Япония в рамках экспедиции Конная кругосветка

ВОКРУГ СВЕТА НА ОБЛУЧКЕ
ЯПОНИЯ
(путевые заметки)

   Итак, дорогие друзья, мы с вами расстались в Сиэтле, штат Вашингтон, и, как видите, не надолго. Снова встретились с вами уже в Японии. Где на полном основании уже можно сказать: - Слава Богу за всё!
   Что же произошло за это время? Из Сиэтла мы летели в Москву через Северный полюс. Из Аэропорта приехали поздно вечером на Ярославский вокзал. В кассе сказали, что билетов на Иваново нет, а поезд: Москва - Кинешма,  сейчас уже отправляется. Бегом к поезду. Просим проводницу взять нас в вагон, где мы обязательно купим билеты! Проводница стоит в дверях вагона и не пускает нас с объёмными рюкзаками. Поезд уже трогается. Тогда мы с Колей отодвигаем проводницу плечами и оказываемся в поезде. Почти четыре года не были дома и вдруг - такая задержка! Общий вагон, куда мы таким образом попали, оказался полупустым. Со скандалом через начальника поезда заплатили за проезд и оплатили штраф. Задаю вопрос Коле, который устроился на второй жёсткой полке, всё-таки уже полночь почти,где он себя чувствовал счастливее: отдыхая в номере гостиницы, в которой останавливался Билл Клинтон - президент США, или теперь? Конечно теперь - не задумываясь отвечает Коля!
   Надо сказать, что выйдя из самолёта, а аэропорту города Москвы, я искренне поцеловал асфальт, так обрадовался встрече с Родиной, с милой сердцу Россией!
   Дома мы пробыли дней пять и улетели во Владивосток, встречать нашу кибитку, и затем, продолжить путешествие в рамках экспедиции Конная кругосветка, по Японии.

Шестого ноября на теплоходе "Антонина Нежданова" прибыли в Японию — порт Фусики. Теплоход пассажирский принадлежит Дальневосточному морскому пароходству. Делает коммерческие рейсы "Владивосток - Фусики" один раз в неделю.
 
   Из порта "Владивосток" мы отошли 4 ноября 1997 года около шести часов вечера, а спустя полтора суток около пяти часов утра стали на рейде порта Фусики (Тояма), ожидая рассвета. С помощью лоцмана, прибывшего на катере, к восьми часам утра причалили к бетонному причалу напротив таможенных складов. Время местное отличается от Владивостокского времени на один час - в Японии на час меньше.
   Благодаря Дальневосточному морскому пароходству переход на теплоходе для нас бесплатный. Поселили нас в каюту № 130. Не обошлось, без курьеза. С организатором, на берегу, мы обговаривали вопрос питания. Он сказал, что на наш выбор: можно питаться в ресторане по 30 долларов с человека в сутки, а можно с командой по 5 долларов. Мы дали согласие кушать с командой лишь бы было дешевле.
   А тут приглашают вечером в ресторан всех пассажиров. Пошли и мы с Николаем. Сажают нас за девятый стол. Мы заявили официантке, что должны питаться с командой. Та позвонила кому-то и говорит:
   - Ничего страшного. Кушайте в ресторане, а потом заплатите по 30 баксов в день, за каждого, нашему бухгалтеру и дело в шляпе.
 Мы поняли, что здесь какое-то недоразумение, но поужинали вместе с другими пассажирами, то есть коммерсантами в ресторане. Салат, борщ, котлета рубленая.
   Коля еще кофе с мороженным урвал. А потом пошли искать бухгалтера и еще заместителя капитана по работе с пассажирами. Александр Михайлович очень настаивал, чтобы мы питались в ресторане, а с командой сразу нам отказал. Итак, заплатили мы за ужин и больше никуда не ходили питаться. Кушали в каюте, что Бог послал. Супы из пакетиков, сухая морковь, чай - словом базовое питание наше за все пять лет путешествия на лошадях вокруг Земного шарика. Так и доехали до Японии. Что удивительно меня в этот раз даже ни укачало. Вероятнее всего благодаря моим ежедневным тренировкам вестибулярного аппарата, которые начались еще в Сан-Франциско. Дело не хитрое: до сотни круговых движений головой в одну сторону, а затем в другую. А результат потрясающий. Слава Богу за все! 
   На теплоходе учили японский язык, намечали на карте маршрут предстоящего путешествия по Японии, иногда глядели видеофильмы в специальном помещении.
 
   Для оформления визовых документов на борт теплохода поднялись два японских чиновника. После беседы с ними в наших паспортах появились штампы, разрешающие пребывать: в этой стране целых 90 дней! В Японии нас никто не встречал.
   Телеграмма, посланная еще из России приглашающей стороне через знакомых корреспондентов в Вашингтоне, видимо затерялась. Потому мы не очень спешили на берег. И еще одну ночь ночевали в своей каюте на теплоходе. Днем ходили в городок Фусики, меняли деньги, посетили почту, в книжном магазине купили атлас Японии.
 
   После Москвы и Парижа, после Берлина и Брюсселя, после Нью-Йорка и Атланты, после Вашингтона и Сан-Франциско поразительно было наблюдать миниатюрные улочки, миниатюрные дома в этом миниатюрном городке, в котором частная жизнь, как бы выплескивалась наружу, не вмещаясь внутри домов. Едва ли не на тротуаре, стояли комнатные тапочки или другая обувь, велосипеды, корзины с цветами, зонтики разных мастей. Часто мостовые, проезжая часть и тротуары были выложены диким камнем, словно в Германии. Волей-неволей, мысленно мы переносили своих лошадок-тяжеловозов на эти узкие и с виду такие хрупкие улицы, которым правда никто не мешает сохраняться веками, и нам становилось не по себе от страха за наших четвероногих друзей. С ними просто не куда было деться. Мы заметили миниатюрные автомобили, размеры которых вполне соизмеримы с письменным столом. Конечно, по таким улицам и дорогам только на таких автомобилях и ездить. Ан, нет. Тут же протарахтел огромный самосвал, который занял всю ширину улицы.
   В книжном магазине хозяйка, уже не молодая женщина знала только одно слово по-русски и ни одного по-английски. Но она вся была пронизана желанием понять нас и желанием помочь нам. Позже мы убедились, что эти два желания присущи всем японцам, хотя и американцы, работающие в сфере обслуживания, обладают этим не в меньшей степени.
   Еще находясь в Соединенных штатах мы весьма подробно изучили возможности путешествия по Японии на лошадях и пришли к выводу, что кроме баснословных материальных затрат препятствием к этому являются еще и узкие дороги. А теперь воочию убеждались, что они не только узкие, но еще и обрамлены с обеих сторон бетонными желобками для стока воды, глубиной от нескольких сантиметров до метра и более. В других странах, а мы прошли на лошадях Россию, Казахстан, Беларусь, Польшу, Германию, Люксембург, Францию, Бельгию и США, нигде подобного ничего мы не встречали.
   Итак, если не на лошадях, то на чем же нам совершать путешествие по этой экзотической стране? На роликовых коньках, пешком иди на велосипедах? Остановили свой выбор на велосипедах. Правда еще существовали другие более цивилизованные методы передвижения, как например автобусы, автомобили, поезда или самолеты, но все они были так же недоступны для нас из-за одной причины - отсутствия денег.
У матросов на теплоходе мы узнали, что прямо в порту можно купить недорого подержанный велосипед у японца, который привозит их целый грузовик.
 
 Обычно, появление грузовика совпадало с приходом теплохода из России. Но на наше счастье в этот раз грузовик с велосипедами так и не появился. Почему на счастье? Позднее, когда мы покупали старенькие велосипеды в магазине города Тояма, мы поняли, что нам повезло. Нас, как новых владельцев, продавец магазина ввел в компьютер, а к раме велосипеда была приклеена крепко-накрепко этикетка с именем владельца на японском языке. Для этого продавец долго пытал нас по-английски и затем перевел наши имена на свой родной язык. Вряд ли в порту стали бы оформлять покупку надлежащим образом. Так как нам предстояло пересечь на этих велосипедах всю страну, то для нас было очень важно наличие документов.

8 ноября 1997 г. 16-40. Время японское.
   Уже закатилось солнце. Скоро стемнеет. Лежу в своей маленькой палатке. Колина палатка в двух шагах от моей палатки. Час назад остановились на ночь на крохотной речной террасе, поросшей густой пожелтевшей травой. Траву никто не скосил, и она высохла на корню и примята. Вверху над террасой нависает асфальтированная дорога, вдоль которой по обе стороны цветут цветы, любовно высаженные чьими-то руками. И это проселочная дорога. Двухэтажные дома сельчан отдельно стоящие друг от друга на расстоянии до километра. Урожай с полей уже убран. Так как это долина горной реки, то и наделы полей небольшие.
 
   Горы здесь только набирают свою высоту, склоны покрыты японскими кленами, кипарисами, пихтой, зарослями туи и бамбука. В отличие от Европы и Штатов здешние крестьяне не огораживают своих полей колючей проволокой. Трогательную картину наблюдали многократно днем. Среди поля стоит роскошный памятник из темно-серого гранита, занимающий два-три десятка квадратных метров. По всему видно, что этому надгробью несколько веков. При страшном дефиците плодородной земли его никто не смеет разрушить или хотя бы перенести на другое место. Мне вспомнилось в моем родном городе Иваново-Вознесенске местечко, которое местные жители окрестили: "Сад живых и мертвых". Так вот на этом месте было кладбище, а во времена великих строек социализма бульдозером сравняли могилы и разбили на человеческих костях танцплощадку и дорожки для прогулок...
   С дороги доносятся лающие звуки. Это кортеж машин, украшенных плакатами, под бравурную музыку вещает на всю округу. Должно быть скоро выборы.
 
   Вчера ночевали в городе Тояма. Из Фусики уехали на электричке. Один билет стоит 480 иен. Билеты проверяли
дважды. Один раз на входе на перрон, а второй раз уже на вокзале города Тояма. Для выхода в город надо  было миновать турникет, который автоматически открывал перед вами проход, если ваш билет, опущенный в прорезь автомата соответствовал этой станции. Возле автомата стоит чиновник в форме и следит за порядком. На
маленькой станции, как Фусики, один чиновник и продает билеты, и он же проверяет их.
   Рюкзаки очень тяжелые, а потому, оставив их под Колиным присмотром, я отправился искать магазин, где можно купить подержанные велосипеды.
 
  Сразу столкнулся с проблемой. Как, не зная языка, объяснить то, что мне нужно? Английский, на котором мы довольно бойко научились изъясняться в Америке, здесь не подходил. На вопрос:
  - Говорите - ли вы по-английски?,  японец, краснея, говорил:
  - Нет, или же вообще не понимал, о чем его спрашивают. Дзитэнся – по-японски означает велосипед. Но как будет старый велосипед на японском языке, я не знал. С трудом мне удалось выяснить адрес магазина. Не понимая меня до конца, поначалу мне объяснили, как найти супермаркет, занимающий шесть этажей. Уже в магазине, полистав толстенный телефонный справочник, одна из служащих нарисовала мне на клочке бумаги схему, как найти нужный мне магазин. Таким образом, уже в четыре часа после полудня мы с Колей стояли в дверях этого магазина, где я уже сторговался с молодым продавцом, сносно говорящим на английском.
   Сведения о совершенной покупке были занесены в компьютер. Наши имена и номера велосипедов, выбитые на рамах, теперь станут известны каждому японцу. Кроме того, переведенные на японский язык наши фамилии были напечатаны на клейкой ленте и приклеены к раме каждого велосипеда. Теперь любой полицейский при желании может узнать, где куплен каждый велосипед и имя владельца.
   Велосипеды на вид очень хрупкие, но вместили всю нашу поклажу. Верхняя горизонтальная перекладина на раме отсутствует, как у женского велосипеда, что весьма удобно, когда на багажнике высокая поклажа, как в нашем случае.
   Загрузив велосипеды, мы спешно стали выбираться за город в поисках удобного места для постановки палаток.
 
   Уже наступила ночь, а город все не заканчивался и мы заночевали между двумя ветками железной дороги, не разбивая палаток. Под утро в спальном мешке мерзли ноги, хотя на градуснике было четыре градуса тепла, по Цельсию.
 
   После завтрака долго укладывали вещи на багажники, которые делали до поздней ночи, пользуясь отраженным от облаков светом городских огней.
 
   Потом посетили парк, в котором выставлено пятьсот каменных изваяний Будды, поднимались на смотровые площадки, любовались открывающимся видом на городские улицы и кварталы, на синеющие вдали горы. Перед обедом возвратились снова в город Тояму и по дороге № 41, затем по дороге № 7, приехали сюда.
   Сильно болит голова. У Коли то же самое… Видимо скачет атмосферное давление. Нa ужин, как и на обед было одно и то же: суп из пакетиков, заваренный горячей водой из термоса, какао и вода.

9 ноября. 18-05.
   Пишу лежа в палатке.
Полтора часа назад остановились на ночлег, проехав небольшой городок над плотиной через горную речку. Прямо над узкой лентой асфальтированной горной дороги, ладошка старого огорода, заросшая бурьяном, высотой до двух метров.
   Освободили место под палатки, повалив наполовину высохший бурьян.
Прошлую ночь я спал словно подводник. Снизу сыро, сверху и с боков. Конденсат стекал со скатов палатки. Под утро на градуснике было минус два по Цельсию. Спальник естественно вымок. Днем сушил его на солнце. Благо было тепло, около пятнадцати градусов по Цельсию.
   Сегодня палатку ставил по другой технологии. Полиэтиленовую пленку, что вчера стелил под низ палатки, на этот раз сверху повесил над палаткой. Этот импровизированный тент должен, по мнению Коли, защитить палатку от росы. А чтобы внутри палатки не скапливалась влага, оставил на входе сетку.
 
   За день осмотрели три исторических места. Парк, где заодно и умылись в туалете, научились молиться по-японски.
 
   Выставочный зал, где хранятся древние колесницы, возле которого пообедали вермишелью, залитой горячей водой. Там же на солнце я подсушил свою палатку. Колесницы очень высокие. Они не просто стоят, а ежегодно участвуют в специальном празднике, о чем свидетельствуют цветные фотографии.
   Стоим мы с Колей подле гаража с колесницами, беседуем, фотографируемся на его фоне, и вдруг, подходит к нам средних лет японец и трогает меня за плечо. Нa ломанном английском языке говорит:
     - Пожалуйста, полюбуйтесь, как необыкновенно красива эта сосна.
   При этом он еще и изобразил руками кривизну дерева. Сосна и правда была не похожа на другие деревья тем, что ствол ее был искривлен в одну сторону. И вот что я подумал тогда, поразившись обращению японца. Представьте себе, что Вы стоите в Кремле возле Царь-пушки, и к Вам подходит коренной москвич, трогает Вас за плечо и говорит:
   - Полюбуйтесь, пожалуйста, как красиво растет эта голубая елочка.
Вы, должно быть, упадете от удивления, потому, что ни один москвич не додумается сказать Вам такое.
   А еще тут же я заметил, что в отличие от нас ни один из японцев не стал фотографироваться на фоне гаража с историческими колесницами. Приседая на корточки, все они фотографировались на фоне пожелтевших кустов, образующих живую изгородь возле музея с колесницами.
   Потом мы посетили территорию буддийского храма тринадцатого века. Сам храм из дерева. Края стропил окованы медью, позеленевшей от времени. Испили из святого источника водицы из специального ковшика и отправились дальше, держа курс на Токио.
 
 
   По дороге номер двадцать пять проехали мимо плотины по левому берегу реки. Затем, в районе дороги сорок первой,  перешли на правый берег и, передвигаясь вверх по течению, вскоре оказались лицом к лицу с еще одним замечательным музеем под открытым небом, где собрано сотни гранитных и мраморных изваяний людей с весьма выразительными лицами.
 
   На  этих лицах застыли навеки: то печаль,  то радость,  то разочарование,  то надежда,  то грусть,  то восторг,  то страх,  то хитрость,  то лукавство,  то мудрость,  то простота,  словом,  –  все возможные эмоции.
 

   Статуй несчетное количество, может быть тысяча, а может и того больше.
 
   Самое главное, что нет никакого забора и не видно охраны. Музей расположен на склоне горы. Все статуи смотрят на простирающее водохранилище. Есть среди них и медные, и бронзовые, изображающие страшилищ с рогатыми шлемами на головах, вооруженных до зубов.
   Сегодня ясная лунная ночь. Стоит закрыть глаза, как встают, видимые внутренним зрением цветы. За день мы их так много нагляделись. Коля даже воскликнул:
   - Это сказка!
 
   Все какое-то нереальное, миниатюрно-сказочное. Очень красивы осенние деревья: сочетание красного, желтого и зеленого на фоне голубого неба и белых облаков. Наблюдая за склоном горы можно видеть сезонные изменения окраски деревьев. В долине реки еще зеленые, а выше по склону осенние цвета. А дальше на горизонте видны снежные вершины.
   Это вторая ночь в горах.
     - Петь, станцию на русском поймал, кажется "Маяк". Надо же русский голос прорезался. С шумом конечно идет».
   Это Коля высказал из недр своей палатки. Уже половина седьмого. Пора спать. Спокойной ночи Земляне.





  10 ноября 1997г. 15-45.
   В палатке при угасающем свете дня.
Сегодня остановились на ночлег очень рано. Стали на обед на горном перевале. До него ползли, толкая велосипеды с поклажей, часа четыре. Понравилось место, и решили здесь заночевать. Тем более что неимоверно устали, поднимаясь на такую высоту.
   Прошлую ночь спал без трико, в одних плавках и было гораздо теплее. Но вновь конденсат! Хотя меньше, чем в предыдущую ночь, но палатка изнутри была вся мокрой. Часа в два ночи зашумел ветер в вершинах сосен и тисов. Сразу же, первым порывом ветра сорвало полиэтиленовую пленку, которой я сверху укрыл палатку в надежде, что таким вот образом избавлюсь от конденсата. Однажды мне показалось, что слышу рев дикого зверя, похожий на оленя. Иногда было слышно кряканье уток на горной речке перед плотиной. Это уже третья по счету плотина, что мы видели вчера на этой речке.
   В шесть часов утра выбрался из палатки. Уже было светло. Коля встал чуть раньше и делал зарядку внизу на асфальтированной узкой горной дороге. Я натянул полусырые джинсы, отсыревшие в палатке, носки и кроссовки и спустился с площадки, где ночевали, по рыхлому откосу. Внизу, рядом с дорогой блестел родник, а возле него стояла фарфоровая белая кружка. Так и тянуло испить прозрачной тепловатой водицы.
   Совершая утреннюю пробежку вверх по дороге, свернул за шлагбаум вправо. По вырубленному в скале приступку, вверх вела тропа, опасно обрывающаяся в горное ущелье, по глубокому дну которого с шумом бежала по перекатам река. Слева тропу ограничивали крутые, порой оголенные обрывами, каменистые склоны горы, живописно поросшие лесом, необычайно ярко и разнообразно расцвеченным осенними красками.
   Минут через семь тропа привела меня к туннелю, пробитому сквозь гору. Дно туннеля было ровным и сухим, но ближе к противоположному выходу, потолок его рухнул, и я не рискнул перелезать через этот завал, ибо сверху угрожающе нависали камни, выпирая пупком из кровли туннеля. В груди появился на время холодок страха. На пыльном полу видны были следы животных. Люди давно сюда не заглядывали. В любую минуту этот древний туннель мог разрушиться и завалить меня здесь навечно. Стены и потолок его не были укреплены, а служил он людям видимо в прошлых столетьях. Из чернильной темноты туннеля особенно живописно смотрелись кроваво-красные и лимонно желтые ветви кустов, нависающих по склону над тропой.
   Я поспешил к палаткам.
Около восьми часов утра начали движение в гору пешком, ведя за руль груженых "коней". У нас не было подробной карты местности и нам казалось, что мы идем в нужном направлении, сокращая путь. Но постепенно становилось ясно, что прямой путь не самый короткий. Вспомнилась снова поговорка, которую любил повторять мой отец: "Напрямик только вороны летают, и то иногда крылья ломают". Чем выше в гору, тем становилось холоднее. Вскоре пришлось надеть матерчатые перчатки, привезенные из Америки.
   На завтрак Коля придумал сделать салат из переспелых плодов хурмы, которые подобрали вчера в парке под деревьями.
   Дорога сначала шла асфальтированная, и катить велосипеды было не так тяжело. Но вот асфальт закончился, и началась еще более узкая дорога, покрытая гранитным щебнем. Кое-где на поворотах встречались бетонированные участки. Время от времени дорогу пересекали бетонные желоба для стока дождевой воды. Весь день потрясающие красотой виды, а тем более с этого перевала, где остановились на ночь.
 

   Из-за отсутствия горячей воды Коля на обед предложил залить холодной водой вермишель с приправой из пакетов. Через час пища была готова и вкусом напоминала остывший cyп. За целый день нам не встретилось ни одной живой души. Только однажды на склоне горы рядом с дорогой видели аккуратное свежевыкрашенное строение - видимо автоматическая метеорологическая станция. С перевала открывался вид на широкую долину, за которой простиралась следующая цепь гор, на склонах которых уже лежал снег.
 
11 ноября. 6-35. Время Токио.
   Лёжа в палатке.
Вчера поужинали вермишелью, размоченной в холодной воде, взятой из ключа, добавив туда по нескольку капель "горячего" соуса. Кофе тоже делали из холодной воды, настаивая около часа.
   Перед сном совершил прогулку. Дошел до асфальта, по которому решили сегодня возвращаться назад к плотине. дорога пойдет на спуск. На дорожном знаке указан уклон одиннадцать процентов. По всему было видно, что дорога новая. Ограждения на дороге из нержавеющей стали. К ночи небо очистилось. Ярко светила луна. Еще поснимали на фото закат солнца в горах. Бледные звезды намеком. Так и не нашел среди них Большую медведицу. Только Юпитер ярко пылал на западе, чуть южнее. Часов в одиннадцать ночи проснулся, а лег спать в шесть вечера. Стал
прислушиваться ко всем ночным шорохам. Почему-то показалось, что придет медведь, как в горах Калифорнии. На такой случай приготовил свисток. Ждал с необъяснимой тревогой в душе. Но медведь не пришел, а пришла гроза в половине третьего ночи.
   Я разбудил Колю, чтобы он убрал свои вещи в палатку при первых каплях дождя. Он спросонья сначала сказал:
   -Пусть мочит, у меня только рюкзак на улице.
А потом с шумом распахнул молнию у палатки и вылез наружу.
   -А внизу уже льет вовсю - заявил Коля, глядя вниз на долину, где с вечера сияло все огнями. От этого огненного потока отделялся ручеек машин, ползущих вверх по дороге № 41.
   11. 11. 97.  17-25.
   Лежа в палатке.
Пишу при тусклом свете уличного фонаря. Два часа назад стали здесь на ночлег, на правом берегу реки все той же, на которой множество плотин, на краю небольшого поселка.
     Шагах в тридцати от палаток заброшенный ветхий дом из дерева, заросший деревьями, густо обвитыми лианами, среди которых растет и хурма с еще не созревшими плодами. Ибо так высоко в горах для нее видимо не хватает тепла.
 
    Моя палатка приютилась между стволами двух тисов, так, что я едва протиснулся в нее. Тут же стоит велосипед, лежат дорожные сумки и армейский зеленый рюкзак. Обычно вещи я убираю внутрь палатки, а сегодня под защитой древесных крон оставил все на улице.
   Коля подвинул свою палатку под самый фонарь и теперь рисует акварелью японца, согнувшегося под тяжестью  бамбукового шеста.
   Сегодня вышли с места ночлега в 8-15. Сначала вели своих "коней" под уздцы, то есть за руль, а когда вышли на асфальт, то покатились по 11 %-ному уклону вниз. Перед спуском набрали воды из горного ручья во фляжки. 14 минут спуска и мы выехали на развилку, где асфальт заканчивается. Это строящаяся дорога и по ней ездят только дорожные строители. Мы долго спорили куда ехать. Асфальтовая дорога ведет вверх мимо домика строителей, мимо тарахтящего чуть слышно движка, дающего электричество для обогрева и освещения. Две другие грязные после дождя и скользкие. Одна из них идет в параллель склону, другая сваливает вниз. Решили сначала посмотреть каждую дорогу и отправились пешком, выбрав каждый одно направление.
   Коля идет по асфальту. Я по грязной дороге. Через триста метров дорога обрывается. Стоит экскаватор, возле которого двое рабочих в белых перчатках и белых касках на головах. Колина дорога тоже обрывается тупиком, хотя асфальт на ней новенький.
   На развилке, где мы оставили своих "коней" стоит домик строителей.
Растяжки из металлических тросов по диагоналям секций - стен. Видно, что домик при желании легко и быстро разбирается.
   Расспрашиваем, подъехавшего на машине мужчину и он указывает на правую дорогу, спускающуюся круто вниз и скользкую от грязи. Правда пока мы искали нужное нам направление, грязь подсохла, и было не так опасно спускаться на тяжело груженых велосипедах. Дорога эта вывела нас в поселок, который мы проходили позавчера вечером. Таким образом, мы сделали круг, имея благие намерения спрямить путь, мы его наоборот удлинили.
   Зашли в магазин, сняв обувь при входе. Попросили кипятку:
   - Оцуййя мизу ва аримасука?
Неопределенного возраста вечно молодая японка налила в наши термосы горячей воды. Мы решили купить что-либо на завтрак, выбирая самое дешевое. Продавщица непонятно, но нежно объяснила нам, явно не одобряя наш выбор. Но цена была подходящая для нас, и мы взяли этого "что-то" даже два пакета, весом по полкило каждый. Все остальное было недоступно для нас по цене или слишком мало весило.
   Покатили назад и, переправившись по арочному металлическому мосту, выкрашенному ярко-красной краской, вышли на дорогу № 41, повернули влево в южном направлении. Теперь русло реки находилось от нас слева.
   С высоты дороги открывался живописный вид: на горные ущелья, плотины гидроэлектростанций, миниатюрные рисовые чеки, сады, поселки, горные склоны, покрытые цветистым ковром осенних лесов то в голубоватой, то в сиреневой дымке расстояния. День разгулялся, и мне удалось в обед высушить палатку, тент и спальный мешок. Прошлую ночь верх палатки изнутри оказался сухим, а вот со скатов натекло под палатку и таким образом я третью ночь подряд страдаю от избытка влаги, хотя настоящие дожди еще не начались.
   На обед остановились в небольшом поселке, проехав туннель, длиной 1,5 км. Поселок называется HOSOIRI. Магазин с продуктами и сувенирами. Рядом зона отдыха, где можно покушать по-европейски за деревянными столами под навесом или по-японски, сидя на зеленой лужайке. Для детей горка из зеленого паласа, много сооружений для лазания, прыгания, катания на качелях, мы погуляли по магазину в поисках каш для завтрака. Есть, но очень дорогие. Вообще все дорого стоит. Булочка хлеба величиной с два спичечных коробка – 0.5 доллара, конечно цена в йенах. Почти все продукты для нас с Колей незнакомые. В основном это переработанная рыба или морепродукты, а также те или иные плоды растений.
   Некоторые можно пробовать. Для этого стоят специальные фарфоровые чаши с пинцетом, в которых находятся образцы блюд.
Обед у нас уже стал классическим - это размоченное  в горячей воде спагетти из пакетов, привезенных из Америки.
   18-10. Напротив открытого входа в палатку, сквозь кроны высоких тисов показался из-за горы, которую тесно обнимает сорок первая дорога, яркий осколок луны и тут же скрылся, запутавшись в густых зарослях экзотических кустов и деревьев или спрятавшись за высоко уходящую, в чуть светлеющее небо, гору. По дороге с интервалом в десяток секунд снуют машины. Внизу под обрывом слева глухо шумит река. После моста русло реки оказалось справа.
   Поставив палатки при свете уходящего дня, мы с Колей с трудом спустились к воде. Русло, видно после одной из плотин, залито водой только наполовину. Подходили к воде по желтому песку и крупным, хорошо окатанным валунам, в составе которых преобладают серый гранит, кварц, диабаз, песчаник, кварцит. Вода прозрачная и холодная. Мы умылись и походили по воде босиком. К ночи стало морозить.
   18-23. За моей спиной дробно застучала электричка. Реванула разок, словно подзывая кого-то, и вновь умчалась блуждать по многочисленным горным тоннелям.
Дорога № 41 очень узкая, почти без обочин. Справа и слева бетонные желоба иногда до метра глубиной, а шириной полметра. Не везде желоб прикрыт бетонными плитками. Для движения велосипеда остается полоска между белой сплошной линией дорожной разметки и желобом шириной не более полуметра. Непривычное для нас левостороннее движение дополняет сложности нашего путешествия. Иногда приходится идти пешком, ибо для езды совсем нет места.

   Часто дорога ныряет в тоннели или прячется под навесы из железобетона, в которых одна сторона упирается в выдолбленную скалу, а другая зависает над обрывом горного ущелья. В таких местах через каждые четыре метра стоят железобетонные опоры, на которых висит мощная крыша. Все ограждения на дороге или из нержавеющей стали или из оцинкованного металла, или из металла, покрытого толстым слоем белой эмали. Вот прямо у дороги стоит плакат, призывающий испытать счастье в рыбной ловле. В бетонных прудах с проточной водой, кипит от обилия белых, темных и серебристых рыб. Если Вам повезет, то один килограмм пойманной рыбы стоит 1000 иен - это около двенадцати долларов. Тут же в ресторанчике Вам могут зажарить эту рыбу. Такой бизнес нам встречался и в Западной Германии. Но здесь удивляло все рациональным использованием и без того крохотной территории, свободной от гор, и дороги.
   Каждую ночь в спальнике у меня мерзнут ноги. Спальник очень легкий и за годы кругосветного путешествия изрядно истрепался. Теперь он годится только для Калифорнии, а здесь скоро поднимемся до снегов. Из-за холода не могу уснуть, и в голову лезут всякие мысли. Сегодня, например,  думал: во всех странах, где мы были - люди живут, а у нас - проживают. Во всех странах люди живут неразрывно прошлым, настоящим и будущим. Мы же то одним будущим, то одним прошлым и никогда настоящим. Почему Россия непобедима в любых войнах? Да потому, что русский человек на войне отдыхает... от мирной жизни. Ведь у нас вся мирная жизнь проходит в битвах сплошных: то за урожай, то против урожая, то с голодом, то с недородом, то с зимними холодами, то с летними пожарами, то с белыми, то с красными, то пьянству - бой, то трезвости война. В любом населенном пункте у нас все выглядит так, как будто здесь только вчера поселились люди и еще не успели сделать дороги, тротуары, не успели заровнять ямы, не успели покрасить уже сгнившие заборы, построить хорошие туалеты, гостиницы, рестораны, магазины и так далее.
   Японец имеет дом. Это и жилье - дом и вся страна для него - это его дом, где все по-хозяйски бережется, приумножается, подновляется, не угробляется и не разбазаривается. Государство в Японии гарантирует:  японцы живут хорошо, а завтра будут жить еще лучше.
   У нас дом - это квартира, за порогом которой обрывается понятие дома. Уже в подъезде можно сорить, курить, плеваться, а уж на улице все, что угодно - это не наш дом, не моя квартира. Наше государство гарантирует: сегодня русские живут плохо, а завтра будут жить еще хуже.
   У русских в 17-м году обрезали корни. А без корней ничто в мире живое не растет и плодов не дает и не развивается, отсюда сегодня и все наши беды. Возвратим себе корни, наладится жизнь сама собой. Не сумеем вернуть утраченное нами за последние 80 лет, - погибнем и еще многих на земле погубить можем, потому, как нас еще много и мы непобедимы в плане своего теперешнего варварского устройства жизни.
   Я уже говорил, что позавчера с Колей осматривали древние колесницы. Огромный зал очень высокий для них. Вышли на улицу. Подходит японец лет сорока. Говорит на японском,используя слабый английский, указывая на криво растущую сосну:
   - Смотрите, как красиво растет наискосок.
И показывает движением рук - это рядом с колесницами! Кто же из нас русских восхищается тем, как растет сосна или другое дерево. За последние десятилетия нас превратили в варваров.
   Позавчера же под закат дня встретили музей под открытым небом. Весь склон горы правого берега реки занят гранитными, мраморными, бронзовыми скульптурами японцев. Их тысячи. Ни одного одинакового выражения лица. И все эти шедевры под открытым небом ни заборов, ни замков, ни охраны не видно. Ходят люди среди скульптур, сидят, смотрят, трогают руками. У нас даже всем железобетонным и гипсовым пловчихам, ныряльщицам и девушкам с веслом во всех куцых наших парках давным-давно пообломали то руки, то ноги, то весла, а то и сами головы.
И народ наш нисколько не виноват. Его в такие условия поставили. Совсем недавно в поезде Москва-Кинешма я прочитал от нечего делать инструкцию для пассажиров, где одним из пунктов указано, что пассажиру запрещается ездить на крыше вагона. Это накануне двадцать первого века. Ни в одной стране мира Вы наверняка не встретите инструкции с подобными запретами. Наше государство издает для народа такие инструкции. Вопрос: за кого же нас принимают? Если бы японец прочитал такую инструкцию, то у него, наверное, перегорели бы предохранители в голове от переживаний. Но что-то я больно много философствовать стал? За державу обидно! В Японии ведь почти нет своих полезных ископаемых, а смотри, как живут. Мы самая богатая в мире природными ресурсами страна. А как живем???

