Минус тридцать восемь. Восемнадцать плюс

-38. 18+

<Минус тридцать восемь. Восемнадцать плюс>*

(почти комедия для взрослых)

* - перевод англоязычных реплик приводится в угловых скобках; в тексте содержится минимальное количество нецензурных слов

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Марина Ивановна ПЕРЕВЕРЗЕВА – учитель и директор сельской начальной школы.
ЖЕНЕЧКА – её сын, молодой человек.
Сергей Николаевич ЗАПЛАТОВ – сельский голова, директор птицефабрики.
ВЕРА Андреевна – его жена, главный бухгалтер.
Владимир РЯБОВ – водитель из райцентра.
Николай ЛЫКОВ – забойщик птицефабрики.
НИНА – его жена, инспектор по кадрам.
НАДЕЖДА Старикова – птичница.
МАРИЯ Рубанова – техник.
ЛЮДА Хорина – птичница, ровесница и бывшая одноклассница Женечки.
АНЯ Эйнджел – американская киноактриса.
ЖОРА – её сопровождающий.
Андрей КОСТИКОВ – инженер птицефабрики.


Кабинет начальной школы в селе Ленино, где-то в средней полосе Российской Федерации. Занятий нет, поэтому парты сдвинуты к дальней стене, в центре которой окно. На этой же стене портреты русских классиков: Достоевского, Льва Толстого, Пушкина (над окном), Чехова, Куприна. Входная дверь слева от зрителя. Справа, за русской печью, вход в кабинет директора. Посередине комнаты – прямоугольный стол, торцом к зрителю. В комнате проблемы с мобильной связью: она есть только у окна.  Переверзева возится у печи. В комнату стремительно входит Заплатов с телефоном.

ЗАПЛАТОВ (по телефону). Костиков! Костиков! Алё!! Да что ж такое-то?!
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Окно! У окна ловит, говорила же!
ЗАПЛАТОВ (крутится с телефоном у окна, ища место, где сигнал сильнее). Алё!.. Да, слышу, говори! Костиков!.. Да!.. Да!.. (Связь прерывается, звонит снова.) Костиков!.. Что с теплообменником?.. Биомать… Понял… понял… (Мигает свет.) О! И у тебя моргнуло?.. Биомать! Костиков, дорогой, что хочешь, как хочешь, чем хочешь, но чтоб работало. (Связь прерывается.) Да что же?!
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Сергей Николаич, ты же знаешь, ругани не терплю.
ЗАПЛАТОВ. Марина, о чём ты думаешь, а?! У меня нервы, Марина. Если у Костикова на птицеферме нае… выйдет из строя теплообменник, это будет не проблема, не беда, даже не катастрофа, это будет… полная ругань будет, Марина! У нас, кроме этой птицефермы, ни хрена нет. Куры померзнут, кредиты отдавать не с чего, денег в районе нет, чем жить?
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Ну, вот, хорошее же слово «катастрофа».
ЗАПЛАТОВ. Тьфу!
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Ты у меня в храме, Сергей Николаевич, можно сказать, в монастыре. Здесь мой устав. Чаю сделать? Кстати, здравствуй!
ЗАПЛАТОВ. Здравствуй! Сделай. (Переверзева готовит чай, звонит телефон Заплатова.) Костиков! Алё! Биомать… Алё. Кто? Да, Михал Андреич, приветствую!.. Минус тридцать восемь, полчаса назад смотрел… А я не в конторе. Там труба лопнула, там ледник. У нас в школе штаб, здесь печь русская, хоть в трусах ходи… Да, воюем, держимся пока… Михал Андреич, а что у электриков, почему броски такие?.. Ясно… Нет, спасибо, не нужна помощь, справимся…И вы будьте здоровы! Отбой! (Кладет телефон в карман.) Помощь… А чем ты мне поможешь? Приедешь, кур согреешь? Воровать надо было меньше, когда оборудование заказывали, и на аварийных системах не экономить.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Новая баня.
ЗАПЛАТОВ. А у тебя – крыша. А у Женечки твоего – компьютер.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Я не просила!
ЗАПЛАТОВ. Марина Ивановна, не ела б ты мне мозг, а? И так тошно…
ПЕРЕВЕРЗЕВА (ставит чашку, садится за стол проверять тетради). Чай.
ЗАПЛАТОВ. Спасибо. Вот почему у меня минус тридцать восемь, впервые за всю историю наблюдений, а у них там глобальное потепление? Почему не наоборот? Им – мороз, мне – парники! Хоть сам яйца неси, да кому они нужны? За какие грехи-то, а? (Вспоминает, что связь в школе есть только у окна.) Тьфу, черт. (Кладет телефон на подоконник, и сразу же раздаётся звонок.) Костиков!.. Вера?.. Воюем… Вера, я не в конторе, там труба лопнула… В школе… Марина Ива… Да только что Барышев ушел… Вера!.. Вера, перестань… У нас на птицефабрике ЧП, куры мерзнут… Там Костиков с мужиками, мой уазик взял… Потому что штаб борьбы со стихией - здесь… И туда поеду… Работаю я, работаю… Вера! (Возвращает телефон на подоконник.)
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Барышев ушел.
ЗАПЛАТОВ. Марина!

Мигает свет.

ЗАПЛАТОВ. Тьфу! (Набирает номер.) Зайцев! Что с напряжением?.. Да знаю, что по всему району, делать что?.. Как я тебе его уменьшу?.. Ладно… Отбой! (Переверзевой.) Какая электроника выдержит? Никакая не выдержит. У кого чайники электрические?
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Откуда я знаю?
ЗАПЛАТОВ. А, всё равно, пустое это.
(Звонит телефон Заплатова.)
Алё! Костиков?.. Володя?.. Какой Володя?.. Какой Рябов?
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Володя, Галки Рябовой сын.
ЗАПЛАТОВ. Тьфу! Вовка, узнал-узнал, ты чего вдруг, ты ж лет десять не звонил?.. Куда едешь?.. Ну… Зачем?.. Что?.. Вова, ты там кривой, что ли? Вова, иди… плыви ты к бую, Вова, не до шуток. Отбой!

Заплатов сбрасывает вызов.

Понажираются! Да, кстати. (Набирает номер.) Ревякин? Заплатов. Чем греешься?.. Точно чаем?.. Ладно. В доме как?... Понятно. А в конторе полопалось всё. Паша, обойди там больших любителей, чтоб из дому не выходили. Пьяный на морозе – сам понимаешь… Я знаю, Паша, что холодно, только с улицы… Так служба у тебя такая… А трупы потом из сугробов выковыривать хочешь?.. Всё, Паша, отбой. (Переверзевой.) Паша, видишь ли, мёрзнуть не хочет.

Звонит телефон Заплатова.

Алё!.. Вова, я же сказал… Вова, я тебе мальчик, шутки со мной шутить? Да ты сдурел, что ли?! Вова… Вот пусть он мне и звонит!

Заплатов кладет телефон на подоконник и в некотором недоумении смотрит на Переверзеву. Телефон снова звонит.

Алё. Да, Михал Андреич… Звонил, да… Куда?.. Какие американцы, Михал Андреич??.. Да сегодня мне только американцев здесь не хватало!.. Понял… Понял… До связи. (Переверзевой.) Прилетела из Америки какая-то кинозвезда. У неё тур по всей России. В райцентре встречал лично мэр. Флаги, хлеб, соль, самодеятельность и полный дом культуры… Должна была ехать в Дзержинск, Рябов за рулём. Машина сломалась, и сейчас Рябов везёт звезду сюда, к нам. Пахомов требует, чтоб и мы встретили, как положено. Это я сошёл с ума или все остальные?
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Дома культуры у нас нет.
ЗАПЛАТОВ. Тьфу!.. Ты Шаталова помнишь, красноармейского мэра?
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Ну?
ЗАПЛАТОВ. Всё у мужика работало, всё вертелось, а потом этому, как его, «а любовь бывает странная, постоянно-переменная»…
ПЕРЕВЕРЗЕВА. …«ты моя дорога главная, я твоя – второстепенная». Нехайлов.
ЗАПЛАТОВ. Во-во. Нехайлову номер в гостинице не понравился, а Шаталова через неделю сняли. Вот, и думай.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Ты позвони Володе, скажи, чтобы в школу вез, а не в контору.
ЗАПЛАТОВ. Да! (Звонит.) Рябов! Ты в школу её вези, в школу… Школа у нас одна!.. Отбой! (Переверзевой.) Так. Очень хочется закурить и выпить.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Это школа, если ты забыл.
ЗАПЛАТОВ. Ладно, подождём. Всё равно нельзя. Сейчас надо думать быстро, а делать ещё быстрее. Чем угощать будем?
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Чай, сухари.
ЗАПЛАТОВ. Не пойдёт. И что делать?..  О! Люди принесут!
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Не всякий принесёт.
ЗАПЛАТОВ. Надо звать тех, кто принесёт. А ты прикинь списочек, а? Чтобы жили рядом, не жадные и пить умели, интеллигенты, в общем.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Сергей Николаич, что значит «пить»? Шко-ла.
ЗАПЛАТОВ. Нет, Марина Ивановна, уже не школа, а временный штаб по борьбе со стихией, моим приказом. Как ни крути, а без водки не обойдется, так что...
ПЕРЕВЕРЗЕВА. У тебя совесть есть?
ЗАПЛАТОВ. У меня – ответственность! Давай, Марина Ивановна!
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Сколько человек?
ЗАПЛАТОВ. А сколько сюда поместится?.. Ну, прикинь. Я пока Верке позвоню.
(Заплатов звонит.) Вера!.. Куда?.. Зачем ты в школу идешь? То есть, да, правильно, иди. Нет! То есть, да, только домой вернись… Вера!.. Вера!! Ты можешь меня послушать?!! Оденься красиво, возьми колбасу, икры три банки, шампанского, виски у меня в баре, две бутылки и водки, и надо быстро… Вера!.. Не надо сейчас спрашивать!.. Я умоляю тебя, всё и очень быстро… Вера!!! Очень, очень-очень надо… Я всё здесь объясню. Отбой. (Переверзевой.) Ну?
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Лыковы, Стариковы, Люда Хорина, Рябов, ты, Вера, Женечка, я, ну, и Маша Рубанова, петь же будем?
ЗАПЛАТОВ. Так, и сколько всего?
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Если Стариков не в запое, одиннадцать. Плюс артистка.
ЗАПЛАТОВ. Нормально. А даже хорошо, что у тебя встретим, а не в конторе. Чисто, культурно (показывает на портреты), русский дух (показывает на печь). Президент у тебя где?

Мигает свет.

