на кухне

На кухне пахло газом и чужими кастрюлями. Кристина стояла у раковины — одна. Домывала тарелку, когда за спиной скрипнула дверь. Она обернулась. Василий. Пятидесятилетний, вежливый, трезвый ещё.

— Кристина, — он остановился у стола, перебирал ключи. — Я сегодня запью. Дня три буду неадекватен. Ты не обижайся, если что. Мозги пьяные.

Она усмехнулась, не оборачиваясь.

— Буду иметь в виду.

— Это не со зла. Я тебя никогда не оскорблял?

— Нет.

Рука на груди. Выдох.

— Слава богу.

Вышел. Вернулся. Кристина домывала чашку, когда он подошёл сзади. Слишком близко. Она выпрямилась, сделала шаг, повернулась.

— Какие у тебя глаза, — сказал он. — Светлая ты. Душа радуется. Знаешь, у меня сын есть. Хочу, чтобы он подарил мне внучку. С такими же глазами. У него девушка, живут вместе — а детей нет.

Он сел на подоконник. Замолчал, но взгляд сказал: не всё.

— Вы, молодёжь, о карьере тараторите. Об образовании. О квартирах. А о семье — ни слова. Сын у меня с высшим, и девушка его — а детей нет. Чего ждут?

— Какие их годы, — сказала Кристина. — Недавно жить начали.

— А как мы жили? — он подался вперёд. — В общагах, в восьмиметровых комнатах. И не боялись — рожали, воспитывали. Ничего не ждали. Любили, детей заводили. Вы же всё образование, работа…

— Родители этого хотели. Чтобы у нас было то, чего у них не было.

— Согласен. Но потом? Карьера. Кто детей будет рожать, если до тридцати не родила — потом тяжело. Вы о здоровье думаете?

— Роды — дело индивидуальное. Люди сами расставляют приоритеты.

Она закрыла кран. Стекло зазвенело о поднос.

— А нас кто готовил? — он усмехнулся, но без злости. — Никто. Мы просто не боялись. Семьи создавали — это главное.

Она взяла поднос. Он смотрел в окно.

Попрощались. Разошлись.

Через три часа Кристина вышла в коридор. Василий стоял у стены, покачиваясь, с пустой бутылкой в руке. Глаза не видели её. Или видели — но не узнавали.

Дедушки. Внучки. Карьеры. Ничего этого больше не было. Был только запах перегара и тишина.