12/Х1-1997. 18-00
   В палатке при свете электрического фонарика.
Остановились в 15-30 на ночлег на правом берегу шумной речки. Шириной-то всего ничего, перешагнуть можно, а как шумит на камнях! На той стороне речки, едва перейдешь через узкий древний бетонный мостик, поднявшись немного по узкой бетонке, сразу очутишься на сорок первой дороге. Это по ней мы сегодня, заблудившись, отмахали лишних десяток километров с шести процентными подъемами и сто процентным риском свалиться в любое время в бетонный желоб для стока воды. Наметили сегодня свернуть на дорогу № 471. Последний указатель говорил, что до нее осталось три километра. И больше никакой информации на английском языке нам не встретилось. Мы и не подозревали, что номер дороги может быть обозначен иероглифом. Потому и ошиблись, зато посмотрели городок, где горнолыжные трассы с подъемниками для любителей этого спорта, еще без снега, но уже готовые принять, хоть сегодня, участников зимней Олимпиады.
   Прошлую ночь плохо спал. Было холодно ногам. Вспомнил про "бланкет эмердженси", приобретенный в Штатах. Достал его из пакета и прямо в спальнике укутал им ноги. Но теплее не стало. Так и не согрелся. А утром Коля сказал, что у него в палатке термометр показывал ноль градусов по Цельсию. Всю ночь сочинял мысленно письмо для семьи Кованько в Калифорнию. Это у них остался жить наш экспедиционный четвероногий друг-собака Чип.  Думал о родных, вспоминал внука Володю и новую родню.
   Встал в шесть часов утра. В горах уже светло. Совершил пробежку вверх вдоль дороги мимо горной электростанции, вода к которой поступает  с вершины горы в бетонных трубах, видимо разгоняясь, вращает турбины, а дальше попадает в реку. Это очень мудро придумано. Не надо строить плотину и обезображивать Природу. Перешел по подземному переходу через дорогу, спустился по заброшенной дороге к реке, умылся ледяной водой.
   Поразило, что в этом горном селении всего три жилых одно- и двух¬этажных домика лепятся к склону горы, а поди ж ты: подземный переход через дорогу № 41, которую в два прыжка преодолеешь, такая узкая. А у нас в городе Иваново-Вознесенске полмиллиона жителей и ни одного подземного перехода и надземного тоже. И еще, на перилах этого перехода висят зонтики с какими-то ярлыками. Видимо для того, кто дома забудет зонт, а вдруг дождь, тогда он может воспользоваться этим общественным, а потом возвратить. Фантастика, да и только!
Завтракать, как обычно, на месте ночевки не стали. Решили выехать на солнце, где теплее, и потом позавтракать. Очень мерзли руки даже в матерчатых рабочих перчатках.
   С ночлега выехали в 7-40 и только около 9 часов нашли солнцепек в виде бетонированной улочки ведущей к жилью и примыкающей к дороге. Остановились для завтрака. Раскрыли пакет с загадочным продуктом, что купили вчера, лишь бы дешевле. Оказалась рисовая мука. Хорошенькое дело. Совсем не ожидали. Что предпринять в таком случае. Ведь мы рассчитывали позавтракать содержимым пакета.…  Кушать хочется. Разбавили муку холодной водой, добавив арахисовой пасты, привезенной из США и еще по горстке изюма. Съели по две-три ложки и больше никак не глотается. Свою порцию я доедал в обед, когда была горячая вода. Все смешал с сухими спагетти из пакета и залил горячей водой. Гораздо вкуснее получилось.
 
   Сегодня почти весь день простоял солнечным и у меня за все эти дни, проведенные в горах, обгорел нос. Еще необычен этот день для нас тем, что мы впервые в Японии получили донейшен целых 1000 иен. А было это так. Мы увидели возле одинокого домика, редко встречающегося здесь, двух уже не молодых мужчин и одну женщину им подстать, и решили спросить у них кипяток.
Мужчина взял термос, передал его женщине, и та удалилась в дом за кипятком. А тем временем мы объяснились, что идем из Тоямы, через Токио на остров Хоккайдо.
   Дали мужчинам почитать лист, на котором были наши биографии и цели экспедиции, переведенные на японский язык во Владивостоке нашими друзьями из Университета.
   Почитали они, почитали и вдруг несут бутылку яблочного сока и два прозрачных пластиковых стаканчика. Мы с Колей разлили сок и выпили. Я нашел в словарике слово "вкусно" по-японски "ой щи". Сок действительно оказался очень вкусным. Потом еще бутылку принесли вроде кофейного напитка. Потом эту бумажную денежку дали. Мы с Колей дали им свои визитки, причем в знак уважения подавали карточки двумя руками.
   Они что-то написали нам в Гостевую книгу № 8, начатую еще во Владивостоке. Нашей благодарности этим людям не было границ.
   Обедать остановились ровно в 12 часов прямо у дороги, за ограждением. С одной стороны небольшой, но очень дорогой ресторан, в котором блюда по 700 иен и выше, стакан чаю 300 иен, а с другой стороны дороги чайный домик, возле которого обширная стоянка для автомашин, впрочем, пустынная в это время, за исключением одного-двух посетителей. Коля в ресторане подзаряжал батарейку для видеокамеры.
На обед разлили остатки яблочного сока и спагетти с горячей водой. Так наелись, что потянуло в сон. Отошли в сторонку и прямо на асфальте, где паркуются автомобили, прилегли: Коля на спальник, а я раскинул "сидушку" из пенополиэтилена. Солнце грело, как у нас летом. На нашем градуснике плюс 20 по Цельсию.
   Только после обеда, поднявшись на перевал, который позже назовем "Обманный", мне показалось подозрительным, что 3 километра идем уже третий час. Я сказал Коле, отвечающему за прокладку маршрута, что надо остановиться и разобраться в обстановке. Так и сделали. Оставили велосипеды, и пошли еще некоторое время вверх пешком. Нашел медную проволоку, из которой прямо на ходу сделал браслет на руку. Коля побежал спрашивать дорогу у остановившегося на отдых водителя. Оказалось, что 471 дорога у нас позади. Судя по карте до нее надо возвращаться около 5 км. Свернули напрямик по дороге ведущей вниз, снова ошиблись, попав не туда. Мимо детского сада и школы. Дети там и там с ранцами и в формах одинаковых словно близнецы.
   Зашли в магазин в городке, где дома одно- или двух этажные. Купили овощей: капусты, моркови, лука, морской капусты. А еще растительного масла, еще чего-то, рыбы вроде скумбрии, всего на 2073 иен.
   На ночь остановились уже в сумерках. Палатки стоят рядом с огородами. Тут же тисовый лесок на берегу реки.
   На ужин проращенные ростки пшеницы. Это, пожалуй, самое доступное по цене для нас блюдо. Стоит 38 иен за полкило. Плюс морская капуста, лук, по кусочку рыбы с растительным маслом. Перед ужином выпили по кружке чая. Коля уже в темноте, а стемнело в 17 часов, попробовал на свечке пожарить колобасики из рисовой муки, что осталась от завтрака. Сейчас он в своей палатке смотрит карманный телевизор. Здесь показывает, а вчера не показывал.
   19-00. Пора спать. Доброй ночи мои дорогие Земляне.

 

13 ноября 1997 г. 20-00.
   Лежа в палатке.
Палатка вся сырая после последней ночевки. Вчера около девяти часов вечера начался дождь и продолжается с короткими перерывами до сих пор.
Ночевать остановились в городке, что на пересечении дорог автомобильных № 471 и № 475. Ближе к ночи, в 16 часов, усмотрели прямо в городе, на подъеме в гору, слева от дороги № 471, сразу за мостом через бурную речушку, - заброшенный бизнес, от которого остался гараж и рядом навес под крышей, где оказался сухой укромный уголок, на нем-то мы и разбили свои палатки. Причем, Колина палатка не требует колышек и ставится где угодно и даже на асфальт. К моей палатке нужно применять колышки. Здесь же насыпь из щебенки шириной около одного метра, а остальное бетон. Я кое-как закрепил днище, и палатка получилась куцая, узкая с провисшими боками.
   -Гуд найт. Телевизор не берет, радио тоже с помехами  - слышу я голос Коли из его домика-палатки. Она стоит на расстоянии вытянутой руки от моей классической палатки.
   Сегодня встали в 6 утра. При дожде позавтракали в Колиной палатке. Еще ночью я обнаружил, что под палаткой сыро. Вылез из палатки и выдернул из-под нее полиэтилен, который вновь ухитрился собрать воду со скатов палатки. На завтрак съели остатки малосольной рыбы, проращенные зерна пшеницы с растительным маслом, лук, остатки кофе из подаренной бутылки, по два банана. Очень плотный получился завтрак. Выехав в 6-15 со стоянки, быстро нашли свою ошибку - начало дороги № 471. Развилка оказалась в городке, расположенном в долине по берегам горной речки и богатом промышленными дымами. Начинается нужная нам дорога непосредственно перед арочным мостом металлическим, покрашенным голубой краской.
   Оставили своих колесных коней, которым дали имена бельгийских своих тяжеловозов Энди и Джейн, что бы зайти в магазин, расположенный возле перекрестка дорог № 41 и № 471. Чистота стерильная. Яркие лампы дневного света. Мы даже разулись. Хотя носки мокрые может еще хуже наследили? Сувениры, продукты, все однотипное почти в каждом подобном магазине. Я купил конвертов десять штук, заплатив 135 иен.
   Дорога № 471 поднимается в горы вдоль правого берега горной речки, на которой множество больших и мелких заводов по производству щебня из местного материала. Река горная, а потому валунов хватает... Запомнилась вывеска в начале дороги: до Матсомото  - 98 км., до Хираюу - 36 км.

   В 10.07, сразу за красным арочным мостом из металла, который называется "Комадоме бридж", остановились у кафе-магазина на короткий отдых и заодно заправить в термосы кипяток. У нас два литровых металлических термоса из Берналилло штат Нью-Мексико.
   Сам магазин и миниатюрный туалет возле него, сделаны из дерева, покрытого прозрачным лаком.  Даже полы в магазине деревянные. Но с каким мастерством и изяществом все сделано, какая чистота обработки, четкость соединений, продуманность конструкции до мелочей. Просто фантастика!
   - Ацуйи мизу ва аримасука? - спросили мы на своем ломанном японском языке, и одинокая хозяйка наполнила нам оба термоса. Мы вновь разулись, но она настояла, чтобы мы обулись в наши кроссовки. Видимо ее смутили отпечатки наших мокрых пяток.
   Дорога узкая, как и Сорок первая. Горы закрыты рваными белесыми тучами, из которых то и дело моросит дождь. У одного из водопадов фотографируемся. Читаем на знаке: до зоны отдыха 7 км. Решаем там пообедать и подзарядить батарейку для видеокамеры. Тем более кипяток, как нам казалось, везем уже готовый. Часто ведем своих коней "под уздцы", потому как очень тяжело ехать с нашими поклажами.
   В 12-30 дошли до площадки для отдыха. Слева от дороги со скалы низвергается искусственный водопад, шикарные туалеты, зал для отдыха, магазин и офисы - все это деревянное, но вновь поражает качество отделки. В зале для отдыха стоит робот, который говорит что-то по-японски и время от времени разражается истерическим хохотом. Огромный 2х3 квадратных метров экран телевизора, разумеется, цветного, разбит на сектора. В каждом секторе идет своя информация, а один показывает новости. Сначала была передача про горячие источники, а затем про семью последнего царя России Николая Второго. Во весь экран показали газету "Совершенно секретно", где на первой полосе громкий заголовок: дочь царя умерла в психбольнице. Про Анастасию. Японский диктор сидел, а за его спиной шикарный букет цветов: розы, васильки, ромашки и еще мне незнакомые.
   В этом же зале стенд с рекламными проспектами, где и как можно отдохнуть, что покушать. Рядом окошечко с печатью и штампом, где можно отметить Ваши походные дневники, чем мы незамедлительно воспользовались, наставив штампов в нашу Гостевую книгу.
   Собрались обедать. Суп из пакетов достаточно залить горячей водой из термоса и обед готов, Коля открыл термос, что я достал из своих сумок, а вода-то оказалась родниковой свежести и температуры. Коля отправился в магазин просить горячей воды и вскоре мы блаженствовали от горячего супа с вермишелью.

   На этой "Рэст эрии" (площадки для отдыха) нас ждал сюрприз. Такого мы не встречали ни в одной, из пройденных, во время кругосветного путешествия на лошадях, стран. В общественном туалете две умывальных раковины с автоматическими кранами - подставишь руки, и течет вода, уберешь руки, и вода перестает течь. Но не это нас удивило. Такое я впервые увидел в аэропорту имени Кеннеди в Нью Йорке. Дальше заходишь и как обычно слева, вдоль стены писсуары, а справа узкие кабины для более серьезных проблем. Причем, три-четыре кабины с японским вариантом: просто отверстие, удлиненное в полу и одна кабина с европейским вариантом: унитаз. И здесь все, как обычно. Только нет привычного бачка, а сбоку кран из нержавеющей стали. Нажимаешь рычажок, и вода с силой поступает в унитаз.
   А вот стоит Вам сесть на этот унитаз, тем более, когда Вы мокрые насквозь и продрогли до костей, как тут же Вы поймете, что Ваша страна безнадежно отстала от Японии, где даже в общественных туалетах при дороге стоят унитазы с подогревом. И это именно для Вас, мой дорогой европеец. Ибо японцы-то ходят в свои традиционные кабины, где лишь отверстие в полу и никакого комфорта!
   Нынешний день - день сплошных приятных сюрпризов. На пересечении 471 и 475 дорог крохотный городок преподнес нам очередной сюрприз. Мы читали в проспектах на английском языке про горячий источники, а сегодня дважды купались в одном из них, причем бесплатный источник, прямо в городке и прямо на правом берегу с ревом несущейся мощной горной реки. Слева купальни для женщин, а справа для мужчин. Простенькая из дерева раздевалка. Две полки в виде полатей в русских деревенских избах, на них кладут одежду, а обувь в сторонке.  Два бассейна выложенных из огромных валунов разной формы. Один бассейн почему-то без воды, а в другом нестерпимо горячая вода, проточная.
   Когда мы посетили это чудо природы впервые, то застали четверых японских парней, купающихся в источнике. Зная традицию японцев перед бассейном ополоснуться водой, я подошел к крану со шлангом и открыл воду, думая, что она теплая или горячая. На улице, а бассейн под открытым небом, и даже не огорожен со стороны реки, всего плюс десять градусов по Цельсию. Стал поливаться и невольно вздрогнул, как от ожога. Вода оказалась ледяной. Японцы засмеялись.
   Тогда я как не в чем ни бывало, продолжил обливание и вместе с головой они тут же замолкли. А вот в ванну или бассейн с кипятком земным минут двадцать приноравливался, пока попривык.
   Второй раз ходили купаться уже, когда стемнело, из этого лагеря, что устроили на заброшенном бизнесе. Стояла темная туманная ночь. Всего два фонаря, расположенные у самой земли, освещали асфальт возле бассейна. Накупались всласть. Кроме нас двоих никого не было. Раз пять заходили в бассейн, а потом всякий  раз обливались ледяной водой из того самого крана со шлангом. Коля даже попросил, чтобы я его сфотографировал в костюме от Адама. Сквозь ночной туман тускло светились огни одноэтажного городка. Шумно ревела внизу под берегом река, перекатывая валуны. Туда к воде вела лестница, выдолбленная в скалистом береге. Снизу от бегущей со снежных вершин воды веяло смертельной опасностью. Особенно остро это ощущалось в темноте.
   По дороге к горячим источникам зашли в магазин. Кое-что купили к ужину. А вот маленькую за 50 иен рыбку по нашей просьбе разогрели в микроволновке и мы тут же съели, отмечая отменный, хотя и незнакомый, вкус. Ужинали в Колиной палатке при свечке. По глотку кипятка, супы из пакетов, да проращенные зерна пшеницы.
   21-15. Спокойной ночи земляне!
   Недалеко, за стеклянной дверью заброшенного бизнеса. Шумит река. Уже неделя, как мы в Японии и всюду нас преследуют песни рек, речек, ручьев, родничков, арыков, ливневок и просто каплевидных источников. И это великолепно! Япония по счету десятая страна на нашем пути, a США была девятой. И мы часто шутим: были в тридевятом государстве, а теперь оказались в тридесятом царстве! Но Япония, по-настоящему волшебная страна!

15 ноября 1997 г. 14-30.
   Сидя в беседке среди леса и мелких зарослей бамбука.
Перекресток двух дорог: дороги № 471, по которой мы сюда пришли вчера в обед, и дороги № 158 - расходящейся отсюда в трех направлениях. Одно из направлений на город Мисумото? - закрыто сразу за перевалом, до которого от перекрестка ровно девять километров. А именно это направление нам и нужно.
Вчера весь день шел дождь. Порою, доходя до ливня, он продолжался и всю прошлую ночь. Только сегодня ближе к обеду стало проглядывать, сквозить голубыми проталинами небо.
   Вчера встали в шесть часов. Я бегал на зарядку по 471 дороге за городок. В сумерках наступающего дня городок казался вымершим. Лишь только возле одного из домов меня облаяла небольшая собачка, привязанная возле двери. В ливнёвке вдоль асфальта журчала вода. В воздухе стояла дождевая пыль. Я вновь удивлялся милой красоте японских жилищ, их открытости и той изобретательности, бесконечной изобретательности с которой эти жилища были украшены, стоящими предметами быта, утварью, цветами, скульптурами, старинными вещами.
   Последние месяцы экспедиционной жизни, завтрак готовил Коля. Вчера договорились, что завтрак удобнее готовить мне, потому что Коля утром занят зарядкой. Он обычно часа два занимается, накачивая мышцы рук, ног, живота.
   Раньше, когда у нас были лошади, то мое утреннее время все уходило на уход за лошадьми: накормить, напоить, почистить их и почистить за ними, осмотреть все подковы, если надо, то заменить гвоздь или подтянуть, расчистить копыта, запрягать. Словом, Коля лошадей не касался за исключением устройства привязи их на ночь. Тогда Коля навешивал веревки и помогал мне привязывать Энди и Джейн.
   Итак, на завтрак: половинка моркови, немного проращенных зерен с растительным маслом и что-то купленное в магазине, вроде сырой резины серого цвета, совершенно безвкусное на палочках, плавающее в пресной жидкости, видимо из сои и по консистенции напоминает холодец, только чуточку тверже.
   Решили, что завтракаем всегда в семь часов, а на маршрут выходим в половине восьмого, если обстоятельства позволяют, то обедаем в 12, а уже в четыре часа начинаем поиск места ночлега.
   Только миновали поселок или городок, как остановились в раздумье. На схеме расположенной у перекрестка дорог, от 471 дороги вправо уходила асфальтированная дорога, ведущая через другой поселок или деревню и возвращающаяся на 471 дорогу, дважды пересекая речку. Подумав, мы прислонили своих железных коней к выложенному диким камнем склону горы, примыкающей к дороге, и пошли пешком вправо.
   Возвращались с решимостью оставить 471 дорогу, уходящую резко вверх, узкую, более загруженную и идти через поселок. Тем более в этом по¬елке несколько горячих источников. Может быть, бесплатно пустят в один из них. Стоимость на целый день 1600 иен - это для нас очень дорого.
   У велосипедов произошла встреча с мужчиной лет сорока-пятидесяти. Несмотря на раннее утро, было часов восемь, он шел откуда-то навеселе, от него попахивало сакэ. Он два слова по-русски, два по-английски. Мы два слова по-японски. Завязалась дружба. Спустя несколько минут мы уже обнимались с японцем и позировали перед нашей видеокамерой.
   Оказывается, дружелюбный любитель сакэ направлялся в тот же поселок и, когда мы, съехав с горы и миновав речку, остановились у платного горячего источника, чтобы укрыться от хлынувшего с новой силой дождя, он тоже подошел сюда и, громко крича, спросил, что мы хотим пить: пиво или водку? Мы хотели сок. И тогда он вынес из буфета для нас по баночке апельсинового сока. Вы бы видели, какое довольство было написано у него на лице от того, что он угостил нас соком.
   Кроме всего прочего радость бытия настолько переполняла его, что он не мог тихо разговаривать, а все кричал, как будто, пересиливая шум дождя по крыше. Его шум видимо быстро надоел двум другим мужчинам, которые после купания стояли под навесом и, любуясь дождем, курили. Они ему сказали два слова тоже с улыбкой и наш знакомец немедля удалился. И больше мы его не видели. В Гостевой книге остался адрес, написанный его рукой в половину странички. Но иероглифы настолько замысловаты, что скопировать его на трезвую голову, пожалуй, вряд ли кому удастся.
   В туалет ходили на бензоколонку, когда вновь вышли на 471 дорогу.  День был хмурый, дождливый и холодный. Не выше пяти градусов по Цельсию. Меня удивило, что в помещении бензоколонки молодой человек, обслуживающий ее сидел, греясь у бензиновой печки, горевшей синим пламенем. Пожалуй, такое можно увидеть только в Японии. Это говорит только об одном: никакой утечки бензина, даже в виде паров здесь не предусматривается.
   Да, чуть не забыл. В поселке зашли в один из магазинов, где продается кроме продуктов и готовых блюд даже горячих, множество сувениров, в том числе из местных камней, и поставили большой штамп с трилобитом в нашу Гостевую книгу.
   Там же позаимствовали кипяток в термосы.
   14-50. Только что выглянуло солнце, и мы с Колей поспешили растянуть новую веревку меж деревьев, стоящих на скалистом берегу речки и развесить наши мокрые вещи на пригреве. Но спустя несколько минут со стороны перевала вновь набежали тучи. А так, наши палатки, куртки, джинсы, майки все это висело под крышей беседки, где вчерашней ночью мы нашли единственное сухое место в этом мире. Хотя уже собирались разбивать палатки на проливном дожде возле кладбища в курортном городке, расположенном в горной долине, что в пяти минутах ходьбы отсюда.
На бензоколонках, здесь в горах дежурят по одному человеку. Бензоколонки миниатюрные как, впрочем, и все в Японии, на 3-4 бензонасоса.
   Внутри помещения стоит компьютер, цветной телевизор и на полу печка бензиновая, на которой греется чайник. Открытый огонь на наших бензоколонках категорически запрещен.
   158-я дорога. На этот перекресток, возле которого расположена беседка, приютившая нас, мы пришли вчера уже за полдень и прямо растерялись. Столько собрано строительной техники, а главное 158-я дорога идет в трех направлениях:            
   Мы знаем, что нам нужно прямо. А прямо, значит в туннель, сухое жерло которого светится ярко неоновыми огнями. Красивая юная регулировщица в бело-синем длинном дождевике, запрещающе замахала своим красно-мигающим жезлом и нам пришлось остановиться. С помощью молодого мужчины-строителя, который хорошо говорил на английском языке, нам объяснили, что вся эта территория закрыта для посетителей, а дорога 158 закрыта за перевалом из-за снежных заносов на всем участке,  а это около 62 км., и будет открыта только в декабре.
   Продолжал моросить дождь. Мы собрались пообедать возле крохотной бензоколонки, что располагалась выше перекрестка. Пожилой японец встретил нас очень приветливо и пригласил внутрь обсушиться возле бензиновой горелки-печки.
   Мы еще раз внимательно осмотрели карту масштаба 1:500000 и Коля предложил сходить пешком на перевал, что бы убедиться, действительно - ли он закрыт из-за снега?
   Пообедав под козырьком бензоколонки на холодном сквозняке супом с дольками чеснока, мы тут же оставили своих стальных коней, даже не привязав их, отправились в путь. Судя по карте до перевала было около восьми километров. Спланировали, что за три часа можно дойти  туда и обратно.
На мне были кроссовки с простым носком, джинсы, рубашка, пуловер, ветровка и шерстяная шапочка на голове. Все это и без того уже было мокрым, а пока поднимались на перевал по узкой асфальтированной и вероятно старой дороге, под непрерывно моросящим дождем, одежда настолько пропиталась влагой, что излишки ее непрерывным ручейком стекали по телу, обжигая холодом. А дорога явно нуждалась в ремонте. Не было даже центральной, обычно желтого цвета разделительной полосы, а боковые белые, светящиеся ночью полосы были настолько стерты, что иногда едва проступали.
   Прошли отметки высот 1270 метров, 1590 и, наконец, перевальная точка на отметке 1760 метров. Снег лежал уже перед отметкой 1590 метров, и кое-где дорога была покрыта наледью.
   Уже находясь на перевале, я вспомнил, что в кармане ветровки хранится полиэтиленовый пакет достаточно широкий и, вырезав в нем отверстие для головы, одел его поверх ветровки, запоздало защитив плечи от дождя.
   Видимость была почти нулевая. Лишь кроны огромных маньчжурских берез фантастически выступали откуда-то снизу и высились над дорогой. Был второй час дня, а освещенность напоминала вечер.
   Было сумрачно потому, как мы находились внутри дождевых облаков.
На самом перевале стояла заколоченная досками избушка, возле которой притулился автомат для продажи соков и газированных вод. Слева от дороги плакат предупреждал, что ниже перевала в четырех километрах отсюда, дорога закрыта в двух местах.
   Но несмотря на это предупреждение, мы спускались вниз с мыслями брать завтра, то есть уже сегодня, перевал вместе с нашими верными стальными конями.  Для этой цели нам необходимо было проскочить два шлагбаума, между которыми велись дорожные работы, весьма интенсивно и слаженно. Мы думали проскочить эти заграждения еще до рассвета. Глубокой ночью, ворочаясь с большой осторожностью на узкой скамейке  беседки, я все думал о перевале. В памяти всплывали участки дороги со сломанным ограждением со стороны глубоких ущелий, куда и заглянуть-то страшно. Крутизна дороги такая, что запросто можно съюзить вместе с велосипедом на малейшем гололеде в эти пропасти. От этих невеселых мыслей я шумно вздохнул и вдруг услышал голос друга.
   -Петь, ты не спишь?
   -Нет.
   - Я вот что подумал.  Дождь льет во всю ивановскую. А ведь на том перевале этот дождь в ночное время, наверняка выпадает снегом. Думаю, что нам завтра надо сделать дневку, сходить в горячий источник, не пожалеть "1000 иен, а может бесплатно пустят и еще раз внимательно изучить карту, что бы как-то
 подготовиться. Ведь теперь мы не готовы к зимним условиям. У нас нет даже кошек, что бы идти по обледенелой горной дороге и мы можем запросто соскользнуть в пропасть, тем более что не везде есть ограждение.
   - Коля, я тоже лежу и об этом сейчас думаю - ответил я, - но только не лучше ли будет обойти этот перевал по южному участку той же дороги № 158. Пусть это займет больше времени, но зато не будет такого риска. А потом, где мы теперь возьмем эти кошки, да и по льду с горы велосипед не удержать ни одним тормозом.
Коля согласился со мной.
   Вчера ночью, когда вымокшие, голодные и холодные мы пришли в эту беседку вместе с велосипедами, то сразу растянули под крышей  веревку. Я снял всю одежду с себя, отжал воду и развесил сушиться, а на себя напялил только один шерстяной свитер из рюкзака. А когда Коля заговорил со мной, то я решил, что пуловер лучше высохнет в спальном мешке и одел его словно трусы на голые ноги. Действительно, утром он оказался сухим, в то время как все остальное до сих пор висит мокрое и не думает сохнуть.
   Вчера ночью перед сном, в поисках кипятка для чая, прошлись по городку. Время, правда, было совсем не ночное, всего около семи часов, но вчера рано стемнело, еще не было и пяти часов, как наступила ночь. На мостовых и узеньких удочках городка не увидели ни одной лужи. И это после нескольких дождливых дней! Вода стекает по желобам и выемкам вдоль дорог и улиц. Магазины, кафе и рестораны манили своим уютом. Мы зашли в один из магазинов, возле которого в ванночке из камней в горячем источнике варятся яйца. Естественно их никто не охраняет. Стоит одно яйцо 50 иен. Не удержались от соблазна, купили на мокрые от дождя деньги шесть яиц и шесть крохотных булочек. Продавец вышел на улицу и сеточкой специальной, выудил для нас яйца из кипящего природного источника.
   Тут же, присев на деревянные пни мы съели с превеликим удовольствием горячие яйца  всмятку.

   Сегодня встали в половине седьмого. Три часа провели на горячих источниках. Пустили нас туда бесплатно. Помогла фотография наших настоящих лошадей и пресс-релиз с нашими биографиями. Бесхитростные, но изящно отделанные сараи для раздевания, которым десятки лет должно быть. На деревянном полу ковры зеленого цвета. Бассейн с горячей водой выложен диким камнем. Вокруг лес и склоны гор. Наших лет двое японцев пришли купаться чуть позже нас. Они сносно говорили на английском. Вспоминали своих отцов, которые воевали в России и возможно были в плену, но остались живы. К нам они не имели недобрых чувств. Мы тоже любили их уже только за то, что они японцы.
   Это были служащие одной из страховых компаний. Они, накупавшись вдоволь, ушли, и мы снова остались одни. Коля снимал на видео. От бассейна шел пар, ибо воздух был довольно холодный в горах. Мы, то обливались из шланга ледяной водой, то вновь забирались в кажущуюся кипятком воду. Прогрелись на много лет вперед, понимая, когда еще выпадет такое счастье купаться в горячем источнике на открытом воздухе в почти зимнее время.?
   На территории источника расположен музей, что-то вроде этнографического или краеведческого. Это сохраненный дом-жилище японца трехсотлетней давности.
 
   Все орудия труда, вся утварь в основном из бамбука и дерева. Мы были одни и смогли чувственным образом переместиться во времени на триста лет назад. Хрупкая лестница вела на чердак, и мы побывали и там. Увидели, как выполнена изнутри обрешетка крыши, покрытой снопами рисовой соломы. Картины на стенах чуть закопченных, ибо очаг открытый и в нем настоящий теплится огонь.
 
   После источника и музея были еще в магазине, затем пошли обедать в занятую нами дикую беседку в зарослях бамбука.