ПЕРЕВЕРЗЕВА. Что?
ЗАПЛАТОВ. Портрет.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. В кабинете директора, как положено.
ЗАПЛАТОВ. Неси, Марина. (Переверзева уходит в кабинет директора и возвращается с портретом Президента. Заплатов рассматривает классиков.) И кого?
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Ты – начальство, ты решай.
ЗАПЛАТОВ. Число скажи, от одного до четырех?
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Четыре.
ЗАПЛАТОВ. Чехов.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. А почему до четырех?
ЗАПЛАТОВ. Пушкин не играл. (Заплатов снимает Чехова, вешает на его место Пушкина). Давай Президента. (Переверзева передает портрет,  Заплатов вешает его на освобожденное центральное место.) А Чехова – к директору. (Переверзева уносит портрет Чехова. Заплатов поправляет портрет Президента. Переверзева возвращается.) Так. Цветов нет?
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Никто не дарит.
ЗАПЛАТОВ. Ладно, обойдемся. Переночевать ее к себе пустишь?
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Пущу, куда деваться?
ЗАПЛАТОВ. Спасибо тебе! Значит, Лыковы и Стариковы – на мне, остальные – твои. Говори, что я приказал и обещал премию.
ПЕРЕВЕРЗЕВА (надевает верхнюю одежду). Поняла.
ЗАПЛАТОВ. Ты куда? Телефон же есть.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Вдвоем у окошка? Я добегу быстрее.
ЗАПЛАТОВ. Ну, тебе виднее. Давай, Марина Ивановна! Благодарность выпишу. А если птицефабрика не навернется, то и премию.

Переверзева уходит. Заплатов набирает номер Лыкова.

Коля? Заплатов. Жив-здоров?.. Молодец. Значит, Коля, очень быстро с Ниной собираете закуски какой-нибудь праздничной, водки, одеваетесь и бегом в школу… Ну, пусть Нина придумает… Я потом объясню. Родина сказала «надо»… Коля, пулей! Отбой! (Набирает номер Старикова.) Стариков!.. Стариков!.. Та-ак, ясно. Наде дай трубку… Наде, говорю, трубу дай!!.. Надежда? Заплатов... Давно гуляет? Ясно. Надя, пирожки пекла?.. Как знал! Надя, а своего можешь на час-два оставить?.. Молодец! Только закрой его снаружи, пусть дома сидит… Надя, оденься в лучшее, беги в школу, будешь американцев пирожками кормить… Да не до шуток, Надя, пять минут тебе на всё!.. Я их у тебя покупаю оптом!.. Бегом, Надя, очень надо. Отбой! Ффух!

Заплатов собирается снова звонить, но в учительскую входят Рябов и Аня. Рябов тащит чемодан Ани и плакаты, свернутые в трубочку.

РЯБОВ. Хозяева?
АНЯ. Hi! <Привет!>
ЗАПЛАТОВ. Здрассьте, здрассьте! Добро пожаловать!
РЯБОВ. Здрассьте, Сергей Николаич. (Ане, указывая на Заплатова.) Босс. (Заплатову.) Я ее к печке поближе, замерзли дико (провожает Аню к печи).
ЗАПЛАТОВ (Рябову). Здорово, Рябов. (Ане.) Заплатов, Сергей Николаевич. Сергей.
АНЯ. I’m Anya Angel, nice to meet you, Sergey! <Я – Аня Эйнджел, рада встрече, Сергей!>
РЯБОВ (Заплатову). Аня Энжел.
ЗАПЛАТОВ. Аня? Русская?! Эмигрант?!
АНЯ. Russkaya? No, no. My grand grandma was Russian. I don’t speak Russian, sorry, just spasibo, na zdorovye, couple more words, that’s all. <Русская? Нет-нет. Моя прапрабабушка была русской. Я не говорю по-русски, только спасибо, на здоровье и еще пара слов.>
ЗАПЛАТОВ (Рябову). Что сказала?
РЯБОВ. Спасибо, на здоровье.
ЗАПЛАТОВ. Это я понял.
РЯБОВ. Не знаю, я по-английски совсем никак.
ЗАПЛАТОВ. А как ты с ней ездишь?
РЯБОВ. А я что? Я – водитель. У нее сопровождающий есть.
ЗАПЛАТОВ. Где?
РЯБОВ. В машине… Поможете? (Ане.) Мы сейчас.
АНЯ. OK, yeah. <Да, хорошо.>
ЗАПЛАТОВ. Рябов, а ты ее в кино видел?
РЯБОВ. Не-а. И по телевизору не видел.
ЗАПЛАТОВ. И я не видел. Я и не помню, когда в кино был.

В дверях Заплатов и Рябов встречаются с Переверзевой. У той в руках сумки.

РЯБОВ. Здрассьте, Марина Ивановна!
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Здравствуй, Володя!
ЗАПЛАТОВ. Ну, что?
ПЕРЕВЕРЗЕВА. На подходе.
ЗАПЛАТОВ. Молодец! Артистку развлеки пока, мы скоро.

Заплатов и Рябов уходят. Снова мигает свет.

ПЕРЕВЕРЗЕВА. Велкам! <Добро пожаловать!>
АНЯ. Hi! I’m Anya Angel. <Привет! Я – Аня Эйнджел.>
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Марина Ивановна. Велкам! <Добро пожаловать!>
АНЯ. You speak English? <Вы говорите по-английски?>
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Инглиш ноу. (Указывает на дверь.) Сын, сан инглиш.
АНЯ. Oh, great! <О, отлично!>
ПЕРЕВЕРЗЕВА (обводит рукой учительскую). Скул. <Школа.>
AНЯ. School, I see! <Школа, поняла!> (Обращает внимание на портреты, радостно узнает.) Dostoevskiy! I know Dostoevskiy. <Достоевский! Я знаю Достоевского.>
ПЕРЕВЕРЗЕВА (тоже радостно). Да-да, Достоевский.
АНЯ. I’ve read “Crime and Punishment”, “Karamazov Brothers”, Dostoevskiy is cool! And I also know Anton Chekhov. <Я читала «Преступление и наказание», «Братья Карамазовы», Достоевский – супер! А еще я знаю Антона Чехова.>
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Чехов, да-да, есть Чехов, пойдемте!

Аня снимает шубу. Переверзева уводит Аню в кабинет директора.

АНЯ (из кабинета директора). Oh, yeah, Chekhov, I remember his face, he’s also cool! <А, да, Чехов, я помню его лицо, он тоже классный!>

Переверзева и Аня возвращаются в учительскую.

ПЕРЕВЕРЗЕВА (показывает). Толстой, Пушкин, Куприн, Президент. (Аня каждый раз кивает, потом достает смартфон.) Здесь телефон ноу. (Подводит Аню к окну.) Здесь – йес.
АНЯ. Ah, OK, thanks! <Ага, спасибо!>

Аня ставит ногу на лавку под окном, наклоняется к подоконнику, набирает сообщение. В обтягивающих брюках она выглядит соблазнительно. Переверзева достает из сумки посуду, хлеб, две стеклянных трехлитровых банки с солениями, начинает сервировать стол. В учительскую с улицы возвращаются Заплатов и Рябов, на плечах у них безжизненно повис Жора, у Рябова на втором плече еще и сумка Ани.

РЯБОВ (продолжая рассказ, начатый на улице). … и я ведь им говорил: вот же «бэха» стоит, вот «мерин», хорошие аппараты! А они: «машина спонсора, отечественный производитель», и эта звезда «окей, окей». Вот. А через час печка померла, потом обороты стали падать, а темно, минус сорок, и всё в снегу, и жить хочется, и стало мне что-то очень страшно, а тут родное село рядом, сами понимаете.

Заплатов и Рябов останавливаются перевести дыхание.

АНЯ (оборачиваясь на процессию мужчин). Zhora, poor Zhora. He shouldn’t have drink so much. <Жора, бедный Жора. Ему не надо было так много пить.>

Аня продолжает возиться со смартфоном, Заплатов и Рябов почти дотаскивают Жору до двери в кабинет директора, когда в учительскую входит Вера с сумкой.

ВЕРА (оглядывая не замечающих ее присутствующих). Я не поняла, что здесь происходит? Серёжа?
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Здравствуй, Вера.
ВЕРА. Серёжа?
ЗАПЛАТОВ. Сейчас, Вера, сейчас, потерпи. Выставляй на стол.
АНЯ (машет Вере рукой). Hi! <Привет!>

Аня продолжает набирать текст, Заплатов и Рябов вносят Жору в кабинет директора и возвращаются в учительскую, Вера не торопится выкладывать содержимое сумки. 

ВЕРА (указывая на нескромную Аню). Серёжа, это кто?
ЗАПЛАТОВ. Вера, пойдем в кабинет, на минутку.

Заплатов уводит Веру.

РЯБОВ. Помогу, Марина Ивановна?
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Помоги. (Входят Женечка и Люда. Женечка – в очках и с ноутбуком в соответствующей сумке.)  Женечка, где вы ходите? Раздевайтесь. Она по-русски не говорит, спасай село, сынок!

Переверзева подводит Женечку к Ане, Люда присоединяется к сервировке стола.

ЛЮДА (Рябову, негромко). Вовчик, привет! А почему не позвонил?
РЯБОВ (тоже негромко). Привет! Да я сюда не собирался, обстоятельства.
ЖЕНЕЧКА (Ане, откашлявшись). Гуд ивнинг! <Добрый вечер!> (Аня оборачивается, Женя узнает её, пораженный делает шаг назад, оступается, падает.) Аня Эйнджел?

И опять на миг падает напряжение.

АНЯ (протягивает Женечке руку). Hi! You know me? <Привет! Ты знаешь меня?>
ЖЕНЕЧКА (поднимаясь с помощью Ани). Аня Эйнджел.
АНЯ. Surprise, yeah? <Сюрприз, да?>
ЖЕНЕЧКА. Аня Эйнджел… Этого не может быть…
АНЯ (треплет Женечку по щеке). Yeah, that’s me, boy! You see, I know I’m popular in the world. However, every time somebody recognizes me here, in Russian middle of nowhere, I’m really surprised. I’m so impressed. <Да, это я, мальчик! Слушай, я знаю, что популярна в мире. Но каждый раз, когда кто-то узнаёт меня здесь, в русской глубинке, я искренне удивляюсь. Я тронута.>
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Женечка, ты знаешь ее?
ЖЕНЕЧКА (Ане). Йес. Сорри. Ай эм шок. <Да. Извините. Я шок.> (Переверзевой.) Мама, дай попить.
АНЯ. Take it easy, boy, take it easy. <Не волнуйся, мальчик, не волнуйся.>
ПЕРЕВЕРЗЕВА (приносит Женечке воду). Ты знаешь её?
ЖЕНЕЧКА (выпив воду большими глотками). Это… моя… любимая… актриса.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. А ты мне не рассказывал.
ЖЕНЕЧКА. Я… хотел, не успел.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Успокойся, сынок. Умница ты мой!

Возвращаются Заплатов и Вера. Вера выставляет на стол бутылки, колбасу, икру. 

