Одинокая птица

Очень нравится этот твой стих... у меня в юности было нечто подобное, но не найду сейчас. Вот другое:

НЕПОГАСИМАЯ МЕДЬ

. . .

Я возвращаюсь
В свои пятнадцать лет,
Время
Без привязанностей.
(Что заставило вернуться? –
Об этом лучше не спрашивать).
Я теперь буду больше молчать,
Хотя тогда была привычка петь:
Идя по улицам,
Знакомым до последнего камня,
Сочинять мелодии и стихи в такт шагам…

Тогда была привычка: в тоске
Рассказывать друзьям веселые истории,
Еще не думая о том,
Откуда берется тоска.
Тогда хотелось знать
Значение и происхождение
Человеческих вер,
Ибо непонятно было,
Во что и как можно на этой земле верить.
Тогда, когда выходила на закате солнца в город,
Было так светло на душе
От зажигавшихся фонарей…
Ничем не оправданная гармония.
Ведь, когда строишь,
Всё рушится.
Когда еще не построил,
Всё цело.
. . .

Ты наносишь мне рану,
Но она не сильная.
Ибо сердце знает свет,
А свет поранить невозможно,
Только сердце.
А знаешь,
Очень трудно вот так не жалеть.
Будто не понимать,
Что оставляешь.
Я умела ценить жизнь.
Чувствовать хотя бы свет солнца…
Ведь это очень много…
Знаешь,
Есть долг и есть воля.
И есть детская радость.
У меня были дети.
Далеко, давно, не здесь.
Теперь они дети других.
Ведь я воин.
У воина никого нет,
Чтоб было легче умирать.
Даже если оставлен дом, семья, мать…
У воина есть только сила, долг, честь
И те, за кого он сражается
И умирает.
Но это тоже было давно.
Вечность прошла с тех пор.
Будто стена встала
Между тем, что было,
И тем, что есть…
Я не говорила тебе.
Я знала одного человека.
Тот человек в бою
Заслонил своего господина
И был насмерть изранен.
И потом, уже к ночи,
Господин его видел,
Как он умирает.
Он умел не жалеть.
Он смотрел в лицо господина
С улыбкой,
И был счастлив видеть его…
И господин с трудом скрывал слезы,
Чтобы плачем не потревожить покой отходящего…
А ведь тот человек был совсем еще мальчик…
К сожалению, я видела в жизни больше,
Чем он.
Это труднее.
Но позволь
Так же умереть
У тебя на руках…
. . .

Чем выше рост, тем тягостней война,
Разросшаяся до краев Вселенной,
И средоточье всеземного дна
Привычно, как родного дома стены.
И ты выходишь за пределы их
И опираешься на них стопою,
И знаешь, как надмирный Облик тих,
Невидимо простершись над тобою…

Чем выше рост, тем непосильней мощь,
И нереальней кажется земному
Сознанию обыкновенный дождь,
Обыкновенный камень, и разломы
Глубокие скалы, и дно земли
Просвечивает снова между ними…
Но жаль не тех, что до Небес дошли,
Но тех, кто, как и мы, не знают Имя.

И жаль, когда столетняя война
Гремит над всеземными пропастями,
Над средоточьем огненного дна,
Развеивая огненное знамя…
Чем выше сила, тем спокойней взгляд.
Война проносится гремящей медью…
Но жаль. Не возвращаются назад
Из вечной битвы, что была последней.
. . .

-Я не умел отречься от тяжести…
-Я не могу забыться от легкости…
Вечной бессонницей время кажется…
Кажутся крыльев стрекозьих лопасти…

Кажется, вечным свеченьем мечется
Легких огней золотое скопище.
Падают, будто песчинки, вечности,
В темных амбарах золото копится…

-Я ударял в наковальню молотом,
Алые искры дробились отсветом…
Дай мне на пробу твое золото:
Благословенно оно иль проклято?

Тая Файнгерц   14.11.2016 03:57   •   Заявить о нарушении