16 ноября 1997 года. Суббота. 17-52.
   Лежа в палатке.
Час назад стемнело. В 15-50 мы только нашли 361-ю дорогу и спустя несколько минут остановились на ночлег, среди груды валунов, рядом с экскаватором. Эти валуны по сути дела отгораживают наши палатки от весьма узкой, едва разъехаться японским легковушкам, 361-ой дороги. Эта дорога старая и по ней редкое движение.
   Сейчас на перевал идет прямо от города Токояма современная дорога, а мы решили брать перевал  по старой дороге, где ближе и полдня потеряли в ее поисках.
   Прошлой ночью снова плохо спал. Было весьма морозно, хотя в спальнике на редкость оказалось тепло. И не удивительно на мне был свитер шерстяной, а ноги я укутал пуховкой, в надежде, что на мне она высохнет, ибо ей тоже досталось от дождя, хотя она и была в одной из сумок багажа, спрятана в полиэтиленовый пакет.
   Приходило на ум всякое. То письма кому-то сочинял. То про Японию думал. Удивительная страна. Пожалуй, к ней подошло бы название, кроме как "Страна восходящего солнца", еще и "Страна бегущей воды". Любая капля влаги, откуда бы  она не исходила: от подземного источника, от тающего ледника или падающая с неба в виде дождя, с любовью и поразительной хозяйской смекалкой, встречается японцем и направляется им же заботливо туда, куда ему больше нужно. Вращать ли колеса турбин, вырабатывающих электричество, или лопасти игрушечных мельниц, украшающих вход в магазин или жилище, или просто капать в медный или гранитный чан возле храма, что несколько веков назад поставил здесь его не менее мудрый предок, или всего лишь журчать в камнях, услаждая утонченный слух, чувствительного к природной красоте японца.
   Взять хотя бы эти последние три дня. Ведь от такого потопа должно было бы образоваться неимоверное количество бунтующих вод, несущихся по всем уклонам вниз. Ничего подобного не происходит. Буквально через двадцать минут, после окончания трехдневного дождя, сухая дорога, улицы, площадки для машин, тротуары.
   Я представил город Иваново-Вознесенск, в котором живу. После такого дождя на его улицах, дорогах и площадях еще бы целый месяц стояли бы лужи, проходя по которым выходили бы из строя троллейбусы, ибо уже было так не раз.
   Сегодня встали в шесть. Уже почти рассветало. Я бегал вниз, в поселок, в туалет и сделал короткую зарядку. Вещи, что два дня, а вернее день и две ночи висели под крышей беседки так и остались сырыми. Стартовали в 7-40. Я был готов в 7-30, но Коля все еще укладывал свои сумки и подвязывал их к велосипеду. На завтрак: капуста, морковь, кофе и еще по несколько штучек картофельных чипс.
   158-я дорога, сразу потянула нас вверх. Приходилось с трудом преодолевать сопротивление высоты, толкая руками велоконей. По всему было видно, что дорога новая. Вот и асфальто укатчик подтверждает это. Но только уж больно он мал. Мы такие ни в Европе, ни в Америке не встречали, а потому с удовольствием
 сфотографировались на его фоне. Отсюда открывался великолепный вид на вчерашний городок, который уютно расположился в горном ущелье, на покрытые снегом горные вершины, на горнолыжные подъемники на одном из склонов горы.
   В 8-45 мы уже входили в туннель, самый длинный в моей жизни. 27 минут мы вели своих "лошадок" по узкой бровке, плиты которой прикрывали ливнёвку. Через каждые 100 метров в туннеле был установлен телефон.  Высота этого тоннеля 4, 5 метра и длинна 2430 метров.
   За тоннелем мучения наши закончились. Начался великолепной красоты спуск, по петляющей вдоль горной речки дороге № 158.
   В одном месте останавливались у какого-то магазина придорожного, что бы погреться возле бензиновой печки и купили соус темно-коричневый, соевый, который теперь используем вместо суповых брикетов.
   Потом, уже ближе к полдню, сделали отдых возле какого-то торгового центра, где останавливались все автобусы с туристами, и было полно легковых машин. Но это уже после спуска в долину, где стало снова по-летнему тепло. Здесь же можно было покушать, купить любые сувениры и сходить в шикарно отделанный туалет, где унитазы с подогревом, а также посмотреть подробную карту местности, указывающую ваше место расположения. Чуть-чуть удалось просушить на солнцепеке вещи, в том числе фотоаппарат и видеокамеру, пока по очереди ходили глазеть на шумный и веселый праздный люд разных возрастов, но при этом, ни одного европейца или американца, одни японцы. За десять дней не видели ни одного по сути белого человека.
   Третья остановка возле супермаркета, расположенного, как и торгово-ярмарочный центр, прямо среди полей вдали от жилья. Купили свежего кальмара, пакетик моркови, чеснока, какой-то морской зелени, до ядовитости обсыпанной солью, о чем мы узнали позднее, а так клюнули на дешевизну, (всего 98 иен) , пузырек с солью, четыре пакета пророщенных зерен по 38 иен каждый, потратив на всю покупку около 900 иен.
   Затем начались мучения с поисками 361 дороги. Ни каким образом она не давалась нам. Мы дважды возвращались. Делали целую разведку. Но только под вечер вышли на нее. Спрашивали неоднократно у редких прохожих. Бывает такое. Словно заколдована. Мы уже приходили в отчаяние.
   19-41. Коля слушает новости по радио.
   - Явлинский уехал на Камчатку к своим избирателям. 65 кг. наркотика изъяли наши пограничники на Таджикской границе.
   - Наверное "маяк", - поделился со мною Коля.
У него в палатке горит свеча. Я пишу при свете электрического фонарика. Две последние ночи спали на узких скамейках, а нынче на острых камнях, словно Базаров у Тургенева. Спокойной ночи, моя Наталинка! Хотя конечно у вас еще день, ведь разница в шесть часов.

17 ноября 1997 года. Ничиеби - воскресенье. 17-25.
   Лёжа  в спальнике на лавочке-скамейке автобусной остановки, что привлекла наше внимание шикарной крышей в японском стиле, под которой сухо и почти тепло, так как с трех сторон стены из досок и имеется два оконца. Все сделано из дерева. Пол из дорожного щебня загажен окурками. Лавочки в пыли. Видно, что этой остановкой редко пользуются люди. Тем лучше нам. Начиная с десяти часов утра, мы сегодня все смотрели, искали сухое место, где можно не рискуя промокнуть или раскинуть палатки, мокрые от дождя или как теперь, расположиться на общественных скамейках, которые идут вдоль трех стен.
   Коля занял одну сторону, а я расположился на противоположной стороне, выгодной тем, что свет фонаря, кстати, единственного, ибо до поселка, что мы миновали,  километр, отсюда, позволяет вести записи. А фонарь здесь стоит только потому, что он освещает перекресток дорог перед мостом. Здесь 361-я дорога уходит вправо, на мост, а влево пошла другая.
   Прямо за остановкой обрыв к реке, которая шумит на перекатах. Еще больший шум слышен от водопада, что в каких ни будь ста метров ниже по течению. Сразу за перекрестком 361 дорога следует по узкому арочному мосту из металла и, забирая круто в гору, ведет к плотине, хорошо видной с дороги. Это уже кажется третья плотина в горах, встреченная на нашем пути.
   Вчерашней ночью спал гораздо, лучше. Это должно быть оттого, что в палатке, как у себя дома спится спокойней. Ночью ощутил спиной встряску земной поверхности от очередного землетрясения. В среднем в Японии каждые сутки происходит четыре землетрясения. Ощущения до того необычные, что я не сразу понял происходящее, когда подо мной шевельнулись разом все камни и снова замерли. Словно на шарнирах.
   Сегодня видели с Колей новый дорожный знак. Долго приглядывались к нему. Что же на нем изображено? Оказалось - горилла! Здесь водятся дикие обезьяны. Вот это новость. Знай, это вчера, мы бы так беспечно не спали бы. Часов в десять прошлой  ночи начался снова дождь. То, затихая, то усиливаясь до ливня, он продолжается до сих пор, не переставая ни на минуту. У нас было предчувствие к дождю, и оно снова не обмануло. Приметы - перистые облака, туман вокруг солнца.
   Вчера перед сном выкатилась из-за темной горы, яркая луна, идущая уже на ущерб.
Утром сегодня меня разбудил Колин голос:
   - Огайёо козаймас! В ответ я прокричал ему тоже приветствие, означающее по-японски: доброе утро. Завтракали в Колиной палатке: капуста, морковь, свежие пророщенные зерна, кофе по кружке с ореховым маслом на меду. Собирались дольше обычного, ожидая окна или хотя бы затишья дождя. Я успел приделать крепление, вернее застежки от горнолыжного ботинка к велосипедной раме, в надежде определить сюда фляжку с водой. Причем, когда я срезал ненужную деталь, резал ножом пластик, то сломал кончик ножа  -пассатиж, ценного подарка нашего американского друга Пита Ватсона, о чем очень жалел потом.               
   Выехали, вернее, вышли, уже в 8-35 под дождем, по узкой до безобразия 361-ой дороге, что неимоверно петляет по залесенным склонам горного ущелья. Мы часа полтора поднимались до высоты 800 метров, хотя по карте это всего три километра.
   На наше счастье, на перевале оказалось что-то, вроде платного кемпинга. Шикарные пруды, летние домики, а самое главное туалет с тремя писсуарами и тремя кабинами, оборудованными в японском стиле. Мы прислонили своих продрогших под холодным дождем коняг к стойкам плаката-рекламы, а сами укрылись под крышей туалета, ибо все остальное оказалось на запоре и без людей. Воды в кране над миниатюрной раковиной не пролилось ни капли. Видимо все подготовили к зиме. Зато воды, сколько хочешь, лилось с неба, и на мне и на Коле не было сухой нитки.
   Кроссовки, джинсы, рубашка, две ветровки. Из рукавов текла вода.
Я снял обе ветровки, развесил их на открытой двери туалета, отжал воду из рубашки и вновь одел ее, но перед этим грудь и бока свои укутал туалетной бумагой, для тепла, ибо иначе совсем окоченел, потому, как на улице всего четыре градуса по Цельсию.
   Мы стояли около 30 минут, надеясь, что дождь затихнет, но он усилился до ливня. Как раз дорога в этом месте раздваивалась и нам вновь повезло. Когда мы уже решили ехать по левой дороге, забежал в туалет водитель грузовика, груженного щебнем и валунами. Коля обратился к нему:
   -  Доро докодеска?  - при этом тыча пальцем в карту с дорогой № 361.
Водитель указал вправо.
   Только отъехали, как Коля встрепенулся - забыл в туалете козырек ярко-оранжевого цвета. Он побежал назад, а на меня обрушились тонны холодной, небесной дождевой влаги. Я не припомню, чтобы когда-либо в своей жизни был бы таким беззащитным перед осенним дождем. Вода по телу стекала в кроссовки, а из них выливалась наружу. Видимость всего каких-нибудь десяток метров. Мерзли руки без рукавиц. Даже то место, которое прикрыто плавками и всегда остается сухим, в этот раз словно находилось под душем.
   Когда минут через двадцать, мы спустились до поселка и остановились перед магазином, в который Коля зашел тут же погреться и спросить горячую воду для термоса, то я не рискнул заходить внутрь, а стоял минут десять под навесом, пока с меня перестала стекать вода, а из кроссовок воду я выливал сам.
   Залили кипятком оба термоса. Обедали под навесом на оборудованной стоянке для машин: пакет вермишели на двоих, по кусочку само сольного кальмара и по зубчику чеснока.
   18-35. Подул сильный ветер. Резко холодает. Дождь вроде бы перестал. Коля пишет письмо Верочке, изредка переговариваясь со мной. Свист ветра в проводах добавился к шуму водопада и урчанию проезжающих мимо автомобилей. Веселая музыка получается для этой ночи. Коля говорит, что надо утепляться. Доставать «одеяло спасения», что купили в Сиэтле.
   Здорово холодает. Думаю, что ночью температура воздуха опустится до нулевой отметки по Цельсию.

19 ноября 1997 г. Среда. 7-15.
   Лежа на полу в доме японца Юшиюки-кобаяши.  Деревня Суекава-Каида, префектура Нагано. Тихо мурлычет бензиновый камин. Коля стрижет ножницами, вырезая картинки и схемы из рекламных проспектов для Гостевой книги № 8. Вчера встали в шесть часов.
   В воздухе порхали снежинки. Подсушило дорогу и кое-что из вещей. В частности мою палатку. Автобусная остановка защитила нас от сильных порывов холодного ветра. Коля впервые спал, завернувшись в «одеяло спасения», представляющее собой легкую и прочную пленку с отражающим слоем. Говорит, что было тепло и комфортно.
На завтрак салатик из остатков проросшей пшеницы, сои, моркови и по кружке теплого кофе из термоса. Старт в 7-40. После моста сразу подъем на перевал. Отдыхали у четвертой по счету, на этой реке, гидростанции на высоте 1080 метров.
   Первая была на высоте 217 метров.
Красивый вид на горы, на водоем. Площадка для отдыха. Идут строительные работы по благоустройству.
   Огромный плакат с подробной схемой, поясняющей принцип работы воды, бегущей по туннелям,проведенным через горы. Два мандарина, лежащие как жертвоприношение у каменного изваяния Будды, взяты нами и съедены с молитвенной благодарностью к Богу.
   Снег порхал по мере набора высоты, меняясь с солнечными краткими промежутками, а в обед началась метель.
   Обедали в помещении придорожного ресторана. Рядом горнолыжная трасса, готовящаяся к приему участников и гостей зимней Олимпиады в Нагано. Тут же огромная площадка, видимо будет залита льдом и использоваться, как каток. В ресторане мы с Колей почти единственные посетители. Хозяин любезно разрешил погреться у бензиновой печки, стоящей рядом с холодным камином. На обед кипяток, подкрашенный соевой подливой из пузырька. Еще Коля оговорил меня, что я слишком расточительно лью эту приправу. Уже второй день то, что жуется, в желудок не поступает. Ростки пшеницы не в счет. В них больше воды, чем еды. И мой желудок не выдержал-взбунтовал. Дважды бегал в ресторанный туалет с подогревом сиденья.
Вчера за день преодолели два перевала. Была петляющая узкая З61-я дорога, красивые виды на горы и долины и было небо: кусочек голубого, белого и темно-серого до черноты.
   Уже в третьем часу в одной из деревень облюбовали эстраду для ночевки. Поставили велосипеды, пошли прогуляться вдоль дороги и зашли на бензоколонку.
   Там оказались приветливые люди и стали они расспрашивать нас с помощью английско-японского разговорника, что да как? И нашли нам место ночевки у этого японца, которому 44 года, у него двое детей, два дома в деревне, один старый двухэтажный, второй новый двухэтажный. Вот в старом-то доме он и поселил нас в одной из комнат. Родители живут с ним же. Еще он любит лошадей. Он подарил нам свою визитную карточку, на которой фотография цветная, пасущихся лошадок.
   Вчера на бензоколонке подарили нам два пакета чипсов, конфеты и 1000 иен, на которые мы купили у них же в магазинчике растительное масло. Около пяти часов вечера снег покрывал уже всю землю. Так было необычно. Мы уже давно не видели сплошного снежного покрова. Оставили велоконей на бензоколонке, а сами на автомобиле вместе с хозяином уехали на ночевку.
   Позднее, к нашей компании, присоединился двадцатишестилетний учитель английского языка, из близ расположенной Хай скул (школы). Почти до полуночи просидели на полу за пивом и чаем. Растроганный хозяин признался, что никогда не видел русских и попросил разрешения прикоснуться щекой к моей бороде.
   Действительно бородатых японцев мы еще не встретили здесь. Мы гостили в одной комнате, обогреваемой бензиновым камином. Во всем же доме было множество комнат с низкими до 1,8 метра потолками, с раздвижными стенами. В комнате ходишь босиком или в тапочках. Для туалета свои тапочки, стоящие возле двери в туалет.
   Попалась на глаза большая энциклопедическая книга на японском языке для школьников, в которой собраны всевозможные знания по разным отраслям жизнедеятельности человека: строительства, транспорта, производства, дорог, туннелей, пароходов, самолетов и даже космических летательных аппаратов. Все показано в схемах, наглядных рисунках. Плотничье дело, вертолеты, моторы. Все до мельчайших деталей. Принцип действия электростанций, телевидения, радио...
   Телефон и факс.  японца в доме которого мы ночевали: (0264) 42-3255.
Сегодня утром встали в шесть часов. Мороз около пяти градусов и всюду лежит снег.
   Я умылся по пояс первым снегом. В драных кроссовках мы с Колей собираемся штурмовать снежные перевалы. Сколько дней одному Богу известно.

20 ноября 1997 г. Четверг - Мокоиеби. 18-45. +4°С. Дождь.
   Лежа в спальнике на сухой широкой лавке «рэст эрии» (зоны отдыха), одного из городков на дороге № 19, в 3-4 км. ниже туннеля, длинна которого около 1,5 километра. Рядом шумит ручей.
   Вчерашний день для нас стал праздничным. Солнечным голубоглазым утром хозяйка бензоколонки свозила нас с Колей на конюшню, где живут двадцать пони, больших, крупных пони породы киско или каско. Это первый наш визит к лошадям в Японии. Лошади на удивление доверчивые и дружелюбные.
   Конюшня деревянная. Лошади стоят на соломе. Стойла из красного дерева. Бачки металлические висят на веревках. По два бачка у каждой лошади. Вода для питья водопроводная. Ухаживают за пони двое молодых людей - парень и девушка. Они расписались в нашей Гостевой книге.
   Второе праздничное событие: визит в школу. Школа государственная, построена в 1990 году. Здание двухэтажное. Огромные просторные холлы, классы, коридоры, спортивный зал, столовая. По нашим меркам в такой школе должны обучаться не менее тысячи учащихся в две смены. В этой школе всего учатся 68 детей. Обучение бесплатное.  Дети одеты все в одинаковую форму. В прихожей разуваются и по паркету все ходят в тапочках, которые выдают в школе. В классах за партой сидят по одному.
   Нас пригласили в один из классов, где изучают английский язык. Я рассказал немного об экспедиции, экологии тех стран, что мы проходили. Рассказывал на английском языке. Меня переводили сразу два учителя. Юноша 26 лет, кто вчера сидел с нами в гостях и девушка лет 25 из Канады. Мать у нее украинка, а отец канадец. В ходе рассказа показали детям видеофильм про экспедицию "Конная кругосветка" под названием "Из России с миром и любовью".
   Позже нас пригласили в школьную столовую, которая одновременно может служить и концертным залом. Обедала вся школа. Разливали и раздавали пищу сами школьники. Причем дежурство установлено по недели. Питание бесплатное. Поразило то, что среди школьников сидели учителя и ели то же самое, что и  дети, в том числе и директор школы с которым мы беседовали, прежде всего. Перед обедом все встали и прочитали хором молитву. На подносе у каждого было одно и то же. Салат из овощей и кусочков курицы, кусочек рыбки консервированной, три маленьких величиной с орех помидорчика, суп из картошки и соевых колобков, вареный рис и двухсотграммовая бутылочка молока. Все ели палочками. Видя мою неловкость, мне принесли тут же вилку и ложку. Но салат я, все же съел с помощью палочек.
   Закончив трапезу, вместе с классом, где мы провели беседу, перешли в спортивный зал, что бы играть в волейбол. Спортзал очень просторный и высокий в два этажа, как сама школа. Одна стена полностью стеклянная, а потому зал очень светлый, имеет свою эстрадную площадку.
   Дети очень дружные, корректные, вежливые. Любят играть, смеяться, шутить. Как то сразу, в одночасье, стали они для нас родными и близкими. Захотели сфотографироваться непременно с нами. Были очень внимательны к нам.
   Беседовали с директором школы и учителем биологии, которому 44 года. Он очень похож на Фарида - телеоператора из Владивостока.  Женат,  имеет троих детей, двое мальчиков и одну девочку. Дома у него три компьютера. Говорит они здесь не дорогие, так как их делают в Японии. Получает он 300 000 иен в месяц чистыми.
   Жена работает воспитателем для детей от 4 до 6 лет. Кабинет директора огромен и обставлен красивой удобной ме¬белью. Большую часть кабинета занимает стол. Нашлось место и для компь¬ютера и чайного столика. Беседа сопровождалась чаепитием.
В канцелярии школы  склонились над компьютерами три-четыре человека. Хотя компьютеров мы насчитали десятка полтора. Здесь же цветной принтер и всякая множительная техника. Прежде чем попасть в кабинет директора, нужно пройти через огромную канцелярию.
   Учитель биологии сносно говорил по-английски и был переводчиком в нашем разговоре с директором. При расставании он подарил нам конверт, в котором оказалось 3 тыс. иен. При курсе доллара в 120 иен - это хорошая для нас помощь.  Дай Бог ему здоровья.
   Стартовали мы уже после обеда, где-то минут пятнадцать третьего. Хозяйка бензоколонки Кейка Мукаи сопровождала нас на своей миниатюрной машине то отставая, то вырываясь вперед. До перевала было три километра и я сильно вспотел. Снег к этому часу почти растаял и только в тени под деревьями еще лежал островками. На перевале дорога нырнула в полутора километровый туннель. Я не подозревал, что в туннеле и после него, на северном склоне горы, будет очень холодно и снял лыжную шапочку, оставшись в одном шлеме. Кроме того расстегнул молнию на куртке и меня сильно продуло, при спуске с перевала.
   Ужинали в ресторанчике подруги хозяйки бензоколонки: суп, по две рисовых лепешки, по одному банану и по кусочку пирожного - все бесплатно. После ужина вместе с нашей покровительницей Кейка Мукаи, мы нанесли визит мэру городка Кисофукушима-Маши, что расположен на пересечении 361-й 19-й дорог. В мэрии мы попросили определить для нас место, где можно поставить палатки на ночь. Нам указали на территорию синтоистского храма.
   Распрощавшись с хозяйкой бензоколонки из местечка Нагано Кисо Каида, мы уже в темноте разыскали нужный нам храм. Ночевали на территории этого храма в спортивной комнате, где занимаются стрелки из лука. Монах, который принял нас, помог разжечь бензиновую печку для обогрева большого помещения. Показал, как пользоваться миниатюрной кухней и, пожелав на английском языке "Спокойной ночи", удалился в свои хоромы. А мы еще до половины четвертого не спали, сушили вещи, разбирали рюкзаки и сумки, чинили одежду и обувь, ужинали.
   Расположились спать прямо на паркетном полу. И только забравшись в спальник, я понял, что этот день не прошел для меня бесследно. То ли сказалась бензиновая горелка, то ли ледяной сквозняк туннеля, но только меня знобило, и состояние было безрадостным. Тогда я съел таблетку золотого корня, купленную еще во Владивостоке, и утром встал, как не в чем ни бывало.
   В семь утра мы уже были на ногах. После небольшой зарядки и туалета написал письмо Наташе домой. На завтрак ели салат из морской капусты и картофельных чипсов по восемь штук каждому, чай с ореховым кремом.
   Утром моросил дождь. Монах подарил нам 1000 иен. А вчера вечером, когда мы бродили по магазинам в поисках свечек, в аптечном магазине пожилая хозяйка подарила нам по нескольку упаковок с таблетками, при этом она выразительно показала на живот. В другом магазине я купил набор резцов по дереву и тетрадку для дневника.
   Утром нынче ходили в банк меняли доллары на иены. При этой процедуре заполняешь анкету и отдаешь паспорт свой. В компьютере проверяются сведения о клиенте. Вся процедура занимает минут десять не больше. Были на почте. Отправили письма и бандероли. Четыре видеокассеты на имя Веры Николаевны, а для Наташи я послал бандероль с рекламными журналами.

   Весь день простоял пасмурный, туманный. Сейчас ходили гулять по городку. Узкие средневековые улочки. Старинные двухэтажные дома. В каждом доме на первом этаже или магазин или ресторан или кафе, а на втором жилые помещения. Хотя и в темноте, но все очень мило в этом городке. Небритый пожилой японец в одном из магазинов угостил нас национальным японским лакомством: колобками из рисовой муки и бобовой, сладкой начинки. Очень вкусно.
   19-41. Сейчас Коля при свечах пишет письма своим девочкам Ане и Маше. Холодно. Мерзнут ноги в спальном мешке. Шумят машины - рядом дорога номер девятнадцать. Звенит ручей и грохочет на перекатах речка.
   Спокойной ночи Земляне!
21 ноября 1997г. Пятница.

7-00. Около ноля градусов по Цельсию. Туман. Пасмурно.
Только что играла приятная музыка на весь городок по громкого¬ворителю. Может быть – так отмечают время для всех. Вчера в пять часов ве¬чера тоже слышали музыку. Вообще-то мы и в других местах замечали, что даются гудки, слышимые на всю округу, например в семь утра и в девять часов вечера.
Спал хорошо. Ноги укутал пуховкой внутри спальника. Ручей всю ночь пел свои перламутровые песни. Пора вставать делать зарядку. Туалет почти рядом. Легкий завтрак, прогулка по городку и в путь.
Все живое на земле имеет свои корни. И только через корни или благодаря корням, все живое имеет в настоящем через прошлое путь в будущее. Это касается в целом и человека, и нации, и государства. Все процветающие государства бережно хранят свои корни.
Сколько не отгораживайся от своих корней - связь с ними для будущего неизбежна  в  настоящем.
Оя суми насай - спокойной ночи.
Хэйва то ай   - мир да любовь.
 
22 ноября 1997 г. Суббота - Дайеби.
   18-30. плюс 10 С.
Сидя под крышей-навесом возле какого-то производственного сарая или склада, построенного не менее двух сотен лет назад. Уже час, как мы остановились здесь. В трех метрах от навеса проходит дорога № 20, ведущая на Токио. На той стороне дороги сразу две бензоколонки, ярко сияющие неоновыми огнями. Здесь мы остановились нелегально. Только что приехала машина и люди из нее, о чем-то переговариваясь, прошли в офис, расположенный рядом с сараем, то же одноэтажный и тоже из дерева. Минут десять назад в эту же дверь прошел мужчина и, отпирая ее, все смотрел подозрительно в сторону нашего бивуака, обозначенного с трех сторон, развевающими на веревке плащ-накидкой, кусками полиэтилена и мокрыми от дождя нашими ветровками.
   Прошлый день на рэст-эрии (площадке для отдыха) встали в семь часов - так сладко и спокойно спалось. Туманным утром на завтрак салат из свежей капусты и чай. Часов до десяти накрапывал дождь, а потом вышло солнце, и трехсотлетний городок из двухэтажных японских домиков заиграл новыми красками. Мы с Колей ходили с двумя литровыми металлическими термосами за кипятком. Маленькая, ближе к старости женщина, что-то ласково говоря на своем языке, наливала нам кипяток. Она вынесла из дома, внутренность которого от улицы отделяла лишь тонкая решетка, целый самовар. Он был больше похож на бидон, сверху покрыт пластиком и имел небольшую панель с кнопками то есть работал в автоматическом режиме от электросети. Женщина сама своими натруженными, словно у рязанской бабы, пальцами давила на крышку самовара, чтобы наполнить наши термосы.
Городок (называется, кажется Кискодерматоген?), видимо, очень популярен, потому как на уличках постоянно группами ходят туристы и конечно ни одного европейца или американца  - одни японцы. Святой городок, что говорить. Он был настолько выразительно красив, подкупающе опрятен и по-домашнему уютен и мил, что мы невольно задержались в нем до обеда. Фотографировались, гуляли, глазели по сторонам, рассматривая не столько витрины многочисленных лавочек и магазинов, а всего больше архитектуру строений, выполненных в большей мере из бамбука и сосны. Коля в туалете на "рэст эрии" зарядил батарейки для видеокамеры и теперь старался не упустить самую мелочь из местного быта.
   Зашли в магазин типа американского супермаркета и купили на 2300 иен продуктов: пакет сухой кильки, капусты вилок, сою, ростков пророщенных, чеснока и сто граммовую пачку пельменей. Пообедали на полатях, там же, где ночевали и при солнечной погоде отправились дальше.
    На выезде из городка наше внимание привлек железнодорожный переезд своей необычно яркой желто-черной окраской, и мы не удержались, и потратили еще несколько минут, чтобы сфотографироваться на  переезде. До самого вечера дорога № 19 вела нас под уклон, мы только слегка притормаживали, сдерживая своих отдохнувших двухколесных коней. Постепенно узкая долина горной реки стала расширяться, предоставляя все больше и больше места для садов и огородов, пока не превратилась в благодатную, благословенную Богом и людьми, долину, закрытую по-отечески со всех сторон горами. Сразу же появились виноградники, только не совсем обычные, не такие, как вдоль немецкого Мозеля, и не такие как в провинции Шампань во Франции, и даже не такие, как в калифорнийских долинах. Ветки их росли только по горизонтали и были расположены в виде матрасной сетки, а под сеткой казалось, такой простор, что можно в футбол играть. Это, видимо, было удобно для сбора ягод – плодов, ибо они висели на уровне глаз человека, или чуть выше. Часть виноградников была закрыта пленкой прозрачной и находилась, словно в парнике, и это тоже было ново для нас.
   На 20-ю дорогу мы вышли без четверти четыре, вероятно в городе Шиойири. Увидели на указатели знак "рэст-эрии", то есть зоны отдыха и подумали на ней ночевать. Но эта "рэст-эрия", оказалось, состоит из огромного шикарного ресторана, чуть ниже по рельефу - стадион, а выше - великолепный гигантских размеров бассейн и, ни единого козырька, ни одной беседки, лишь  фешенебельный туалет, но не ночевать же в туалете, к тому же по всем приметам ночью должен начаться дождь. На всей этой территории было безлюдно, лишь изредка подкатывали одинокие машины. И мы решили, не глядя на вечерние сумерки, сначала все внимательно обследовать и остановили свой выбор на гараже с навесом, что возле бассейна. Эта хорошая традиция японцев делать крыши с навесом очень выручала нас. Вот и на этот раз едва мы успели раскинуть свои спальные мешки на узкую бетонную полоску возле гаража, как пошел дождь, который продолжается до сих пор. Поскольку на первой еще "рэст-эрии" я соорудил из пластикового мешка накидку под Колиным чутким руководством, то сегодня я почти сухой.
   А встали мы нынче уже в шесть часов. Ночью поднялся сильный ветер, и дождь стал заливать мой спальник. Пришлось вставать и делать защиту из куска полиэтиленовой пленки, зато велосипедная поклажа к утру вся вымокла. На завтрак по три пельмешки, невесомо-нежные, но очень вкусные; капустные листья, морковь, чеснок и по стакану холодного кофе, ибо вчера в ресторане вместо кипятка нам налили теплой воды и такое бывает.
   Вышли в 8 часов на маршрут. Вели своих коней "под уздцы" почти до следующего города крупного, перед которым начался спуск. На 20-й дороге не всюду есть велодорожка и всегда опасно - очень узкая дорога. Правда параллельно идет автомагистраль, но нам на нее нельзя. Мне повезло: я нашел отражатель желто-красный и в обед, спилив металлический уголок, приладил его к сумке у заднего колеса справа.
   Обедали прямо на улице этого городка, где и ночуем. Нашли улицу, пешеходная часть которой закрыта сверху навесом и расположились в относительно сухом месте. На обед жиденький суп, пожевали капусты и еще нас угостила единственная в этом городке белая женщина, кажется американка, по паре мандаринов, а напротив, из овощного магазина, рабочий угостил нас некондиционными грейпфрутом и яблоком. Мы поделили все это на двоих и с удовольствием съели на десерт.
   Остановился возле нас молодой лет тридцати японец с острова Хоккайдо. Живет он на самой северной оконечности острова. Узнав, что мы после Токио собираемся ехать на Хоккайдо, он рассказал как попасть на остров теплоходом и нарисовал схему. Во время разговора, а общались мы с ним на английском, далеко не родном и для него и для нас языке, он случайно проговорился, что здесь поблизости находится баня с бассейном и вход стоит 400 иен на одного человека.
   19-41. Только что попил горячего кофе из термоса и сбегал на бензоколонку в туалет, ибо через двадцать минут они закрывают свой бизнес на ночь и откроют только в 7-30 утра. Об этом меня предупредил Коля, ходивший туда заряжать батарею для видеокамеры, а теперь он сидя, прилаживает звуковой сигнал к рулю велосипеда.
   Итак, после обеда, пока заряжалась батарейка, Коля побегал по магазинам и купил белого хлеба за 340 иен, бутылку соуса за 337 иен, кроме того сделали 30 черно-белых копий пресс-релизов об экспедиции на японском языке по 10 иен каждая копия.  Где-то около половине первого поехали в сторону озера искать бани. Подъехали к озеру, полузакрытому навесом мелкого моросящего дождя и тумана и ахнули от изумлений: лебеди! Огромные белые лебеди - это теплоходы в форме лебедей. Сказочно-красивые. Вот прогулочный теплоход в виде черепахи, другой в виде рыбы. Островок сквозь летящие клочья тумана с плакучими ивами. Ресторан пришвартован к набережной озера тоже в форме лебедя.
   Бани снаружи напоминают дворец какого-нибудь европейского короля. Отдельно женское отделение и мужское в разных половинах здания. В кассе берешь билет, но его потом никто не спрашивает и не проверяет. Все исключительно на доверии. Справа туалет.  Да, в прихожей бани, перед раздевалкой все разуваются и проходят в раздевалку или в своих тапочках или в носках. Возле туалета стоят общественные несколько пар тапочек. Вход в раздевалку сверху наполовину прикрыт плотной шторкой. В раздевалке платишь автомату 50 иен и имеешь свою камеру для одежды, ключ от которой на легкой резинке крепится на руке. Вход в теплое отделение, где купаются и моются, сквозь предбанник. Минуя его, спускаешься на две-три ступеньки и попадаешь в просторное помещение, стены которого отделаны мрамором, яшмой и нефритом.  Широкие окна, бассейн, по краям которого две-три ниши с кранами и гибкими шлангами душа. При входе в помещение стоят две горки, состоящие одна из маленьких пластмассовых стульчиков, а другая из такого же размера и цвета шаек для воды. По многовековой традиции японец, попадая в это помещение щурит и без того узкие глаза, осматривается внимательно: нет ли знакомых?, а затем берет шайку и направляется к бассейну с горячей проточной водой. Затем садится на край бассейна на корточки, зачерпывает шайкой воду из бассейна и несколько раз поливает на себя, как бы смывая все нечистое. При этом, чем моложе японец, тем небрежнее он проделывает эту процедуру.  Пожилые же японцы, даже стараются тщательно промыть все интимные места и только потом, покряхтывая от удовольствия, залезают в бассейн по широким подводным ступенькам, на которых удобно и посидеть. Глубина бассейна около 1, 3 метра. По краям сиденья из кафеля. Так он довольно долго может сидеть, плавать, окунаясь с головой в горячую и хрустально-прозрачную воду бассейна иногда вступая в беседу с соседями.
   Моется японец, сидя на маленьком ярком стульчике, возле крана, поливая изредка себя из крана или из душевого шланга. Перед каждым краном зеркало. Это весьма оказывается удобно. Ты видишь себя всего. Видишь, как молодеешь на глазах, по мере отмывания скопившихся слоев автомобильной копоти и дорожной пыли. Бросается в глаза та экономная расчетливость, с которой японец каждый, независимо от прожитых лет, тратит воду, при помывке.
   Отдельно выгорожен более мелкий бассейн с теплой водой в виде джакузи, где струи воды бьют с силой со дна. Он и размерами уступает и рассчитан только на четыре-пять человек. Мы грелись в бассейне и мылись с 13-15 до 14-45 часов. После такой бани дождь стал казаться холодным или он и в самом деле охладел к вечеру.
   Ужинали уже здесь под навесом: суп горячий - один пакет на двоих, хлеб с алкогольным растительным маслом (купили по неведению, приняв за обыкновенное, а оно лишь для жарения), сушеная килька, колючая, словно булавки, чеснок, кусочек яблока, кофе.

