Радость

1
   Ну, наконец-то, добралась я до моря: 23 июня 2016-го года. Сняла жильё за 200 рублей в сутки. Меньшую сумму язык не повернулся назвать, хотя хозяйка Зина - я останавливалась у неё уже несколько раз - предложила мне самой выбрать оплату. Гордость нищеты - знакомое состояние: стыдно сказать, что 100 рублей в сутки я бы потянула. Пришлось оплатить 10 дней и просить следующие 10 дней жить авансом - до получения пенсии. Зина позволила, но через 7 дней попросила освободить место, так как ждала гостей. Вернула недопрожитые 600 рублей и отправила к Мише (я у него снимала комнату с видом на море в октябре прошлого года) за 350 рублей в сутки.
   Слёзы смочили мои глаза, когда я представила, как мне Миша откажет, узнав, что я хочу жить в долг. Но я шла, обвешанная сумками, и рассуждала:
- Неужели Бог так убог, что не найдётся у него для меня какого-нибудь облегчённого варианта?
- Нет, Бог не убог. Бог изобилен. Он бесконечен и безграничен. Значит, и для меня у него найдётся что-то подходящее, - и я подняла мутный от слёз взгляд на чердак дома, мимо которого проходила: за стеклом окна был виден облик женщины. Похоже, она застилала постель, но глядела на меня, будто желая что-то мне сказать.
- Эврика! Да она же, наверно, сдаёт жильё! - осенило меня (Бог же изобилен: не для меня ли он приготовил этот вариант?).
   Маргарита тоже предложила мне самой назвать сумму для оплаты проживания. Но я сразу попросила пожить в долг, она сказала:
- Оплатишь, когда захочешь, - примерно так.
Всё шло, как надо: я поняла, что почему-то Боженька сам приложил руку к моему спасению, а возможности Его велики. Поэтому спросила сразу:
- А где я буду смотреть Чемпионат Европы по футболу?
- Будешь спускаться в комнату с телевизором.
- Вряд ли Боженька готов на более щедрые подарки, - угомонилась я и пошла на улицу крутить палку с антенной.
   Не буду отрицать, что Бог немедленно послал мне какого-то гостя хозяйки: он сумел сдёрнуть палку с мёртвой точки, и мы с ним настроили 1, 2 каналы и Матч-тв.
2
   Первые дни вода в море была холодновата, но после 25-го июня мои купания стали полноценными. А так я сплавала туда-обратно, да вылезла из холодной воды с мыслью:
- Ну, что такого особенного в этом море - вода водой?!
   Море и правда было каким-то недружелюбным. Был шторм. Я продиралась в мутной воде к глубине, даже не ныряла, как вдруг волной захлестнуло ухо, и я оглохла. Купила в аптеке свечи, поставила в ухо двойную дозу, вода перестала в ухе перекатываться, а звук - появляться. Борная кислота выливалась из уха, не вливаясь. Оказалось, в посёлке нет врача ухо-горло-носа. Но Маргарита вспомнила, что на пляже есть медпункт. Там милая девушка три дня закапывала мне в ухо лекарство. И вот я снова полноценный человек!
   Закончился Чемпионат Европы. Что было делать дальше? Уже несколько объявлений о работе мною были сорваны. Но за 10 тысяч я не хотела затеваться. Тогда появилось предложение за 22 тысячи - горничной в санаторий "Радость". И хозяйка, и квартирант предупредили, что там специально ищут у работников огрехи, чтобы не выплатить всю сумму. Я решила, что смогу не давать повода "штрафовать" меня и легко устроилась.
   В первый же день написала объяснительную, потому что обедала 2 часа вместо одного: ходила на море и в аптеку. Администратор Вика велела домыть оба этажа корпуса, и я вернулась в комнату общежития в 10 вечера.
   И начались мои каждодневные "нарушения":
- Ты пришла на работу на 2 минуты позже!
- Тебя не было на рабочем месте в 9 часов! Где ты была?
- В общежитие ходила за лекарством.
- Без моего ведома никуда не отлучаться!
- Почему тебя не было на месте в час тридцать?
- Пошла в столовую: там тоже нельзя опаздывать - обед с без пятнадцати два.