ЛЮДА. Здрассьте, Вера Андреевна!
ПЕРЕВЕРЗЕВА (Заплатову).  Сергей Николаевич, Женечка хорошо знает и актрису, и английский!
ЗАПЛАТОВ. Да ты что?! Молодец, пацан! (Хлопает Женечку по плечу.) Ну, вундеркинд, спасай Ленино!
ЖЕНЕЧКА (Ане). Ай эм Евгений Переверзев.
АНЯ. Ev-ge-ni-pe… Sorry, some Russian names are so difficult to say. <Ев-ге-ни-пе… Извини, некоторые русские имена очень трудно выговорить.>
ЖЕНЕЧКА. Юджин.
АНЯ. Eugene, that’s OK. Nice to meet you, Eugene! <Юджин – это хорошо. Рада видеть тебя, Юджин!>
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Юджин?
ЖЕНЕЧКА. Это «Евгений» по-английски.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Юджин – красиво!
ЖЕНЕЧКА (Ане.). Велкам ту Ленино! <Добро пожаловать в Ленино!>
АНЯ. Sorry? <Простите?>
ЖЕНЕЧКА. Ленино. Зыс из Ленино. Ю ар фром Плезантон, Калифорниа. <Ленино. Это – Ленино. Вы из Плезантона, Калифорния.>
АНЯ. Yeah, you know this?! <Да, ты и это знаешь?!>
ЖЕНЕЧКА. Йес. Ай эм фром Ленино, хиа. <Да. Я из Ленино, здесь.>
АНЯ. Ah, this village name is Le-ni-no, I see. <А, эта деревня называется Ле-ни-но, поняла.>
ЖЕНЕЧКА. Йес, Ленино. Ленин. Рашн революшн. Мавзолей.
АНЯ. Yeah, I’ve heard about Russian Revolution, sure. And what else? Mav-… <Да, конечно, я слышала о русской революции. Что ещё? Мав->
ЖЕНЕЧКА. Мау-зо-лей.
АНЯ. Ah, mausoleum! Mausoleum? Here? You’ve got mausoleum here, right? Is Lenino a historic place? Is it ancient? <А, мавзолей! Мавзолей? Здесь? У вас здесь есть мавзолей, правильно? Ленино – историческое место? Древнее?>

Входят Лыков и Нина, с чем Бог послал, Надежда с пирожками, Мария с чекушкой.

ЖЕНЕЧКА (не очень понимает слова Ани и, помявшись, решает переменить тему). Йес. (Хочет представить односельчан.) Пипл. <Люди.>

ЛЫКОВ. Николай.
АНЯ. Hi, I’m Anya Angel. <Привет! Я – Аня Эйнджел.>
НИНА. Нина.
АНЯ. I’m Anya, nice to meet you. <Аня, очень приятно!>
МАРИЯ. Маша.
АНЯ. Hi! <Привет!>
НАДЕЖДА. Надя.
ЛЫКОВ. Погодка, а?! Я такого не помню!
МАРИЯ. Ты не помнишь! Бабка моя не помнит, а ей – девяносто. Говорит, в войну минус тридцать два бывало.
НАДЕЖДА. Не забывает русский боженька про нас. За грехи посылает.
МАРИЯ. Да какие у нас грехи? Грешочки. Не на минус сорок.
НАДЕЖДА. Кроме нас еще народ имеется.

Марина руководит рассаживанием во время следующего разговора Заплатова по телефону. Во главе стола, у окна – Аня, слева от нее – место для Заплатова, Вера, Лыков, Нина; справа – Женечка, Люда, Переверзева, Рябов, Мария.

ЗАПЛАТОВ. Так! Все на месте? Все! Сейчас, мне позвонить надо. (По телефону.) Костиков!.. Костиков!.. Да я телефон забыл… Что?.. Работает?.. Костиков, дорогой ты мой герой!.. Гора с плеч, Андрюха!.. Всё, заканчивайте там, и в школу, отметим. Отбой! (Оставляет телефон на подоконнике. Обращается к собравшимся с восторгом.) Живой теплообменник! Живём, товарищи. Что там, женщины, готово? Коля, разливай, кому чего. Аня, виски, шампанское, рашн водка?
АНЯ. Some vodka, please.
ПЕРЕВЕРЗЕВА (тихо). Сергей Николаич, на минутку. (Достает из сумки фиалку в горшочке.) Без цветов нельзя.
ЗАПЛАТОВ. Молодец, Марина Ивановна, спасибо! Так, Женька, переводи! Дорогая Аня, дорогие товарищи! Случаются в жизни дни, когда кажется – всё, конец, и хорошо уже не будет. Когда минус тридцать восемь и теплообменник… выходит из строя. Куры мерзнут, люди мерзнут, а ты… а ты сделал всё, что мог, а что ты можешь, когда минус тридцать восемь? А потом вдруг – раз! И чудо! И кур спасли. И в нашу глушь приезжает артистка, чьи фильмы мы знаем, любим, и думать не могли, что вот так увидим, руку пожмем. А случилось! И вот так негаданно у нас творческая встреча, первый раз в родном нашем Ленино. За вас, Аня! Пусть ваше искусство, как говорится, крепит мир и дружбу между великими русским и американским народами!

Заплатов обнимает Аню, вручает ей фиалку и целует руку.   

ЖЕНЕЧКА. Олл уоз бэд. Нау олл из гуд, бикоз ю кам. Уи лав олл ё филмз… Ай лав олл ё филмз. Дринк фо пис энд френдшип! <Всё было плохо. Сейчас всё хорошо, потому что вы приехать. Мы любим все ваши фильмы. Я люблю все ваши фильмы. Пить за мир и дружбу.>
АНЯ. Thank you! Thank you so much! Na zdorovye! <Спасибо! Большое спасибо! На здоровье!>

Выпивают, закусывают.

ЛЮДА. Переверзев, она, правда – известная?
ЖЕНЕЧКА. Конечно! Очень.
ЛЮДА. А где снималась? Я кино много видела, её не помню.
ЖЕНЕЧКА. Ты же популярное смотришь, Голливуд, «Титаник» всякий, «Лару Крофт».
ЛЮДА. Ну?
ЖЕНЕЧКА. Её там нет. Она в другом кино, это… не для всех кино.
ЛЮДА. Нудятина что ли? Заумь?
ЖЕНЕЧКА. Кому как.
ЛЮДА. Взрослеть пора, Переверзев, жить, как люди.
ЛЫКОВ. А я, вроде, какое-то кино с ней видел. Лицо знакомое. Или просто похожа на кого-то?
МАРИЯ. А что она Аня-то? Русская?
ЖЕНЕЧКА. Прапрабабушка русская была.
ЗАПЛАТОВ (поднявшись). Коля, Вова, давайте там, обновите. Второй тост, согласно традиции, хочу поднять за родителей гостьи, она у нас как именинница, и за наших всех. Кто есть – тем здоровья, кого нет – земля пухом. Женька, спроси, живы родители?
ЖЕНЕЧКА. Ё пэарэнтс лив? <Твои родители жить?>
АНЯ. Yeah, they are fine. They’re still living in Pleasanton. <Да, они в порядке. Всё так же живут в Плезантоне.>
ЖЕНЕЧКА. Уи дринк фо зэа хелс. <Мы пьём за их здоровье.>
АНЯ. Thank you! Na zdorovye! <Спасибо! На здоровье!>

Пьют.

ЖЕНЕЧКА. Ай стади инглиш фром ё филмз. <Я учу английский из твои фильмы.>
АНЯ. Cool! The bonus option, yeah? You made good job, boy! <Отлично! Дополнительная опция, да? Ты хорошо поработал, мальчик!>
ЖЕНЕЧКА. Ай кэнт билив ю хиа. <Я не могу поверить ты здесь.>
АНЯ. I am! You can touch me, Eugene. Give me your hand! (Берет Женечку за руку.) Seem to be alive, yeah? <Здесь! Можешь потрогать меня, Юджин. Дай руку! Вроде, живая, да?>
ЖЕНЕЧКА. Йес, вери. <Да, очень.>
АНЯ. Eugene, do you know where the hotel is? <Юджин, ты знаешь, где гостиница?>
ЖЕНЕЧКА. Ноу хоутел хиа. Ю лив ин май хаус, хё (показывает на Переверзеву) хаус. Рум фо ю уан. <Нет здесь гостиницы. Вы жить в моём доме, её доме. Комната для вас одной.>
АНЯ. Well, OK. <А, хорошо.>
НИНА. Женька, а она по-русски совсем не понимает?
ЖЕНЕЧКА. Не понимает.
НИНА. А ей сколько?
ЖЕНЕЧКА. Тридцать шесть.
НАДЕЖДА. О! Как мне!
НИНА. А меня и постарше.
МАРИЯ. А не скажешь.
НАДЕЖДА. А не скажешь – и не говори. Она бы на ленте постояла пару лет.
МАРИЯ. Её в школьную форму наряди – можно с Людкой рядом ставить, как одноклассницы.
ЛЮДА. Я, вообще-то школу закончила уже, теть Маша.
НИНА. А говори – не говори, мне-то что? Я замужем. Хоть тридцать дашь, хоть пятьдесят, а муж – вот он. Она замужем, Женька?
ЖЕНЕЧКА. Нет.
НИНА. А была?
ЖЕНЕЧКА. Нет.
НИНА. Вот.
МАРИЯ. Да она, может, и не хочет.
НИНА. Да она хочет и не может.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Ну, хватит уже!
ЗАПЛАТОВ. Да, женщины, заканчивайте!
ВЕРА. А что ты их затыкаешь? Правильно говорят.
ЗАПЛАТОВ. Гадости говорят, а человек у нас в гостях, всё-таки.
НАДЕЖДА. Так она ж не понимает.
ЗАПЛАТОВ. Так вы хоть улыбайтесь!
НИНА. А мы улыбаемся.

Женщины улыбаются, свет мигает.

ЖЕНЕЧКА. Зэй сэй ю лук гуд энд янг. <Они говорят, ты выглядишь хорошо и молодая.>
АНЯ. Thanks! They’re also beautiful! (Поднимает стопку.) Cheers! <Спасибо! Они тоже красивы! Будем!>
ЗАПЛАТОВ. Да! Коля, Вова, налейте там! По русской традиции третий тост мы поднимаем за тех, кого с нами нет.
ЖЕНЕЧКА. Уи дринк фо дэд пипл. <Мы пьём за умерших людей.>
АНЯ. Sorry? <Простите?>
ЖЕНЕЧКА. Пипл дайд. Уи дринк. <Люди умерли. Мы пьём.>
АНЯ. Oh, I see. It’s so sad. You have my condolence. <Понятно. Так грустно. Мои соболезнования.>

Мужчины встают. Все пьют, не чокаясь.