23 ноября 1997 г. Воскресенье - Ничиеби.

   20-00. Лежа в палатке. По Цельсию 6  тепла. Звезды и облака. Ветер с запада. Если меня попросят дать краткое пояснение, кто же такие японцы? Я, пожалуй, отвечу так:
   - Японцы - это создатели, хранители и ценители всякой красоты, а прежде всего, природной.
   Да, в такой удивительной гармонии с Природой, пожалуй, не живет теперь ни одна нация, кроме японцев….
   Прошлой ночью легли поздно, почти в полночь. Причиной тому свет от уличного фонаря. Он горел так по-домашнему ярко, что под его горение находились у каждого свои неотложные дела. Коля сначала сочинял письмо родителям, а затем рисовал. А я все возился возле своего родного "велоконя". Изготовил из кофейной банки подсвечник для палатки, затем контейнер для его хранения, затем все это прилаживал на раму велосипеда.
   Спал плохо. Было холодно ногам, да к тому же всю ночь возле самого уха гудели автомобили - ведь автотрасса № 20 пролегала всего в трех шагах. Ночевали без палаток. Вечером к нам заглянул сторож. Я первым увидел его и поздоровался, кланяясь:
   - Конь-ничева!
На его лице было выражено чувство глухой озабоченности, досады и одновременно вины и растерянности. Он что-то хотел сказать, но увидев, как я раскланиваюсь, мгновенно оценив всю ситуацию, он махнул рукой на нас в буквальном смысле и, круто развернувшись, крупными шагами направился снова в офис. Только потом, находясь в Токио, мы узнаем от корреспондента ИТАР-ТАСС, что японцы настолько законопослушны сами, что им и в голову не может прийти, что-то по поводу нарушения другими. Если здесь люди разбили бивуак, это значит, что им кто-то из властей это разрешил. Иначе быть не может. Конечно, мы понимали, что нарушаем границу чьей-то собственной территории.  Правда, не нанося ей при этом никакого вреда. Тем не менее, переживания по этому поводу всегда преследовали нас.
   Сегодня встали без четверти десять. На завтрак: холодный чай из Колиного термоса и дальше каждый ел  свой  набор продуктов, состоящий:
соевая добавка, капуста, чеснок, ростки пшеницы, соевая подлива и плоды хурмы дикой. Начали движение с 191-го километра от Токио. Почти все время спускались вниз, да еще при попутном ветре. Хотя поначалу был подъем на очередной перевал, и мы поднимались с 8 до 10 часов. На самом перевале действующее казино, где даже и днем сверкают завлекающие огни, шумят игровые автоматы и отчаянно звенят чужие монеты. Мы остановились рядом, чтобы перевести дух и зашли посмотреть внутрь. Коля попросил снять на видео, но ему решительно отказали. Хотя у него еще с Америки осталась привычка: спрашивая уже снимать. Но при этом
в кадр попадают одни звуки, да часть тела отвечающего. После этого Казино дорога постоянно вела вниз. Пообедали возле одного из придорожных кафе, где Коля успел подзарядить аккумулятор для видео¬камеры. На обед я съел сою или соевый омлет с горячей водой, ростки и сушеную кильку, похожую на гвозди, только чуточку вкуснее.
   Утром заходили в магазин, набрали горячей воды. Я купил ручку, которой теперь пишу. Сделали десять цветных копий по 50 иен каждая, купил еще зажигалку газовую.
   В половине первого я первый увидел вершину Фудзиямы и сказал Коле.
 
Потом мы целый день ехали в сторону горы, в одном месте даже сфотографировались на ее фоне.
 
   Но вскоре величественную из величавых вершин мира, скрыли плотные облака. Здесь, в городке, где ночуем, уже под вечер ходили в магазин огромный и купили насос для велосипеда японский. Купил себе складную ножовку по дереву, перочинный нож, брелок-метр и угольник. Встретили семью: муж, жена и мальчик лет десяти-двенадцати. Они подарили нам 1000-иенную бумажку и карту местности, пригласив нас, в гости, к себе. Они живут по дороге № 137.
   Уже стемнело, когда нашли это место - пустырь, заросший густым камышом, между автостоянкой и рестораном. Поставили в темноте палатки и сходили на бензоколонку за кипятком. Зашли в обувной магазин, в котором Коля купил кеды за 1000 иен. У него разорвались подошвы на кроссовках.
   20-40. Небо на глазах затягивают густые облака. Все же в долинах ночевать гораздо теплее. Вот и эта долина, в которой мы ночуем. Даже растительность на полях говорит о ее благодатном климате. То виноградники, то рисовые чеки, то яблоневые сады, с редкими оставшимися плодами. В горах сейчас возможно идет снег, а здесь возле ресторана растут настоящие пальмы.
   Доброй ночи, Земляне!

24 ноября 1997г. Понедельник.
   19-21. Ясно. Звезды. Около 5 тепла.  Лежа в спальнике, в палатке, в зарослях бамбука при свете электрического карманного фонаря. Прошлую ночь вновь замерзал в спальнике. Под утро обильный иней лег на траву и капли конденсата внутри палатки превратились в лед. Ночь была очень шумной из-за близости двадцатой дороги. Иногда этот шум перекрывал неимоверный треск - это проносились группой ночные рокеры на своих баснословно дорогих мотоциклах.

   В пять часов я не выдержал холода и шума, выбрался из спальника,
кое-как оделся в потемках и трусцой побежал по сонному городку делать утреннюю зарядку. Я пробежал мимо обувного магазина, мимо знакомой бензоколонки, мимо ресторана. Слева пошли виноградники, затем вновь одноэтажные и двухэтажные домики жилые, офисы, магазины по продаже автомобилей. Зарядку делал на втором воздушном, надземном переходе. С востока горизонт светлел, и четко вырисовывались силуэтом горы. С запада мгла сливала, ровняла горы и небо. Вся долина, окруженная со всех сторон горами, хорошо просматривались мерцающими огоньками.
   Возвращался в лагерь около шести часов. Коля возился с чем-то, сидя на коленях в палатке спиной к выходу. Уже все было видно и с запада заснеженные вершины гор излучали розовый, нежный свет. Потом стали преобладать молочно-голубой, фиолетово-розовый цвета и, с каждой секундой, окраска гор менялась вокруг нас  по всему горизонту. Цвет гор был совершенно не предсказуем.

   Этот день стал необычен. Во-первых, я впервые наблюдал от начала и до конца рассвет в горной долине. С южной стороны виднелась только часть вершины Фудзияма, выделяющаяся по, тускло светящемуся голубоватому силуэту. Рассвет солнца мы встретили уже в пути, на первом надземном переходе через двадцатую дорогу. Сфотографировались. Коля снимал на видео.
   В 9-15 мы вышли на очередную дорогу. На этот раз № 137, покинув гостеприимную Двадцатку. Перед этим на местной свалке я нашел багажник для велосипеда, а Коля пластиковую корзину. И это стало только началом дня находок. Конфеты на обочине, лежащие на мешках с мусором, у которых конечно закончился срок годности, пакет арахиса, батарейки.
   19-49. Свет от фонарика потускнел на столько, что уже не различаю написанное. Пора спать!

26 ноября 1997г. Среда.
    00-05 после полуночи. Плюс 5 С. Пасмурно. Лежа в палатке на кафельном полу прохода пустующего спорткомплекса с рестораном. Вчера ночь в бамбуковых зарослях в горах. Сегодня у озера под горой Фудзияма. Весь вечер писал письмо для Кованько, у которых остался наш Чип.
   7-00. Плюс 8°С. Идет дождь.
Проснулся, но вставать не охота. В памяти всплыла фраза, услышанная
от одного геофизика в студенческие годы в общаге. Он любил поспать.
Мог проспать до обеда, когда нет лекций. Но зато через каждые полчаса повторял:
   - Вот сейчас возьму и встану...
 
Из этой фразы родилось стихотворение.

Вот сейчас возьму и встану
 И увижу Фудзияму,
 Паучка смахну с палатки,
Велошину пну ногой...
 Миг сей в жизни будет краткий,
 Оттого, что очень сладкий,
Только жаль, что не с тобой,
 Но никто не даст другой...
Зимний дождь стекает с крыши,
Вой койота вдруг услышу
И ворона клюв откроет,
Охраняя рыжий лес...
Фудзияму туча скроет,
На площадке под горою
Прикоснусь к озерной глади,
 Поцелуй крадя с небес.
 Акварелями тумана
 Засинели горы рано,
 Ветер пластиком пакета
Вышел улицу проведать;
Нагрузившись рюкзаками,
 Словно ослики с тюками,
Два хромых велосипеда
 К Фудзияме шли обедать...

   20-20. Плюс 11. Дождь. Ураганный ветер порывами налетает с Фудзиямы.
Лёжа в спальнике без палатки на цементном полу под навесом магазина сувениров.  Дождь залетает и под навес. Мы прижались в своих спальниках к дощатой стене магазина, конечно частного, но все равно под спальники уже натекла вода.
Вчера до двенадцати ночи писал письмо Георгию Александровичу и Ольге Павловне Кованько в Калифорнию. Спал плохо. Казалось, что кто-то невидимый ходит возле палаток. До письма все изготовлял из бамбука разборные опорные растяжки для палатки - это на тот случай, когда палатку придется ставить прямо на асфальте. И вот такой случай представился. Ночевали в неработающем спортивном клубе по интересам. Вернее между двумя зданиями из бетона - крытый переход с кафельным полом. В этом переходе мы и заночевали. Одну переднюю растяжку палатки я привязал к телефонной стойке, а другую, заднюю за переднее колесо велосипеда. И впервые палатка держалась лишь на двух растяжках. Коле легче. У него палатка с готовым каркасом и ее можно ставить, где угодно без растяжек.
   Часа в четыре ночи Коля стал передвигать свой палаточный домик. Пошел дождь, и порывы ветра вместе с дождем достигли его жилища.
   Дождь продолжался все утро и весь день, и до сих пор идет без перерыва. Только меняется его интенсивность. Коля встал в шесть. Он не спал тоже до двенадцати. Шил себе теплые варежки из какой-то кофты, а потом рисовал.  Я проспал до семи часов, а затем пришло стихотворение на местную тему, шуточное.
Сегодня нам очень повезло. Мы мечтали что-либо покушать. На завтрак ели салат из листьев капусты с долькой чеснока и все. А в дороге еще пили чай у одного очень богатого отеля. Коля сказал:
   - Вот вернемся домой, отъедимся картошки.
Едем мимо одного из магазинчиков-кафе, кажется "фемили март". Вдруг, вижу, Коля тормозит возле пластиковых мешков с отходами и начинает их перебирать, словно что-то ищет. Смотрю, а в белых полиэтиленовых мешках булочки и еще что-то из продуктов.  Моментально вспоминаем манхэттенский опыт и забираем пакет с продуктами. Для японцев существуют сроки годности, а для русских уж давно это понятие относительно. Вспоминаю слова Жени Леткова, участника экспедиции «Конная кругосветка»:
   - Испорченный продукт - это наполовину переваренный продукт,  следовательно, его смело можно кушать.
   В мешке оказался хлеб, пару быстро развариваемых супов в мисках пластмассовых, еще какие-то булочки и это все прямо перед обедом.
 
   Таким образом, у подножья Фудзиямы, найдя козырек от дождя у этого магазина, мы устроили пир горой, а теперь здесь же и ночуем с разрешения хозяина магазина, который  предупредил, чтобы, мы были осторожней с огнем, но узнав, что мы даже не курим, и не собираемся разводить огня, он успокоился. Но погода прямо разбушевалась. Опасаемся, что сорвет крышу.

27 ноября 1997г. Четверг.
   18-10. Плюс 8 С. Ясно. Звезды. Лежа в палатке при свете свечи.
Ночуем на высоте 1076 м. Рядом площадка для парковки автомобилей. Эта территория принадлежит NATURAL MONUMENT “FUNATSU TAINAL LAVA TREE MOLD”.
   В лесу, и одновременно у асфальтированной дороги, проложенной по склону горы Фудзи-сан (Фудзияма).
   Вчера на полуслове закончились батарейки у фонарика. Эти батарейки были соединены в комплекты по двадцать штук и были в картонных коробках брошены у дороги. Коля пошел в кустики возле дороги и обнаружил эти коробки. Два дня назад мы купили фонарики под эти батарейки и теперь можем заполнять дневник, пользуясь электричеством. Но вчера я впервые проверил работу этих батареек и сразу был разочарован, ибо быстро они выдохлись. Свет от свечи надежней. Вчера, в поисках места ночевки, ходили в городок по всей вероятности курортный. Видели аттракционы типа американских (русских) горок, шикарные отели, уютные ресторанчики, но все это не про нас, а для тех, у кого есть мани. Холодные, но не совсем голодные, благодаря последней находке, мы еще нашли вариант ночевки под мостом на велосипедной дорожке, где продувалось всеми ветрами и сквозняками, но было закрыто от дождя. Зашли случайно в музей, рассказывающий о горе Фудзи-сан. На стенде показаны электрическими лампочками дороги, тропы, населенные пункты, озера. Рядом продаются сувениры и можно купить еду, которую тут же разогреют в микроволновой печурке.
   Посовещавшись, мы решили не менять место нашей дислокации и возвратились к нашим велосипедам, стоящим под боком у магазина сувениров.
   18-27. Холодает. В палатку задувает ветер, и свет мотыльком порхает по страничке дневника. Фитилек едва не гаснет, стелется по самодельному подсвечнику.
   Прошлую ночь спали в необычных условиях. Поднялся ураганный ветер. Он рвал, накрытый сверху спальника полиэтилен, хлестал, словно веником по лицу дождем, ворочал, громыхал, ревел вершинами деревьев, окружающих со всех сторон магазин. Но часа в четыре вызвездило. Коля, разбудив меня, предложил идти пешком на гору Фудзияму. Я предложил взять велосипеды и идти с ними, но как только станет тяжело, то оставить их и дальше подниматься налегке. Коля согласился. Решили встать в пять часов.
   Позавтракали за деревянным столиком тут же под навесом тем, что Бог послал вчера на дороге. В пластиковой миске рис, кусочки курицы и десяток вкусовых приправ, гармонично подобранных и очень приятных на наш вкус. Чай не стали пить.
   Уже без двадцати минут семь вышли в путь с велосипедами на штурм знаменитой Фудзиямы.
   Оставили велосипеды на высоте 1076 метров, где теперь ночуем. Причем все офисы музея были закрыты на тот час (6 часов утра), и не было видно людей. Поставили велосипеды под навес. Это замечательная, совершенно японская традиция делать обширные навесы под крышами. Взяли с собой фонарики и по три булочки.  Ещё я захватил с собой зонтик на случай дождя. Про фляжки с водой просто забыли. В 8-20 отправились выше, в сторону вершины, пешком. Собственно и досюда шли пешком, волоча за собой тяжело груженые велосипеды.
   18-39. Коля закрыл наглухо вход своей палатки, говорит, очень холодно. У него внутри горит фонарик, он собирается что-то рисовать. Вход моей палатки всегда открыт, ибо, когда его закроешь, на внутренних стенках палатки образуется обильный конденсат. Поэтому холодно или нет, а вход постоянно распахнут. Действительно морозит.  Зябнут руки.
   Итак, мы сегодня побывали на высоте около 2500 метров пленительной святой горы Фудзи. Топали вначале по асфальту. Прошли два шлагбаума. Затем, на высоте 1600 метров свернули влево с асфальта, и выше пошли по старой, совершенно разрушенной временем и природными силами, тропе. Кажется, что в основном над тропой «потрудились» водные потоки, образующиеся в сезон обильных дождей. Поднялись еще выше. Тропа полностью закрыта от солнечных лучей густыми кронами высоких сосен, берез и, кажется, дубов. Лес довольно плотный и обильно порос мхами.
   Встретили место, где тропа поперек размыта мощным потоком воды, и кто-то догадался, через промоину бросили металлическую трубу, над которой протянули стальной трос. Вскоре мы покинули и эту тропу и, свернув направо, стали карабкаться прямо в сторону вершины. Ступалось мягко, как по толстому ковру – все закрывал мох. Березы и еще, какие-то южные растения, листья которых похожи на фикус, но меньше размером, как у магнолий. Шли словно в сумерках, находясь под тенью скалы. Потом вскарабкались по крутому склону и оказались на пятачке открытом, без растительности, размером с волейбольную площадку. Это высыпка вулканического песка и гравия.  Она уходила высоко в небо и по ней мы взобрались на место, откуда хорошо видна снежная вершина Фудзиямы, расположенная от нас строго на юг.
   До границы снегов на вид оставалось не более часа подъема.  Лес обмельчал, стал корявым и вскоре вовсе заканчивался.  На подъем до этой высоты мы затратили около пяти часов.  Если столько же потребуется для спуска, то нас застанет ночь в пути.  Шарахаться ночью по той тропе, по которой и днем-то легко сломать себе шею, не очень веселая перспектива.  Надо торопиться назад.  Ночевать без специального снаряжения на такой высоте тоже чревато обморожениями.  И мы не стали долго задерживаться.  Сфотографировались. Походили босиком по острой, сухо шуршащей пемзе и начали спускаться.
   Судя по отметкам на дороге, сегодня прошли 18.3 км. по асфальту и около пяти километров вверх по тропе, итого 23.3 км по северным склонам Фудзиямы. Только следует учесть, что дорога петляла, змеилась, набирая высоту. На обратном пути нам повезло. Только вышли на асфальт, и прошли с километр, нас догнала редкая в это время года машина, и японец милостиво согласился взять нас и довез до перекрестка, откуда до наших велосипедов рукой подать.
   Наверху стояла великолепная погода.  Открывался чудесный вид на ряд озер, долину, населенную людьми и далекие снежные вершины других гор. Когда поднимались, то встречали участки леса, очень похожего на наш лес. Тогда мне казалось, что мы идем по Владимирской, а иногда по Костромской губернии, или находимся на речке Страданке, что протекает под самым городом Иваново-Вознесенском.
   При спуске, на одной поляне я нашел большую пластиковую бутылку, в которой была вода. И мы стали пить эту воду, хотя не знали, сколько времени пролежала там бутылка. Булочки, взятые с собой, съели еще на подъеме, а обедали уже по возвращению к велосипедам: наливали кипяток в пластиковые свои миски, добавляли чуть-чуть вермишели, немного свежей капусты - вот и весь обед. Ужинали возле палаток: по кусочку хлеба с маслом, малосольные огурчики и чай. Хозяева этого уникального музея с удовольствием посмотрели нашу Гостевую книгу № 8 и на чистой странице оставили свою запись на японском языке. Подарили визитку, на которой и по-английски написано имя: Шигейоши Шинохара, тел. факс-0555-72-4331. Несмотря на то, что вход в музей стоит 200 йен, нас пустили бесплатно. Называется музей «Кавагухико филд центр».  Расположен он на склоне горы Фудзияма в живописном сосновом лесу. Место это у японцев считается священным, а потому, музей построен в виде небольшого храма. По сложившейся традиции сезон восхождений на священную гору длится всего два месяца - июль и август. Потому так рады были хозяева музея. Ведь за весь день мы, едва ли ни первые, изъявили желание посмотреть и музей и уютный магазин сувениров, где при желании можно и перекусить. Кроме нас разве что влюбленные парочки заглядывают сюда в эту пору.
   Главной достопримечательностью музея является пещера, образованная следующим образом. Во время последнего извержения лава, текущая по северному склону Фудзи-сан, дошла до этого места и уже полуостывшая подмяла под себя группу огромных деревьев. Пещера, не что иное, как пустоты, образовавшиеся от стволов диаметром около полутора метров. Сами деревья под действием высокой температуры, должно быть, обуглились, а затем были размыты подземными водами или же просто напросто сгнили. В 1929 году обнаружено это место и теперь оно является объектом посещения для туристов. Ну а храм еще раз подчеркивает священнее отношение японцев ко всему окружающему миру Природы.
   Свечку мою задуло сильным порывом ветра, и я включил электрический фонарик. Я лежу головой к выходу и мне из палатки видно, как мерцают пронзительно звезды, и слышно, как снизу глухо доносится смутный лай койота, где-то далеко гудят машины, а здесь тихо. Я закрываю глаза и перед моим внутренним зрением снова, как во время спуска маячат озера у подножья Фудзиямы, обширная равнина покрытая лесом, называемым по-японски «Аокигахара дзюкай», синеющие вдали отроги Южных «Альп» и других гор, сквозь которые мы пробирались на своих велоконях. Доброй ночи, Земляне!


28ноября 1997г. Пятница.
   18-00. Плюс 10 по Цельсию. Пасмурно.
Лежа в палатке на правом, низком берегу ручья, от которого отделяет меня только стенка палатки, ибо одной стороной палатка нависает над ручьем. Ручей японский, а потому он имеет СБОЙ голос, напоминающий мне все весны в России - время звонкоголосых ручьев по бесчисленным канавам и ложбинам.
   Сегодня ночуем совершенно в диком месте, почти как в тайге. По сути дела мы стоим на дне, когда-то протекающей здесь речки. Но ее основное русло, видимо, отвели в искусственное ложе, вместо которого остался ручей. Кое-где видны в русле ручья каменные плиты, выложенные ступенями и обильно покрытые мхом. Силы ручья не хватает на всю ширину русла и он, пробиваясь сквозь мох и камни, журчит, поет на два голоса. Справа от меня звонко, а чуть выше по течению, напротив входа в мою палатку - глуховато, как бы подпевая ближнему голосу.
   Утром сегодня встали в шесть часов. Небо хмурилось. Было холодно, около четырех градусов тепла, и сыро. Внутри палатки образовалась роса от конденсата. Я выбрался из палаточной тесноты и пошел по тропинке, усыпанной сосновыми иглами, откуда показывала выход стрелка на деревянной дощечке, и через некоторое время увидел лаву и ряд вертикальных пещерок, похожих на колодцы - это тоже бывшие стволы деревьев, захваченных полу остывшей  лавой. У одной из таких пещер я сделал утреннюю зарядку: присел 44 раза и 52 раза отжался на руках от, скрипучей вулканическим гравием, тропинки.
   Нa завтрак кофе с булочками. Спускались на большой скорости, и я сильно продрог. Зашли в информационно-туристский центр "Фудзияма", но он в эти ранние часы был еще закрыт.
   Проехали мимо двенадцатиэтажной гостиницы, вокруг которой расположились "американские" горки, высотой выше гостиницы самой. В одном из придорожных кафе, работающем круглые сутки, заправили оба термоса кипятком. Потом совершенно случайно попали в синтоистский храм.
   Коля уже миновал это место, он всегда едет впереди, а я за ним, прикрывая его от попутных машин. А мое внимание привлекли столетние красные деревья и огромных размеров традиционная японская деревянная арка, отделанная медными листами. Это прямо на городской улице по дороге № 138 с правой стороны. Кстати, утром мы ехали по дороге 139, а затем попали на 138-ю дорогу, которая повела нас улицей городка. Я окликнул Колю и предложил осмотреть это, похожее на парк, место.
   От арки, вглубь парка проложена широкая аллея, по краям которой располагались каменные резные чаши с фонариками. Аллея казалась нескончаемой, но вот в высоких густых кронах могучих деревьев наступил просвет и мы вышли к мостику, под которым, в объятьях каменного русла, стремительно несся водный поток, и увидели синтоистский храм. Слева расположен был родник с характерным восточным драконом, из открытой пасти которого струилась вода. Рядом лежали ковшики настолько древние, что края казались, обгрызены самим драконом. Видимо не один миллион губ коснулся краев этих ковшиков.
   Мы испили святой водицы из пасти дракона и несмело поднялись по высоким каменным ступеням, ведущим в чрево храма. Справа за стеклянной шторкой виднелись фигуры девушек и двоих мужчин в бело-зеленом одеянии. Один мужчина молодой, а второй средних лет. Мы заговорили с ними на английском, попросив разрешения войти внутрь храма для осмотра и видеосъемок. Вышел к нам молодой мужчина и показал черту – порог, за который мы не должны были заходить. Мы сняли обувь, и только было собрались ступить на пол, устланный желтыми циновками, сделанными очень искусно из тростника, как средних лет монах остановил нас жестом. Взяв в руки большое, словно из белых перьев, опахало, он несколько раз помахал им перед нами, как бы изгоняя от нас злых духов, и только потом мы смогли, приблизившись к порогу, осмотреть храм изнутри. В храме стояли низенькие скамейки. На стенах располагались особенно древние картины на простых досках. Доски выцвели от времени и на них проступали намеком картины прошлого. Некоторые картины в рамках изображали иероглифы, видимо изрекающие вековую мудрость этого удивительного народа.
   Мы оставили свои автографы в журнале для посетителей, поблагодарили монахов, которые уже начинали службу в храме, ударив несколько раз в барабан, удалились к своим двухколесным коням, терпеливо дожидающимся нас у ограждения дороги.
Обедали на берегу озера в городке, состоящем в основном из двухэтажных домов.
   Коля перед этим нашел пакет с остатками пищи: кусочки рыбы, очистки хурмы, салата и на удивление несколько маленьких рогаликов, совершенно целых и удивительно вкусных. Все это пошло нам на обед. Впервые в жизни я ел остатки чужого пиршества. Что ж, голод не тетка! Даже в Манхеттене, в Нью-Йорке, в этой клоаке нищеты и сверх богатства, мы иногда подбирали подпорченные фрукты и овощи из специальных ящиков возле магазинов, но они, ни кем не были объедены. А здесь!!!
   Из кипятка в термосах заварили чай. Пообедав, я прошелся по набережной озёра. Курортный сезон закончился, и берег был очень загрязнен. Всюду валялся мусор, пакеты, сломанные стульчики и зонтики. В одном месте я подобрал такой зонтик и взял себе ткань. Она оказалась порванной в двух местах и недавно, в полутьме быстро надвигающейся ночи, я заштопал эти дырки, в надежде, что ткань от зонтика послужит еще для защиты от дождя моего рюкзака. Пока я гулял, палатка моя, которую я развесил на перилах набережной, высохла. Коля по соседству обнаружил конторку по проявке и печати фото и предложил проявить по одной пленке с видом на Фудзияму. Через десять минут все было готово и это обошлось нам в одну тысячу йен.
   Из городка, что расположился вдоль озера, мы уходили второстепенной дорогой, идущей по задворкам, иногда лесом. С печалью сетовали на мусор, разбросанный вдоль дороги по лесу. В основном это груды комиксов с сексуальным уклоном. Как американцы не навязывают эти комиксы молодым японцам, те категорически не принимают их и достойное место этим комиксам на свалке.
   Попали вновь на 138-ю дорогу прямо на очередном перевале, выйдя из черты города. Но вскоре остановились, замерли, словно по команде, пораженные и восхищенные открывшимся видом на далеко расположенную внизу долину. Желтели и зеленели  заплатками поля Гольф-клубов, белели какие-то строения, пестрели красками осенними леса. Все это смотрелось сквозь дымку хмурого дня. Небо заволокли серые тучи. Сказывалась в погоде близость океана. До Токио оставалось 127 км. по дороге № 138. Эта долина гейзеров, как мы ее прозвали благодаря знакам на карте, непосредственно выходит к океану.
   Мы спускались по серпантину горной дороги и высматривали место для ночлега. Сегодня мы мечтали о дикой ночевке на берегу озера, но там так продувало ветром, так было холодно и неуютно, что мы решили ехать дальше. А когда спустились В долину, то попали в обжитой район. Пора бы к этому привыкнуть, как к должному, что японцы предпочитают жить только в долинах и на равнине. А когда справа от дороги увидели гравийную площадку, подступающую к некрупному лесу, то задумали осмотреть ее на предмет ночлега. От площадки вниз, к ручью вела колея и таким образом мы оказались здесь по воле Божьей. От добра, добра не ищут. Есть вода, есть дрова для новой печки, сооруженной из старой консервной банки. Да еще после обеда я подобрал литровую бутылку из фольги из-под пива и ее пробуем использовать вместо котелка. Своим универсальным ножом - пассатижами в консервной банке я прорезал отверстие под дрова и для доступа воздуха, а сверху продели ржавую проволоку, чтобы на ней держался котелок. Сегодня Коля готовил, а вернее изобретал ужин. Ибо оказалось достаточно муки, но масла мало. Из муки он сделал крутое тесто, накатал шариков - колобарсиков и сварил их в воде, взятой из ручья. Еще добавил туда сухой моркови, которая кочует с нами четвертый год, гвоздики и получилось на удивление очень, вкусное блюдо, напоминающее по деликатности восточное. И назвали мы это блюдо: японские или Фудзиямские колобарсики. Впрочем, костер в Японии - это для нас впервые. С каким наслаждением я пилил сухую ель для костра.  Как великолепно здорово иметь собственный очаг в чужой стране, на котором можно варить или жарить!
После колобарсиков, в новом котле из пивной банки, Коля сварил кофе. Сейчас он в своей палатке занят подсчетом взятых нами перевалов в японских «Альпах». Насчитал уже тридцать три вместе с Фудзи.
   19-25. Заменил батарейки, но попались некачественные и надо вновь менять. А ручей все поет и поет. Чувствуешь себя на Страданке в апреле месяце. Коля сообщает вслух километры. Получается, по его подсчетам, от города Тояма до сегодняшнего городка: 552 километра. Нынешний перевал Коля назвал мусорным.
Вечером седьмого ноября мы вышли из города Тоямы и, то идем, то едем, поливая потом перевалы, петляем по японским «Альпам».
   19-37. Пора спать. Спокойной ночи, Земляне.
 
