Самоуничтожение

Парень жил всю свою жизнь со странной, причиняющий ему много боли болезнью. Сколько помнил он себя, ужасающий недуг появлялся также неожиданно, как и исчезал. Все страдания его заключались в том, что без его воли, из его тела вырастали криссталы. Они меняли цвет со временем его взросления, становились больше. Продолжительность самого их внезапного роста на любом участке его изувеченного тела варьировалась от минуты до нескольких суток.

Они просто резко вылазили прямо из его кожи, заставляя чувствовать невыносимую боль. Не важно ему было, сколько это продлиться, потому что привыкнуть к этому он не мог, а значит каждый раз было словно в первый. Когда я написала "больно" я имела ввиду действительно сильную, режущую боль. Не тот случай, когда ты можешь отойти в сторонку, уйти в другую комнату. Ты не сдержишь такую боль сжмуря глаза, сжимая в руках что-то и молча, когда это прекратиться, немногш потрогать некогда болящую часть тела и пойдёшь дальше. Нет. Было очень больно этому парню. Он кричал, каждый раз, он рыдал. Самое ужасное для него было даже не терпеть саму боль, а тот факт, что ты не можешь никак и ничем отвлечься от этой боли. Кристаллы, растущие из него понятное дело не дают ему лечь, сеть, облокотится на что-нибудь, что обычно успокаивает других хотя бы морально. Ведь ты только попробуй хотя бы коснуться их, не то лечь - они начнут расти сильнее.

Он не мог сказать кому-то, хоть первое время и очень желал, но кто ему поверит? Никто.

Он смирился, когда ему было 15.

Боль, которую он так яро ненавидел, которую так хотел был убить, если бы была человеком, от которой так хотел бы избавиться.

Она настигала его всегда. Он знал это, знал что рано или поздно это произойдет. Ему было очень тяжело жить с этим, но он был спокоен, ведь понимал, что от этого не сбежать. Поэтому, все накопленные эмоции между каждыми приступами он выносил наружу. Кричал громче обычного, он лишал себя голоса. Рыдал так, что лицо опухало и до следующего приступа порой не успевало придти в норму.

Когда он читал, когда ел, когда спал. Везде и всегда. В любое время суток. Смиренен и спокоен, ему вскоре даже не было страшно.

Каждый раз после этого, когда он обычно всё ещё кричал, когда слёзы еще лились в три ручья... Как только это заканчивалось, кристалы трескались, отпадали от его кожи и оставляли раны, будто кто-то просверлил в нём дыру. Он научился сам дезкнфицировать, накладывать себе швы, обматывать бинтами. И если он спал до этого, то после всех процндур вновь ложился спать, спустя час или день.

Самое ужасное в этой истории то, что он сам все придумал. Не было ничего.