Продам семена одуванчиков-5

ГЛАВА 5


Холодильник был полон, и я еще раз поразилась, что во времена вездесущего дефицита в стране люди как-то умудрялись жить сытно и вкусно.  Поискав глазами питьевую воду, я вспомнила, что ее не было, а потому из крана наполнила эмалированный чайник и поставила его на конфорку газовой плиты.

Через полчаса я уже стояла возле двери на улицу, а открыв ее, не  удивилась безлюдью окружающего пространства. Прохладный сырой ветер по-хозяйски гулял по проспекту, от асфальта поднимался сизый клубящийся  туман. Ситцевый халатик, позаимствованный у  Прасковьи Фатеевны, не грел, и я пожалела, что не прихватила кофточку из белой ангорки.  Аркадия в отместку за спрятанные одежду и обувь я тоже обокрала, на ногах моих красовались его крепко зашнурованные матерчатые кеды, а поскольку они были сорок первого размера, время от времени норовили свалиться со стоп.

«И в таком виде мне придется переться в сторону портала, миновать страшную аллею и кладбище », - вздохнула я и сделала шаг навстречу свободе.
Верила ли, что благополучно пройду сквозь этот портал, я не знала. Скорее всего, нет, но отчаиваться не имела права.  Я с тоской вспомнила свой дом, упрямых, в свекровь, девчонок, истошно орущих котов и собак, лающих в самый неподходящий момент и пачкающих задницами вымытые мной на совесть полы.   Даже одуванчики неожиданно выплыли из укромных уголков памяти. Как же я их ненавидела прежде! А сейчас готова целовать каждый цветочек и радостно рыдать от этого безумного действа. А еще я пришла к выводу, что полный людей собственный дом – это счастье.

Кстати, почему Аркадий продает сорняки и откуда он их берет? На первый вопрос ответ нашелся мгновенно, достаточно было посмотреть по сторонам:  голые, без признаков какой-либо растительности, горизонты приводили в уныние, второй вопрос надо было обдумать. Хотя, что  тут думать, Феоктистов  затаривается семенами на кладбище, богатом всякой растущей дрянью.  А что если жители Троицка с раннего утра тоже пробираются сквозь этот портал?  Зачем пробираются? Чтобы наблюдать с памятников за живыми? 

Я остановилась. В голове метались мысли одна невероятнее другой.   Серые блочные здания угрюмо следили за передвижением незваной гостьи.  По спине медленно прошелся холодок, и я, с трудом отрывая стопы от липкого асфальта и проклиная земное притяжение, побежала.  Казалось, дома бросились вдогонку.  Наверное, прошел целый час, прежде чем я выбралась из мертвого города, в котором ничто не напоминало о ночном потоке хохочущих, пляшущих  и орущих песни людей. Кстати, в Троицке нигде не валялись фантики от конфет, бутылки от пива,  обрывки газет и …… что еще могло валяться в советские времена?

Чем дальше я удалялась от населенного пункта, тем гуще становился туман, он карабкался все выше и выше и, наконец, закрыл видимость полностью. Единственное, что ещё было подвластно зрению - голые черные верхушки пирамидальных тополей.

- Двигаюсь в правильном направлении! - стараясь успокоиться, громко объявила я, но в моих внутренностях тревожно запорхали бабочки.
- Насекомых здесь тоже нет, - бодрая интонация принесла свои плоды. – Нет даже комаров и мошек!  Мало того, что они пьют кровь, но они еще выделяют в организмы пострадавших объектов какую-то гадость, от которой образуются болезненные шишки и жутко начинают чесаться места укусов.

Беседа с самой собой приободрила. Я глубже вдохнула промозглый  воздух невидимой аллеи, выставила вперед руки и побрела дальше. Шаг за шагом, шаг за шагом я упорно двигалась к цели.  Неожиданно янтарный лучик проткнул густую мглу, которую, казалось, можно резать ножом. Он брызнул искорками и растянул в разные стороны грязно-серые стенки моей вакуумной тюрьмы. Под ногами заблестела сырая мелкая галька, такая, какая украшает песчаные пляжи на море.
Узкая тропинка уходила вправо, она манила за собой беспечным чириканьем воробьев. В той, другой, жизни пернатые разбойники клевали завязи и ягоды, а потому мы постоянно их гоняли.