- Запомни: обеденный перерыв у тебя в 2 часа - до 3 часов. Ты не должна нарушать распорядок.
   Во второй день на мой 4-ый корпус (1,2 этажи) Вика поставила узбечку Соню с третьего этажа и новенькую Марину мне в помощь: готовить корпус к выезду-въезду. А меня в пять тридцать отправила отдыхать, чтобы полдевятого я пришла в первый корпус мыть комнаты-залы на трёх этажах. В комнату я вернулась в 11 часов вечера. Уже мне было понятно, что злобная администратор Вика и начальница Ольга Владимировна - два сапога одной пары. Они искали изъяны в работе, как наркотики обученные собаки. Но, в отличие от собак, они всегда находили компромат. Правда, только днём. Вечером никто меня не проверял.
   На третий день опять было авральное мытьё: дети из Сургута, похоже, не знали, что значит прибраться, вообще. Вожатые тоже. Вика ходила за мной из комнаты в комнату, кое где застилая постель - в помощь мне, пугала комиссией. В 19-45 я домыла 2-ой этаж и вспомнила про пропущенные приёмы ингаляторов. Натёртая под грудью кожа горела и мешала спать.
   На 4-ый день опять был въезд. Я работала не покладая рук, не присев до и после обеда. Опять пропустила приём ингаляторов. А вечером было неописуемое сизо-дымчатое море: я вдыхала его запах, впитывая глазами красоту полнолуния, а с ног и спины сползала в глубину усталость. Лунная дорожка сужалась в тропинку, а чаша с серебром расплескивалась вдали. Я ощутила нежность моря: вода не омывала тело, а поглаживала своей тёплой доброй рукой. В этот вечер 15-го июля я поняла, что море - это не вода водой, оно живое, любящее. И с этого дня я ходила купаться как на свидание.
   Море вернуло силы ногам, а сердцу - веры, и я нашла медпункт, где симпатичный медбрат  Дима дал мне помазаться мазью "Спасатель", которая спасла меня от натёртостей, и я хорошо спала. Про судороги, скручивающие ноги ночью, я забыла. Да и не знала, как на них жаловаться. Дима сказал:
- Я слышу ваше дыхание: у вас астма.
3
   "Счастье есть, его не может не быть!" - "Гестапо СС" по имени Вика ушла на выходной. Её заменяла загорелая, стройная, с красным пояском на тончайшей талии, прекрасная Оксана. Я выполнила свою работу без надсмотрщика, принимала ингаляторы по времени, отжимала половую тряпку сидя, закончила раньше и была отпущена отдыхать. Ноги и спина - даже после моря - отказались идти в аптеку. И вот я снова в медпункте.
- Как вы дышите! Если это можно назвать дыханием! - выдавив мазь "Спасатель" мне на палец, произнесла врач Лилия. Она была раздражена - нет, не мною! - а моим дыханием. Как сказочная фея - взмахнув волшебной палочкой (поставила два укола преднизолона и чего-то ещё) - Лилия занялась моим излечением. Велела "огромному" медбрату Жене сделать мне  ингаляции беротека.
   В воскресенье был второй день без "Гестапо СС", а в понедельник наступил мой первый выходной. Я записалась в библиотеку и взяла книгу Агаты Кристи. С этого момента жизнь наполнилась смыслом: от чтения невозможно было оторваться. Попадаются иногда такие книги: автор будто беседует с тобой, делится наблюдениями над жизнью, чувствами, поднимает тебя до осознания своей полноценности, своего права на жизнь в этом мире.
   Я сняла пенсию в сбербанке и купила себе штаны капри, морскую маечку: всё на мне "сидело", потому что я сильно похудела. За ужином сказала горничной Марине:
- Ты утверждала, что я сама ищу себе скандалов. Так вот: три дня я провела без стычек и просто счастлива. Угрозы работника кухни не давать мне завтрак, потому что я опоздала на три минуты и на одну вылетели из моей головы. Я только спросила у узбека имя сидящего неподалёку на скамейке в окружении курильщиков красивого брюнета.
- Артём, - так звали этого хама.