ЛЫКОВ. Ну, как там, в малых столицах, Вова?
РЯБОВ. Потихонечку как-то.
ЛЫКОВ. Платят, братан?
РЯБОВ. Да платят. Ну, и, там, возможности. Где подвёз, где шеф угостил, где ещё чего.
ЛЫКОВ. Домой не думал?
РЯБОВ. Нет, в городе хорошо. Денег больше, жизни больше. Театр, кино, торговый центр.
ЛЫКОВ. Что, и в театре был?
РЯБОВ. Нет. А в торговом центре – через день, там Ленка.
ЛЫКОВ. Что там с работой вообще?
РЯБОВ. Так себе. Охранником – запросто, остальное – хуже.
ЛЫКОВ. Охранником? Ну, почти по специальности. Мотануть к тебе в город, что ли?
ЗАПЛАТОВ. Я мотану кому-то.
ЛЫКОВ. Да ладно, Сергей Николаич, без нервов. Куда я? Прирос я. Вы мне премию писать не забывайте, и дружить будем – не разлей.
ЗАПЛАТОВ. Потом поговорим.
ЛЫКОВ. А что, Вова, нам бы и не посидеть?
НИНА. Здесь и сидите. И хватит.
ЛЫКОВ. А как бы нам так, женщина, чтобы цыц?
РЯБОВ. Давай на потом, братан? Мне еще к матери и с машиной порешать, я вон звезду утром в Дзержинск должен.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Женечка, ты спроси у Ани, из её фильмов какой у неё любимый?
ЖЕНЕЧКА. Ё филмз. <Ваши фильмы.>
АНЯ. Yeah. <Да.>
ЖЕНЕЧКА. Уот из ё фэйворит ё филм? <Какой твой любимый твой фильм?>
АНЯ. Ah, OK. Hmm… Probably, “Ophelia’s Sweet Dreams”. <А, понятно. Хм… Пожалуй, «Сладкие сны Офелии».>
ЖЕНЕЧКА. Ай лайк ит вери мач ту! <Я его тоже очень люблю!>
АНЯ. Thanks! They arranged a small island somewhere in the tropics, the whole island, can you imagine? Blue sky, blue ocean, yellow sand, green grass, palms - it was so lovely! Moreover, seems like it was the only case in my acting life when we were a real family. For ten days there were no intrigues, no competition, no sort of this usual shit when some girls have to live and work closely. We ate together, walked together, played games, we swam in the ocean together. Kidding, laughing, having fun. Yeah, I was really happy then. <Спасибо! Они арендовали маленький остров, весь, целиком, представляешь? Голубое небо, синий океан, жёлтый песок, зелёная трава, пальмы, это было так мило! А ещё, это, кажется, был единственный случай в моей актерской жизни, когда мы были настоящей семьёй. За десять дней ни одной интриги, ни одной ссоры, ничего подобного тому дерьму, которое всегда случается, когда несколько девушек живут и работают рядом. Мы ели вместе, гуляли вместе, играли в игры, купались в океане вместе. Да, тогда я была по-настоящему счастлива.>
ЖЕНЕЧКА. «Сладкие сны Офелии» – любимый. Они на острове в океане снимали, десять дней, было очень красиво. И жили дружно.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Могу представить. «Сладкие сны Офелии» – романтично. У тебя есть, Женечка? Посмотрим вместе?
ЖЕНЕЧКА. Да, как-нибудь.
ЛЮДА. Переверзев, а спроси, меня бы взяли в кино?
ЖЕНЕЧКА. Ну, перестань.
ЛЮДА. Спроси, тебе жалко, что ли?
ЖЕНЕЧКА. Ши уонтс ту би эктрис. <Она хочет быть актрисой.>
АНЯ. Your girlfriend? <Твоя девушка?>
ЖЕНЕЧКА. Ноу, ноу. Скул тугеза. <Нет-нет. Школа вместе.>
АНЯ. I see. She could be, why not? <Ясно. Могла бы, почему нет?>
ЖЕНЕЧКА. Взяли бы.
ЛЮДА. О! Слыхали, Сергей Николаич? Уйду я от вас, в театральный поступлю. Готовьте смену!
ЗАПЛАТОВ. Всегда готова.
ЛЮДА. Переверзев, а поучил бы ты меня английскому? Мне пригодится.
ЖЕНЕЧКА. Потом.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Правда, Женечка, пригласим Люду, кино посмотрим, английским займетесь.
ЛЮДА. Английским займемся, а Женечка?
ЖЕНЕЧКА. Потом.
ВЕРА. Интересно, за что их в кино берут? Вот эту за что взяли?
ПЕРЕВЕРЗЕВА. За талант, наверное.
НАДЕЖДА. Ну, «за талант»! Мало ли талантов? У нас, вон, Машка Рубанова – талант.
НИНА. А еще лицом выйти, чтобы «ух»!
НАДЕЖДА. И где у неё «ух»? Лицо как лицо, таких и в магазине полно. Наши поинтереснее. Эта, «Чужая судьба»…
НИНА. Алексеева.
НАДЕЖДА. Алексеева. Ничего не скажу, смотреть приятно. И эта, «Русская любовь».
НИНА. Жужина.
НАДЕЖДА. Вот!
НИНА. Да наши лучше, весь мир говорит. А эту у нас и в цирк не взяли бы.
ЗАПЛАТОВ. Женщины!
НИНА. Так мы улыбаемся, Сергей Николаич.
НАДЕЖДА. А, может, еврейка? Эти своих везде засунут.
МАРИЯ. Прабабка же русская.
НАДЕЖДА. Ну, и что? Одна русская, остальные – понятно, какие.
НИНА. Не похожа, вроде.
НАДЕЖДА. Они разные есть. А как фамилия?
НИНА. Энжел.
НАДЕЖДА. Ну, точно, еврейка!
ЖЕНЕЧКА. Вы что?! Вы что говорите такое?! Эйнджел – это же «ангел» по-английски!
НАДЕЖДА. Знаем мы этих ангелов.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Надя, не ожидала от тебя.
ВЕРА. Да причём тут евреи? Даёт кому-то хорошо, вот и держат. У них там всё через… одно место, я журналы читаю, знаю.

И снова падает напряжение.

ПЕРЕВЕРЗЕВА. Вера, это же пошло!
ВЕРА. Да что ты говоришь?!
МАРИЯ. Ну, даёт. Мало ли кто даёт? Все дают. А в телевизоре одни и те же.
ЗАПЛАТОВ. Всё, женщины, всё, умоляю. Коля, Вова, наливайте уже. Я поднимаю этот тост за присутствующих здесь наших дорогих женщин! Вера, Нина, Маша, Марина, Люда и Аня, конечно. Что мы без вас? Ничто! Для вас и живём! Будьте здоровы, радуйте нас красотой, добротой, сердечностью. За вас!
ЖЕНЕЧКА. Уи дринк фо олл уимен хиа. <Мы пьём за всех женщин здесь.>
АНЯ. Great! Thanks! Na zdorovye! <Отлично! Спасибо! На здоровье!>

Мужчины встают. Пьют.

ВЕРА. Женька, спроси, она будет нам что-нибудь? Стихи читать, петь, про планы на будущее, раз уж творческая встреча?
ЖЕНЕЧКА. Зей аск ю ту телл нау. <Они просят тебя говорить сейчас.>
АНЯ. Yeah, sure! I will if you’re ready. Could you please help me, Eugene? <Да, конечно, если вы готовы! Поможешь, Юджин?>
ЖЕНЕЧКА. Йес.
АНЯ. Please, ask Volodya to take the poster from my luggage. I will take the stickers. <Попроси, пожалуйста, Володю, достать плакат из багажа, а я возьму наклейки.>
ЖЕНЕЧКА. Вова, у неё там, в багаже, постеры должны быть.
РЯБОВ. Чего?
ЖЕНЕЧКА. Ну, плакаты, что-то такое.
РЯБОВ. А, есть!
ЖЕНЕЧКА. Просит достать.

Рябов достает плакаты, Аня вытаскивает из сумки наклейки, раздаёт, потом разворачивает плакат с призывом защитить гренландских китов от уничтожения.

АНЯ. Eugene, hope you’ll help me with the translation. <Юджин, надеюсь, ты поможешь мне с переводом.>
ЖЕНЕЧКА. Йес.

Звонит телефон Заплатова.