«Направо пойдёшь – коня потеряешь, себя спасёшь; налево пойдёшь – себя потеряешь, коня спасёшь; прямо пойдёшь – и себя и коня потеряешь», - мелькнуло в голове изречение из какой-то сказки. Я, словно богатырь с картины Васнецова, «Витязь на распутье» стояла перед выбором, от которого зависела моя жизнь.

Впереди и по левую руку висела плотная завеса тумана, а тут…
Тропинка была устлана белым песочком, он притягивал взгляд, а вместе с ним и все мое естество. К тому же, кеды Аркадия упорно не желали держаться на ногах и слетали при каждой возможности – мой тридцать восьмой размер их категорически не устраивал.  Резкий цветочный аромат неожиданно ворвался в легкие, секунда, и я уже зашагала навстречу свету и завораживающему вокалу радующихся жизни пичуг.  Постепенно тропинка расширилась, уже дорожка уверенно вела меня в неизвестность. Сил воспротивиться фортуне не было, я обреченно плыла по течению. 

Золотое поле встретило меня сладкими запахами, за ним виднелось несколько маленьких белых домиков.  Я с надеждой вгляделась в эти домики, а потом опустила глаза вниз. Миллионы одуванчиков, обдуваемых легким зефиром,  весело качали желтыми головками. 

Словно спринтер, я рванулась к деревеньке, чтобы удостовериться, что она не является миражом. Кеды слетели, но одуванчики не кололись, они ласково касались моих стоп и будто обнимали их.  Казалось, я парю в воздухе, но это чувство закончилось возле первой избушки.   

Пять подсолнухов  затеняли подслеповатое окошко  с мутным бычьим пузырем вместо стекла.  Дом выглядел бутафорским, и плетень тоже, да и вся обстановка дворика наводила на мысль, что здесь снимают сериал про казаков позапрошлого века. 

На некрашеном крылечке сидел  мужчина в длинной расшитой орнаментом рубашке, подпоясанной тонким кожаным ремешком.   Мужчина был немолод, наверное, лет шестидесяти.  Длинные висячие усы делали его худое лицо скорбным. Он сосредоточенно  глядел в одну точку и чем-то думал.

- Здравствуйте! – набравшись храбрости, подала голос я.
- Будьте здоровы! – повернулся ко мне всем корпусом незнакомец.  Мгновение, и широкая улыбка  преобразила его лицо.
-Как называется этот хутор? – переминаясь с ноги на ногу, спросила я.
- Корнеевка, -  мужчина поднялся и пошел на меня. – А меня Леонтием прозывают, Леонтием Силычем Корнеевым.   Наш род здесь спокон веков живет.      

- Очень приятно, - попятилась я. – Не могли бы вы помочь мне попасть в Александровск?
-Подсоблю, конечно, -   остановился  Корнеев. – Не пужайся, я не ем людей.
- Пожалуйста, - не веря в неожиданно свалившееся везение, взмолилась я. – Пожалуйста, помогите, меня на кладбище ждет муж, он волнуется, а я тут попала в какой-то странный  населенный пункт. Там, представляете, торгуют одуванчиками! И еще там нет детей. Совсем нет! А жители  Троицка исчезают в дневное время и появляются в городе только ночами. 

- У детей свой город, - равнодушно пожал плечами Силыч, залез в карман рубашки,  вынул из кисета табак, не спеша  набил им клочок газетной бумаги и поджег самодельную папиросу.

