в моём розарии ч. 4-5

Небо наполнялось тёмными оттенками. Такое мрачное, оно следило за мной, но молчало. Кажется, с каждой секундой землю окутывает всё больше мрака. Белые ночи давно закончились, а это событие осталось без моего внимания. Странно. А когда? Быть может, в тот период времени, когда бессонница перестала одолевать меня и покинула? И это была определённо счастливая для меня новость! Вот только причина, по которой этот страшный недуг, мучающий поколения и целые города, отказался от меня, пока остаётся для меня загадкой. Столько потерянных напрасно дней, столько потерянных событий, столько продуктивных ночей, столько размазанного времени. Я устала повторять вселенной одни и те же слова каждую ночь. Кажется, будто она стала недовольна мною и не желает поддерживать, как раньше, нашу беседу. А общаться через посредников неистово сложно.
Вот уже мрак полностью окутал землю, как моя карета преодолела границы Фолетанской пустоши. Леса, луга, озёра и снова леса. Ах, как много загадок и тайн сокрыто в этих местах. А в часы темноты всё зловещее выбирается наружу и устраивает шабаш у главного озера этих мест. Кажется, будто туда ещё не ступала нога человека. Я чувствовала непреодолимое желание пойти к этому озеру, но давний страх одерживал верх над этим мимолётным желанием.
Лет десять назад я слышала историю от одной старухи в "лавке небылиц" про эти будто заколдованные земли. Точнее, все её слышали... По средам она томно, со слезами на глазах, периодически вытирая нос и слёзы платком, рассказывала эту историю, что сыграла с ней злую судьбы шутку, а мы, заблудшие в это странное место, зеваки, слушали её, разинув рты от ужаса и удивления ко всему потустороннему и неизведанному. И просто грех был не оставить пару монет этой несчастной женщине. Да поберегут её Боги.
Возможно, это была просто запугивающая байка, дабы оградить нас, детей, от желания пробраться тайком туда, в чащи неизведанных земель. И, к тому же, нам строго-настрого было запрещено гулять за пределами нашей пустоши. А возможно, это был просто способ собрать милостыню у доверчивых жителей города и приезжих.
Но мы, такие маленькие, с широко раскрытыми глазами, не имея никакого терпения, рвались познать всё новое, неизведанное. А все эти, по нашему, глупые запреты только разжигали пламя нашего интереса.
Так вот, та старая женщина рассказывала, как её дочь, будто, околдовал злой демон, изгнанный из ада, прячущийся в этих лесах, поджидающий своих жертв и навсегда их меняющий. Её златовласая Матильда была проклята этим демоном. Она изрыгала гнойную желчь, прораставшую семенами в их саду, возводя сорняки, растущие с неимоверной скоростью, что, в итоге, просто поглотили их дом. (как, почему и зачем девочка оказалась на запретной земле, увы, я не помню)
Одним апрельским утром бедняжка больше никогда не очнулась ото сна. На её комнату, что была на чердаке дома, обрушился один из огромных сорняков и просто раздавил Матильду вместе с её кроватью. Хотя, вскрытие показало, что она умерла ещё раньше, захлебнувшись во сне желчью, но это не уменьшило страданий матери и она покинула своё имение не распустив даже прислугу, отправившись на улицы города, блуждая по нему призраком, излучая всю боль и страдания этого мира, собранные воедино.
А призрак златовласой девушки до сих пор бродит не только по их дому, но и по всей нашей пустоши, пугает местных жителей и так умело избегает столкновений с убитой горем матерью. Женщина впала в такое отчаяние, потеряв единственное дитя, что нарочно избегает встреч с ней, что ни одна живая душа теперь не может взглянуть на эту рано-состарившуюся женщину без слёз. На этот живой, почти рассыпающийся труп, что бродит по улицам Вилленвиля, лишь желая хотя бы минутной встречи с призраком.

Один приезжий шарлатан, лет пять назад, додумался стоять у фонтана на главной улице городка и собирать подаяние на излечение души и тела старухи. А наш простодушный, провинциальный народ отдавал последние монеты злоумышленнику, желающему нажиться на всеобщем горе, дабы больше не слышать плачь женщины, хотя бы в воскресный день по полудню. Все искренне желали ей добра. Ну а мошенник, через неделю, конечно же, исчез из города со всеми собранными деньгами. Вот такой был хитрец, но горожане до сих пор проклинают его и весь его род, потому что, в Вилленвиле не принято наживаться на чужом горе.
Чуть позже, после этого неприятного инцидента, старуху приютила большая семья одних зажиточных крестьян, живущих неподалёку от маленькой старой церквушки, на берегу реки Лиллы. На их ферме для неё нашлось и место и приятная компания и работа и новая семья. Там её любят, как мать и уважают, как хозяйку. Я как-то имела честь быть приглашённой к ним на ужин в конце прошлого лета.
А сейчас ходят слухи, что она там обрела и новую любовь и перестала чахнуть. Но я её уже давно не видела и не могу, к сожалению, подтвердить услышанное. Дай Бог счастья и благополучия этой несчастной женщине.

Кстати, на днях, у двери в своё поместье, я обнаружила букет свежих роз. Таких алых и тёплых. До сих пор терзаюсь вопросом: кто бы их мог принести?
Я давно не выезжала за пределы поместья, а уж тем более за пределы нашей пустоши, но жажда к неизведанному мучило моё разбитое сердце, а идея была слишком навязчива. Ровно 92 дня меня не будет на Фолетанской земле, ровно 6 стран и ровно 9 городов я должна посетить, привезя от туда 12 бутонов. Моя невзрачная, на данный момент, коллекция должна пополниться. Ожидание разрывает и воспламеняет сердце, а надежда на успокоение разжигает желание предстоящего путешествия. 12 бутонов, как 12 рассказов-странников... Улыбка не покидает мои уста.
Да, я счастлива. Но есть конечно и мысли о наболевшем. От тебя ни цветочка, ни весточки, ни упоминания, ни намёка на твоё существование. Будто бы ты давно умер и покинул наш мир, или же, будто бы тебя никогда и не существовало в нашем измерении и в нашей вселенной. Иногда, думая об этом, у меня возникают определённые подозрения... а не сошла ли я с ума? А если и сошла, то в какой момент своей жизни? Я бы хотела знать хотя бы дату этого странного события. А что, если я и была всегда не в себе? Но знаки и факты вызывают сомнения в моём подозрении...
Вдруг, краем глаза, я заметила за пыльным окошком своей кареты знакомый светлый силуэт. Неужели снова он? - в ужасе подумала я! Он что, вздумал преследовать меня в моём великом путешествии? Взглянув на свои руки, я обнаружила, что они вновь покрываются кровью. Отчаяние полилось из моих глаз. Я попросила лакея остановить карету, но, кажется, он не услышал моей просьбы. Тогда я крепко зажмурила глаза и молвила про себя: "Показалось! Всего лишь показалось!"