Венера Милосская

Венера Милосская

Статуя Афродиты – богини любви и красоты (римляне назвали её Венерой) – была создана около 120 года до н. э. греческим скульптором Александром (или Агесандром). Её нашёл крестьянин на вспаханном поле небольшого острова Милос в Эгейском море. В дневниковых записях французского мореплавателя Дюмон-Дюрвиля есть сведения, что скульптура была найдена целой: «В левой поднятой кверху руке она держала яблоко, а правой придерживала ниспадающее от бёдер одеяние». Этот человек, случайно увидевший находку у крестьянина, рассказал о статуе французскому послу маркизу де Ривьеру. Тот спустя некоторое время сумел заполучить её и передал в дар Лувру.

Мастер ваял богиню, а создал поэму о человеке — прекрасном, гордом, совершенном. Если бессмертие существует, то оно воплотилось в этой скульптуре. Рассказывают, что немецкий поэт Генрих Гейне приходил в Лувр, часами просиживал возле неё и плакал. О чём? Должно быть, оплакивал несовершенство живого человека.

Человек всегда стремится к гармонии. Он ищет её в природе, восхищается гигантскими горами, дикими озёрами, полётом птиц — гармонией всего сущего. Природа рождает в нас чувство окрылённости, желание совершать добро. Такое же воздействие оказывают на нас и высочайшие произведения искусства. Общение с ними вызывает душевный подъём.

По своему внутреннему ритму Венеру Милосскую я воспринимаю как симфонию. Сложное многоголосье, торжественная мажорность захватывают и уносят в мир волшебства и искусства. Музыка вспоминается потому, что статуя воплощает высшую гармонию, величавую монументальность и приподнятость. Проходят века, сменяются поколения, вкусы людей и идеалы, а это произведение продолжает волновать душу, вселяя в неё радость.

Я видел в Лувре: идут и идут люди к мраморной греческой богине. Служители музея уже давно привыкли к бесконечному вопросу: «Как пройти к Венере Милосской?»

Она стоит в центре небольшого полукруглого зала, залитого рассеянным боковым светом, и одна «держит» всё пространство. Вокруг неё всегда много людей. Плотным кольцом окружают они чудесное творение, обходя со всех сторон, не отрывая глаз. В зале необычайно тихо. Да и представить невозможно, чтобы там было шумно. Ведь происходит удивительное: люди испытывают благоговение от общения с настоящим искусством. Оно возникает не только у художников, но и у всех — разница лишь в нюансах восприятия.

Скульптура дошла до нас без рук. Но об этом забываешь — захватывает гордое движение торса, посадка головы и внутренняя жизнь статуи. Весь её образный строй, живой и напряжённый, олицетворяет нежность и силу. Она покоряет своим благородством, которое вообще свойственно древнегреческому искусству — поразительно архитектоничному и соразмерному человеку.

Для создания Венеры скульптор Александр выбрал паросский мрамор — один из лучших по светопроницаемости. Его называли лихнитом (от греч. «лихнит» — светильник), в древности он иногда даже заменял оконное стекло. Мастер знал свойство белого мрамора пропускать свет на определённую глубину. Это не только усиливает белизну, но и создаёт иллюзию теплоты человеческого тела. Мрамор Венеры как будто передаёт «дыхание» натуры. Колебания света и тени создают впечатление, подобное тому, что возникает при восприятии живой формы — трепетной, каждый раз неповторимой, сложной. Античный художник сумел вдохнуть жизнь в камень. Поистине, «чудо есть», как говорил поэт.

Сложно и неоднозначно передано движение. Не поймёшь: твёрдо или легко стоит Венера, и вообще — стоит или возносится? Одним словом, стоит она божественно.

И что поразительно — всё кажется очень простым. Внимательно рассматривая поверхность, где остались следы инструмента, покрытую кое-где щербинками, я словно увидел «руку мастера» — как он работал с мрамором. Всё кажется вполне выполнимым, но создать такое невероятно трудно.

Воспоминание о встрече с Венерой Милосской возвращалось ко мне спустя годы. Великое невозможно постигнуть сразу — осознание его приходит далеко не вдруг.

Сила гениальных творений в том, что чувства и мысли, заложенные в них художником, захватывают и нас. Вы, наверное, и сами замечали: после встречи с шедеврами живописи или скульптуры начинаешь некоторое время даже воспринимать мир глазами художника — учишься видеть, чувствовать, понимать глубже и полнее.

Каким он был в жизни, этот ваятель Александр, мы не знаем, но его работа даёт нам возможность предположить несомненное: он был человеком огромной эмоциональной силы. Ему удалось воплотить в камне то, что роднит века — мечту о прекрасном. И в этом непреходящий смысл его гениального творения.

Величайшие явления в искусстве рождает каждая эпоха. Обращённость к человеку, доверие и любовь к нему, страстное желание воспеть его составляют силу подобных произведений. Они олицетворяют жизнь. Когда-то русский писатель Глеб Успенский писал о том, как духовно уставшему, сломленному человеку помогла «выпрямиться» эта скульптура. В наше время, наверное, можно сказать, что такие произведения, как Венера Милосская, раскрывают истинно человеческую красоту. Мы чтим высокое искусство мастера-чародея как общее наследие красоты и добра