4
   После выходного Вика с Ольгой Владимировной пришли с проверкой моей работы:
- Ты не убрала 2-ой номер! - объявила Ольга.
- Он убран!
- В шкафу и умывальнике не убрано. И ты не убрала территорию вокруг корпуса.
- Я только что закончила уборку.
- Ты врёшь!
- Вон там только что два плотника сидели: они видели, как я с мусорным мешком вокруг корпуса ходила!
- Ты врёшь!
- Посмотрите сами: всё убрано.
- А я сейчас ветки ели подниму и найду мусор: вот - золотинка, под той веткой тоже.
- Я под ветки не залезаю. Может, мне, как кроту, землю носом рыть?
- Всё убрать, под окнами асфальт подмести и сделать сайдинг: вымыть все стены.
   Я, начиная сомневаться в своём здравомыслии, бегу во второй номер: он убран, в шкафу зелёный сандалик - это я его туда положила, чтобы не валялся на полу. Мыло лежит на умывальнике - я его там оставила: ведь в номере кто-то из детей остался.
   Через пару часов приходит Вика и ведёт меня во второй номер доказывать, что он не убран, указав на сандалик и мыло:
- Номер надо было приготовить к заселению.
- А сказать не надо было?
- А самой догадаться трудно?
- А я на работе или в КВНе играю?
- Зачем ты нажаловалась на меня, что я тебя до болезни довела?
- Я не писала никаких жалоб, врачу только сказала и вашей напарнице Люде (Люда была администратором Марины. Марина за обедом сетовала на большой объём уборки и зеркала с ваннами в гостиничном корпусе, но готова была всё терпеть, лишь бы не попасть снова к Вике), когда она лечила ухо в медчасти. У меня астма обострилась: ты же присесть мне не давала!
- Сказала, что меня называют "гестапо".
- Это я тебя так назвала. Что, не нравится?
- Мне наплевать, что обо мне думают.
- Ты закончила первый этаж?
- Нет, вы же приказали мыть стены!
- Это нужно делать только в тихий час. Немедленно приступай к уборке. Всё должно быть закончено сегодня!
- А сказать о мытье стен только в тихий час нельзя было?
- А мы тебе это сказали.
- А где ж я тогда была, если это не слышала?
- Не знаю.
   В общем, я опять работала дольше всех. Но к восьми на ужин успела: там ведь тоже смотритель за часами Артём был на посту.
5
   Марина с дочкой Дашей уже заняли стол, освободив от грязной посуды (работники кухни не успевали убрать, а кухня не успевала готовить). Заодно несколько тарелок с едой было добыто (многие дети даже не прикасаются к тарелкам: они ж всё время покупают себе еду за деньги). У нас высчитывали от зарплаты три тысячи, и мы с Мариной обе не собирались мириться с нехваткой то тефтелей, то салата, то компота. Посуды часто не было чистой. Я уже смирилась и, чтобы не унижаться за чашку, носила свою с собой. В одиночку ходить - побираться по столам было стыдно, а за компанию - весело. Другие работники интеллигентно сидели голодные: ждали культурно, когда же подадут ужин. Узбеки частично работали на кухне, а другим узбекам соотечественники что-то приносили.
   Я рассказала Марине, как меня загрузила сегодня Вика, и поделилась наблюдением, что Вика и Ольга специально "делают из меня дурака". Привела ещё раз пример: я, как загнанная лошадь, села на скамейку в холле и отжимаю тряпку (тут всё, как в прошлом веке - швабра, продырявленное в центре полотенце). Подходит Вика:
- Ты что сидишь? Сколько раз я должна говорить, что комиссия будет, надо убрать 15-16-ый номера, в 5-6-ом застелить кровати, вымыть окна в каждом номере изнутри и снаружи, вынести мешки с мусором, что ты расселась? Римма!
- Не знаю, кому вы говорили это: я с утра - с планёрки вас не видела. Скажите мне конкретно: куда я в эту минуту должна подняться и идти?
Вика (кипя гневом) гордо проносит мимо меня лицо, потом проносит постель, потом... Поворачивается ко мне:
- Иди в 7-ой номер и вымой там пол! - То есть на любое моё действие я получила бы окрик. Вот когда я начала придумывать ей кличку: подошло только "гестапо СС".