ЗАПЛАТОВ. Извините, это по делу. Алё… Костиков… что у тебя?.. Как?!... Ты же говорил… Биомать!... Так… Так… Понял… Значит, так, сюда вези… В школу, куда ж еще? Ждём. Отбой… (Всем.) Помер теплообменник. Костиков запустил старый контур от генератора. Птицу уплотняют. Молодняк во взрослое отделение, взрослых – сюда.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Куда?
ЗАПЛАТОВ. Сюда.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Сергей Николаевич, вы что?!
ЗАПЛАТОВ. Всё, Марина Ивановна, всё, не обсуждаем. Кур – в кабинет директора.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Да что ж это такое, Сергей Николаевич?! Во всём Ленино другого дома нет? Это же – изба Заварзиных, самый старый дом в селе, почти памятник!
ЗАПЛАТОВ. Вот именно! Кулацкий. Для себя люди строили, надежно.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Вы тоже для себя строили.
ВЕРА. Марина, ты думай, что говоришь!
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Кошмар какой-то!
ЗАПЛАТОВ.  Марина Ивановна, не для себя же стараюсь, для всех. Потом бригаду пришлю, помёт отмоют. Всё, перед артисткой неудобно! (Ане.) Извините.
АНЯ. Problems? <Проблемы?>
ЖЕНЕЧКА. Бёдз. Уи сэйв бёдз. <Птицы. Мы спасаем птиц.>
АНЯ. So nice! Do you need my help? <Очень мило! Помощь нужна?>
ЖЕНЕЧКА. Ноу. <Нет.>
АНЯ. Feel free if you do. <Если нужна – не стесняйтесь.>
ЖЕНЕЧКА. Ноу. <Нет.>
АНЯ. OK, should I start my talk? <Хорошо. Я начну?>
ЖЕНЕЧКА. Йес. <Да.>
АНЯ. Dear friends! I can call you “dear colleagues” because you’re also involved in saving animals and that’s great! You’ll get me better. So, are you ready, Eugene? <Дорогие друзья! Я могу назвать вас «дорогие коллеги», потому что вы тоже вовлечены в дело спасения животных, и это здорово! Вы лучше меня поймёте. Ты готов, Юджин?>
ЖЕНЕЧКА. Йес.   
АНЯ. Thank you, boy. (Всем.) So, you like me, you like my films, thanx. Really, I always tried to do the best in my job. This job was rather hard, you know. Much harder than it may seem, believe me. From the very beginning I knew what I wanted. I wanted to earn money, to become popular, to win awards. I did. I spent my time, my energy, my health, my body and my soul for that. Eugene? <Спасибо, мальчик мой! Итак, вы любите меня, любите мои фильмы, спасибо вам. Да, я всегда старалась сделать свою работу как можно лучше. Эта работа довольно трудна. Намного труднее, чем это может показаться, поверьте. С самого начала я знала, чего хочу. Я хотела зарабатывать деньги, стать популярной, завоёвывать награды. И я это сделала. Я тратила своё время, свои силы, своё здоровье, своё тело и свою душу. Юджин?> 
ЖЕНЕЧКА (замявшись). Сэй олл. <Говори всё.>
АНЯ. Ah, OK. However, I never said that I was a self-made person. Somebody always supported me. They called it God, they called it a guardian, angel, destiny etc. I called it nature. Once I said to myself: “OK, Anya, you made excellent career, you got all you dreamt of, so what about giving something back?” This idea really changed my life. I looked around. I realized that I had to make the world a better place. I had just to choose a direction. I was lucky to meet some good people from the “Save Wild Nature Foundation”, SWNF (показывает логотип на плакате). They entrusted me with probably the most important role in my life. I became the ambassador of SWNF.  Now I travel all over the world trying to attract people attention to the problems of nature, ecology, wild life. I’m not a tourist here in Russia also. One of the Save Wild Nature Foundation projects is the protection of the Greenland whales. All of the countries which own the whale-hunting vessels have signed the convention that forbids the Greenland whales killing and that’s great. But! People do not follow the convention! There are numerous records of killings of the Greenland whales. Unfortunately, Russia is not the last on this list. You may ask: OK, but what can we do? Nothing if we are alone. But if we are together we can change the situation! The SWNF has prepared the petition to your President. We ask him to strengthen control on the whale hunters. I believe that people all over the Russia from Moscow to the far-east sign it. Please, be with us. If you care about your future, our future, the planet’s future, please, put your signature under the petition and distribute the knowledge. Thank you so much! Hope, my speech was not too long and boring. If you have any questions – welcome! <Хорошо. Но я никогда не говорила, что достигла всего сама. Кто-то всегда меня поддерживал. По-разному называют: Бог, ангел-хранитель, провидение… Я называю это природой.  Однажды я сказала себе: «Ладно, Аня, ты сделала отличную карьеру, получила всё, о чём мечтала, а что ты можешь дать взамен?» Эта мысль изменила мою жизнь. Я оглянулась. Я поняла, что могу сделать мир лучше. Нужно было только выбрать направление. Мне повезло встретить добрых людей из «Фонда Спасения Дикой Природы», ФСДП. Они доверили мне, пожалуй, главную роль в моей жизни. Я стала послом ФСДП. Теперь я путешествую по миру, пытаясь привлечь внимание людей к проблемам экологии и дикой природы. И здесь, в России, я тоже не турист. Один из проектов ФСДП – защита гренландских китов. Все страны, владеющие китобойными судами, подписали конвенцию, запрещающую убийство гренландских китов, и это отлично! Но! Люди нарушают конвенцию! Зарегистрировано множество случаев убийства гренландских китов. К сожалению, Россия – не последняя в списке. Вы можете спросить «а что мы можем сделать?» Ничего, если мы будем действовать поодиночке. Но все вместе мы можем изменить ситуацию! ФСДП подготовил петицию вашему Президенту. Мы просим его усилить контроль за китобоями. Я уверена, что все люди, от Москвы до Дальнего Востока, подпишут её. Пожалуйста, будьте с нами. Если вам небезразлично ваше будущее, наше будущее, будущее планеты, пожалуйста, подпишите петицию и расскажите о ней другим. Огромное спасибо! Надеюсь, моя речь не была слишком долгой и скучной. Если у вас есть вопросы – пожалуйста!> 
ЖЕНЕЧКА (как по писанному). Аня Эйнджел впервые вышла на съемочную площадку в восемнадцать лет. Начинала с короткометражных фильмов и роликов. Её талант сразу оценили, и вскоре Аня стала играть главные роли. Снялась в десятках картин, многие из которых с восторгом отметили как зрители, так и критики. Награждена престижными наградами, признавалась актрисой года. Аня широко известна во всем мире. Фан-клубы Ани Эйнджел существуют в США и Канаде, Австралии, Японии, почти во всех европейских странах и даже в Никарагуа, Того, Науру и Шри-Ланке. Не так давно фан-клуб Ани открылся и в России. Аня любит русскую классику, особенно Достоевского и Чехова, изучала труды Станиславского. Три года назад Аня Эйнджел прервала свою актерскую карьеру и посвятила себя защите окружающей среды, диких животных. А сейчас она спасает гренландских китов. Вот.
ЗАПЛАТОВ. Молодец! А от нас чего хочет?
ЖЕНЕЧКА. Чтобы тоже спасали.
ЗАПЛАТОВ. Кого? Гренландских китов?
ЖЕНЕЧКА. Ну, да.
ЗАПЛАТОВ. Понятно. Ты скажи ей, что мы «за». С курами разберемся, и – за китов.
ЖЕНЕЧКА. Там, кажется, подписать надо.
ЗАПЛАТОВ. Что подписать?
ЖЕНЕЧКА. Вот, папка у неё.
ЗАПЛАТОВ. А что в папке?
ЖЕНЕЧКА (кивает Ане, указывает на папку). Йес. Уи эгри. Шоу плиз. <Да. Мы согласны. Покажи, пожалуйста.>
АНЯ. Thanx! You’re so kind. <Спасибо! Вы очень добры.>

Аня раскрывает папку с подписями, вытаскивает листы, их берет Заплатов.

ЗАПЛАТОВ. А, так тут по-русски есть! (Читает.) «Глубокоуважаемый господин Президент! Просим вашего содействия в деле пресечения незаконного промысла гренландских китов… мгм… мгм… мгм… во имя будущего этих животных на Земле… мгм... мгм… Граждане России. Ну, дело хорошее. Подписать, и всё?
ЖЕНЕЧКА. Ну, да.
ЗАПЛАТОВ. Вот, и хорошо. Товарищи, всем понятно?
ЛЫКОВ. Да что ж непонятного? А я в армии кита ел. У нас эвенк был, ему присылали. С голодухи и под водку – нормально, а так – нет.
ЗАПЛАТОВ. Я тоже ел, неделю. Комсомолили в перестройку на северах, ни хрена не было, кроме китового мяса, вспомнить страшно. Ручка есть? (Аня дает Заплатову ручку.)
ВЕРА. Подожди, Сережа!
ЖЕНЕЧКА. Давайте, я пока подпишу!
ВЕРА. Сережа, каких гренландских китов? А почему не мексиканских слонов? Сережа, американская баба, которую ты впервые видишь, валится в Ленино, как снег на голову, что-то несет про каких-то китов. Что ты собрался подписывать?

Женечка ставит подпись.

АНЯ. Thanx a lot, Eugene! <Большое спасибо, Юджин!>
ЗАПЛАТОВ. Ну… вот же, написано, по-русски, «защитим гренландских китов».
ВЕРА. Да мало ли, что написано? Ты первый день на свете живешь? Страницу заменят, и – ага. Призывал против Президента, ну, или денег должен. Где Америка – там жди беды.

Мигает свет.

АНЯ. Any problems? <Проблемы?>
ЖЕНЕЧКА. Ноу. Окей. Моумент. <Нет. Хорошо. Сейчас.> (Вере.) Вера Андреевна, вы что?! Её весь мир знает, и про китов все знают.
ВЕРА. Вот кто знает, тот пусть и подписывает, а я – главбух, автографами не разбрасываюсь.
ЗАПЛАТОВ. Женька, дай-ка листик. (Изучает подписи.)  Ну, я так и думал! Вера, Пахомова руку узнаёшь? Так что, давай, чтобы я не нервничал. ФИО… адрес… подпись. Готово! Следующий?
АНЯ. Thank you! <Спасибо!>
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Давайте, я, Сергей Николаевич.
ЗАПЛАТОВ. Молодец, Марина Ивановна! А потом гляньте кабинет, может, там прибрать чего, подвинуть.

Переверзева подписывает петицию и уходит в кабинет директора.

ЖЕНЕЧКА (Ане, пока лист переходит от одного к другому). Уил ю кам бэк ту синема? <Вы вернётесь в кино?>
АНЯ. I am not sure. Probably, I will. I miss all that, you know. Are you waiting for my new films? <Я не уверена. Возможно, да. Знаешь, я скучаю по всему этому. Ты ждёшь моих новых фильмов?>
ЖЕНЕЧКА. Йес, вери мач. <Да, очень.>
АНЯ. A lot of people tell me that. OK, you keep waiting, Eugene. But now it’s all about the whales. <Мне это часто говорят. Хорошо, продолжай ждать, Юджин. Но сейчас я вся в китах.>
ЖЕНЕЧКА. Ай уонт ю… автограф, май диск, ё филмз. <Я хочу вы автограф, мой диск, ваши фильмы.>
АНЯ. Ah, sign your disk? Yeah, sure I will. Where is it? <А, диск подписать? Подпишу, конечно, где он?>
ЖЕНЕЧКА. Ит из… хоум… нау ай кам. <Он… дом… сейчас я иду.>
ПЕРЕВЕРЗЕВА (от дверей кабинета директора). Сергей Николаевич, здесь же человек спит.
ЗАПЛАТОВ. Какой человек? А, да, сопровождающий. Ну, и пусть спит, прикройте его там чем-нибудь, чтоб костюм не запачкали. 

Входит Костиков.

КОСТИКОВ. Здорово, Сергей Николаич! Здрассьте всем.
ЗАПЛАТОВ. Здорово, Костиков! Привез?
КОСТИКОВ. В уазике вашем греется, первая партия. Куда её?
ЗАПЛАТОВ. Вон, к директору.
КОСТИКОВ. Помощь нужна.
ЗАПЛАТОВ. Поможем. Выпьешь?
КОСТИКОВ. Выпью, конечно.
ЗАПЛАТОВ. Я налью, а ты подпиши пока.
КОСТИКОВ. Это что?
ЗАПЛАТОВ. Китов спасаем.
КОСТИКОВ. Понятно.

Костиков подписывает, Заплатов наливает с полстакана виски Костикову и немного себе.

ЗАПЛАТОВ. Будем! (Выпивают.) Познакомься, Аня Энжел, американка, кинозвезда, к нам проездом из райцентра, Пахомов лично звонил, это вот она по китам главная.
АНЯ. Hi, I’m Anya Angel, nice to meet you. <Привет! Я – Аня Эйнджел, приятно познакомиться.>
КОСТИКОВ (протягивает руку). Костиков. Серей Николаич, стол бы развернуть, чтоб нам тут крестиком не вышивать. И коллектив организовать.
ЗАПЛАТОВ. Так, мужчины, взяли. Женщины, придержите закуску. (Стол разворачивают длинной стороной к зрительному залу.) Рябов, Лыков, пошли. Женька, объясни иностранке, что к чему.
ЖЕНЕЧКА. Нау зей бринг бёдз. Ай кам хоум. Ай бринг диск. Моумент. <Сейчас они нести птиц. Я идти домой. Я нести диск. Момент.>
АНЯ. OK. Should I help with the birds?  <Хорошо. Им помочь с птицами?>
ЖЕНЕЧКА. Ноу. <Нет.>

Женечка торопливо одевается.

ПЕРЕВЕРЗЕВА. Женечка, ты куда?
ЖЕНЕЧКА. Я сейчас, я диск забыл с презентацией.