29 ноября 1997 г. Суббота.
   05-07. Плюс 9 С. Дождь.
Лежа в палатке при тусклом свете электрического фонарика.
Дождь барабанит по туго натянутым скатам палатки уже шесть часов подряд. Начался в 11-ть часов ночи, подкрался тихой сапой, а затем все сильней и сильней, продолжаясь до сих пор. Мне не спится. Стал думать, каким образом защититься от дождя и вспомнил, что оставил свой зонтик на северной стороне Фудзи-сан, прямо на тропе, где разливал воду для Коли из найденной пластиковой бутылки. Теперь получается, что зонтик остался на высоте примерно 1800-2000 метров в знак того, что там побывала русская экспедиция "Конная кругосветка". Ибо зонтик не обычный. По всему периметру ткани идет надпись с названием экспедиции и теми странами, что мы прошли. Надпись на английском и японском частично. Ну да Бог с ним! Как говорится в старой поговорке:
   - Найдешь - не радуйся, и потеряешь - не печалься.
Надумал сейчас же набросать письмо для редакции "Комсомольской правды". Но фонарик едва светит. Требуется вновь заменить батарейки.

Мы пленники красот Япония твоих,
Запомню восхожденье к Фудзияме,
Когда воды глоточек на двоих
Делили с другом на лесной поляне...

29 ноября  1997г. Суббота.
   18-12. Плюс 12°С. Дождь.
Лежа в спальнике, на когда-то вращающемся полу второго этажа, заброшенного ресторана, при свете свечного огарка. Коля расположился рядом под защитой простенка между выбитыми окнами и шьет себе плащ-дождевик из обрывков полиэтиленовой клеенки.
   Дождь, кстати, так ни на минуту и не прекращался. Сейчас идет гроза. Сверкают яростно молнии. Изредка глухо ворчит гром. Потоки воды с бешеной скоростью стекают с высокой крыши ресторана, очень когда-то шикарного. Да и теперь, не смотря на то, что внутри кем-то все порушено, ресторан выглядит снаружи как новый. Выполнен он архитектурно в стиле ветряной мельницы, а потолок второго этажа смотрится, словно горизонтально положенное мельничное колесо. Стекла в большинстве своем выбиты и в них залетает шквальный ветер, почти задувая свечу, которую приходится прикрывать левой рукой.
   Сегодня утром Коля окликнул меня в шесть часов:
   -Огайёо козаймас!
 Я уже не спал. Итак, лежа каждый в своей палатке мы перекусили чай с пирожком. По утрам теперь мое дежурство и Коля перебросил мне из своей палатки зонтик, чтобы я, дойдя до велосипеда, взял термос. Наполнив Колину кружку горячей водой, я снова забрался в палатку, ожидая просвета в тучах.
Просвета мы так и не дождались. В палатке уже стала появляться вода, ведь мы стояли на низком берегу ручья, и это вынудило нас свернуть лагерь прямо при дожде.
Сегодня и вчера встречались трехосные грузовики и джипы, окрашенные в зеленый цвет камуфляжа. Нам вновь повезло с едой. Проезжая расположенным в долине городком, обратили внимание, что возле одного крупного магазина слишком многолюдно для такой дождливой погоды.
    -Может дешевая распродажа? - предположил несмело Коля.
И он оказался прав. Продают овощи, фрукты и рыбу и все дешевле обычного. Мы прошли, любуясь заваленными фруктами и овощами полками и столами, но денег, ни у Коли, ни у меня не было. Опираясь на богатый  Нью-Йоркский опыт, Коля прошел вокруг магазина и усмотрел выброшенные ящики с подпорченными хурмой и яблоками. Спросили у рабочего, который с достоинством восточного человека перебирал фрукты. Оказалось он понимает по-английски. Его круглое лицо осветила добродушная улыбка. Мешая английские слова с японскими, он отобрал для нас три-четыре яблока, да таких крупных, что ими можно было бы накормить все детское население Чукотки. Немного помедлив, добавил столько же плодов хурмы и несколько переспелых помидоров.
   Поглазели на отдыхающих японцев, любителей рыбной ловли, густо облепивших с удочками края каменной набережной обширного пруда, расположенного слева от дороги.
Обедали на выходе из города, под землей, в коротком туннеле, куда на, подъеме, занырнула дорога № 138. Там мы укрылись от дождя, и мягкие сиденья велосипедов превратились на время в обеденные столы. Обед состоял из яблока, помидора и дольки турнепса.
   18-45. Сильный порыв ветра загасил свечу, пришлось включить фонарик. Шквальный ветер, несущий дождевую пыль с воем и свистом врывается в разбитые окна и некуда от него спрятаться. В этой железо¬бетонной коробке мы совершенно беззащитны перед разбушевавшейся стихией. Только появилась надежда, что под утро разгонит облака и появится, наконец, солнце. Очередным порывом унесло полиэтиленовую клеенку, и теперь на мой спальник обрушилась распыленная влага.

1 декабря 1997г. Понедельник.
   21час.14мин.
Sengokuhara.  Плюс 8 С.Пасмурно с прояснениями. Час назад прекратился дождь.
Пишу, сидя на узкой скамеечке автобусной остановке на окраине городка  HAK0NE, на дороге № 138. Мы подъехали сюда часа в два часа по дождю, который начался часом раньше. А до этого просто гнали и гнали серые тяжелые тучи, даже Фудзияма не открылась сегодня ни на секунду, пока мы с трудом поднимались к очередному перевалу, на котором дорога ушла в туннель, длиной 820 метров.
   Приехав сюда, мы оставили своих груженых велоконей позади этой остановки, построенной из дерева в форме беседки с крышей, покатой на все четыре стороны, а сами пошли дальше, вниз, по дороге № 138 в поисках, может быть, лучшей ночевки или горячих источников. Дошли до курортного городка Miyagiho. Типичная для Японии узкая горная дорога. Слева она ограничена залесенным склоном горы, иногда скальным выходом, укрепленным сеткой из металлических тросов. Справа обрыв к реке, с веселым шумом катящей свои чистые воды к океану.
   Удивительно было наблюдать, как поверх асфальта с краю дороги текли непрерывные ручьи, но стоило прекратиться дождю, уже спустя несколько минут на дороге не было, ни ручьев, ни луж и лишь темный асфальт, не успевший обсохнуть, говорил о только что, прекратившемся дожде. Вы скажите, что ничего удивительного - это же в горах, но и на равнине мы наблюдали не раз такую же картину. Другое дело в наших городах: после даже короткого дождя еще неделю могут стоять лужи на дороге.
   В Миягино мы действительно нашли горячий источник, но нашей мечте - погреться в эту ненастную погоду в нем, не суждено было сбыться. Очень дорогая плата за входной билет.730 йен на одного человека.
   Подобрал, торчащий в урне у дороги сломанный зонтик, починил его, и теперь он мне заменяет тот, что оставил на тропе при спуске с Фудзиямы.
   Вчера проснулись около семи утра. Почти всю ночь не смыкали глаз. Было очень опасно уснуть безмятежным сном в таком хаосе урагана. Вечером мы радовались, что нашли такую шикарную ночевку с прочными стенами и крышей над головой. Это был заброшенный ресторан в стиле мельницы ветряной. Поначалу, минуя широкий забетонированный дворик, мы для своей ночевки скромно облюбовали крыльцо ресторана, размером три метра на полтора. На кафельном полу валялись острые осколки разбитых стекол, и нам пришлось их убрать. Затем, обследуя здание снаружи, мы обнаружили черный ход со стороны кухни. Дверь была распахнута настежь, словно зазываю внутрь. Мы с нескрываемым любопытством заглянули туда и ужаснулись от увиденной картины. Все было варварски сломано, всюду валялись осколки стекла, поломанные светильники, раскуроченная радио¬аппаратура, телевизоры, кресла, столы, стулья. Поднялись по устланной ковровым покрытием лестнице на второй этаж и решили именно там устроиться на ночь.
   Здание, как я уже говорил, на вид - мельница, округлой формы. Все стены второго этажа - это сплошные стеклянные окна и почти каждое окно с выбитыми стеклами. Когда-то пол второго этажа вращался вместе со столиками посетителей и каждый мог вдоволь любоваться великолепным видом на Фудзияму. Мы нашли три окна подряд с целыми стеклами и возле них убрали осколки с зеленого ковра, затем раскинули наши спальники, приготовившись ко сну.
Часов в семь вечера началось, что-то ужасное. Никогда в жизни я не испытывал такого мистического страха и такой реальной угрозы для жизни. Ветер выл волком, визжал поросенком, когда его режут, свистел, гудел на все лады, ронял стулья, двигал мебель. Каждую секунду в воздухе находился какой-либо предмет из ресторанной утвари.
   Иногда это были осколки оконного стекла, которые со звоном разбивались о колонны зала и грозили в любую минуту вонзиться в наши незащищенные, распростертые на полу тела. На первом этаже, что-то постоянно громыхало, словно туда запустили стадо бешеных слонов. По всему объему зала носилась водяная каша, от которой негде было спрятаться. Я укрылся двумя пластиковыми клеенками, но их постоянно срывало грубыми порывами ветра. На мое лицо летела вода. Она была всюду: на стене, к которой я судорожно прижимался в страхе, что вот-вот на мою голову упадет что-то тяжелое, на полу, в воздухе. Не удивительно, что спальник промок насквозь.
   Этот разгул, неведомых доселе нам природных сил, этот шабаш, на который, похоже, слетелись ведьмы с более чем четырех тысяч островов Японии, продолжался всю ночь. Около восьми часов утра закончился дождь. На пятнадцать-двадцать минут открылась во всем своем великолепии заснеженная вершина Фудзи-сан, именно в тот момент, когда мы с Колей поглощали на завтрак яблоко с хурмой.
   Это было для нас словно награда за пережитую ночь. Но больше уж она не открывалась, ни разу за вчерашний день и за сегодняшний.
   Мы остались здесь, сделали дневку в этом разоренном ресторане и вновь развесили сушить вещи. На этот раз вымокло все: и то, что было закреплено на велосипедах, и то, что находилось с нами внутри ресторана. Нo вскоре мы догадались, что внутри здания так много влаги, а на первом этаже на кафельном полу стояли лужи, что наши вещи не собирались сушиться. К обеду, минут на сорок, появилось солнце, и мы воспользовались этой паузой в непогоде. Быстро натянули веревки на улице и вынесли даже спальники. За эти солнечные минуты почти все вещи высохли. Затем вновь начался дождь. Обед готовили на новой печке, сделанной из высокой жестяной банки. Испытания печки прошли успешно. Мы остались довольны великолепной работой чудо-печки. Коля сделал жаркое на обед почти из ничего: покрошил хлеба, нарезал помидоров и посыпал тертым сыром, что обнаружил на кухонной свалке, добавил специй из ржавых банок, найденных там же. И получилось сытно и вкусно, даже осталось на завтрак.
   Уже сегодня утром я, как дежурный, на этой же печке, разогрел понравившееся блюдо. Сидели сутки без воды: пить было нечего. У меня был резерв граммов триста и у Коли столько же, но из этого запаса Коля сварил вчера суп и его мы съели на обед.
   Стали думать, где расположиться на ночь. Шел дождь, как и накануне, а потому, боялись повтора ночной стихии. Коля разобрал в буфете уголок и уже перенес туда вещи, решив расположиться на ночь. Я облюбовал для ночлега лестничный пролет между первым и вторым этажами и убрал там стекла. Но при внимательном осмотре коврового покрытия, обнаружил,что оно напитано влагой, а значит также, не гарантирует защиты от дождя с ветром.
   Полез по крутой лестнице на третий этаж. Там была когда-то жилая комната, теперь буквально заваленная до потолка поломанной мебелью и форменной одеждой. Но и здесь на полу стояли лужи.
   Я хотел сойти вниз и присоединиться к Коле, как мое внимание привлекла прочная металлическая лестница, отвесно ведущая наверх. Взобрался по ней на четвертый этаж, где оказалась техническая площадка, в бетонный пол которой, были вмурованы насосы разных калибров, отражающиеся в воде, ибо узкие окна и тут были выбиты. Еще круче ,еще отвеснее и длиннее, выкрашенная красновато-коричневой краской металлическая лестница шла на пятый этаж, где я обнаружил идеальный бункер для ночевки. Единственное окно было не разбитым. Видимо вандалы, кто учинил весь этот погром, просто струсили сюда забираться. Правда окно оказалось полуоткрытым и в него достаточно много попало воды, но лужи удачно оставили сухой участок, на котором свободно можно было разместиться вдвоем. Тут же стоял механизм, когда-то вращавший крылья ветряной мельницы - ресторана. Возле окна стояла небольшая метла, которой я не замедлил воспользоваться, чтобы смести густой слой пыли с сухого участка. Плотно прикрыв створку окна, я поспешил вниз порадовать своего друга.
   Там, на пятом этаже мы и заночевали. Коля еще что-то писал при свете свечи, а я рухнул на спальник снопом, ибо не на шутку разболелась голова. Причем, Коля тоже жаловался на сильные головные боли. Сделали вывод, что скачет давление, и погода будет меняться.
   Сегодня встал в шесть. Коля уже не спал. Часов с четырех ночи он писал письма при зыбком свете свечи. Вчерашней головной боли, как не бывало и, слава Богу. Собирались дольше обычного. Стартовали  в 9-20. Коля попросил сфотографировать его возле фонтана на фоне бетонного торса женщины, с большими стоячими грудями, окрашенной в черный цвет.
   Полдня взбирались на перевал высотой около 1100 метров. Перед перевалом, у пустующего отеля Коля подзарядил батарейки, попросил у сторожей кипятку и мы попили чай. А обедали после прохождения туннеля, возле придорожного магазина - кафе, где роскошный туалет и уютный информационный центр, в котором набрали ярких рекламный листков, очень удобных для написания писем, ибо одна сторона листка зачастую чистая. На обед съели по полпакета быстро развариваемой вермишели. Ужинали уже здесь на остановке: все те же вермишель, перезрелые плоды хурмы и чай из термоса.
   22-47. Пора спать. Доброй ночи, Земляне!


2 декабря 1997г.
   18-15. -1°С.Ясно. Новолуние.
Лежа В спальнике, в палатке, при свете свечи.
Палатка стоит прямо на асфальте, закрытой в эту зимнюю пору автостоянки с заколоченным наглухо туалетом. Эта стоянка прилегает к дороге № 75, которая петляет по-над горным озером. Палатку время от времени сильно треплет ветром, почти прижимает к асфальту, от которого веет холодом. Палатка стоит на двух центральных растяжках, прикрепленных к кустам бамбука, а боковые растяжки прижаты камнями. Пол палатки растянут бамбуковыми палками.
   Только что ходили с Колей к озеру. Надеялись, что внизу найдем какой-нибудь ресторан или кафе и взяли с собой термос, под кипяток. Надеждам нашим не суждено было оправдаться. Спускались к берегу по узкой асфальтированной дорожке минут пятнадцать. Пока шли, стемнело. Но ни одного огонька не зажглось, не засветилось ни одного окна в пустынных легких строениях, похожих на базу отдыха для рыбаков.
   18-25-Свеча догорела и пришлось ставить на ее место другой огарок...На берегу набрели на навес с лежанками, а вернее с помостом, на котором можно и восседать и возлежать одновременно большой, этак человек на двадцать, группе. Синтоистские или буддийские символы на берегу под сенью вечнозеленых и других деревьев, изготовленные из природного камня, в виде ворот. Такие же ворота красуются прямо в воде недалеко от берега.
 
   Широкие и довольно высокие от водной поверхности мостки с идеально ровной поверхностью, покрытой толстой авиационной фанерой, позволяют взглянуть на берег, как бы со стороны озера. Деревянные столбики торчат молчаливо из воды, которая до того прозрачна, что даже в темноте вечера хорошо просматривается дно. Озеро со всех четырех сторон окружено горами. Противоположный горный склон, над которым серебряным слитком застыл только, что народившийся месяц и алмазно-остро светит Юпитер, закрыл собой снежную вершину Фудзиямы, хорошо видную с того места, где остались наши палатки.

   Такой чистоты алмазного блеска, исходящего от Юпитера, я, пожалуй, нигде еще не наблюдал. Сказывается редкая для Японии чистота воздуха над горным озером.
Сегодня спал плохо. Ноги так и не смог согреть. К тому же, прямо над головой ярко горела лампа дневного света код крышей автобусной деревянной остановки.
   Коля лежал в тени и сразу же с его скамейки раздался богатырский храп. Утром он встал в пять часов, а я еще с полчаса понежился в спальнике и тоже поднялся с узкой дощатой скамейки. Ночью мы не видели ни одного пассажира. Видно автобусы по ночам по горным дорогам здесь не ходят. Утро было в меру прохладным плюс шесть по Цельсию. Я пошел вверх по дороге, примыкающей к нашей, живописно окруженной зарослями бамбука. Просторные асфальтированные площадки, с которых открывался изумительный вид на долину, на дымящую парами гейзеров соседнюю гору. Пустынно и молчаливо было в это раннее утро вокруг. Сделав несколько упражнений, я стал подниматься дальше по дороге.
   Мое внимание привлекли каменные ступени, круто уходящие по склону влево от дороги. Ступени были настолько стары, что камень был стерт подошвами посетителей. Затененная бамбуковыми деревьями лестница, привела меня к древней языческой молельне, окруженной каменными идолами.
   Это домик в лесу в форме закрытой беседки. В рассветных сумерках, робея от  нерешительности постичь какую-то, скрытую от всего человечества тайну, я приоткрыл раздвижную дверцу молельни и увидел на деревянном некрашеном полу циновку и что-то вроде полочки, где очевидно стояли свечи во время молитв.
   Больше ни чего не было.
   Трижды перекрестившись по православному обычаю, я вспомнил ушедших в мир иной родителей, закрыл дверцу и тихо удалился. Таким образом, сегодняшний день для меня начался с посещения святого для японцев места, и закончился тем же, на берегу  по-зимнему пустынного, горного озера.
   Небо с утра хмурилось. Вот-вот пойдет дождь. Но после обеда стало проясняться, и под вечер установилась ясная погода. Открылся великолепный вид на вершину Фудзиямы со склона другой, знаменитой своими гейзерами, горы. Собственно весь сегодняшний день оказался посвящен этим труднодоступным, манящим первородной природной стихией гейзерам. С рассвета и до полудня мы поднимались к ним сначала по краю долины, минуя частые деревушки, затем извилистой горной дорогой, по узким мощенным крутым улочкам курортного городка, жители которого вовсю используют дармовую горячую воду подземных источников и под конец по извилистой горной дороге. Изредка нас, бредущих еле-еле с гружеными доверху велосипедами, обгоняли шикарные автобусы с затемненными стеклами, в которых везли японских туристов к этим же гейзерам.
   Из зоны лесов вышли изрядно устав, и сильно вспотев. Если в долине было достаточно тепло около двенадцати градусов, то на верху нас ждал холодный, пронизывающий до костей порывистый ветер при плюс четырех градусах. Добравшись до смотровой площадки, мы прислонили своих стальных коней к прочным перилам и по очереди сфотографировались на фоне заснеженной Фудзиямы, особенно очаровательной отсюда. Пока фотографировались, успели до озноба замерзнуть, а потому поспешили в ближайший магазин сувениров, совмещенный с ресторанами и кафе. Переходили из одного зала в другой, осматривали сувениры, удивляясь их разнообразию. Поделки из дерева, камня, металла, мха, стекла, бумаги, ткани, пластмассы. Туристов было на удивление много, хотя на просторной стоянке для автобусов и автомобилей было припарковано всего два-три автобуса да дюжина легковых автомобилей.
   У очаровательной японки, одной из немногочисленных работниц этого торгово-туристского комплекса попросили кипятку и вышли к велосипедам, чтобы пообедать. Проще обеда не бывает: вермишель из пакета залили горячей, но быстро остывающей на холодном ветру, водой, да приправили слегка тертым сыром столетней давности.
Посетили станцию канатной дороги, по которой туда-сюда снуют вагонетки с двумя-тремя пассажирами. По такой дороге можно снизу попасть сюда, а дальше и на соседнюю гору, совершая обзорную экскурсию. Надо сказать, что когда мы поднимались с велосипедами, то над нами однажды проследовали такие вагонетки на тросах. А теперь мы увидели, как туристы делают пересадку, или выходят здесь, чтобы пешком подняться к дымящемуся гейзеру.
   Огромные, сверх комфортабельные автобусы, привозят то и дело японцев. Из европейцев, пожалуй, мы с Николаем одни.
   Поставив печать в Гостевую книгу, мы стали ждать, когда зарядится батарейка для видеокамеры и только потом начали подниматься вместе с людским потоком к самим гейзерам. Вода в фумаролах постоянно кипела и сильно парила. От некоторых источников пахло сероводородом, то есть тухлыми яйцами. Кстати, три пожилых японки угостили нас вареными в горячих источниках яйцами, которые тут же варят для продажи специальные люди. Шесть яиц стоят 500 йен. Мы сделали несколько фотоснимков, чуточку наговорили на видеокассету и пошли вниз к своим терпеливым велоконям.
   Оседлав велоконей, то и дело, притормаживая, покатились в обратную дорогу. Подъем занял у нас около двух часов, а спускались всего минут пятнадцать не более.
   Эту площадку для ночлега обнаружили в 14-45 после полудня. Коля быстро поставил свою палатку, а мне пришлось долго повозиться из-за сильного ветра.
   19-00. Коля сготовил ужин на самодельной печке. Сварил суп из капусты свежей, добавлял сушеной моркови, что прошла с нами вокруг света. Невозможно вести записи -мерзнут руки. Хочется спать. Спокойной ночи, Славяне!

3 декабря 1997 г.
   Три часа 15 мин. Время Токио. -4 С. Ясно.
   Лежа в спальнике, в палатке, при свете огарка свечи. Скаты палатки поблескивают инеем, заледенели. Мне не спится. И даже мороз тут не причем. Просто хочется домой, в Россию, к родным и друзьям. Соскучился по моей Наталинке. Ведь ближе ее, сыновей и сестрички Татьяны, у меня нет никого. Тем более такая большая разлука, почти четыре года. В ее глазах я вижу такой же иней, лед, холод внутренний, какая-то безнадега, беспросветная тоска. Может быть причина, от проблем со старшим сыном, а может быть устала от разлуки с мужем, то есть со мной, получается.
   Ближний скат палатки оттаял и стал мокрым. Я нечаянно задел подсвечник и парафином залил край дневника.
   Решил прямо сейчас написать письмо в Америку Татьяне Борисовне, милейшей русской женщине, прожившей большую часть своей долгой жизни в эмиграции. Она помогала, чем могла там, в Сан-Франциско, когда Коля жил у друзей, и для меня было особенно дорого ее материнское участие.

   Раз в неделю она, возила меня в Русский центр обедать, а перед дорогой я принимал душ у нее в небольшой, но уютной квартире с видом на Тихий океан. Я приезжал с Дэли-сити, где дневал и ночевал в кибитке на берегу океана, на велосипеде стареньком, оставлял его на улице, пристегнув к столбу фонарному и на большой, говорящей по-английски, машине, она везла меня в центр и при этом всякий раз вспоминала наставления покойного мужа, профессионального водителя - дальнобойщика, по оптимальному вождению автомобиля. К примеру: никогда первой не выезжать на перекресток, на зеленый свет, а всегда немного подождать.
   Того же дня.
   18-33. Плюс шесть градусов. Звезды. Шум прибоя.
Лежа в палатке на берегу Тихого океана у приливной черты песчано-галечникового пляжа, при свете свечного огарка.
   Весьма символично, что именно сегодня, третьего декабря, всего два часа назад коснулись наши ладони океанской воды, и я на радостях даже искупался. Таким образом, сегодня пересечена десятая по счету страна, после России, Казахстана, Белоруссии, Польши, Германии, Люксембурга, Франции, Бельгии, Соединенных Штатов Америки. Пересечена с запада на восток, в самой гористой ее части, на велосипедах, но тем не менее экспедицией  Конная кругосветка в составе двух человек и при опосредованном участии сотен тысяч, встреченных нами на разных материках и континентах, людей, пересечена: Я П О Н И Я.
   Всего каких-то одиннадцать месяцев тому назад, 5-го января 1997г. мы совершили данный обряд, только на противоположной стороне Тихого океана, в Калифорнии, после пересечения Североамериканского континента. Океанская вода тогда чуточку холоднее, а сам океан строже и шумливее. Здесь он какой-то одомашненный, нежный и ласковый в эти часы. 3-го июня 1992 года стартовала наша экспедиция из города Иваново-Вознесенска, чудесное совпадение чисел. 3-го декабря пересечена 10-я страна и для этого понадобилось ровно пять лет и шесть месяцев!
   И еще одно совпадение. По дороге номер один мы завершали свой
маршрут по С.Ш.А., по дороге номер один мы вышли сегодня к океану, пересекая Японию. Но маршрут по этой стране еще не завершен.
   Сегодня ночью к палатке подходил койот или шакал. Я почувствовал это нутром. Он нюхал зашторенный вход палатки и носом дважды коснулся тента. У меня внутри все застыло от страха. Неприятное чувство. Именно страх перед неизвестностью. Зверь или человек? А утром мы с Колей увидели этого зверя. Еще должно быть молодой, рыжего окраса, довольно крупный, похож на волка, он сидел, умывался и ничуть не боялся нас, когда мы возились возле своих палаток. Но стоило нам сделать всего несколько шагов  по направлению к нему, как он на столько же, шагов, отбежал и снова сел, ожидая с нетерпением, когда же мы уйдем, чтобы он мог тщательно обследовать место нашего ночлега и найти, что ни будь вкусненького для себя. Но на этот раз зверь явно просчитался. Мы сами постоянно высматриваем, чем поживиться, что съесть? Но вот что меня удивило. Когда накануне вечером мы спускались к озеру по узкой, петляющей вдоль залесённых обрывистых склонов, асфальтированной дороге, то было такое ощущение, что за нами кто-то следит.
   Видимо это и был наш теперешний знакомый зверь. За годы путешествий я стал замечать, что во мне как бы открылось внутреннее зрение, которым я безошибочно могу видеть опасность, исходящую как от зверей диких, так и от людей. И это внутреннее зрение меня, слава Богу, еще ни разу не подводило.
   Сегодня ночью, а вернее под утро, мороз достигал минус семи градусов. Проснувшись, мы увидели впервые очень любопытное явление Природы: цветы или трава изо льда. Эта трава имела свои стебли и росла густо-густо. Высота стеблей достигала пяти сантиметров. Сначала я принял эти островки из кристалликов льда за белеющие пластиковые пакеты, но вспомнил, что с вечера всюду была чистота и, присмотревшись, окликнул Колю, чтобы он снял это на видео.
   Сегодня я встал в шесть часов утра, а Коля чуточку раньше. Наблюдали с интересом розовую окраску заснеженной Фудзи-сан. На рассвете я даже трижды сфотографировал это чудо природы. Собирались дольше обычного, дожидаясь света и тепла от зимнего солнца, что бы высушить обледеневшие за ночь палатки. На завтрак пили чай с «таком», без ничего и ели салат из свежей капусты с добавлением тертого сыра и какого-то соуса. Стартовали в десять часов утра. Коля перед стартом закончил шитье маленького российского Флага и прикрепил его на бамбуковом флагштоке к своему велосипеду. Нa кибитке мы пронесли флаг России вокруг Земли и теперь он был с нами, но для велоконей оказался великоват.
   У меня лопнули по швам брюки. Пришлось оставить в контейнере для мусора там, где ночевали. Дня два назад выбросил джинсы, ибо они были грязными и мокрыми, а постирать и посушить негде. Теперь остались одни спортивные брюки. Но зато в них удобнее ехать на велике.
   У придорожного кафе заправили кипятком один термос, а другой в магазине туристского комплекса на берегу озера, где продавец, он же мастер-гончар, обжигает в печи на ваших глазах блюдца, часы и другие вещи, которые Вы можете здесь же расписать красками сами на свой вкус.
   19-15.Только что пришел Коля. Принес фрукты и овощи: бананы, мандарины и лук - все подпорченное. Я знаю, что подпорченные овощи и фрукты не продают обычно в японских магазинах. Но Коля сказал, что купил за 650 йен прямо на улице. Сейчас он ищет в своих вещах заварку и будем пить чай с луком и бананами….
   Поставил очередной огарок свечи. Шум прибоя сливается с шумом  машин, несущихся прямо над нашими палатками. В десяти шагах от нас в сторону океана проходит новая дорога номер один, идущая, в основном, по бетонной эстакаде по-над пляжем, Это очень мудро придумано. Во-первых, шум прибоя заглушает шум машин, а во-вторых, бризовой ветер, постоянно проветривает от выхлопных газов дорогу.
   Обедали сегодня в городке HAKONE на краю старой дороги № 1.
В этот раз тот же кипяток с пачкой сушеной вермишели на двоих, а на второе свежая капуста. Дальше мы решили спрямить и спускаться в долину по дороге № 732, которая выходит на дорогу № 1 уже где-то на середине спуска в долину. Пообедав, оставили своих груженых велоконей на обочине дорог № 75 и № 1, и пошли налегке вниз к озеру, по живописному городку с отелями, кафе, ресторанами и конечно старинными храмами. Погода благоприятствовала прогулке. Было сравнительно тепло и солнечно. Видели, как целая бригада пожилых японок занималась высаживанием по краю дороги цветов, похожих на капусту до вилкового состояния. Нам необходимо было обменять немного денег, и мы стали расспрашивать прохожих о местонахождении банка. Уже не молодой японец объяснил на английском языке, как найти банк, но к нашему разочарованию банк оказался закрыт, а в фойе банка работали два автомата по выдаче денег по пластиковым карточкам. Вход в банк ни кем не охранялся и вообще мы не встретили ни одного человека, ни возле банка, ни внутри его.
   На карте в районе этого городка были обозначены горячие источники, но они оказались внутри отеля и были наверняка платными. Поэтому и здесь нас ждало разочарование. Мы с Колей мечтали о горячей воде, ибо по ночам было холодно, и мы успели наморозиться.
   В утешение сфотографировались на фоне огромных синтоистских ворот, выкрашенных в красный цвет, а чуть позднее и возле причала, где было ошвартовано пассажирское судно, искусно имитирующее старинный парусник. Еще раз увидели вершину Фудзи ямы среди облаков.
   19-37. Хочется спать. Доброй ночи, Земляне. Я перед всеми в долгу ,за то, что не пишу письма. Простите меня грешного!