6
   Почему-то я всем объясняла, что подрабатываю на поездку в Якутск на самолёте: билет - за 20 тысяч рублей, а в сентябре мне надо поменять пенсионную карту - трёхгодичный срок истёк. Сын и дочь советовали написать туда запрос: что-то, куда-то, кому-то. Большой объём мозговой деятельности мне и раньше не был присущ, а сейчас - любой длинный перечень вываливался из моей головы. Да и не прочь я была навестить родину. И на работе мне не только деньги были нужны: я хотела побыть среди людей, детей, делать скромно какое-то полезное дело - не всё же время у моря сидеть. (За две недели отдыха я опять не нашла себе никакого смысла жизни). Думала: буду тихо себе трудиться...
   Три узбечки, которые немного понимали по-русски, попросились со мной на море после работы. Но охранник их не выпустил. Оказывается, у них забрали все паспорта, пропусков не дали, и они живут, не выходя из лагеря, пардон, санатория. Живут у моря, но моря даже не видят. Только работают. Сразу несколько узбеков попросили меня отправить их деньги через "Связной", я отказала: кто-то их привёз, ко-то им до меня отправлял - не надо сразу хвататься за мою доброту.
   Да, всюду колючая проволока, видеокамеры, КПП - пронырнуть негде: хорошо, не концлагерь.
   Марина, с которой я ела в столовой, вначале мне не понравилась, но другие горничные мной не интересовались, и я смирилась с той, кого мне Бог послал. Если бы не она, с кем бы я делилась мыслями и укреплялась в поступках? Вначале я была с ней осторожна, делилась "удачным сбеганием на завтрак или в общежитие за лекарством", ожидая, появятся ли следом гонения от администрации? Последствий не было, но и "гусей я сильно не дразнила", то есть не старалась вызвать у неё зависть. Хотя завидовать, пожалуй, должна была я: трудную и объёмную работу она, почему-то, заканчивала гораздо раньше меня. Приходим на ужин вместе, а у неё бриджи мокрые от моря. А у меня всё мокрое от пота.
- Мариночка, душенька, к пяти-то ты закончишь? - так, по словам Марины, обращалась к ней начальница Люда. Дочка 4-классница помогала Марине закончить работу быстрее.
   Однажды я встретила Марину (не в столовой) у окна на нашем чердаке, и мы разговорились. Оказывается, она кончила ветеринарный техникум, но работала тренером по лыжам, потому что в молодости тренировалась и выступала по-настоящему: вот откуда эти глубокие морщины на щеках и сухая фигура лыжницы! Всё, Марина меня покорила! В Саратове не было работы, и она искала круглогодичный санаторий у моря по Интернету, имела планшет. Спортивная, продвинутая, близкая по возрасту (ей 52) - мы могли бы вместе где-нибудь затормозиться: мне всегда не хватало сподвижника. И с ней было очень весело шутить.
7
   В 9-ый мой рабочий день Соня сказала:
- Я буду тебе помогать (она каждый день мне помогала): давай раньше закончим, у меня завтра выходной.
   Вика дала задание сделать "сайдинг" - помыть стены корпуса, оттереть пемолюксом маркерные надписи (вчера она посрамила меня, когда я заявила про невозможность оттирания букв мокрым пемолюксом, и оттёрла слово сухим порошком). Я не стала убеждать её стеклянные глаза в том, что вчера выполнила это поручение, а дотёрла кое-где получше, и отдала Соне ключи от корпуса (Соня мыла ещё другой корпус) в 16-35 - чтобы Вика не догадалась, что я так рано закончила - впервые: часть номеров была пуста, да и дети с Нижневартовска оказались не такими мусоропроизводителями, как Сургутские. В общем, Боженька меня "приобнял".
   Наутро Вика попросила задержаться на планёрку. Ольга:
- Почему вы ушли с работы в 16 часов?
- Вика называла 16-30.
Почему вы не занесли сюда ключи, а передали через Соню?
- Соня же тоже так делает.
Вика:
- Я уже отругала её за это.
- Хорошо, сегодня через Соню передавать не буду.