Женечка убегает.
 
НИНА. А нам чего?
ЗАПЛАТОВ. А вы за стол сядьте, чтоб под ногами не путаться, и пойте.

Женщины садятся в ряд, Мария затягивает песню, остальные подпевают, Аня слушает. За спинами женщин мужчины переносят кур за ноги, по несколько штук, с улицы в кабинет директора.

АНЯ. Chickens, poor little chickens! So nice you’re safe now! <Курочки, бедные маленькие курочки! Как хорошо, что теперь вы в безопасности.>

Женщины поют. Женечка возвращается и склоняется над Аней, которая подписывает ему диск. Женечка прячет диск в сумку с ноутбуком. Заплатов, Костиков, Лыков и Рябов выходят из кабинета директора, где кудахчут куры. Время от времени кудахтанье будет слышно вплоть до финальной сцены. Песня заканчивается, Аня аплодирует.

АНЯ. Cool! It’s really impressive. Great song, great voices. Cool! <Супер! Правда, впечатляет. Отличная песня, отличные голоса! Класс!>
КОСТИКОВ. Так пару бойцов дадите, Сергей Николаич?
ЗАПЛАТОВ. Сам и поеду, посмотрю на месте, как оно. И вон, Рябова возьмем. Лыков, Коля, ты за женщинами присмотришь. Женька, ну, с тобой понятно, ты – по иностранным делам.
РЯБОВ. Сергей Николаич, да вы что? Куда ехать? Я на птицефабрике не работаю, вообще-то, меня мать ждет.
ЗАПЛАТОВ. Тебе машина с утра нужна?
РЯБОВ. Так мне не для себя нужна, для артистки, Пахомов приказал. Вам же и приказал.
ЗАПЛАТОВ. А родному селу помочь, которое тебя вырастило? Поехали, Вова, поехали, это недолго. Курами сочтемся. Матери отдашь, жене отвезешь. (Костикову.) Там выпить есть чего?
КОСТИКОВ. Нет уже.
ЗАПЛАТОВ. Поделимся с героями труда. Женщины, соберите! Женька, объясни артистке, что к чему.

Переверзева складывает в сумку бутыль с солениями, хлеб, пирожки. Вера передает ей початую бутылку водки.
 
КОСТИКОВ (Заплатову, тихо). Не оросит.
ЗАПЛАТОВ (тихо). Заедем.
ВЕРА. Не увлекайтесь там с едой.
ЗАПЛАТОВ. Вера!
ЖЕНЕЧКА. Зей кам ту сэйв эназэ бёдз. <Они идут спасать другую птиц.>
АНЯ. Chickens, I see. Poor chickens turn to lucky ones when people care. It’s the same for all animals. <Кур, да. Бедные курочки становятся счастливыми, когда люди заботятся о них. Со всеми животными так.>
ЗАПЛАТОВ. Всё. Пойте и ждите.

Мария затягивает песню, Заплатов, Костиков и Рябов уходят.

НИНА. Да напелись уже.

Мария прекращает петь.

ЛЫКОВ. Ты мне подчиненных не расхолаживай.
НИНА. Ну, так если напелись? А пусть теперь звезда поёт. Женька, скажи ей.
ЖЕНЕЧКА. Она актриса, а не певица.
НАДЕЖДА. Ну, и что? Чему-то ж их там учат? Наши-то поют. «Семь сорок» может?
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Надя!
ВЕРА. Правильно! Пусть поёт!
ЛЫКОВ. Ох, бабы! Заплатову расскажу.
ЛЮДА. Так мы улыбаемся.
ЛЫКОВ. Женька, ну, спроси. Не захочет – не надо.
ЖЕНЕЧКА. Ю синг? <Вы петь?>
АНЯ. Sing? No, I’m not a singer, you know. Just singing in the shower or when I’m cooking, for myself. <Петь? Нет, я не певица. Пою только под душем или когда готовлю, для себя.>
ЖЕНЕЧКА. Зей аск ту синг. <Они просят петь.>
АНЯ. Me? Well, OK. But it won’t be as perfect as their singing. <Меня? Ну, ладно. Только это будет намного хуже, чем их песня.>
ЖЕНЕЧКА. Моумент. (Женечка торопливо достает и включает ноутбук.) Моумент.
АНЯ. Wanna make a record? No, no, no. It won’t be good enough for recording. <Хочешь записать? Нет-нет-нет. Для записи это недостаточно хорошо.>
ЖЕНЕЧКА. Плиз, плиз. Онли фо ми. <Пожалуйста, пожалуйста. Только для меня.>
АНЯ (шутливо). OK, Eugene, if you promise not to distribute. <Хорошо, Юджин, если обещаешь не распространять.>
ЖЕНЕЧКА. Йес.

Аня негромко поёт еврейскую колыбельную. 

ЛЫКОВ. Нормально, чего?
ЖЕНЕЧКА. Красиво.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Красиво.
МАРИЯ. Только непонятно.
ЖЕНЕЧКА. Уот из ит? <Что это?>
АНЯ. It’s a Jewish lullaby. My grandma sang me this. <Еврейская колыбельная, мне её бабушка пела.>
ЖЕНЕЧКА. Вери бьютифул. <Очень красиво.>
АНЯ. Thanks, Eugene. <Спасибо, Юджин.>
ВЕРА. Ну, ничего так, но не за голос в кино взяли.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Женечка, скажи, что нам очень понравилось.
ЖЕНЕЧКА. Олл лайк. <Всем нравится.>
Лыков (наливает). Ладно. Давайте, женщины, выпьем. Женька, ухаживай. Предлагаю тост за птиц и зверей. И чтобы было всегда тепло!
ЖЕНЕЧКА. Фо бёдз, энималз энд хот. <За птиц, животных и жару.>
АНЯ. To birds and animals, great! Cheers!  <За птиц и животных, отлично! Будем!>

Гаснет верхний свет, светится только экран ноутбука.

ЛЫКОВ. Ну, вот. (Выглядывает в окно.) У всех погасло.
АНЯ. Oops! What happened, Eugene? <Ой! Что случилось, Юджин?>
ЖЕНЕЧКА. Электрисити. Моумент. <Электричество. Сейчас.>
ВЕРА. Я Заплатову позвоню.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. От окна звони, здесь не ловит.

Вера отходит к окну и набирает номер. Аня включает смартфон, светит Вере.

АНЯ. I’ve got some light for you. <Я дам тебе свет.>
ВЕРА. Спасибо, у меня есть.
НАДЕЖДА. Так, может, и по домам уже?
МАРИЯ. Куда? Во тьму кромешную? У тебя ж там дети не плачут. А Витьке и так хорошо.
НАДЕЖДА. Ты там знаешь, кому хорошо.
ЛЫКОВ. Не-не, никто никуда не идет, я за вас отвечаю.
ВЕРА (все также стоя у окна и пытаясь дозвониться). Занято.
ЛЫКОВ. Конечно, занято. Он сейчас порешает, сам перезвонит.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Свечи! Женечка, сынок, сбегай, а? В серванте, в среднем ящике, справа.
ЛЫКОВ. О! Отлично! Давай, Жень! Посидим еще!
ЖЕНЕЧКА. Ай бринг лайт. <Я нести свет.>

Женечка торопливо уходит.

МАРИЯ. А нам чего?
ЛЫКОВ. Можно попеть.
НИНА. Не хочется.
ВЕРА (по телефону). Алё! Серёжа!.. Что за шум, ты где?..  Что со светом?.. Когда?.. Понятно. (Заканчивает разговор.) На птицефабрике тоже вырубили, но у них там генератор. Грузят птицу, скоро будут.
ЛЫКОВ. А со светом что?
ВЕРА. Работают.
ЛЫКОВ. Ну, тогда надо выпить за свет! Кому обновить?
НИНА. Себе не обновляй особо.
ЛЫКОВ. Женщина! (Поднимает стопку.) За электричество!
АНЯ. To electricity, I see. Cheers! <Электричество. Будем!>

Выпивают.

НИНА. Скучно, девицы. Что-то подустала я.
НАДЕЖДА. Да заканчивать пора. Встретили, поговорили, прилечь уже хочется.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Презентация! Женечка сделал, про школу, про птицефабрику, про Ленино. Никто же из вас не видел! Он диск принес, вернётся – посмотрим.
ВЕРА. Женечка-Женечка, Женечка-Женечка.
ЛЫКОВ. Марина Ивановна, поставьте сейчас, а то у нас разброд. Умеете?
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Умею.

Переверзева достает из Женечкиной сумки диск.
 
(Ане.) Юджин. Скул. Ленино. Презентация. 
АНЯ. Presentation! Yeah, very interesting! <Презентация! Да, очень интересно!>
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Там без слов понятно.

Марина вставляет диск в ноутбук. Диск автоматически начинает загружаться. Звучит музыка.

ПЕРЕВЕРЗЕВА. Странно, музыка другая была.
АНЯ. I know this music! That’s from “Ophelia’s Sweet Dreams”! <Я знаю эту музыку! Она из «Сладких снов Офелии»!>

Музыку перемежают характерные для жёсткого порно стоны и вскрики. Взгляд Переверзевой стекленеет. Надежда крестится.

ЛЫКОВ. Это ж она! Во, даёт!
МАРИЯ. Ого!
ВЕРА. Мда… Вот тебе и киты… А эти руки Заплатов целовал, гад.
АНЯ. But that’s not an official trailer, that’s a bootleg! No copyright in Russia, they told me. So funny! <Но это не официальный трейлер, это бутлег! Мне говорили, что в России авторского права нет. Так забавно!>
НИНА. Рот закрой.
АНЯ. Sorry? <Простите?>
ЛЮДА. Ну, Переверзев…

Переверзева с силой закрывает ноутбук, но музыка и стоны продолжают звучать. Тогда Переверзева судорожно жмет кнопку дисковода и резко извлекает диск.

ВЕРА. Женечка-Женечка.
МАРИЯ. Перестань, Вера, и так человеку плохо!
АНЯ. Is something wrong? Any problems? Do we need some light? <Что-то не так? Проблемы? Нам нужен свет?>
НИНА. Рот закрой, тебе сказали.
АНЯ. Sorry. <Простите.>

В наступившей тишине открывается входная дверь. К столу направляется Женечка с горящей свечой.