4 декабря 1997г.
   19-45.Плюс 6 С. Новолунье. Юпитер.
Лежа В палатке, при свете свечного огарка, под шум волн тихоокеанских, прорывающихся сквозь рев машин, несущихся по высокой эстакаде новой дороги № 1. На этот раз наши палатки расположились за знаками ограждения на асфальтированной улочке, одной стороной обращенной к эстакаде хайвея (дороги), а другой стороной смотрящей на городскую улицу, застроенную жильем, кафе, ресторанами и магазинами.
   Как я уже упоминал, дорожная эстакада проходит над городским пляжем, пустынным в эту зимнюю пору. Пляж в основном состоит из крупной гальки изверженных горных пород и хорошо окатанной.
   Прошлой ночью спал плохо из-за холода. Всю ночь мерзли ноги. Когда одевался сразу после купания в зимнем океане, то нечаянно намочил носки. Сегодня встали в пять утра. Туалет на пляже общественный еще был закрыт. Он открывался в семь. Вы сразу же поинтересуетесь: какова цена, чтобы сходить по нужде в японском туалете. Так вот забегая вперед, скажу, что проехав 1600 километров по Японии, исколесив ее вдоль и поперек, мы ни разу не встретили платного туалета, а, следовательно, сходить в Японии по нужде ничего не стоит.
   В отличие от нашей страны, где совсем наоборот. У нас или нет совсем туалетов или один на город из полмиллиона жителей и тот платный. Поражает еще и то, что в каждом общественном туалете есть специальная кабина для инвалидов, она такая просторная, что можно заезжать на инвалидной коляске, и еще там много придумано всего, чтобы было удобно инвалиду обслужить себя без посторонней помощи и даже существует сигнальная кнопка на случай, если понадобится помощь инвалиду.
   Ночью в палатке было минус один градус по Цельсию. Полюбовавшись на редкие огоньки рыболовных судов в утренних сумерках, я пошел улицей, по которой мы сюда приехали и на которой вели укладку цветного асфальта вчера вечером. Жители двухэтажных ухоженных домиков еще спали. Делая зарядку прямо на ходу, чтобы согреться хоть как-то, подошел незаметно к овощному магазину, возле которого вчера были разложены на лотках, прямо на улице, фрукты и овощи. Вспомнив наш Нью-Йоркский опыт я, на всякий случай решил обследовать ближайшие контейнеры для отходов. Каково же было мое удивление, когда рядом с этими контейнерами в пластиковых пакетах я обнаружил выброшенные арахисовые орехи и картошку. Орехов было с килограмм, а картошки килограмм восемь. Все это я приволок к палаткам. Мы уже тысячу лет не едали картошки, а потому Коля тоже очень обрадовался. Орехи были слегка заплесневелые, но вполне вкусные и годились в пищу. Ибо плесень была на скорлупе и то лишь на отдельных орешках. Коля на правах завхоза распределил, что приготовить на завтрак, а что упаковать в багаж.
   Когда рассветало, то мы обнаружили еще одну палатку по соседству с нашими палатками. Она была точь в точь, как у Коли и даже цветом совпадала. С вечера ее не было. Оказалось, что хозяйка этой палатки – девушка лет тридцати, а может и двадцати, потому что возраст японки совершенно не определим, путешествует с 16 июля сего года по Японии на велосипеде.
   Стартовала на острове Хоккайдо и на сегодняшний день уже накрутила на своем горном велосипеде 3875 километров. На руле стоит электронный датчик (велокомпьютер), показывающий и скорость, и время, и пройденный путь. Мы объяснялись с ней на английском, но она, то ли от смущения, то ли от незнания так плохо говорила, что приходилось, то и дело уточнять, что она имеет в виду, говоря, то или иное слово.
   С утра мое дежурство. Нашу походную печку я отнес поближе к прибойной полосе и там, на галечниковом пляже, расположился готовить завтрак. Наварил целый котелок «картошки в мундире», при этом дровами служил бамбуковый шест, выброшенный волнами на берег. Сухой бамбук горит словно порох. Бродя по пляжу в поисках дров, я нашел кем-то потерянную стеклянную бутылочку с плотно привернутой крышкой. Рискнул попробовать красноватого цвета жидкость. Оказалось, что это растительное масло, настоянное на красном перце. Им, то, мы и сдобрили нашу вареную «картошку в мундире». Получилось очень и очень вкусно.
   На завтрак мы пригласили эту смелую девушку. Она не смогла есть ложкой, и пришлось тут же из расщепленного ствола бамбука настрогать для нее две палочки, которые она потом взяла на память о нашей встрече. В свою очередь она угостила нас китайскими мочеными орехами. За много дней мы впервые наелись до отвала.
   После завтрака наша новая знакомая заторопилась в дорогу. Её путь лежал вдоль берега океана на юг. Она уходила от зимы, от холодов. Мы же двигались на север, а следовательно, втягивались в зону зимних холодов.

   Наша вчерашняя стоянка была на 87-м километре от Токио, а сегодня приблизительно остановились на 80-м километре. Утром я чрезвычайно долго собирался. Пока сушил палатку от конденсата, пока варил картошку на обед, а когда собрались ехать, то оказалось, что я выронил из кармана ключ от велосипедного замка. На японских велосипедах на вилке переднего колеса установлен стационарный замок. Когда вынимаешь ключ, то выдвигается металлический стержень, который перекрывает движение спицам. Считается, что велосипед надежно заперт и его никто не возьмет. Можно смело оставлять в любом людном месте. Хотя существуют специальные стоянки для велосипедов. Естественно бесплатные. А когда вставляешь ключ, то стержень вновь встает на свое место и освобождает спицы. Мне не хотелось терять такой замок, и я долго искал ключ среди окатанных водой камней, на песчаных дюнах пляжа, но все было напрасно. В конце-концов, пришлось достать ножовку из ремонтного набора и спиливать замок, ибо он так хитро устроен, что без специального инструмента не поддается снятию.
   Да, едва не позабыл. Вчерашнее настроение наше Вы уже представляете. Как ни как, а вышли к океану, пересекли самый крупный остров Японии. От этого просто голова шла кругом. Поэтому, когда в десяти минутах ходьбы от нашей будущей ночевки, на углу улицы мы увидели двух юных созданий лет по семнадцати, явно не японской внешности, то ни капельки не удивились. Заговорили с ними сразу на русском языке. На наши вопросы девушки отвечали как-то уклончиво, и для меня не совсем понятно было их появление здесь. Мне показалось, что встреча с нами сильно удивила девушек. На самом деле мы впервые встретили в Японии русских девушек, да еще москвичек, по их словам. Обменявшись с нами двумя-тремя дежурными фразами, девушки, сославшись на сверхзанятость, куда-то незаметно исчезли, не попрощавшись. И только после их ухода мой друг, более продвинутый в этих вопросах, объяснил мне специфику их девичьего труда. А я, еще не разобравшись, ляпнул, что-то по поводу ихнего заработка. На что они пожаловались, что де не сезон и заработки плохие. Больше мы их никогда не видели.
   Уехали с места ночевки только в 12 часов дня. Оказавшись на городских улицах стали спрашивать местонахождение банка, чтобы поменять деньги. Сегодня был курс 125 иен за один доллар США. После посещения банка походили по специальной улице, по которой разрешено только ходить людям. Это своеобразный торговый комплекс, где от обилия магазинов, кафе и ресторанов, может закружиться голова. Вместо асфальта цветные плитки придают праздничное настроение. Похоже, что здесь всегда многолюдно. Особенно, в такой солнечный, по-летнему теплый, день, как сегодня.
Обедали уже в три часа после полудня, здесь на пляже: салат из овощей и вареной картошки.
   Ужинали у нашей самодельной печки. Коля сварил, а затем пожарил картошки. После ужина совсем стемнело. Перед сном, оставив палатки и велосипеды, совершили прогулку по узким тротуарам, прилежащего к пляжу жилого сектора. Несколько раз пришлось уступать дорогу велосипедистам, удивительно сноровисто снующим по тем же тротуарам, ограниченным со стороны дороги ограждением, а со стороны домов, лотками со всякой снедью, выставленными для продажи перед открытыми дверями магазинов. При этом некоторые ухитряются ехать вдвоем. Обычно это парень и девушка. Оба в черного цвета строгих костюмах. Причем, для езды, вдвоем, у японских велосипедов на заднюю ось крепятся с обеих сторон подножки и на них, прямо на ходу, становятся ногами и так стоя едут, держась за плечи велосипедиста…
   20-12. Хочется спать. Да и свеча почти догорела. Всем добра и счастья!

6 декабря 1997 г.
   20-07. Лежа в палатке, при тусклом свете паркового неонового фонаря. Вернее, фонарь-то горит ярко, а вот палатка стоит метрах в десяти от него.
Вчера не заполнял дневник. Лег довольно поздно, в половине десятого. Поэтому, сначала коротко о вчерашнем дне.
   Встали в пять утра. Красивый восход. Малиновый шар, словно снятый с японского флага, величаво поднимался из-за океанской кромки воды. Купались. Остывшие за ночь камни обжигали ступни ног ледяным холодом. На завтрак я разжарил вчерашнюю картошку на печке, расположившись на пляже, покрытом крупной калькой в основном изверженных горных пород.
   Стартовали в половине восьмого при ясной солнечной погоде и плюс шести градусах по Цельсию. По дороге наблюдали, как специальная машина с двумя рабочими по бортам, собирает пластиковые мешки, выставленные хозяевами домов, вдоль дороги. Коля из любопытства заглянул в один из таких мешков и обнаружил там тряпки: свитера, шорты, рубашки, брюки. Он прихватил кое-что из одежды для себя и мне подарил свитер со словами:
   - А чего добру пропадать!
Все вещи были ношенные, но чисто выстиранные. Кроме того, у магазина «сэвен илэвен» подобрали продукты, срок годности которых истек на сегодняшний день.
   Вчера обед и ужин состоял, в основном, из этих продуктов: салатики, рис, мясное блюдо – все упаковано в разовой посуде.
Ночевали на пляже рядом с дорогой № 134. Я готовил ужин на печке, варил картошку с капустой.
   20-20. Сегодня встали в пять утра.
   Проезжали небольшой курортный городок – древнюю столицу Японии, в котором и заночевали. Город очень красив и в нем удачно сочетаются старинные домишки с сверхсовременными домами. На тротуарах из цветной плитки стоят, хорошо отполированные массивные тумбы из гранита.
   Океан здесь вдается в сушу в форме подковы, образуя залив. Двухэтажные городские строения живописно окаймляют берег, не заслоняя при этом поросшие лесом всхолмления. Мы долго наблюдали, как весело собирают свои парусные доски ребята и девушки из клуба «Виндсерфинг». Вскоре их разноцветные паруса, словно бабочки дружно запорхали над посеребренной солнцем гладью залива.
   Обедали на стоянке автомобилей. Заказали по пять фотографий в ближайшем офисе. С нас взяли по 30 иен за каждое фото. На обед: кипяток из термоса, салаты и сэндвич. Познакомились с мотоциклистом в ярком шлеме, словно космонавт. Он любезно объяснил нам дорогу на Токио и сказал на английском языке, что мечтает проехаться на мотоцикле по Австралии.
   Дорогу номер 134 покинули сегодня в 10 часов утра. На ночевку решили выходить на берег океана. Для этого нам пришлось возвращаться назад, мимо промышленных корпусов известных японских компаний.
   В 13-35 вышли на дорогу № 16. У моего велосипеда неожиданно стал сам откручиваться левый костыль (шатун). Приходится останавливаться.
Японцы очень мудрый народ. Из-за нехватки суши, они потихоньку отнимают пространство у океана. Вот здесь, где мы остановились на ночлег, парковая зона, похоже, создана искусственно, а рядом остров, тоже искусственный и на нем построен огромный торгово-развлекательный комплекс под граненной стеклянной огромной крышей. На этот остров по эстакадам проложены автомобильные и пешеходные дороги. А на набережной, отгороженной от океана высоким бетонным бордюром, яблоку негде упасть от любителей рыбной ловли на удочку и спиннинг.
   Мы пришли сюда еще засветло, в 17 часов. Костер (внутри печки) не стали разводить и поужинали чайком, да салатовыми листьями. Палатку свою я поставил у стола из толстенных широченных, оструганных под доски, бревен. Такая же скамья возле стола. Выглядит очень добротно и вместе с тем изящно. Солнце уходило в тучи. Приготовились на всякий случай к дождю.
   20-30. Хочется спать. Доброй ночи, Земляне!


7 декабря 1997г.
   20-10. Лежа в палатке, при свете электрического фонарика. Палатки наши стоят на маленьком, просто крошечном пустыре, прямо в городе с плотной жилой застройкой. Пустырь зарос высокой пожелтевшей травой и, видимо, когда-то представлял собой огород или крохотное рисовое поле. Над нашими головами возвышается на скале лесопарк, куда мы метили попасть на ночевку, но припозднились и так устали, что решили остановиться и ровно в 17 часов заняли этот пустырь. Оказалось к счастью. Хотя мы переживали, чувствуя внутренним чутьем, что пустырь - это частная территория. Но только мы поставили свои походные жилища, сели ужинать со своим, более чем скромным меню, как услышали голoc:
     - Комбамува, что означает:  - Добрый вечер!   
Мы поднялась навстречу голосу и увидели пожилого, доброго на лицо человека. У него рядом двухэтажный дом. Сын старший хорошо говорит на английском. Мы рассказали о себе, дали информационные листки на японском и английском языках и были очень удивлены и обрадованы, когда услышали от сына, переводившего слова отца, что мы можем принять душ. Впервые в Японии мы принимали душ в  доме.
Видимо семья не  богатая, дом хотя и двухэтажный, но не первой молодости.  Много комнат, перегороженных раздвижными  стенами и дверками. Циновки, ковры, хрупкие этажерки.  Мы очень были растроганы этим приглашением и подарили  на память фотографии с лошадьми и кибиткой...
   Сегодня встал в 5 час. 20 мин. Вчера вечером в  21-15, а сегодня утром в 6-30 прошли кратковременные дожди. Утром мы как раз собирали свои палатки. Завтракали салатом и какао. Обедали на оживленном перекрестке вблизи дороги № 16, прямо в городе. Было по-летнему тепло. Цветные керамические плитки вместо асфальта давали эффект домашнего уюта. Только мы присели на скамейку, собираясь пообедать, как к нам подошли вездесущие сестры и братья свидетели Иеговы - все европейцы. Видно, что среди японцев они не находят сочувствия…
   В придорожной лавке купил за 1000 иен радиоприемник – фонарь китайского «разлива». Теперь слушаю японскую музыку. Еще и еще раз поражаюсь красоте этой страны и того, что сотворено здесь руками человеческими, как это все мило гармонирует с природой. Чтобы не делал японец, он, прежде всего, делает это красиво, а потом уж, надежно и удобно. Японцы – это творцы красоты…
   Сегодня по ошибке заехали на территорию грузового порта и еле выбрались оттуда, потому что, очень много дорог и сложных развязок с односторонним движением, немыслимо сложных.
   На ужин рис, салат, кофе…
   Спокойной ночи, Земляне!


8 декабря 1997 года. Понедельник.
   20-55. Плюс 14 по Цельсию. Туман густой после дождя.
Лежа в палатке среди зарослей бамбука в одном из центральных парков города Токио.
   Сегодня в 12-55 по местному времени экспедиция «Конная кругосветка» на двухколесных конях пересекла мост через реку TOMOGAWA и вступила в столицу десятого государства – ТОКИО! На нашем градуснике было плюс 12 по Цельсию, шел дождь, ветра не наблюдалось. Мы с радостью оставили своих молчаливых, но надежных друзей – велоконей на площадке за мостом, а сами торопливо спустились прямо к воде возле моста, пройдя сквозь густые заросли пожелтевшего камыша, испещренного тропами и, дотянувшись с мостков до воды, умылись прохладной речной водой.
   Вода была слегка мутной, темной, а поверхность реки – гладкой. Она величаво и спокойно несла свои воды в Тихий океан, который был совсем близко. Под мостом в картонных коробках жили счастливые бездомные. Тут же, поотдаль, двое из них ловили рыбу удочками.
   Сегодня встали в пять утра. Палатка и тент снаружи были влажными от бесшумно моросящего дождя. Дождь начался, видимо, ночью, когда мы спали, и продолжался до шести часов. На завтрак был салат из консервированной кукурузы, зеленых листьев салата и приправы в виде подливки. По кружке теплого чая из термоса. Вышли на маршрут ровно в семь. Перед этим, хозяин, у которого вечером принимали душ, вынес нам в подарок по зонтику из прозрачного полиэтилена. Мы были несказанно тронуты такой заботой о нас и низко поклонились, благодаря его за подарки…
   Вновь прошли по дороге № 16 большую часть пройденного накануне, то есть в воскресенье, маршрута, затем вышли на старую дорогу № 1, и направились по ней не север в сторону Токио. Дождь, не прерываясь ни на минуту, продолжался весь день и только около семи часов вечера, как-то незаметно иссяк. И теперь на Токио опустился густой туман, вроде измороси. Красив был ночной город, красотой неописуемой и несказанной. Всеми цветами радуги горели рекламы, светились окна, сияли бисером лампочек голые ветки деревьев.
   Имея уже богатый опыт в поисках ночевок в различных странах и разных погодных условиях, мы стремились попасть в парк. Коля то и дело сверял наш путь с подробной картой, вырванной из Атласа Японии, купленного еще в портовом городе Фусика. Несколько раз он обращался к полицейским, уточняя место нашего нахождения. А все потому, что Атлас был издан на японском языке. Уже стемнело, когда мы, наконец, вышли к парку и в поисках лучшего места проехали вокруг него, включив велосипедные фары. Не найдя ничего подходящего мы вновь возвратились к началу парка, где среди вечнозеленых деревьев и зарослей бамбука уже виднелись жилища бездомных. Облюбовав среди бамбуковых зарослей уютный уголок, мы разбили палатки между двумя металлическими изгородями. Рядом с парком проходит автомобильная дорога, освещенная неоновыми фонарями, и по ней постоянно с шумом проносятся машины, но свет фонарей и помог нам ставить палатки.
   Час назад мы поужинали в Колиной палатке – она гораздо просторней моей. На ужин: рис, одна сосиска на двоих, пирожок, вообщем то, что Бог послал…
   21-30. Кто-то тоскливо играет на трубе под эстакадой воздушного пешеходного перехода через автомобильную дорогу. Спать! Сегодня был эмоционально перегруженный день.
    Доброй ночи, Земляне!


10 декабря 1997 года. Среда.
   19-35. Лежа в палатке в Йё-ёги парке, у южных ворот. Холодает. Теперь плюс 10 по Цельсию. Небо ясное.
   С дороги, а она от меня справа, неумолкающий шум машин. Тихо, на японском языке воркует мой радиоприемник-фонарь. Пишу при свете электрического фонарика.
   Вчера с Колей посетили Посольство России в Токио, что находится возле телевизионной башни, очень похожей на ту, что стоит в Москве по улице Шаболовка, где я часто бывал, будучи студентом Московского Политехнического института. В Посольстве нас встретил Советник Посла – Василий Всеволодович Кулаков и Сергей А. Харламов – второй Секретарь. В Приемной дежурила секретарь Лариса. Встретили, правда, без всякого энтузиазма, но чаем угостили. Главное, они позвонили в газету «Хоккайдо Симбун» мистеру Ямая-сан, с которым договорились встретиться в промежуток времени с 17 до 18 часов. В Посольство ездили на облегченных велосипедах, оставив груз в палатках Йе-еги парка. На велосипедах отправились и в редакцию газеты.
   Редакция находится на улице «Намити Дори» 7-6-1, в здании, на первом этаже которого расположен французский магазин под названием «Либитон».
   Вчера в половине шестого вечера мы давали интервью корреспонденту этой газеты. На улице возле редакции нас сфотографировали вместе с велоконями. А уже через десять минут вручили нам по великолепному цветному снимку, а уже сегодня утром в газете появилась заметка о нашей экспедиции с небольшой черно-белой фотографией.
   Это своеобразный рекорд скорости выхода в свет информации об экспедиции «Конная кругосветка».
   Вчера дважды проезжали на велосипедах мимо императорского дворца. И еще были на знаменитой улице Гинза, очень ярко и необычно расцвеченной ночью многочисленными, поражающими своими размерами разноцветными огнями реклам. Возвратились к палаткам в половине десятого ночи, долго плутая по ночному Токио, хотя были не далее чем в часе ходьбы от парка.
   Сегодня встал в шесть часов утра. Совершил небольшую пробежку по асфальтовым дорожкам парка, посетил фонтаны. Один особенно высоко пульсирует в небо и, вырастая, распускается, словно крона хрустального дерева.
   В 11 часов в Российском Посольстве нам назначили встречу с японским путешественником, а потому, мы выехали из парка в половине девятого. По пути посетили Канадское Генконсульство.
   Путешественника зовут Ютака. Он собирается проехать по России в одиночку на мотоцикле, посетив при этом все субъекты Российской Федерации. За три года путешествий таким образом он планирует накатать сто тысяч километров. Цель его путешествия изучить новую Россию, которую, по его словам, никто теперь не знает по-настоящему, даже сами русские!
   Еще, господин Кулаков познакомил нас с неунывающим Игорем Василенко, пятидесятилетним цветущим мужчиной, работающим в компании: «Большой Цирк» - интернейшенел».
   Ну что ж, Господа хорошие, настал черед поделиться с Вами той информацией о Японии, которую мы извлекли из немногочисленных письменных источников, а вернее печатных, поработав в читальном зале Областной научной библиотеки города Владивосток, перед тем, как отправиться в это наше, рискованное путешествие.
   Простите меня великодушно, что с самой первой страницы «Путевых заметок», не довел до Вас эти сведения. И еще одно напоминание, о сокращенности этих сведений, в виду нехватки у нас времени. К тому же мы работали с Николаем, стараясь, не дублировать друг друга, и часть сведений содержится в его заметках. Здесь же я имею возможность познакомить Вас только со своими записями, похожими на конспект нерадивого студента, ибо зачастую, информация, попавшая на эти страницы, кажется случайной. К большому моему сожалению я даже не имею возможности назвать Вам источники тех скудных сведений, ибо из-за торопливости не записал их в блокнот. Скажу лишь, что это или советский период, или дореволюционный. Хорошо помню, что одна из книг, которую нам любезно отыскали уже в другой библиотеке: «Общества изучения Амурского края», была дореволюционного издания конца 19-го века, к которой у меня почему-то сразу возникли читательские симпатии.
   Итак, перед Вами эти самые записи, пронумерованные по страницам.

                -1-
Японец – Ниходзин.
Япония – 372 тыс.кв.км. 122 млн. человек, 310 чел. на кв. км.
Острова – Хонсю, Кюсю, Сикоку, Хоккайдо плюс 4 тысячи малых.
Культура протодземон – 7 тыс. лет до н.э.
   С 6 по 1 тыс. лет до н.э. – неолит – дземон, «веревочный узор».
Население близко к современным айнам – австралоидной большой расы. Во 2 тыс. лет.до н.э. Южную Японию заселяют малайско-полинезийские (язык) и южномонголоидные (раса), смешиваясь с айнами. Из Южной Кореи племена носители энеолитической культуры яёй.
  6 век н.э. «царство» ямато, господство курганной культуре – на смену бронзе-железо.
   Асука из Китая и Кореи приходят в Японию монахи - грамотеи.
   В 710 году по Китайскому образцу первая постоянная столица Японии город Нара.
   В 794 году из Нара в город Хэйан (ныне Киото), по 12 век хэйанский период истории Японии.
   В 5 веке проник Буддизм, до этого Синтоизм (почитание божеств природы, и предков).
   Дружинники светских феодалов формировались в особое сословие самураев, мелкопоместного дворянства, завидовали они придворной знати.
   В 1185 году самурайство разгромило войско клана Тайра.
   Минамото Еритомо в 1192 году объявил себя Сегуном т.е. верховным военным правителем. Сохранялась система Сегуната до середины 19 века.
   В 1274-1281 годах монгольские власти Хубилай пытались завоевать Японию, но флот разбило бурей. Отсюда «камикадзе» т.е. «божественный ветер».
   До середины 16 века Япония почти не известна европейцам.
   В 1540-х годах испанцы и португальцы завезли огнестрельное оружие – торговля.
   Род князя Изясу Токугава с 1603 по 1868 г. Хидэеси Тоетоми – военачальник объединил почти всю страну.
   Резиденция Сегунов Эдо ныне Токио. Князья Дайме. Изгнано – католические миссионеры.
   В 1639 году доступ иностранцев был запрещен, кроме китайцев.
   В 1854 году открыли границы.
   В 1894 году Япония отторгает от Китая о. Тайвань.
   В 1905 году захватывает у России Южный Сахалин, полуостров Ляодун и в 1910 году Корею.
   В 1938 и 1939 годах стычки у реки Халкин-Гол.
   7 декабря 1941 года нападение на американскую военную базу Перл-Харбор на Гавайских островах.
   3 мая 1947 года новая Конституция Японии.

                -2-
           П Р И Р О Д А.
   Японские острова – материкового происхождения.
   Около 150 вулканов, в том числе 40 действующих.
   Фудзияма – священная гора – высшая точка Японии – 3776 метров.
   1,5 тысяч землетрясений в год. Около четырех толчков в день.
   «Цунами» - волна, достигающая гавани высотой около 10 метров.
   О. Хоккайдо и северо-восток о. Хонсю.
Эндемизм – наличие видов растений и животных, обитающих здесь и нигде в мире не встреченных.
   Япония – страна гор. 3\4 занимают горы и лишь 15 % - равнины, но 80 % населения живут на равнинах. ( Уже в Японии мы узнали, что эта традиция – жить на равнинах, позволяет японцам иметь всегда чистую воду, поступающую с гор при таянии снега и льда).
   Низменности: о. Хонсю – Канто, Ноби, Этиго.
                О. Хоккайдо – Исикари.
                О. Кюсю – Тикуго.
   Добывают: каменный уголь – 5 млрд. тонн, нефть – 0, 3% потребной, руды свинца, мышьяка, висмута, цинка, пирит, сера, доломиты, известняки, полевой шпат, гипс, бариты.
   Геотермальные станции дают 25% электроэнергии.
   Тепловое течение: Куросио (185 км. шириной, скорость 3 км./час), Цусимское течение.
   Холодное течение: Ойясио севернее 38 град. С.Ш.
   О. Хоккайдо: январь – 10 град. Цельсия. На юге Японии зимой плюс 17 град. Цельсия, летом плюс 23 – 25 град. Цельсия даже ночью.
   Июль – август – тайфуны.
   Умеренно – холодный климат о. Хоккайдо.
   Умеренно – теплый – о. Хонсю.
   Субтропический – о. Кюсю.
   Тропический – о-ва южного архипелага Рюкю.
Зерновые культуры – о. Хоккайдо, о. Хонсю, плюс о. Кюсю -  три урожая в год снимают: рис, хлопчатник, кукурузу, земляной орех, соевые бобы.
   О. Хоккайдо – река Исикари – 650 км.
   О. Хонсю – река Синано – 325 км.
   2\3 Японии покрыто лесами: вечнозеленые дубы, тропические криптомерии, японские кипарисы, подокарпусы, туи, бамбук, бук. В горах: хвойные – сосна, акамацу, пихта мами, тсуга.
   О. Хоккайдо: дуб, кипарис, клены, маньчжурский ясень, каштаны, вязы, липы, береза, ольха, дзельква.
                -3-
   Вишня – сакура.
   Сосна олицетворяет долголетие, бамбук – стойкость, цветущая слива знаменует жизнерадостность среди невзгод.
   Эндемики южных островов:
Черный заяц «Куро-усаги»,
Синяя птица «Рури-какесу»,
Ядовитая змея «Хабу».
   Центральные острова: волк, лисица, енотовидная собака, барсук, олень, заяц, белка.
   О. Хонсю – японская макака, японский черный медведь, ласка, исполинская (до 1,5м.) саламандра.
   О. Хоккайдо – бурый медведь, ласка, горностай, сибирский соболь; слепни, москиты, комары.
   16 % всей территории земли обрабатывают, площадь городов в два раза больше.
   12,4 % - заповедный режим.
   О. Хонсю – парк Фудзи – ХАКОНЕ.
   «Когай» - смог.

                *******
   Японская слоговая азбука – «канна» из 50 слоговых знаков.
   Округлый вариант – хирагана.
   Угловатый – катагана.
   «Ромадзи» - латинская транскрипция.
   Аматэрасу – солнечная богиня.
   «Кодзики» - священная книга синтоизма.
   «Дзиндзя кекай» - ассоциация синтоистских храмов.
   Христианство – около 1 миллиона человек.

               


              ********
   55 млн. человек – экономически активное население.
   1/5 занято в сельском хозяйстве, 1/3 в сфере промышленности, 2/5 в сфере обслуживания.
   1980 год: Токио – 8,3 млн. человек,
                Осака – 2,6; Иокогама – 2,7; Нагоя – 2,0; Киото – 1,5; Кобе – 1,4; Саппоро – 1,4; Китакюсю – 1,1; Кавасаки – 1; Фукуска – 1.
   Каолин – центр керамического производства г. Сэто близ г. Нагоя.
   30 тыс. лесопильных и фанерных заводов.

                - 4 –
   До Второй мировой войны около 4,5 млн. крестьянских хозяйств.
После 1946 года – аграрная реформа – принудительный выкуп земли.
Размер участка не более 3 га. Аренда не более 1 га. Большинство крестьян имеют менее 0,5 га. Обрабатывают 6 млн. га. Посевная площадь гораздо больше из-за двух-трех урожаев в год.
   Рис – 16 млн. тонн в год, урожайность более 45 ц. с гектара.
   Овощеводство – сахарная свекла (о. Хоккайдо).
   100 тыс. тонн в год чайного листа, яблоки, груши, сливы, персики, хурма, виноград, каштаны, грецкие орехи, арбузы, дыни, в теплицах – ананасы, клубника в сумме 6 млн. тонн в год.
   72% населения обеспечивают себя продовольствием.
   5 млн. голов коров – 5 млн. тонн молока в год.
   7 млн. голов свиней.
   25 млн.га леса – половина в частном пользовании.
   Рыболовный флот – несколько сот тысяч судов, половина из которых с механическими двигателями.
   Более 10 млн. тонн рыбы ежегодно вылавливается, 1/3 в районе о. Хоккайдо.
   28 тыс.км. – длина всех железных дорог.
   1 млн.км. – шоссейных дорог, первые асфальтированные дороги известны с 8 века. 30 млн. машин,  половина из них грузовые (это все данные на 1980 год, теперь наверняка машин вдвое больше)
   Метро: Токио, Иокогама, Осаке, Кобе, Нагое, Саппоро.

                - 5 –
   Коку – 160 кг. Коку – 0,28 м.куб.
   Хаси – палочки для еды.
   Природа:
   В стране нет точки, удаленной более чем на 100 км. от моря. Именно в природе японец отыскивает все прелести, все красоты. Она неисчерпаемый источник эстетического наслаждения.
   Фудзияма – 3776 метров.
   Поговорка: «Фудзи итидо икарадзу нидо иттэ Нидзю: но бака» ( Кто ни разу не бывал на Фудзи – дурак, но кто побывал там дважды – дважды дурак).
   До высоты 2400 метров к вершине идет асфальтированное шоссе. Сезон восхождений 60 дней в году – с 1 июля по 31 августа. В это время две-три тысячи людей восходят ежедневно.
   Сэтонайкай – Внутреннее Японское море, 1000 островов.
Три чуда страны: Миядзима, Мацусима, Аманохасидате.
Кудзю: кусима – 170 островов («99 островов»).