Вика:
- У Сони сегодня выходной.
Ольга:
- Так почему вы сами не зашли после работы сюда?
- Да потому что видеть не хочу Вику.
- Почему?
- Она всё время ругает, обзывает.
- Она никого никогда не обзывает.
- Ну, так ведёт себя как надсмотрщик в фашистском концлагере. Я её так и называю - Гестапо СС.
- Иди работай.
   Назавтра меня поставили мыть два этажа в корпусе администрации. Я никуда уже не спешила, и обошлось без ЧП. К тому же, здесь мыть было легче.
Затем два дня я работала в корпусе "Мать и дитя" под руководством мужчины - Андрея. Он не одаривал меня улыбками, но не придирался. А когда его сменила женщина - Настя, мне удалось до обеда раньше закончить этаж. Настя отправила меня убрать территорию вокруг корпуса, унести мешки с мусором и:
- На обед, - закончила я фразу за неё. Настя кивнула. А я успела перед обедом сбегать в магазин за сгущёнкой (вечером в комнате я кипячу свой чай).
   В столовой 45 минут я просидела с Мариной в ожидании второго блюда, открыв книгу Агаты Кристи - демонстрируя, что ничто не может помешать мне наслаждаться жизнью.
- Где ты была перед обедом? - задала вопрос с соседнего стола горничная Катя, - тебя не было на этаже (я мыла на втором-третьем, она - на первом-четвёртом).
- Убирала территорию и уносила мусор.
- Во сколько ты пошла на обед? - спросил в лоб её муж-сантехник.
- Меня сегодня Боженька поцеловал: я закончила раньше и сходила за сгущёнкой.
- Во сколько?
- Счастливые часов не наблюдают: не знаю, - на всякий случай пошутила я.
- Что читаешь:  Библию? - криво усмехнулся сантехник, проходя мимо меня.
- Тебя накажут после обеда, - улыбнулась его жена Катя (у которой я утром спросила, не мой ли пемолюкс она взяла: он виднелся из её пакета. Она грубо ответила, что ей дала Настя. А мне Настя на мою просьбу отказала: откуда, мол, у меня пемолюкс).
- И уволят, - вставила вдруг молодая красавица Лена, вместо меня теперь убирающая четвёртый корпус:
- Зря ты критикуешь Вику: она хорошая, - добавила - до этого каждый день ноющая, что именно с ней администрация несправедлива.
  Я специально не описываю портретов коллег, потому что, восхитившись красотой и высотой Насти, осанкой и устремлённым вдаль взглядом Андрея, мне придётся перейти к неприглядным портретам доносчиков.
   Семейная пара ждала меня у дверей администратора:
- Сейчас тебя накажут.
Пришла Настя и вызвала меня в кабинет, закрыв предварительно дверь:
- Не закладывай меня, слышишь?!
- Что, получила нагоняй? Мы тебя предупреждали, - радостно в один голос вопросили супруги.
- Да, получила.
   Вскоре явилась Вика Ольгой:
- Это правда, что ты с 12-и до двух отдыхала и ходила купаться на море? У меня свидетельство двух человек.
- Это враньё.
- Почему же они так говорят?
- Я знаю, кто эти двое. Она взяла мой пемолюкс, и ей не понравилось, что я прямо её спросила об этом.
- Завтра приди на работу без десяти восемь: будет собрание, обсудим твоё поведение.
   Вскоре примчалась Катя:
- Что ты сказала Вике?
- Что ты, наверно, украла мой пемолюкс, поэтому и наговариваешь на меня.
- Ну ты, смотри... Ты для меня пустое место, как и твои слова.
- А что ж тогда пришла?
Последовали какие-то презрительно-угрожающие слова, сделав моё предположение о доносчиках фактом.
8
   Ужин опять задержали: Артём орал на женщину, материл. Я решила попить чай хотя бы: в обед я так и не дождалась второго блюда. У окошка выдачи стояло ведро с чаем и поварёшка. Когда я наливала в пустой чайник чай, услышала вопли Артёма. Он подбежал, схватил чайник и стал вырывать его из моих рук. Я победила. К моему столу стали подходить работники со стаканами, прося чаю. Я радостно угощала. Наконец, стали давать макароны с тефтелей. Увидев меня, Артём закричал:
- Не дам тебе!