ПЕРЕВЕРЗЕВА (с диском). Женечка, это что?
ЖЕНЕЧКА. Это моё.
ЛЮДА. Да мы уж поняли, что твоё.
АНЯ. Eugene, your mom ran the “Ophelia’s Sweet Dreams” bootleg, low quality. You said that people liked it but it seemed they were upset. <Юджин, твоя мама включила трейлер «Сладких снов Офелии», бутлег, в ужасном качестве. Ты говорил, что людям этот фильм нравится, но, похоже, они были разочарованы.>
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Откуда у тебя это?
ЖЕНЕЧКА. Зайцев дал, когда в армию уходил.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Зайцев?.. Три года… Три года ты смотрел это… Всю жизнь… Всю жизнь я читала с тобой книги, их (показывает на портреты писателей) книги. Чтобы ты понял, что такое красота заливных лугов, утреннего леса и бескрайних полей. Чтобы воспитал у себя русский характер. Чтобы ценил великое русское слово. Чтобы верил в силу страдания и спасение бессмертной души. Чтобы жил истинными идеалами. Чтобы любил родину и стал человеком. Чтобы не бежал за самогоном к Потаповой и не жрал денатурат за гаражом! Что же я сделала не так, Женечка?
ЖЕНЕЧКА. Ты всё сделала так, мама, только отдай диск.
ПЕРЕВЕРЗЕВА (убирает диск в ящик стола). Нет, не так, всё не так. Разве может человек, любящий Достоевского, любить женщину, которую приходуют, кому не лень?!
ЛЫКОВ. Да ладно, Марина Ивановна, ну, чего вы убиваетесь? Это же все-таки кино. Сегодня – порнуха, завтра – любовь, послезавтра – женился. Дело молодое.
МАРИЯ. Да, Марин, оставь ты пацана, у него, вон, и так руки дрожат.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. А у меня сердце дрожит, понимаешь?.. Хорошо! Хорошо!.. Я её хочу спросить. Как женщина женщину. Я понять хочу, как? (Ане.) Вот, скажи мне, как? У вас что там, все так?
АНЯ. Sorry? <Простите?>
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Переведи кумиру, Юджин.
ЖЕНЕЧКА. Что перевести?
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Пусть скажет, как?
ЛЮДА. Спроси, как она до порнухи дошла? Правильно, Марина Ивановна?
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Да… хорошо… (Женечке.) Ну?
ЖЕНЕЧКА. Зей аск хау ю кам ту порно. <Они спрашивают, как ты придти в порно.>
АНЯ. You mean, the first steps in career? <В смысле, первые шаги в карьере?>
ЖЕНЕЧКА. Йес.
АНЯ. Well, usual story, nothing special. I lived in the suburb of Pleasanton, California. It was boring. I felt it was unfair to be born in dull Pleasanton whereas San Francisco, L.A., Hollywood, Beverly Hills were not so far away. Life was elsewhere. I was pretty and sexy, young and fresh. I was sure I was good enough for that real life. I applied to a couple of drama schools but did not succeed. I became depressed and even thought of a lawyer career. But I’ve a got a turn-up! I met my classmate at a party. “Do you like sex?” he asked. Well, “yes”, I said. “Why don’t you try porn?” he asked. “Really, why?” I thought. And I tried. And I liked it. And people liked me. I signed my first contract. That’s all, folks. <Ну, простая история, ничего особенного. Я жила в пригороде Плезантона, в Калифорнии. Это было скучно. Мне казалось несправедливым, что я родилась в тоскливом Плезантоне, когда совсем недалеко были Сан-Франциско, Лос-Анджелес, Голливуд, Беверли Хиллз. Жизнь шла где-то рядом. Я была хорошенькой и сексуальной, юной и свежей. Я была уверена, что достаточно хороша для настоящей жизни. Я поступала в пару театральных институтов, но не прошла. Я была подавлена и даже подумывала о карьере юриста. Но случилось чудо! Я встретила одноклассника на вечеринке. Он спросил: «Ты любишь секс?» «Люблю», ответила я. «А почему бы тебе не попробовать себя в порно?» «Действительно, почему бы?», подумала я. И попробовала. И мне понравилось. И я понравилась. Я подписала свой первый контракт. Это всё, ребята.>
ЖЕНЕЧКА. В Калифорнии есть Голливуд, Лос-Анджелес, Беверли Хиллз, Сан-Франциско, Малибу, Санта-Барбара.  Кто о них не слышал? Хотя бы раз слышал каждый. Потому что там блеск, там звёзды, там небо в алмазах, там зарабатывают и тратят миллионы. А кто слышал о Плезантоне? Никто. А что можно слышать о городке, где люди живут, каждый день просто живут? Аня родилась в Плезантоне. У родителей их было четверо, она – старшая. Отец – фермер, пахал. Да все пахали, вся семья, с утра до ночи… Куры! Они выращивали кур! Продавали, трудом жили, хорошо жили, безбедно. Отец очень любил её. Лучшая школа Плезантоне, музыка, танцы, литература – всё ей, и она знала, чего это стоило. А потом… а потом – кризис… И – мор! Мор у кур. Никого не спасли, ни одной. Вот так стояли все над птицами, взрослые, дети, и плакали и ничего сделать не могли, а птицы умирали… Дом продали за долги. Сняли крохотную квартирку в квартале для бедных. Детей перевели в школу для бедных. 

Включается свет.

Нищета – страшная яма, в неё падать больно, хребты ломаются. Отец запил горько, наотмашь. Аня бросила школу, какая тут школа? Мыла посуду в закусочной, продавала сосиски, убирала. Гроши, гроши, гроши.  А потом приехал друг отца, сослуживец по Вьетнаму, офицер. Добрый был человек. Дал немного денег, забирал у отца бутылку, говорил с ним, уговаривал. Ане было шестнадцать, юная, красивая. Офицер – вдовец. Он глаза отводил, хотел не замечать её, не видеть, но не получилось. Позвал к себе в гостиницу и совратил. Плакал, извинялся, а что плакать? Всё уже случилось. Провожая, сунул в руку сложенный листок, и сразу уехал. Листок Аня открыла дома. Там был адрес, слово «работа» и сто долларов. Она купила билет на автобус, что осталось – отдала матери, поцеловала сестер и брата и решила, что обратной дороги не будет…  Она не знала, что это был адрес порностудии… В документах прибавила себе два года и стала сниматься. Всё.
ЛЫКОВ. Мда, история…
МАРИЯ. Помотало девку. Это что, нам теперь извиняться перед ней?
НАДЕЖДА. Ага, сейчас! Может, на колени перед ней встать? Мало ли кого где помотало? А в бордель не пошли.
МАРИЯ. Да где у нас те бордели?
НАДЕЖДА. Искали бы – нашли бы. А эта могла у нас убежища попросить, русские – добрые, дали бы.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. И всё-таки…
ЖЕНЕЧКА. Нет, мама, нет! Я это всё придумал! Она совсем другое сказала! Она сказала, что была красивая, любила секс, хотела яркой жизни. В театральный не приняли, пошла в порно, и ей понравилось!

После небольшой паузы Переверзева молча хватает Аню за волосы, та пытается освободиться, визжит. Гаснет свет.

ВЕРА. Правильно, Марина! Бей ****ей, девочки! Тёмную ей!
ЖЕНЕЧКА. Нет! Нет! Аня!
ЛЫКОВ. А ну, стоп!! Вы что, девки?!
НИНА. Коля, меня ударили, Коля!

Потасовка происходит при свете свечи, про которую забыли, когда во время Женечкиного рассказа включилось электричество. Раздается выстрел.

ЖОРА (от двери в кабинет директора, с фонариком и пистолетом). Стоять!!!

Зажигается свет и становится видно, что Аню загнали на подоконник, её пытается закрыть собой Женечка. 

Всем два шага назад!
ЛЫКОВ. Ты кто?
ЖОРА. Назад, я сказал!!
ЛЫКОВ. А, понял, ты с ней приехал. Тихо, братан, тихо, спокойно, отходим. Отходим, бабы!

Вместе с нападавшими и сочувствовавшими отходит и Женечка.

ЖОРА. Anya, are you wounded? <Аня, ты ранена?>
АНЯ (садясь на парту под окном). No, I’m fine but scared. They are crazy! <Нет, я в порядке, только испугалась. Они с ума сошли.>
ЖОРА. It’s OK now. Try to relax, please. <Уже всё хорошо. Постарайся успокоиться.>
АНЯ. I will. <Постараюсь.>
ЖОРА. Без резких движений встать лицом к столу, руки на стол!
ЛЫКОВ. Мы идём, идём, братан, только спокойно, глупостей не наделай.
ВЕРА. Вы с ума сошли? Я в милицию пойду!
ЛЫКОВ. Вера Андреевна, делайте, что говорят, потом разберёмся, всё потом.

Сельчане выполняют команду Жоры.

МАРИЯ. Скоротали вечерок.
ЛЮДА. Эх, Переверзев, дрочила-мученик!
МАРИЯ. Правда, Женька, чего ты? Не по-людски как-то. Вон, хоть бы к Людке и подкатил, что б она, не дала?
ЖОРА (Ане). Who are these people? < Кто эти люди?>
АНЯ. Locals, audience. They are here to sign the petition for the saving the whales. <Местные, публика. Они пришли, чтобы подписать петицию о защите китов.>
ЖОРА. So, why did they try to bang you up? <А почему они решили побить тебя?>
АНЯ. I don’t know. Everything was cool, they were very friendly, we drank, they listened to my story about Greenland whales, they sang songs for me, I sang song for them. Something went wrong after they watched a bootleg trailer of “Ophelia’s Sweet Dreams”. <Не знаю. Всё было отлично, мило, мы пили, они слушали рассказ о гренландских китах, пели для меня песни, я пела для них. Что-то пошло не так, когда они посмотрели трейлер «Сладких снов Офелии».>
ЖОРА. What was the reason to show your porn video to the middle-aged ladies from the Russian village? <А зачем было показывать своё порно женщинам средних лет из российской деревни?>
АНЯ. No, no, no! I’m not here to show my porn videos, you know! I’m here to protect whales! That was the Eugene’s disk, they played it by accident. But earlier they had said they knew and liked my films! <Нет-нет-нет! Я здесь не для того, чтобы показывать порно, ты же знаешь! Я здесь, чтобы спасать китов! Это был диск Юджина, они его случайно включили. Но раньше они говорили, что знают и любят мои фильмы!>
ЖОРА. Who is Eugene? <Кто такой Юджин?>
АНЯ. The boy with glasses, he’s a fan of mine. <Мальчик в очках, он мой фанат.>
ЖОРА. Who did the translation? <Кто переводил?>
АНЯ. Eugene. He knows English a little. <Юджин. Он немного знает английский.>

Жора садится в торце стола, наливает водки в стакан, выпивает.

ЖЕНЕЧКА. Это я, я во всём виноват!
ЖОРА. Where we are? <Где мы?>
АНЯ. They called it Lenino village. <Они называли это деревней Ленино.>
ЖОРА. Which one of hundreds? <Какое из сотен?>
АНЯ. Sorry? <Что, извини?>
ЖОРА. Don’t mind. We had to come to Dzerzhinsk. <Не бери в голову. Мы должны были ехать в Дзержинск.>
АНЯ. Something happened with the car and the driver brought us here. <Что-то случилось с машиной, водитель привёз нас сюда.>
ЖОРА. Who is responsible for the meeting? <Кто ответственный за встречу?>
АНЯ. He left to save birds with our driver and one more man. They have to be back soon. <Он уехал спасать птиц с нашим водителем и еще одним мужчиной. Должны скоро вернуться.>
ЖОРА. Birds? <Птиц?>
АНЯ. Chickens. <Кур.>
ЖОРА. I’ve seen some in the room I slept. <Я видел каких-то кур в комнате, где спал.>
АНЯ. Yeah, the first group. <Да, первая партия.>
ЖОРА. This house, what’s it? <Этот дом, что это?>
АНЯ. A school. <Школа.>

Жора выпивает еще. Входят Заплатов, Рябов и Костиков с курами.