Цую (байу, ню бай) – период дождей с 10 июня по 10 июля.
Никко: «Никко: о минай утива кэкко то ю: на» (не видел Никко – не говори о красоте) – на высоте 700 метров вокруг озера Тюдзэндзи – река Даягава, водопад Кэгоннотаки.
Ханами – это любование цветами.
Сакура – олицетворение весны – японская вишня.
Сакура цветет для всех – говорят японцы. На горе Есино-яма – в двух часах езды от Осака, южнее г. Нара.
11 -12 апреля праздник «сакура-мацури».
Хризантема «кику» - олицетворение осени.
Цукими – любование луной считается одним из эстетических наслаждений.
Ути – «Дом – это часть природы, приспособленная для жилья».
Амадо – деревянные щиты на ночь прикрывают дом.
Дайкокоро – кухня.
Фуро – ванна.
Бэндзе – туалеты.

                - 6 –
Хибати – чаша с пеплом.
Котацу – яма в полу – теплоисточник.
Гэнкан – прихожая дома. Снимать обувь, по татами ходят босиком.
Ноги должны быть такими же чистыми, как и руки.
Входить в туалет в обычных тапочках не положено; только в деревянных.
Энгава – нечто вроде веранды.
Нагая – длинный дом для рабочей семьи.
Фусума – перегородка, ширма непросвечивающая.
Се:дзи – ширма просвечивается.
Излишнее безобразно.
Человек в своем доме не должен теряться среди вещей, быть подавленным ими.
Дзэн – небольшой столик.
Когда японец хочет спать или есть, то не он идет к кровати или столу, а они к нему.
Дзабутон – подушечки.
Дзаису – подушечка с опором для спины.
Какэмоно – картина с пейзажем.
Сударэ – шторы из бамбука на окна.
Токонома – вроде ниши в стене для произведения искусства.
Тана – полочка, шкафчик со шкатулкой.
Камидана и буцудан – святыни: таблички с именами умерших, ящичек с рисом, чашка с сакэ.
Татами – коврик 1,5 квадратных метра.
Футон – матрац или одеяло.
Макура – подушки.
Безразличие – смертный грех.
Нива – сад.
Цубо – три квадратных метра.
Японское искусство – велико в малом.
Ке:то – философский сад, сад мхов.
Сады и парки: - деревья, камни, вода.


Фуро – это почти ежедневный ритуал (душ, баня).
В Японии наготу видят, но не заглядываются на неё.

                - 7 –
В Японии 25 000 общественных бань.
Зачерпнув в бассейне несколько шаек горячей воды, японец окатывает себя, потом долго сидит в бассейне, потом садится на пол и растирает себя полотенцем, обмакивая его в шайку с водой, потом вновь окунается в бассейн и вытирается тем же отжатым полотенцем.
Дома фуро – в виде бочки.
Фу:рин – это символ прохлады, колокольчик.
   Пища:
Со:ба – бифштекс.
Тэмпура – омлет.
Мисосиру – французский луковый суп.
Пища японцев: 2/3 – рис, плюс овощи, плюс рыба.
10 млн. тонн ежегодно потребляется рыбы или 13,5 % мирового улова.
Основная пища – Сюсеку – это гохан – вареный рис (горячее).
Фукусеку – полусырые.
Ниру – варка.
Мусу – томление в пароварке.
Яку – жарение над углями на решетке.
Агэру – жарение на сковороде.
   Едят три раза в день.
Асамэси – завтрак обильный.
Хирумэси – обед.
Тюсеку – легкий обед.
Баммэси – ужин.
Караси – горчица.
Сансе – красный перец.
Васаби – хрен.
Ниннику – чеснок.
Сега – имбирь.
Мисо, сею, соусу – чай перед едой, во время и после еды.
То:су – соевый творог.
Тадэ – соус из горьких трав.
Сиогомаяки – блюдо.
Гинко – орехи.
Маттакэ – грибы.

                - 8 –


Со:ба – это лапша или «удон».
Тярумэра – ночные рыдающие макароны.
Дзару со:ба – дешевое кушанье.



Нори – водоросли.
Мисосиру – японский суп.
Бэнто – походный завтрак – обед (отваренный рис), дешевое.
Сукияки – готовится на столе (дорогое).
Гюнику – вырезка из говядины.
Нэги – лук.
То:фу – соевый творог.
Киноко – грибы.
Тэмпура, карэрайсу – блюдо из креветок, рыбы, овощей.
Сасима – из сырой рыбы.
Суси – блюдо из риса и сырой рыбы.
Дайкон – редька.
Моти – вроде европейской мацы (новогоднее блюдо).
Куцуобуси – сушеная мокрель.
Сакэ – «лекарство от ста болезней, но причина тысячи болезней» - водка из риса.
Сею – приправа, тем лучше, чем больше в ней утонет крыс, пока она готовится.

Одежда:
Кимоно.
Хаори – поверх кимоно.
Хакама – поверх кимоно, как шаровары.
Рэйфуку – это кимоно, хакама и хаори.
Фундоси – набедренный пояс.
Таби – носки.
Гэта – обувь на деревянной подошве.
Дзо:ри – обувь из кожи.
Фуросики – разноцветные платки.
Оочи, сэнсу, утива – веера.

                - 9 –
Искусство:
Икэбана – философия жизни, уходящая корнями в глубокую древность – 500 летняя история; цветы, как средство украшения – помочь цветам проявить себя.
Стиль «Рикка»:
1. Син – основная ветвь.
2. Соэ – вспомогательная ветвь.
3. До – поддерживающая ветвь.
4. Укэ – принимающая ветвь.
5. Хикаэ – запасная ветвь.
6. Нагаси – струящаяся ветвь.
7. Сеси – ветвь правды.

Три линии треугольника олицетворяли:
Тэн – Вселенную.
Ти – Землю.
Дзин – Человека.

Эти линии в вечной неразрывной связи.
Стиль: Сека – «Иссю – Икэ: Нисю – Икэ»;
Стиль: Тябана или Нагэири – «Что-то кинуть внутрь».
Веточка сосны сочетается с розой – дарят на свадьбу.
В одном букете не сочетается красный, желтый, голубой цвета.
Школа Согэцу.
Стиль Морибана
           Нагэири.
Цвет цветка и оттенки бывают символами:
Красный – пыла и страсти.
Светло-красный – спокойного чувства.
Желтый – счастья.
Светло-желтый – легкой радости.
Розовый – честолюбия.
Голубой – любви и дружбы.
Светло-голубой – тайной любви.
Темно-голубой – несчастной любви.
Фиолетовый – душевной боли.
Зеленый – желания, надежды.
Коричневый – сомнения.
Белый – чистота.
Черный – хитрость.

                - 10 –
Бонсэки – поднос и камень.
Бонсай – деревца в кадушках.
Уруси – лакировка вещей.
Тяною – чаепитие.
Тясису – чайный домик – понять друг друга можно и без слов, без знакомств. Посмотреть на человека и по лицу понять его заботы, настроение. Наполнить молчание интуитивным пониманием – в этом особенность молчаливой практики общения.
Маття – чай в виде порошка; выпивается в три глотка.
Усутя – жидкий чай.
Кама – чайник.
Камасики – подставка для чайника.
Тясяку – чайный порошок.
Тяван – чашка.
   Сладости съедаются до питья чая.
   Держат чашку, поставив ее на ладонь левой руки и, прикрыв правой; окончив пить, ставит чашку перед собой и внимательно рассматривает и восхищается ее достоинствами.
Тяира – ящичек для чая.
   Находчивость и грациозность, спокойствие и учтивость – шлифуют эти манеры.
Койтя – густой чай.
Кайсэки – типичная еда.
Ерицуки – уголок сада.



Се:кяку – главный гость.
Родзи – садовая тропинка.
Цукубай – бассейн.
Мисоги – очищение…


   Четверг 11 декабря 1997 года.

   19-14. Плюс шесть градусов по Цельсию. Ясно.
Пишу лежа в палатке при свете электрической лампочки, питающейся от аккумулятора на 1.5 вольта. А электрический фонарик сегодня украли. Он находился в пластиковой бутылке, подвешенной к рулю велосипеда. Часа два назад господин Хорие-сан пригласил нас в кафе, а велосипеды мы оставили на улице, пристегнув цепями на замках к ограждению.
   Пропажа фонарика станет для нас хорошим уроком. Ибо до этого случая, слава Богу, ничего не пропадало. Но нас еще в Америке предупредили, что в Японии развито воровство. Видимо, лишь в таких крупных городах, как Токио. И то, только, вероятно, за счет нелегалов из Китая, которых европейцу трудно  отличить от японца.
   Сегодня встал в половине седьмого. Часов в пять утра проснулся от холода. На градуснике в палатке было ноль градусов по Цельсию. Когда завтракали, сидя в зарослях бамбука возле наших палаток, то я просто дрожал от холода. Мерзли ноги простых носках и летних кроссовках. Холодно было рукам. Хорошо, что завтрак был плотным, вопреки отсутствия у нас продуктов. Нас выручает Колина смекалка. Он находит пока продукты, выброшенные из-за окончания срока годности. Обычно удача лишь возле тех магазинов, которые работают круглые сутки и имеют широкий ассортимент скоропортящихся продуктов. Стоит возле такого магазина несколько больших полиэтиленовых пакетов, невесть с чем, и надо догадаться в каком именно могут быть продукты. Пакеты расположены на краю тротуара. Их забирает специальная машина и увозит куда-то, видимо на утилизацию. Но мы однажды видели, как водитель такой машины сам отбирал из пакета продукты в отдельный пакет, который забрал затем в кабину.
   19-27. Вот налетел порыв сильного ветра. Но моя палатка сверху укутана тентом из синего пластика, а потому внутрь палатки пока не задувает.
   Сегодня в половине девятого утра, на велосипедах, отправились с Колей в Генеральное консульство России в Токио. Ехали уже трижды знакомым маршрутом и за час добрались до цели. Это же расстояние всего день назад, блуждая, преодолели за три часа.
   Часы работы Генконсульства с 10 до 12 и с 15 до 16. Выходные дни: среда, суббота и воскресенье.
   Нас принял вице-Консул Геннадий Алексеевич Свечко. Молодой совсем, на вид лет 20 – 25, но уже в четвертый раз работает в Японии, в общем – семь лет с перерывами.
   Обещал помочь с билетами в Россию. Сказал, что у них есть право бесплатно сажать людей на любой теплоход, а вот Аэрофлот теперь не государственная компания, а потому, он только сможет ходатайствовать, но решать будут они сами. Мы просили на 20-е числа декабря два билета на рейс Токио – Москва.
   Геннадий любезно согласился сфотографироваться с нами за журнальным столиком. Перевел по нашей просьбе статью в японской газете про нашу экспедицию.
   В час дня созвонились с Хорие-саном, и он предложил встретиться на станции метро: Шибуя, у знаменитой скульптуры бронзовой собаки.
    От наших палаток, стоящих на краю Йё – ёги парка, до станции Шибуя пешком идти не более тридцати минут.
   Через пешеходный мост, что навис над дорогой, мимо знаменитого стадиона, крыша которого держится на стальных тросах, мимо многоэтажной коробки Токийского телецентра с огромными тарелками антенн на верху, мимо необычных часов, каждый час на которых обозначен не только музыкой, но и мини спектаклем, мимо зданий с космической архитектурой, вниз по улице с богатыми магазинами, ресторанами, офисами. Огромный многоэтажный (кажется 10-ти этажей) магазин подмял под себя и вокзал наземной железной дороги, и станцию метро. Перед вокзалом площадь, от которой радиально, словно лучи от солнца, расходятся малые и большие улицы. Эта станция и прилегающий к ней район – любимое место молодежи. И не удивительно. Здесь есть все: серия подземных магазинов, многочисленные дешевые кафе – забегаловки, притоны и рестораны, почта, а главное – рядом роскошный лесопарк Йё – ёги. Напротив бронзовой собаки на стене высотного здания огромный телеэкран, с которого льется музыка, и мелькают рекламные картинки. Любопытно наблюдать, как по единому во времени сигналу светофоров, площадь перед станцией заполняют потоки людей, переходящих площадь со всех направлений сразу. В какое-то мгновение видишь только спины, головы, плечи, словно во время митинга или демонстрации и кажется, что этому людскому морю ни будет конца. Но вот проходит минута, а может и того меньше, и площадь на мгновение становится пустынной, но тут же заполняется потоком машин, каким-то чудом разъезжающихся друг с другом. На этой же площади мы нередко наблюдали, как две подруги – школьницы, переговариваясь по мобильному мини-телефону, размеры трубок которого не шире двух пальцев, находят друг друга в совершенно немыслимой по плотности толпе….
 
   От бронзовой собаки, помогающей до сих пор людям отыскивать друг друга, Хорие-сан повел нас в кафе, где за 500 иен откушали блюдо: «ги-ю-дон», что в переводе означает «говядина под рисом». За чашкой зеленого чая говорили на философские темы, смысл которых один: пора Японии и России дружить ради будущего и больше знать друг о друге.
   
   Понедельник 15 декабря 1997 года.

   21 час 35 минут. Плюс 8 по Цельсию. Дымка.
Веду записи, лежа в палатке при свете электрической маленькой лампочки. Сегодня встали в шесть часов и сразу же поехали на велосипедах искать пищу. Почти ничего не нашли, но наткнулись на выброшенную одежду. Коля набрал целый рюкзак, в том числе и соломенную японскую шляпу. Я взял для себя свитер. Дело в том, что в Японии в определенные дни люди выносят на улицу пакеты с ненужной для них одеждой. Эта одежда непременно чистая, то есть постиранная. Специальные люди на грузовичке собирают мешки и пакеты с одеждой и куда-то увозят. Так по всей Японии.
   В 13 часов звонили мистеру Хориэ – Сан. Он назначил для нас встречу в 16 часов у собаки на станции Шибуя. Потом сидели за чашкой кофе и составляли письма по будущей экспедиции Хориэ – Сан по России на имя министра иностранных дел и Господину Строеву. Сидели в кафе на 9 этаже универмага Тоеко в районе станции Шибуя. Затем перешли в кафе Гансо-суси (суши), где готовят на Ваших глазах 57 блюд из сырой рыбы, креветок, икры и все с рисом и морской капустой, приправленной то горчицей, то хреном, то какой-то травкой. Мы попробовали с Колей десяток блюд, каждое стоит по 100 иен. Само кафе, представляет собой помещение, в центре которого, за стеклом расположена кухня, где двое мужчин в ослепительно белых халатах, лепят из риса комочки, вроде наших котлет, украшая их кусочками разных пород рыбы или икрой. По периметру кухни проходит движущаяся лента с тарелками, на которых готовое блюдо. Посетители кафе сидят на высоких барных стульях и берут с конвейера приглянувшееся блюдо. Со временем возле каждого гурмана вырастает горка из пустых тарелок. Потому, как каждое блюдо стоит по цене одинаково, то по окончанию трапезы, посетитель считает количество пустых тарелок и после этого расплачивается.
   22 часа. Вчерашний день прошел обычно. С утра я сочинял новогодние поздравления своим родным, а потом, в 13 часов встретились с мистером Хориэ-Сан и на электропоезде поехали на юг от Токио, в парк, в котором три года назад, предприимчивые японцы построили аквариум, весьма оригинальной конструкции. Стеклянная сфера, окруженная фонтаном в виде тумана, из-за которого видны мачты с туго натянутыми (набитыми) парусами. По-японски этот парк называется «Касай Минкай коэн», что означает в переводе: «Парк на берегу моря», а по-английски: «TOKYO SEA LIFE PARK».
   Хориэ-Сан взял с собой из дома продукты на троих, но Коля не поехал. Он ездил искать для себя ботинки, но купил свитер, по его словам за 1200 иен. Молоко, мясо, курица, пожаренная сыном Хориэ-Сан, салат, бананы, белый хлеб и хурма. На обед расположились за деревянным столиком под открытым небом возле пруда с отражением белых парусов. Было довольно холодно, особенно после выпитого молока. Вчера утром на градуснике было всего плюс один по Цельсию. А сегодня плюс четыре. Но и днем сегодня плюс 14, это гораздо теплее, чем вчера (плюс 10).
   Аквариум, в основном, под землей. Полное впечатление, что находишься в толще морской воды, а вокруг тебя проносятся косяки рыб разной породы. Много информации о жизни морских обитателей.
   12 декабря вместе с Хориэ-Сан, посетили здание Токийской мэрии. Высота 202 метра. Мы были на 45 смотровом этаже, откуда с интересом любовались панорамой столицы, наблюдали закат солнца и знаменитую Фудзияму, словно в дымке, до нее ровно 100 километров. Не каждому удается с такого расстояния наблюдать вершину этой святой для каждого японца горы. Существует поверье, что с первого раза она открывается только хорошим людям…
   Затем пешком достигли района Синдюк и развлекательный центр, где множество казино и ресторанов. Пробовали японские кушанья: гиюдон – говядина над рисом, соба – лапша из гречки, рамэн – лапша китайского типа.
   Ночевали с 12 на 13 декабря у Хориэ-Сан дома. Судя по всему, он один, почему-то, воспитывает двух сыновей: 12-ти и 13-ти лет и дочь: 14-ти лет. Дети учатся в школе, что находится рядом с домом. Живут в тесной квартирке из трех комнат на третьем этаже четырехэтажного дома. Кроватей и диванов нет. Спят на полу, который всегда теплый, так как в него вмонтированы батареи отопления. Матрацы и пухлые теплые одеяла достают из ниши с раздвижными дверками в стене. Воду экономят. В раковине пробка. В ванной комнате стоит передвижной куб из нержавеющей стали с двойными стенками, высотой около метра и 30 сантиметров. Он служит и для стирки белья и для купания. Наполнив куб горячей водой, в нем моется вся семья и только споласкивается под душем, а при этом вода стекает прямо в отверстие в полу.
   В квартире пять цветных телевизоров и компьютер. Телевизионная антенна на балконе в форме тарелки, позволяющая смотреть хозяину передачи из Москвы и других столиц мира. Мы были рады с Колей посмотреть новости из России, но тут же опечалены падением самолета в небе над Иркутском. Хориэ-Сан пророчески заявил:
   - У вас и дальше будут падать самолеты, потому что вы утратили Любовь…
И только теперь, спустя четыре года, до меня дошел смысл его слов: Любовь – это Господь Бог!
   Ужин и завтрак по-европейски за столом, в центре которого, большая, плоская электросковорода, вмонтированная в стол. Каждый на свой вкус брал кусочки рыбы или мяса и тут же обжаривал их сам, на свой вкус, до нужной кондиции. На ужине было всего понемногу. Но именно – всего. Рыба, мясо, овощи, фрукты, молоко, чай, масло, салат, белый хлеб. И даже колбаса, привезенная хозяином из России. Дело в том, что Хориэ-Сан – один из главных переводчиков Ассоциации губернаторов Японии и часто бывает в России по делам.

   13-го декабря после обеда отправились в район Аки-ха-бара, где множество магазинов электротоваров. Подсказал Хориэ-Сан. Он же перевел нам такое название района. Аки – осень; ха – листья; бара – поле. Получается – Поле осенних листьев. Необходимо было найти редкую лампочку для электрического фонарика. И мы ее нашли, но покупать не стали – дорого.

   16 декабря 1997 года. Вторник.

   20 часов 29 минут. Плюс семь по Цельсию.
Облачность шалью закрыло луну. Полнолуние, кажется уже дня три…. Записываю, лежа в спальнике, в палатке, при тусклом свете электрической лампочки на 1,5 вольта. Только что поужинали. После обеда сегодня ездил на почту и отправил 12 писем родным и 16 писем в газеты и друзьям в Польшу, Германию и С.Ш.А.
   На почте обслуживают по очереди. При входе отрываешь талон, в котором обозначен номер твоей очереди. Проходишь в зал и садишься удобно располагаясь, в ожидании, когда на табло высветится номер твоей очереди. И только тогда подходишь к работнику почты. Международная почта лишь с 13 по 15 окошко и там больше всего людей.
   Сегодня встал в семь часов. Почти с восходом солнца, которое появляется в 6-50 и заходит около пяти часов вечера. Занимался весь день тем, что готовил письма, смотрел карту России. Часов около десяти к нам подошли чиновники в фуражках с золотыми кокардами и предупредили, что палатки следует убрать до 19 декабря 1997 года.
   Коля утром рано в пять часов приволок откуда-то велосипед, у которого спущена задняя шина и поржавела цепь. В Токио немало брошенных велосипедов, еще вполне пригодных. Он целый день возился с этим обретением, переставлял багажники, менял шины и теперь у него новый современный велосипед с переключателем для скоростей.

   17 декабря 1997 года. Среда.
   12 часов 12 минут. Плюс 10 градусов по Цельсию. Пасмурно.
   Эти строчки пишу, сидя на пластиковом ящике в переулке у магазинчика LIQUOR SHOP, телефон: 3401 – 4275.
   Сегодня утром встал в шесть часов. Делал зарядку возле фонтанов в парке, на деревянном тротуаре. Фонтанов множество и среди них один вырывается на большую высоту, словно гейзер.
   Потом бегал на водопой к автопоилке. Завтрак в семь часов: салат из капусты, чуточку риса, и по одной черствой булочке.
   Теперь только что пообедали: по две вареных в мундире картошки и какие-то миниатюрные грибы, похожие на ростки пшеницы.
   Обсуждаем с Колей наше положение, после того, как вице-Консул Геннадий Алексеевич Овечко сообщил нам сегодня, что «Аэрофлот» наотрез отказал нам в бесплатных билетах на Москву.
   Мы вынуждены продлить свое пребывание в стране восходящего солнца до максимально разрешенного визами срока, то есть до пятого февраля 1998 года. Конечно и для нас и для наших родных – это явится большим огорчением. Но ничего не поделаешь: на все Божья воля…

   На этом обрывается вторая тетрадь Путевых заметок по Японии. Прежде чем приступить к третьей и заключительной тетради, думаю не лишним будет возвратиться немного, вернее не надолго в начало декабря и разбавить эти корявые строчки, еще более корявыми, но зато рифмованными…

Дивной ночью, под шум волны,
Когда свет маяка так близок,
А Юпитер, краснеющий низок,
Я доверю тебе мои сны,
Путешествий моих Маркиза.

Двух следов на песке узор,
Дым вдоль берега тянется низко,
А до Токио вовсе уж близко…
Позади цепь пленительных гор,
Перевалы на грани риска.

В котелке закипает вода,
Отраженье огней в заливе…
Нет меня в эту пору счастливей,
Вот бы так продолжалось всегда…
Только сны о тебе молили!
5 декабря 1997 года, 19 часов 30 минут
Берег Тихого океана, залив MORABI.


Бамбуковых листьев узоры
На скатах палатки моей,
И птичьи, чуть свет разговоры:
О том, что на свете важней?
А воздух наполнен влагой,
Декабрьских токийских дождей,
Я тоже в руках с бумагой,
Решаю о том, что важней?
В бамбуковых зарослях парка,
От мира таясь, украдкой,
Под свет столбового огарка,
Разбили вчера палатки…
Рано шумят машины
И день свой закон вершит…
Всякий, достигнув вершины,
В долину, к людям, спешит…
Лишь мы задержались на склонах,
Опасных своей крутизной…
Уж кожа трещит на ладонях,
А жизни ведь нет запасной!
9 декабря 1997 года 6 часов 57 минут
Токио, Йё-йёги парк, Япония.

И еще, более подробная хронология двух дней перед выходом к океану. Эти строчки записывались прямо на дороге, потому и очень лаконичны.

   2 декабря 1997 года.

   8-05. Выход. Восемь градусов по Цельсию, пасмурно. Sendokuhara.
   8-15. Начало дороги № 75.
   8-55. Прошли один километр с отметки 37 км. Дорога идет в гору.
   9-10. Ремонтные работы. Полицейские регулируют движение. Отдых у кафе “Billiard”.
   9-30. Свернули влево, по кривой улице городка и дорога круто пошла на подъем (около 12% крутизна). Вдоль улицы журчат ручьи с горячей водой, от которой идет пар.
   10-15. Начало дороги № 735. Идет вверх на OWAKUDANI. Шикарные автобусы с тонированными стеклами, с туристами на борту. Похолодало.
   10-35. Пересечение с дорогой № 734 – пошла влево, наша - идет прямо.
   11-00. Гейзеры. Магазины, рестораны, смотровые площадки, фуникулеры.
   13-45. Возвращаемся, вернее – спускаемся. Солнце. Плюс четыре по Цельсию.
   14-00. Выехали на дорогу № 75, идущую влево вдоль горного озера.
   14-25 – 14-35. Отдых на горной дороге. Справа обрыв. Вид на Фудзияму. Фото. Плюс шесть по Цельсию.
   14-40. Остановились на ночлег над озером Ashinoko на пустой автостоянке с заколоченным до весны туалетом, на 29 километре дороги № 75. Палатки прямо на асфальте среди зарослей бамбука. Вечером ходили к озеру. Юпитер. Новолуние. За ночь скаты палатки обледенели. Температура воздуха опустилась до минус семи по Цельсию. В час ночи подходил к палатке койот.

   3 декабря 1997 года. Среда.

   10-00. Старт. Плюс четыре. Высушили палатки. Сфотографировали Фудзияму на рассвете. Со стороны океана – снеговые облака. Брюки по шву.
   10-30 – 11-00. Отдых. Ходили к озеру. Развлекательно-торговый комплекс для туристов. Игровые автоматы. Фуникулер. Роспись фарфоровых изделий и обжиг. Каждый может за деньги сам для себя выполнить. Своего рода мастер-класс. Корабли на озере.
   11-45. Выехали на дорогу № 1. Поселок Motohakone. Плюс один градус по Цельсию. Редкие снежинки. Кучевая облачность. На въезде в поселок, а вернее городок, женщины высаживают цветы вдоль дороги. Чисто туристский городок. Рестораны, кафе, гостиницы. Ходили к озеру. Фото на фоне парусника. Магазин – ростки пшеницы и вермишель. Обед, отдых, заряжали батарейки для видеокамеры и это все до 14-05.
   14-10. Дорога № 732. Начало спуска в долину к океану.
   14-25 – 14-55. Отдых у краеведческого придорожного музея. Знакомство с американкой – замужем за японцем.
   15-00. Вид на океан. Впервые. Фото.
   15-35 – 15-45. Отдых у дворца – отеля с позолотой.
   15-55. Выход на дорогу № 1. Городская, плотно заселенная зона.
   16-25. Сошли с дороги № 1 на право, по улице, ведущей к океану, а вернее к заливу Sagami Bai.
   16-30. Океан. Умылись. Я искупался «по-калужски», то есть нагишом. Коля снимал на видео. Пляж был безлюдным.
   17-00. Ночевка на пляже океанского залива, в городской черте, под дорогой № 1, идущей по эстакаде вдоль береговой черты. Совершено пересечение с запада на восток Японии! По этому поводу праздничный ужин: вермишелевый суп, салатные листья без масла, чай без чего-либо сладкого…
 
Грачи зимуют в Токио. Кричат!
И в криках этих нотки все русские звучат,
И вороненый отблеск от первого луча
Красуется на перьях российского грача.
А я живу по-летнему. Не брит.
На Родине, в России, как грач зимой, забыт…
Ну, что ж, у нас для каждого своя стезя,
Но без России, кажется, мне и зимой нельзя!

Из Токио, из прошлого, рву глотку словно грач:
Лишь для России лучшее, о, Боже, обозначь!
21 декабря 1997 года
TOKYO METROPOLITAN YOYOGI – PARK
South Gate, 8 часов 35 минут утра
Плюс 10 градусов по Цельсию, тучи с востока.

   21 декабря 1997 года.

   Токио Метрополитен Йойоги – парк.
   20 часов 37 минут. Плюс восемь градусов по Цельсию. Ветер. Ясно.
Лежа в палатке в зарослях бамбука, в 150 метрах восточнее Южных ворот парка. Ветер шумит зелеными кронами бамбука и более высоких деревьев, похожих на магнолии. Парк интересен тем, что одни деревья стоят оголенные – для них наступила зима, другие с красной и желтой листвой – для них стоит время осени, а третьи – вечнозеленые – для них летняя пора.
   Вчера и сегодня, эти два последних дня - значительные для нас, ибо мы познакомились с замечательными людьми: Владимиром Михайловичем Солнцевым – корреспондентом ИТАР-ТАСС, с его сыновьями Федором – 13 лет и Иваном – 15 лет, а также с женой Ольгой – художницей в стиле аппликаций. Еще позавчера Владимир пытался встретиться с нами, но не нашел нас, хотя и был рядом, возле Восточных ворот парка. Вчера они с Федором появились у наших палаток возле 11 часов дня, взяли интервью, сфотографировались с велосипедами, потом сводили в Клуб журналистов, где покормили нас рыбой, овощами и супом из фасоли, на десерт кофе и пирожное.
   Вечером покатали по улицам Токио, ярко и пестро расцвеченным множеством оживленных реклам. Так ярко и так красиво, что Нью-Йоркский Манхеттен после увиденного показался мне сибирским захолустным райцентром. Затем пригласили к себе в гости. Пока мы с Колей принимали ванну, Оля постирала наши спальные мешки и одежду. Дай Бог ей здоровья! Последний раз спальники стирали в Америке.
   В этот же вечер познакомились с корреспондентом ОРТ Андреем Анатольевичем Колошиным.
   Посмотрели у Володи наш видеофильм: «Из России с миром и любовью». Андрей Анатольевич подарил нам «палку» колбасы немецкой по цене 700 йен, а Оля одарила нас мандаринами. Кроме того, Оля с Володей накормили нас ужином дома. Легли без спальников в полночь.
   Сегодня встал в шесть часов утра. Обтирание, а вернее обливание холодной водой и зарядка.
   Андрей Анатольевич собирался к восьми часам подъехать с телекамерой и заснять пробуждение окружающего нас лагеря бездомных, а заодно и нас. Но он опоздал, говорит, что проспал, приехал уже после девяти часов утра. Отвез нас в Православный Храм во имя Святителя  Николая. По дороге он демонстрировал возможности бортового компьютера – навигатора, что стоит у него в машине. Возможности фантастические. Американцам такое только снится. Подробная карта Японии. Вводишь адрес, куда нужно доехать и далее компьютер ведет Вас самой короткой дорогой, подсказывая какие знаки, ждут Вас за поворотом, где лучше припарковаться, где есть свободные места на автостоянках и т.п.
   Присутствовали на Литургии, а затем на обеде, где познакомились с отцем Николаем и доктором Евгением Аксеновым – директором Международной клиники в Минатоку. Он вручил нам 10 тысяч йен. Дай Бог им здоровья!
   21 час 12 минут. Хочется спать. Коля ушел гулять по городу. Холодно.

ЯПОНЦЫ.

Что для нас яма, то для них – гора…
Они живут так, словно марсиане
И кланяются в пояс Фудзияме,
А «до свидания» для них: «сайёнара».
Они творцы гармонии природы,
Храня все то, что создано веками,
Потерянные капли облаками,
Все до единой, шлют на огороды!
Со всех сторон, теснимые горами,
Лишь на равнинах, да в долинах рек,
Имея самый долгий в мире век –
Они живут так, словно марсиане…
22 декабря 1997 года.
23 часа 43 минуты.
Йё-йё-ги – парк.

Под Рождество католиков,
 дождь в Токио кружит,
Щебечут птицы в зеленях бамбука…
В Йё-йё-ги – парке, словно мы бомжи,
Купаемся в дожде и в этих звуках…

   23 декабря 1997 года.

