной движущей силы «общественных специфических отношений». А они – эти отношения – предполагают непременно отдельную большую «морковку по интересам», вывешенную перед царственным носом каждого из индивидуальных творцов жизни в этом «лучшем из миров». И попробуйте-ка лишить нас этих путеводных овощей – куда только денется вся энергия, с которой мы обустраиваем свой как индивидуальный, так и общественный дом. Ведь жизнь, из которой изъяты лакомые приманки, уже не жизнь, а существование, застрявшая в зубах жвачка, скучное повторение одного и того же изо дня в день. И ничто – даже осознание того, что вся наша деятельность есть по сути лишь вращение беличьего колеса, в котором лишь меняются люди и целые поколения, – не может заставить нас попытаться выйти за пределы этого круговорота. И невдомек нам, что нет и не может быть никакой осмысленной деятельности «ради светлого будущего» каких-то следующих за нами поколений. Ибо если смысл нашего земного существования полагать в каком-то будущем, не нами проживаемом и переживаемом, то мы вынуждены считать все огромное количество живших до нас, живущих сейчас и еще только готовящихся жить людей, лишь своего рода удобрением для тех, кто когда-то окажется потребителем этого земного царствия блаженства. Да оно и не возможно – такое завершенное и раз и навсегда достигнутое блаженное состояние. Ибо совершенство в земной ипостаси нашего бытия неизбежно приведет к достижению и поеданию той самой пресловутой морковки, лишившись которой человек лишается и стимула что-либо делать вообще. А это уже есть конец физического существования человека. И лишь те, кто пожелают понять, что не материальной морковкой жив человек, но чем-то совсем даже противоположным этой сияющей на небесах вожделения цели, имеют надежду увидеть всю нашу жизнь в ее реальном изображении.

Вот и получается, что нам следует получше присмотреться к «тайне мудрого ослика», не желающего порой работать ради какой-то неизвестной, непонятной и чуждой ему цели. А если оставить самомнение, то придется признать, что мы, люди, располагая своими человеческими способностями и знаниями, тем не менее ведем себя не лучше, а даже хуже осла – тот, по крайней мере, не рассуждает о «высоком», когда ему хочется всего лишь съесть морковку.