ЖОРА. Chicken-rangers? <Спасатели кур?>
АНЯ. Yeah. <Да.>
ВЕРА. Сережа, вызывай милицию, у него пистолет!
ЗАПЛАТОВ. Что здесь происходит? Какой пистолет? (Жоре.) Вы кто?
ЖОРА (пряча пистолет, Заплатову). Двенадцатизарядный. Вы ответственный за встречу?
ЗАПЛАТОВ. Ну?
ЖОРА. Ну, и напали на артистку.
РЯБОВ. Это же этот, сопровождающий.
ЗАПЛАТОВ. Кто напал? Как напал? Лыков!
ВЕРА. Ты, Серёжа, нам вместо артистки ****ь привёз.

Мигает свет.

ЗАПЛАТОВ. Кто ****ь?
ЛЫКОВ. Американка.
ЖЕНЕЧКА. Нет!
ЗАПЛАТОВ. Почему? Кто сказал?
НИНА. А чего тут говорить? Мы видели.
ЗАПЛАТОВ. Что видели?
ВЕРА. Порнуху.
ЗАПЛАТОВ. Какую порнуху?
ЛЮДА. Да самую натуральную. И с одним она, и с двумя, и с тремя…
НАДЕЖДА. И с чёрными, и с бабами…
ЛЫКОВ. И в каждой гайке по болту, и на весь экран.
КОСТИКОВ. Так, уважаемые, куры нервничают. Давайте мы птицу перенесем, а вы потом разберетесь, кто ****ь, а кто нет.
ЗАПЛАТОВ. Да! (Жоре.) Вы не против? А мы с вами уже там… потом…
ЖОРА. Пожалуйста! (Ане.) Anya, please come to me. <Аня, подойди ко мне, пожалуйста.>

Жора уступает Ане своё место, Аня садится.

ЗАПЛАТОВ. Так! Давайте, все!
ВЕРА. Ну, да. Зачем же еще я надевала это платье? Посмотреть порнуху и кур потаскать.

Гаснет свет.

ЗАПЛАТОВ. Биомать!
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Свечи есть, сейчас.

Марина зажигает свечи, Жора – фонарик.

ЗАПЛАТОВ. Вера, ну, хоть свечи подержи.

Вера поднимает две свечи, Костиков, Заплатов и Рябов относят кур в кабинет директора.

ЖОРА. When do we leave to Dzerzhinsk? <Когда мы едем в Дзержинск?>
АНЯ. Morrow morning. <Завтра утром.>

Костиков, Заплатов и Рябов возвращаются. К переноске кур присоединяются все, кроме Ани и Жоры, а Вера держит свечи.

ЖОРА. Is there any hotel in the village? <Гостиница в деревне есть?>
АНЯ. No. There are minus forty and a mausoleum. <Нет. Есть минус сорок и мавзолей.>
ЖОРА. Mausoleum? <Мавзолей?>
АНЯ. Yeah. <Да.>

Жора выпивает.

ЖОРА. Where should we stay for the night? <Где мы должны ночевать?>
АНЯ. We had to stay in the house of Eugene and his mom. I don’t think it is possible now. <Должны были в доме Юджина и его матери. Но теперь, думаю, вряд ли.>
ЖОРА. Well, yeah. <Да уж.>
АНЯ. So, where will we stay? <Так и где мы переночуем?>
ЖОРА. Here. Did you ever sleep on the Russian stove? <Здесь. Ты спала когда-нибудь на русской печи?>
АНЯ. What?! <Что?!>
ЖОРА. No, it’s not a sort of cremation, it’s really a sleeping place. You’ll like it. <Нет, это не разновидность кремации, это действительно место, где можно спать. Тебе понравится.>
ЗАПЛАТОВ (по телефону). Алё, Михал Андреич? Заплатов… Да, перевезли птицу… Минимальные потери, почти нет…  Михал Андреич, у меня люди жалуются… Артистка эта ваша, американка, она же из порнухи, оказывается. Ждали звезду, а тут… Ну, порнография, знаете, что такое?… Вот то самое и есть… Понял… Понял… Отбой.
ВЕРА. И что?
ЗАПЛАТОВ. В Москве, говорит, виднее, кто из порнухи, а кто звезда. Извиняйтесь, говорит.

Зажигается свет, все куры уже в кабинете директора.
 
ВЕРА. Я не буду извиняться!
НИНА. И я не буду!
ЛЮДА. И я!
МАРИЯ. А я не била!
ЗАПЛАТОВ. Не будете, конечно. Я за вас извиняться буду, работа такая.
ПЕРЕВЕРЗЕВА. Это день такой. Минус тридцать восемь. Аномалия, во всём аномалия.
ЗАПЛАТОВ. Женька, переведи артистке, пусть простит. Могу кур дать.
ЖОРА. Я переведу. Что с машиной?
ЗАПЛАТОВ. Завтра, в семь утра.
ЖОРА. Хорошо. И кофейку в термосе принесите, пожалуйста, к машине. Термос водитель вернёт.
ЗАПЛАТОВ. Ты про извинения переведи.
ЖОРА. Уладим. (Ане.) They are very, very, very sorry. <Им очень, очень, очень жаль.>
АНЯ. It’s OK. <Всё в порядке.>
ЖОРА. Уладил.
ЗАПЛАТОВ. На ночь – здесь?
ЖОРА. Да.
ЗАПЛАТОВ. Марина Ивановна, бельё обеспечите?
ПЕРЕВЕРЗЕВА. На шубах поспят.
ЗАПЛАТОВ (Жоре). Входная дверь изнутри не закрывается. Но гостей не бойтесь, под мою ответственность.
НАДЕЖДА (собирая остатки пирожков). Да уж нагостились.
ЖОРА.  Всё нормально, у меня же пистолет.
ЗАПЛАТОВ. Туалет там, через кабинет директора, кур не подавите. Рябов, завезёшь Костикова и нас с Верой, сиденья почистишь, без пяти семь за мной, потом сюда, без опозданий. Всё! Как там у вас, артистов? «Финита ля комедия», устал я. Потепление обещали завтра.
АНЯ. Thank you all for signing the petition! <Спасибо всем вам, что подписали петицию!>

Уходят Рябов, Заплатов, Вера, Костиков.

ЛЫКОВ. Вспомнил, где.
НИНА. Что «где»?
ЛЫКОВ. Видел её.
НИНА. Так, ещё один.
ЛЫКОВ. В горах, у пацанов, на кассете. Но там война была…

Уходят Люда, Надежда, Мария, Лыков, Нина, за ними Переверзева и Женечка. Жора помогает Ане взобраться на печь, сам укладывается на парты. Засыпает Аня. Медленно гаснет свет, звучит колыбельная, которую пела Аня сельчанам. По окончании песни, слышен скрип открывающейся входной двери, и появляется Женечка со свечой. Женечка подходит к печи.

ЖЕНЕЧКА. Ай лав ю… (Громче.) Ай лав ю! <Я люблю тебя!>
АНЯ. What?! Ah, Eugene… <Что?! А, Юджин…>
ЖЕНЕЧКА. Ай лав ю. <Я люблю тебя!>
АНЯ. Oh… not me, boy, not me. Don’t you think you are the first one to tell me that, do you? My answer was the same to all, sorry. You love the roles I play, characters I create, images on the screen.  That’s not me, you know. I’m different, different. You love your fantasy, not me. You’re so cool, Eugene, and I’m so tired. Good night, boy! <Ох… Не меня, мой мальчик, не меня. Ты же не думаешь, что ты – первый, кто говорит мне это? Мой ответ всем был один, извини. Ты любишь роли, которые я играю, персонажей, которых я создаю, образы на экране. Это – не я. Я – другая, другая. Ты любишь свои фантазии, не меня. Ты – замечательный, Юджин, но я так устала. Спокойной ночи, мальчик!>
ЖОРА. Перевести?
ЖЕНЕЧКА. Ай лав ю. <Я люблю тебя.>

Женечка направляется к выходу.

АНЯ. Wait, Eugene! I’ve got a present for you. <Постой, Юджин. У меня есть подарок.>

Женечка возвращается, Аня роется в сумке, достает красивую упаковку с DVD-дисками.

That’s it! That’s my full-pack in HD, limited collection edition. All my films, all my short videos, everything I did in my acting life. I’ve got one from home to present to the most faithful fan of mine. I won’t find better than you. I’ll sign it. <Вот он! Это полное собрание моих ролей, коллекционное издание, ограниченный тираж. Все мои фильмы, все ролики, всё, что я сделала в актёрской жизни. Я взяла один такой диск, чтобы вручить самому преданному фанату. Никого лучше тебя я не найду. Я подпишу.>
ЖЕНЕЧКА (качая головой). Ай лав ю. <Я люблю тебя.>

Женечка со свечой уходит.

АНЯ. Oh, it was a fucking very, very long day! <Ох, это был очень, очень длинный день, мать его!>

Семь часов утра следующего дня. Рябов сидит за рулём «уазика» Заплатова и настраивает радио. Провожают гостей Переверзева, Заплатов и Женечка. Жора и Аня садятся в машину. Рябов находит подходящую волну. Звучит песня «Чудесная страна» группы «Браво». Жанна Агузарова успевает спеть первый куплет и припев:

Hедавно гостила в чудесной стране.
Там плещутся рифы в янтарной волне.
В тенистых садах там застыли века.
И цвета фламинго плывут облака.

В холмах изумрудных сверкает река,
Как сказка прекрасна, как сон глубока
И хочется ей до блестящей луны
Достать золотистою пеной волны.

Меня ты поймешь
Лучше страны не найдешь!
Меня ты поймешь
Лучше страны не найдешь!

Аня распахивает дверь автомобиля.

АНЯ. Eugene! Now or never! Get out of the mausoleum, get in the car! We will see the sky with diamonds! Come on, boy! <Юджин! Сейчас или никогда! Беги из мавзолея, прыгай в машину! Мы увидим небо в алмазах! Давай, мальчик!>

Женечка бросается к автомобилю. Переверзева  пытается удержать его.

ПЕРЕВЕРЗЕВА. Нет, Женечка! Нет!!
ЖЕНЕЧКА (отстраняя Переверзеву). Я напишу, мама.

Женечка запрыгивает на сидение к Ане, и автомобиль уезжает. Заканчивается песня «Чудесная страна».

Занавес.


Ноябрь-декабрь, 2015 г.


Автор выражает благодарность Ивану Мазалову за корректировку англоязычных реплик.