И мне показалось  равнодушие мужчины напускным, так как заскорузлые от сельского труда пальцы его с землей под ногтями мелко задрожали.
- У детей свой город? – не поверила я. – А кто за ними ухаживает?
- Предки, - выпустив дым после долгой затяжки, хрипло произнес Корнеев и засуетился. – Чаво мы гутарим во дворе, айда в хату! Значится, ты приспела сюда с кладбища.

- А когда мы туда пойдем? – понизила голос я.
- Вперед чайку попьем, - недобро усмехнулся Леонтий. – Значится, одуванчики в Троицке продают. А почем?
- Не спрашивала, - растерялась я. – У вас их и так много….
- Сичас это называется питомник, - торжественно провозгласил Корнеев. – А исчо мне выдалось взрастить подсолнухи.  Вишь там стоят! Братяня ромашку вывел, грядка ромашки у него в палисаде, тятя татарник поднимает, им коз кормит. Только никто этот татарник брать не хотит, ромашку просят, а ее сичас мало. Остается надёжа на одуванчики, скоро семена дадут. Продам их, корову куплю.

- И чем корову кормить будете? – удивилась я.
- Татарником, - встрепенулся Корнеев. – У деда в огороде борщевик есть, но от борщевика козы поносят.
- Борщевик ядовит, - словесная галиматья Силыча начинала утомлять. –  Скажите, почему у вас не растут дикоросы?  Нефтехимический завод Александровска их уничтожил? А тогда почему  погост утопает в сорняках?
-Потому что  усопшие никому не надобны, - тяжело вздохнул Корнеев. – И их души не могут усладиться  деревьями и травами.

-Усопшие? – вздрогнула я, в животе вновь запорхали бабочки.  – Причем тут усопшие?
-Притом, - отмахнулся от меня Корнеев. – Айда в хату, грю.
Я с неохотой повиновалась. 
В сенях, занавешенных тяжелой паутиной,  пахнуло прелостью.  Вход в жилище Силыча был настолько низким, что пришлось наклониться.  Дощатые полати, большая русская печь и черный от времени деревянный стол составляли все ее убранство.  За столом, отвернувшись к окну,  кто-то сидел, в темноте горницы я смогла разглядеть мужской силуэт.

- Проходь, проходь. – ткнул меня сзади кулаком Корнеев, сердце мое рухнуло в пятки, но я сделала шаг. 
Мужчина медленно повернулся на голос.
-Кристина, ты? – хрипло произнес он и стремительно поднялся навстречу.
Я вновь шагнула вперед и остановилась возле незнакомца. 
 
 

Продолжение: http://www.proza.ru/2016/07/25/269
 


Рецензии
Оказывается, и в потустороннем мире присутствуют товарно-денежные отношения!:) Кому-то и после смерти отдыхать не хочется, привычка трудиться не отпускает. Целое поле одних одуванчиков должно выглядеть очень впечатляюще! Татарник тоже почти неистребимое зло, везде приживется, равно как борщевик и амброзия!:) Мне кажется, что жители загробного мира и должны были как-то разделяться по эпохам и образу жизни, крестьянину даже из середины девятнадцатого века в многоэтажках было бы неуютно, да, и не сумел бы он вообразить себе такого города.
А мысль о том, что усопшие никому не надобны, к несчастью, верная. Уважение к предкам постепенно уходит в прошлое...
С уважением к невероятной фантазии автора, хотя, здесь она выглядит жутковато,

Инга Риис   22.06.2018 19:47     Заявить о нарушении
Спасибо за отклик, Инга.
В том году из-за дождей мы ездили на кладбище, прототип описываемого в этой повести, в другой город только а августе. Когда приехали, были ошарашены - все могилы стояли в высокой траве, почти покрывающей памятники. Народу на кладбище не было. Мы еле нашли родные могилки, выпололи траву, убрались. Не пойму, как можно спокойно жить, если захоронения родных брошены на произвол судьбы.
Не теряйте меня, впервые закончился трафик, Интернет почти не работает, так что только со следующего периода смогу спокойно выходить сюда.
С ответным уважением,

Лариса Малмыгина   23.06.2018 11:44   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 34 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.