- Еду, - произнесла я. И так мы повторяли многократно. Подошла "помощница" Артёма. Накричавшись вдоволь, они решили еду дать. Я пошла со стаканом за чаем, но Артём опередил меня, унеся ведро с чаем прочь.
- Чай, - обратилась я к нему.
- Не получишь! - заорал псих.
- Чай, - пошло всё по новой.
- Ты уже пила!
- Я хочу ещё, - после многократных пререканий я сказала, что налью себе сама, и сымитировала, что пытаюсь перелезть через прилавок. Он схватил меня за плечи, пытаясь оттолкнуть. Я сопротивлялась, держась за прилавок и повторяя "чай", наконец, просто перелезла через него. Меня охватил ужас: я была один на один с разъярившимся психом, он тащил меня к лестнице, крича, чтоб я убиралась с кухни, что я не имею права здесь находиться. Я же уже вместо "чая" кричала:
- Помогите! Охрана! Заведующую!
   Никто не заступался за меня, а ведь во всех детективах сбрасывание с лестницы приводит к смерти жертвы, а работник кухни волок меня именно к лестницы. Узбеки обступили нас, но не приближались. Наконец, чей-то женский голос сказал:
- Тебе нальют чай, но ты должна уйти с территории кухни.
Я сразу "поверила" этим словам и сама пошла к лестнице, отцепившись от двадцатилетнего юноши.
   Внизу передо мной предстала заведующая кухни с женщиной из конторы, и обе угрожали мне с завтрашнего дня не кормить. Тут была и Вика, посмотревшая видеоматериалы у охранников, как я перелезла через прилавок. Когда они ушли, меня утешали узбечки, сказав, что Артём - сын то ли хозяйки, то ли заведующей санаторием. Я хотела вызвать полицию, чтобы снять следы побоев, но по телефону дозвонилась лишь до 911. Они сказали, что я должна набрать код того города, где нахожусь, потом номер телефона. В общем, я прорыдала два носовых платка. Чай мне налили, но ни есть, ни пить я не могла. Спать тоже.
   Наутро пришла на собрание, гордо показывая всем синяки на руках (на ногах ещё не проступили). Вика сообщила:
- С сегодняшнего дня никто на обед раньше не пойдёт. Без пяти два сдаёте мне ключи, без пяти три берёте назад. На работу приходить полвосьмого. Все слышали?
- Я увольняюсь.
- Ты должна отработать две недели.
- Я работаю временно, какая отработка? Надеюсь, территория санатория принадлежит России, и здесь действует Конституция?
- Да.
- Но я вижу, что вы ужесточаете режим, и не собираюсь работать в концлагере.
   В отделе кадров сказали, что начальства нет, поэтому уволить меня невозможно:
- Сегодня пятница, поработайте до понедельника.
- Но меня отказались кормить: как работать 12 часов не евши?
Татьяна Эммануиловна позвонила, а из трубки даже мне слышалось:
- Завтрак до 7-30. Никого кормить не будем!
Из соседнего кабинета выплыла вчерашняя помощница заведующей столовой и повторила примерно то же.
- Если я останусь, то вы, конечно, понимаете мои дальнейшие действия: я вызываю полицию, снимаю побои.
- Хорошо, вот вам обходной, а после обеда получите расчёт, - услышала я радостную весть.
   Получив деньги, я сказала работнице отдела кадров:
- Мне все рекомендуют написать заявление в полицию, что нельзя оставлять безнаказанным хамство и жестокость.
- Мы уже вчера сообщили по телефону хозяйке. К нему будут применены все меры: взыскания, штраф. Не беспокойтесь: он будет наказан.
   С вещами я понеслась к Маргарите: рассказать, что все её предупреждения и квартиросъёмщика Виктора, работавшего ранее в "Радости", оправдались. И, пожалуй, благодаря бешеному психу Артёму и моей не менее психопатической реакции на него, мне удалось уйти из этой "Радости" с выплаченной зарплатой. Что ждёт остальных? Надеюсь, радость.

13.08.2016