   23 часа 04 минуты. Плюс три градуса по Цельсию. Пасмурно.
Лежа в палатке. Токио, Метрополитен Йё-йё-ги – парк.
   Сегодня День рожденья Императора Японии. Почти целый день шел дождь. Вчера был особенно насыщенный день. С утра встретились с корреспондентом ОРТ Андреем Колошиным. При его участии беседовали с корреспондентом англоязычной газеты “The Japan Times” GINNY PARKER. Потом, в 14 часов 10 минут отправились с Колей на велосипедах к Посольству России. Договорились с директором школы при Посольстве – Егоровым Александром Александровичем о том, что завтра встретимся со школьниками.
   Вечером ездили в гости к Андрею Колошину, смотрели там видеокассету, отснятую Колей у горы Фудзи-сан. Познакомились с женой Андрея – Ольгой и сыном Иваном. Угощали нас чаем, бананами и японскими сладостями. Андрей, видя, как я легко одет, великодушно подарил мне свою кожаную куртку и кроссовки сына.
   Сегодня половину дня просидели по палаткам, ибо шел дождь. Затем, в 15-40 встретились с Хорие – сан. Он задержался на сорок минут и приехал не один, а с сыном старшим. Приехали оба на велосипедах. Они привезли сумку с едой и угостили нас обедом. Я подарил сыну Хорие-сан нож с ложкой и вилкой, купленный мной в каком-то небольшом городке у подножия Фудзи-сан.
    Вечером с Колей ходили гулять по ночным улицам Токио. Кажется, что ночью город более оживленный, чем даже днем. Нескончаемые магазинчики, ресторанчики, рынки, галереи. Причем, при таком скоплении народа, множество безлюдных уголков. На одном из рынков купил себе утепленные брюки за 1000 йен, сумку за 500 йен, а также сувенирную зажигалку. Познакомились с парнем из американского Сиэтла родом, хозяином бара, в котором горячие бублики и кофе, и кое-что другое, словно в Нью-Йорке, чисто в американском вкусе и стиле. Зовут его Симон Наш. Он был очень обрадован общением с европейцами да еще на своем родном языке. Угостил нас горячим кофе и оставил свои пожелания в Гостевой книге № 8 экспедиции «Конная кругосветка».

   25 декабря 1997 года.
   21 час 44 минуты. Плюс три градуса по Цельсию. Ясно.
   Записываю, лежа в палатке при тусклом свете уличных фонарей. Палатки наши установлены в 20 –ти шагах от дороги № 246, между 23-м и 24-м километрами, у бревенчатой стены деревообрабатывающего заводика и в трех шагах от канавы, за которой бетонная стена и наверху что-то вроде мотеля или гаража для автомобилей.
   Вчера встречались со школьниками в средней школе при Посольстве МИД России. Директор Александр Александрович принял весьма любезно. Угостил чаем. Мы рассказали о путешествии Вокруг света на лошадях и теперь вот на велосипедах, и показали видеофильм «Из России с миром и любовью». Дети, кажется, остались довольны этой встречей. Не скромно с моей стороны, но я рискну привести здесь выдержки из Гостевой Книги по тем записям, которые сделали школьники после общения с нами.

   «Петр и Николай! Спасибо Вам за то, что вы нашли время и пришли к нам рассказать о себе. Я горжусь тем, что в нашей стране есть такие люди. Знаю, что многие после встречи с вами стали мечтать о путешествиях. Мы все желаем вам здоровья и успехов в ваших дальнейших путешествиях. Солнцев Иван».
   «Спасибо за ваше выступление. Я считаю, что наш мир действительно волнуют экологические проблемы. Продолжайте ваше нужное дело. Ученица 9 класса Сухова Екатерина».
   «Мы желаем вам удачи, здоровья и исполнения всех ваших желаний! Благополучно вам добраться до дома! Успехов!!!!!! Титова Катя, Миролюбова Татьяна, Минина Татьяна, Шаракина Анюта».
   «Вы помните, вы сказали, что россияне должны гордиться Россией, что это Великая держава, но я считаю, что мы, во-первых, должны гордиться Вами! Вы действительно великие люди и я очень счастлива, что смогла увидеть вас и поговорить! Огромный привет вашим семьям. Я желаю всем людям, чтобы они берегли лошадей и ухаживали за ними. Завтра я возвращаюсь на Украину, по приезде буду рассказывать о наших, русских Великих людях. Жвирбина Ольга».
   «Дорогие Петр и Николай! Я просто восхищена вами, вы действительно великие люди. Спасибо вам за то, что вы занимаетесь этим делом, не бросайте его. Всего вам самого наилучшего. Я была бы очень рада, если бы вы мне написали: Титова Катя, адрес. Буду ждать»!!!

   В тот же день ближе к вечеру заходили в офис ИТАР-ТАСС, к Андрею Анатольевичу, затем в магазинчик, заваленный от пола до потолка всяким старьем. Там сделали покупки. Я купил недорого большую сумку на колесах, радиоприемник и складной зонт, и еще японский старый фотоаппарат за 1500 иен. Коля купил фотоаппарат – мыльницу «Никон». Оставили вещи в офисе у Андрея.
 
   В 17 часов, в сгущающихся сумерках, уходящего в вечность дня, встретились у здания Мэрии Токио с Андреем Колошиным и потом, по подземному переходу, где искусстно выстроен из картонных коробок, в двух шагах от Мэрии, целый городок бомжей. Коля бросился снимать это невиданное досель нами чудо, но предприимчивый бомж, заметив видеокамеру, резво подскочил к нам и стал требовать с Коли деньги за съемку. Но, узнав, что мы русские, сам предложил нам помощь. Итак, по подземному переходу, проехали до скверика, где Иван, сын Андрея, снимал нас троих на видео для Российского телевидения.
   Вечером были в гостях у Колошиных. Ольга угощала мороженым при свечах. Сухой лед с кипятком – эффект утреннего тумана над летней речкой.
   Сегодня встали в семь часов утра. Иней на траве. Около нуля градусов по Цельсию. Собрали палатки. Свернули лагерь. Запланировали встретить Новый год на склоне горы Фудзияма. Для этого возвратиться к ней на велосипедах, ибо другой транспорт нам не по карману. Завтракали сладкой картошкой и репой с растительным маслом. Снова заезжали в торговую «лавочку», что вблизи офиса ИТАР-ТАСС. Купил кожаную куртку, сторговав за три тысячи иен, хотя хозяин просил на тысячу больше. Приобрел еще два небольших рюкзака. Коля купил кожаные солдатские ботинки. Зашли на минуту к Андрею Колошину. Видели Ольгу Солнцеву. Словно королева в модном черном одеянии, поехала куда-то на велосипеде.
   Сфотографировались у офиса ИТАР-ТАСС. Как ни как, а частичка России. Немного поснимали на видео у многоэтажного здания Мэрии. Посетили Конный клуб, на другом краю Йё-йё-ги-парка. Сделали отметку в Гостевой Книге. Обедали на месте, где более двух недель существовал наш лагерь, из двух палаток, среди зарослей бамбука и магнолий, между двойным ограждением парка.
   Кипятком залили из термоса сладкую картошку батут, репа и бублики. После обеда, попрощавшись с Йо-йо-ги (Ёё-ги) - парком взяли курс на восток.
   Вышли на дорогу № 246 и вместе с ней свернули на юг. В 15 часов 30 минут местного времени пересекли по мосту реку Томогава и, таким образом, покинули Токио.
   В 17 часов, когда уже изрядно стемнело, нашли этот островок – пустырь, незастроенный жильем и бизнесом, и среди деревьев поставили палатки, на неровном краю, усыпанном сухой листвой, и тут же, рядом, вечнозеленая магнолия.
   Ужинали часов в шесть. Салат из репы с батутом и четверть бублика, из американского бара, что подарил нам хозяин, приехавший из Сиэтла в Японию. Перед ужином попили чай без сахара. Ходили гулять. По сути – это пригород Токио – сплошная населенка, но и вдоль дороги все застроено. Покупали во время прогулки молоко и хлеб, возле магазина все это съели, пока Коля заряжал аккумуляторы для видеокамеры. Купили фотопленку: 8 штук за 800 иен, и по две ручки.
   Слушаю японскую музыку. Шумит автотрасса № 246, как, впрочем, и в Ёё-ги-парке, видимо всю ночь будет продолжаться этот шум…


   26 декабря 1997 года.
   20 часов 53 минуты. Плюс 11 градусов по Цельсию. Пасмурно.
   Пишу, лежа в палатке, при колеблющемся свете свечного огарка.
   Палатка в этот раз вцепилась своим дном и растяжками в песчаную дюну, что тянется от самой прибойной полосы низменного берега Тихого океана. Из открытой настежь палатки виден блеклый луч маяка, расположенного за спиной четырехэтажного дома, белеет, мерцая, прибойная полоса, словно отдаленные раскаты грома слышен глухой рокот, набегающих со стороны Америки, волн.
  Сегодня встал в семь часов утра. На моем градуснике было ноль по Цельсию. Вчера, засыпая, неловко потянулся  и свело левую ногу. Хорошо что не долго. Боль адская.
   Помню, так же, иногда сводило ноги зимой в Сибири, когда шли на лошадях. Наташа говорила, что это не хватает кальция. И действительно, мы очень редко пьем молоко. За последний месяц может всего литр выпил и то, только в Токио.
   Утром более подробно рассмотрели место ночлега. Оказывается рядом с палаткой торчат пни от пальм. Кто-то срезал пальмы, а пни остались. Рядом растут молодые веерные пальмы. Большое дерево с плодами хурмы. Коля молчком собрал несколько плодов. Вообще-то хурма часто встречается вдоль японских дорог. Иногда мы кормимся ей. В основном плоды переспелые, словно кисель, но вкусные…
   Сделал небольшую пробежку с зарядкой. На завтрак чай без сахара, салат из батута, что везем самого Токио, репы, похожей на турнепс и капусты, сдобренный растительным маслом, очень загустевшим на холоде.
   В обеденный перерыв остановились возле лесочка, замусоренного до безобразия: телевизоры, бытовая техника, книги, разный бытовой хлам, среди которого Коля нашел даже новые полушерстяные одеяла и мне принес одно. В обед же смастерил из алюминиевой банки крышку для объектива фотоаппарата, купленного в Токио. В 13 часов 53 минуты въехали в город, до которого вчера на указателе в Токио, было 44 километра.
   И в этом городе случайно свернули с дороги № 246 на дорогу № 129, ведущую на юг, к берегу океана. Тут же разобрались, достав карту, но, посовещавшись, решили, что будет лучше и интереснее идти берегом океана. В своем стремлении к океану пересекли сегодня две дороги: № 1 и № 134. Зато теперь ночуем прямо на пляже Тихого океана.
   На радостях от встречи с океаном разорились: купили по батону белого хлеба за 140 иен каждый и «оттопырились» - ели хлеб с маргарином, подаренным Хорие-Сан в День рожденья самого Императора Японии (23 декабря). У хозяина магазина спросили про погоду на завтра. Он удалился в коморку и через некоторое время принес распечатку с компьютера о погоде до конца месяца. Дай Бог ему здоровья!
   Закончился свечной огарок, поставил новый, высотой два сантиметра. В целях экономии свечного огня – ложусь спать. Доброй ночи, Земляне! Да, на берегу океана – заметно теплее.


   27 декабря 1997 года.
      12 часов 45 минут. Плюс четырнадцать градусов по Цельсию. Пасмурно.
   На автобусной остановке у магазина Meiji (MORINAGA), телефон: 0465-22-4612, дорога № 1, на улочке, ведущей к месту первой ночевки на океане в начале декабря, на углу вывеска:  PRINCE HOTELS, телефон: 0465-24-1911, факс. 0465-24-0570…
   Ходили по очереди в знакомый туалет, что на пляже: для инвалидов, впрочем как и всюду в Японии, отдельная комната с соответствующими удобствами. Улицу, по которой мы ходили меньше месяца назад, не узнать: подремонтировали, асфальт выкрасили в голубой цвет.

   20 часов три минуты. Плюс пять градусов по Цельсию. Пасмурно.
   В трехстах метрах ниже станции  Ohiradai, в ущелье реки  Haya River.
Лежа в палатке, в горах у дороги № 1, совмещенной с дорогой № 138. Удалось чудом поймать радио «Маяк». Шла только что песня «Пять минут». Достал новую свечку. В палатке тепло и уютно, особенно, когда слышишь голос России, голос Родины. Голос диктора очень похож на голос Володи Безяева. Как бы мне хотелось увидеть его хоть на минуту – это удивительно душевный парень, только жаль – много курит…
   Сегодня встал в шесть утра. Расстроился желудок. Купался в океане, а затем сделал короткую зарядку. Обычно делаю 44 приседания, 21 поклон и 52 отжимания на руках, вращения талией и головой. Надо отметить, что вода в океане теплая, а песок на пляже холодом обжигает ноги.
   
   Завтракать я не стал. Салат, который приготовил с вечера из старого вареного батута, капусты и турнепса с растительным маслом, я просто выбросил. Лишь попил чаю. И весь батут выбросил – это около двух килограммов. В 8 часов 15 минут мы вышли на дорогу № 134 и покатили по ней на запад, а вернее на юго-запад…
   Поснимались на видео на застекленном воздушном переходе через дорогу № 134, с видом на океан, только жаль погода была пасмурной.
   Вышли по ошибки на Фривэй № 1 и проехали по нему около трех километров до ближайшего EXITа, то есть до выхода.
   Перед выходом, с обочины, подобрал спасательный жилет моего размера. Думаю, что его можно одевать, так как он оранжевого цвета и будет заметен на дороге.
   Проехали знакомыми городками по дороге № 1, по которой эти места проходили 4-го, 3-го декабря. Мимо знакомых ночлегов.
   В 12 часов 50 минут начали подъем с нулевой отметки, то есть от уреза воды залива MARABY BAI Тихого океана.
   Ах, как тяжелы эти первые километры подъема в горы. Пот щиплет глаза. Отдыхали через каждые 15-20 минут. Купили по дороге два пакета мандаринов свежих по 100 иен каждый пакет. Выглядела эта процедура покупки так: у дороги стеллаж с пакетами и ценник. Вокруг ни души. Деньги опускаешь в бамбуковую копилку. Таким же образом мы покупали свежий виноград в Америке, направляясь на попутной машине к Ниагарскому водопаду.… Этими мандаринами закусывали во время отдыха.
   В 16 часов остановились на ночлег. Велосипеды оставили у ограждения дороги, а сами по крутой тропе спустились в лес. Сухая листва словно жесть гремела под ногами. Коля говорит, что высота около 400 метров. Еще много вечнозеленых кустов, листва которых тоже похожа на жесть – тугая и плотная.
   На ужин я зажарил картошку с капустой свежей и рыбным блюдом.
   20 часов 58 минут. Гашу свечу. Пора спать.


   28 декабря 1997 года.
   21 час 30 минут. Плюс пять по Цельсию. Пасмурно. Городок Miyanoshita.
   Ночуем возле школы, в 10 метрах от железной дороги, под крышей навеса, у спортивной площадки. Этот городок имеет гостиницу HOTEL FUJIYA, в которой в 1978 году останавливался сам Джон Ленон с женой японкой, дочкой и тещей. До сих пор в витринах ближайшего от гостиницы магазина выставлены черно-белые фотографии всенародного кумира.
   Сегодня встал в семь. На завтрак чай и вчера купили пакетик с сушеными мальками рыбы, съели его дочиста. Вышло грамм по пятьдесят на брата. Мальки настолько малы, что похожи на белых червей. Долго упаковывал вещи, а Коля в это время шил куртку из мотоциклетного чехла, а может быть из чего-то другого.
   Стартовали в 10-15, а в 11 часов, на подходе к городку Miyanoshita, протерлась шина заднего колеса на моем велосипеде, вместе с камерой.
   Это было так неожиданно для меня, что впервые минуты приходили в голову отчаянные мысли, например, позвонить Хорие-Сан и чтобы он привез новую покрышку. Но потом успокоился и стал искать другие варианты. Мне казалось, что если пройти по улицам городка, то можно встретить вроде свалки со старыми велосипедами. И я действительно обошел все улицы, но ничего такого не встретилось. Возле одной водоперекачивающей станции на краю городка заметил старый велосипед. Пробовал договориться с его хозяином о продаже покрышки, но он не согласился или не понял меня. Только к пяти часам отремонтировал покрышку, поставив манжетку из полихлорвиниловой мягкой трубки. Но поиски мои не пропали даром. Нашел площадку эту, где мы теперь ночуем.
 
   Во время ужина, а мы ели турнепс с ростками пшеницы, к нам подошли дети лет пяти-шести с мамой. Дети немного понимали по-английски, и мы пытались поговорить с ними. Маме дали почитать про наше путешествие газету на японском языке. Через некоторое время дети с мамой принесли пакет с угощениями: два яблока, два мандарина и восемь конфет, а также конверт с деньгами – целых три тысячи иен.
   Дай Бог здоровья этим добрым людям и вообще всем японцам!!!
   Под навесом горит свет, который позволяет мне вести эти записи. Коля накрылся тентом и уже храпит. Пока я искал покрышку и чинил камеру, он успел зарядить аккумулятор для видеокамеры и переделал много дел в своем хозяйстве походном.
   Какая-то машина с громкоговорителем едет в это время по дороге № 1. Кстати, мы ночуем ближе к дороге № 1, но в полкилометре от начала дороги № 138.
   21 час 45 минут вниз прошла «электричка», всего три вагончика. Шумит вода в желобках. А вчера ночевали над рекой, и был слышен ее шум на перекатах.


   1 января 1998 года.

   19 часов 45 минут. Плюс 10 градусов по Цельсию. Дождь. Город GOTENBA.
   Записываю, лежа в палатке, на пустыре, окруженном островком леса, близ воздушного перехода через дорогу № 246 и дорогу № 23. Коротко о прошедших днях.
   29 декабря Коля встал в 4 часа утра, а я в шесть. Сбегал вниз на дорогу № 1, где на стоянке автомобилей в туалете помыл холодной водой голову. В семь часов завтракали. Температура на школьном большом градуснике была ноль градусов по Цельсию. На завтрак я только попил чаю с мятой, которую подарила нам травница на морском вокзале города Владивостока. Выехали рано, в половине восьмого. Да, утром сфотографировал гостиницу, в которой останавливался Джон Леннон.
   В городке Sengokubara нам крупно повезло. Возле магазина «Сэвэн элэвэн», который работает 24 часа в сутки, Коля обнаружил в черных пластиковых мешках выброшенные продукты, срок годности которых истек именно сегодня. Мы набрали по 3 – 4 килограмма каждый и наелись досыта разных вкусных японских кушаний и пирожков с сосисками, с котлетами, с кукурузой и ветчиной. Сбылась в этом городке моя мечта: купить нож с ложкой и вилкой за 1000 иен, взамен того, что я подарил сыну Хорие-Сан. Коля купил себе складную пилку за две с половиной тысячи иен. Уже собирались ехать, как я увидел зимние ботинки на витрине магазина и купил за 2000 иен. Они из капроновой ткани….
   Долго и тяжко поднимались на перевал по дороге № 138 в сторону белоснежной вершины Фудзи-сан, скрытой густой облачностью. На верху, перед тоннелем кафе, туалеты и информационное бюро. Мы сфотографировались возле карты местности и пообедали. Вернее ел только Коля, а я попил чаю, а точнее кипяточку, а есть не хотелось.
   Тоннель длиной 820 метров. Во время его прохождения включал красный мигающий фонарь.
   Ехали по знакомой дороге № 138, только теперь в обратную сторону. Проезжали мимо нашей памятной ночевки в ресторане-мельнице ветряной.
   На въезде в город GOTENBA, вновь стало спускать заднее колесо. Подкачивал через каждые десять минут. Сфотографировал озеро на въезде в город, справа от дороги. Полно рыбаков с удочками.

   На это место, где стоим теперь, приехали около пяти часов вечера. Я даже не стал ставить палатку, а только натянул тэнт и под ним ночевал. Часов в одиннадцать ночи начался дождь.
   Утром 30-го декабря часов около девяти утра, оставив часть вещей под навесом старого заброшенного сарая, стоящего в лесочке на этом пустыре, мы отправились на штурм ФУДЗИ-Сан. Дождь шел все время, пока поднимались до дороги № 23, по обе стороны которой находился пустырь.
   Ехать в гору было очень тяжело, и мы почти всю дорогу шли, толкая велосипеды. С набором высоты, незаметно дождь сменился мокрым снегом, который не успевал таять и постепенно покрыл все вокруг.
 
   Поднявшись до перевала, перед тоннелем небольшой протяженности, сделали передышку, совместив ее с обзором местности. Прошли вверх по проселочной дороге заваленной снегом. Нашли летние строения. Возвратились за велосипедами и оставили их возле летних строений. Далее до второй станции поднимались пешком по снежной дороге с довольно тяжелыми рюкзаками. Снег к этому часу прекратился, тучи из которых он шел остались внизу. Но и вершина была скрыта от нас серой мглой. Нам повезло. Нашли навес, похоже на автобусную остановку с двумя узкими диванами. Расположились на ночлег следующим образом. Коля в палатке под навесом, а я на скамейке под тентом. Развели костер, используя вместо дров бамбуковый  шест, найденный неподалеку, да сухие ветки кустов, произрастающих позади навеса. Уже выше по склону вплоть до самой вершины ничего не росло. Хотя ниже и вдоль дороги, по которой мы поднялись сюда, росли чахлые сосны, еще ниже лиственные деревья: орешник, осина и другие. В тридцати шагах от навеса высился синтоистский знак из оструганного дерева в форме буквы П с двойной перекладиной.
На костре натопили снег, и пили чай, только без заварки.
   31 декабря встал в 7 часов. Ночью, как это часто бывает в горах, подморозило до минус 10. Коля проснулся от холода и, чтобы согреться, в 4 часа прямо в своей палатке стал делать физические упражнения. Я лежал с закрытыми глазами и слышал, как Коля делает зарядку. На моих часах было 4 часа 10 минут. Ночью, до этого снилось, что я приехал домой и обнимаю Илюшу, младшего сына, а он говорит:
   - Ну вот, а мама говорила, что папа нас бросил...
   Вечером, накануне, когда Коля зажег внутри своей палатки свечку, я увидел на тенте его палатки - крест, явный четкий крест из света.
   А тут, в пятом часу утра, когда еще было темно и, когда я не спал, а лежал в спальном мешке с закрытыми глазами, страдая от жуткого холода, мне было видение, впервые в моей жизни. Заключалось оно в следующем: я четко увидел огромный крест на синем небе, и крест был синим, только небо и крест были разных тонов, по контуру синева сгущалась. Нижняя часть креста была смещена влево. И вот, ясно вижу, как верхняя часть креста, словно молния на куртке, стремительно распахивается и показывается  летящий Сам Бог Отец, контуры  молнии сначала были красного цвета, а потом сменились на золотой  цвет. Я воскликнул:
   - Господи! При этом испытал неземную радость, ликование, восторг неземной. Радость, какую испытываешь от объятий отца родного, после долгой  разлуки, помноженную в миллион крат. Я устремился Ему навстречу всей душой, всеми чувствами своими и всем своим грешным телом. На какое-то время я сделался невесомым и ощутил реально, что я лечу. В руках Бога была золотая чаша, на краю которой словно хлеб белый кусочек и я знаю, что это мне. Но тут же я чувствуй, как со сторон позади меня из темноты устремляются некто к этому кусочку. Бог дает мне и я должен успеть взять этот кусочек, точно не зная, чего, и я успеваю взять и…, видение исчезает, словно пройдя сквозь меня! Сколько времени длилось это видение, не знаю, но мне показалось, что очень не долго, какое-то мгновение всего лишь. При этом я точно не спал и слышал, как Коля делает зарядку. Все виделось четко и реально. Но все исчезло. Осталась радость такого масштаба, что, сколько не живи, на земле такой радости никогда не испытаешь….
   31-го же декабря восходили по горе Фудзи, по ее южному склону, покрытому сплошным снегом. Восходили в кроссовках, обмотанных тканью от зонтиков, а потому дошли лишь до высоты близкой к трем тысячам метров. Выше, по обледенелому и крутому склону невозможно было подняться без кошек и без ледоруба. Порывы ветра достигали такой силы, что валили с ног, и тогда приходилось зарубаться палками самодельными, для остроты обожженными в костре. Перекусили на высоте, чем Бог послал, сфотографировались на снежных застругах и возвратились вниз к станции № 2.
   Встречали Новый 1998 год у костра, нарядив поставленную в снег ветку сосны. В 22 часа по Токийскому времени отметили наступление Нового года на Камчатке, в России. Что-то из риса разогревали на костре и потом с утроенным аппетитом ели. Иллюминацией послужили сувенирные зажигалки, купленные в Токио они мигали разноцветными огоньками, украшая нашу новогоднюю "елку". Надо отметить, что неподалеку от нашего бивака находилась, заснеженная теперь, площадка для автомашин. Ближе к полуночи на эту площадку стали съезжаться высокопроходимые автомобили. Слышалась музыка, смех. Дело в том, что у японцев существует поверье, что чем раньше в этот день, т.е. в первый день Нового года, увидишь солнце, тем больше счастья будет в Новом году. И действительно, встретив восход солнца на такой высоте, люди сели в машины и укатили вниз, где снова могли встретить восход. Площадка быстро опустела. Осталась лишь две машины. В них, похоже, приехала одна семья с детьми лет восьми - десяти.
   Первого января встал в 7 часов. Видел восход солнца. Цвет неба был со стороны океана точно таким же, как в моем видении.
Утром, во время нашей скромной трапезы, к нам подошли японские дети принесли нам по стакану горячего кофе. Полюбовались на нашу "елку". Попросили разрешения сфотографироваться с нами. Мы с Колей сушили возле костра обувь и носки и стояли босыми на снегу. Это очень удивило детей….
   День был солнечным, хотя долина была забита белесо-синевато-фиолетовыми тучами. Точно такого цвета было небо в моем ночном видении. Большие белые облака и снеговые вихри то скрывали, то открывали для нас вершину, так близко находящуюся от нас, великолепной знаменитой Фудзи-сан.
   В половине второго начали спуск на велосипедах. И если поднимались с утра до ночи, то скатились всего за один час. При этом порывы встречного ветра достигали такой силы, что велосипед, особенно переднее колесо, отрывался от асфальта.
   Ощущение полета повторилось такое же, как в моем видении...
Спустились в тот же городок, где оставили часть своих вещей. Разбили бивак на прежнем месте. Только успели поставить палатки, как начался дождь. Ходили на местное кладбище. Находили яблоки и мандарины и ели их, поминая добрыми словами японцев, которые оставили здесь фрукты…. Звонили Андрею Колошину.
   Свеча догорела. Спокойной ночи, земляне и с Новым 1998 годом!


3 января 1998 года.
   20 часов 49 минут местного времени. Плюс пять по Цельсию. Ясно, дымка. Пишу лежа в палатке при свете свечного огарка. Стоим на галечной площадке над прибойной полосой Тихого океана. Створки палатки распахнуты на океан и бризовой ветер с берега не залетает внутрь ее. Океан темен в это время, лишь справа и слева гирлянды удаляющихся живых огней - это светится хайвей номер один и прибрежные городки. Там, за горизонтом Калифорния, словно земля обетованная, ставшая близкой мне оттого, что на ней живут русские, исконно-русские люди.
   А позади долина, за нею горы, горы - это Японские Альпы и среди них-самая высокая-гора Фудзи-сан, высотой 3776 метров, а там Японское море и дальше на запад - моя родная Россия вся в снегах и морозах….
   Поблескивают фара, и обод переднего колеса моего старенького японского вело друга. Еще 29 го декабря, ночью, перед самым подъемом на Фудзи¬-сан, я поставил на заднее колесо двойную покрышку, но вчера заметил, что обод прорезал верхнюю покрышку и теперь этот участок слегка выпирает, а верхняя, то есть родная шина протерта в нескольких местах основательно.
   Вчера мы встали в семь часов. Дождя как не бывало. Иней на траве и на палаточном тенте. Небо ясное и великолепный роскошный вид на заснеженную Фудзи-сан. Но спустя 15, много 20 минут, небо вновь затянуло плотными облаками и мы в этот день больше так и не увидели капризную "бабу" Фудзи-сан.
   Мы решили возвращаться в Токио по дороге № 246 и не пожалели об этом. Почти все время катились вниз. Дорога проходила сквозь горы в тоннелях. Открывались красивые виды на горные реки с глубоко врезанными узкими долинами. На краю небольших поселений встречались не широкие террасы чайных плантаций. Самое интересное то, что на 88-м километре от Токио, слева от дороги, на южном склоне долины, укрытая со всех сторон горами, в чьём-то саду, выходящем прямо на дорогу — цвела сакура, а по нашему, вишня. Сразу вспомнилась деревня Стенки возле города Кольчугино, родительский дом, утопающий по весне, в мае, в вишневых сугробах. Да, но теперь - то было второе января - это даже по-японским понятиям далеко не время для цветения сакуры. Произошло настоящее чудо, по-другому не назовешь. Рядом росли пальмы и призывно горели спелые оранжевые плоды хурмы на двух деревьях. Дело в том, что еще в Калифорнии кадет Алексей Ермаков, имевший  жену японку и проживающий некоторое время в Японии, говаривал не раз:
   - Тот, кто не видел цветущей сакуры - тот и не был в Японии. Теперь вы поймете нас с Колей, как мы радовались эти белым цветочкам и сколько потратили кадров, чтобы запечатлеть это событие - наше пребывание в Японии….
   На 77-м километре, а может чуточку позднее, свернули к океану по дороге № 255. По пути в одном из магазинов купил батарейки за 300 иен.
   В 17 часов мы были уже на дороге номер один на 80-м километре. Остановились возле ресторана с экзотическим названием: "Голодный тигр". Ресторан не работал, а лишь реклама призывно мигала. И мы, соблазнившись на рекламу, смело заехали на пустующую теперь парковку автомашин и поставили палатки на газоне среди травы.
Океан был рядом. Только разделял нас от него хайвей № 1, пo которому всю ночь с шумом неслись машины. Он, этот фривей или хайвей № 1 и теперь шумит, только на этот раз за моей спиной.
 
   Вчера перед сном мы с Колей решили спуститься к океану и увидели, что по пляжу, тускло  освещенному огнями хайвея № 1, проходящего здесь по эстакаде вдоль берега, над пляжем, гуляет девушка - японка. Она словно испугавшись нас, ушла в сторонку, потом подошла ближе, затем поцокала каблуками по бетонному спуску к воде….
   Я был уже в палатке, крутил настройку радио, пытаясь уловить "Маяк", как услышал голоса возле Колиной палатки. Из любопытства я выглянул из палатки и увидел слабо освещенный заревом города профиль девушки с длинными волосами, которыми она очень женственно встряхивала.
   Утром сегодня встал в половине седьмого. Восход был ровно в семь. Купались с Колей в океане. Выходя на террасу, к палаткам, Коля рассказал романтическую историю. Оказывается к нему вчера приставал японец-гомосексуалист, которого я принял за девушку, и предлагал трахнуться. Коля ему отказал и тот удалился восвояси. Вот еще, что бывает, оказывается на свете.
   Сегодня утром топили свою походную печь. Жарили на алюминиевой сковороде рис и вермишель. Вчера ужин тоже разогревали на нашей печке. Для этого пристроили ее на окатанных океаном камнях пляжа.
   Утром видели, как в сопровождении солидного эскорта полиции на белых больших мотоциклах, телерепортеров и военных, пробежало несколько бегунов-спортсменов, видимо в преддверии олимпиады, несущих эстафету. Множество людей вышли на улицу, выстроились по обе стороны дороги и приветствовали бегунов, махая флажками….
   Решили сделать полудневку и остановились здесь около двенадцати часов дня в устье какой-то речки, в полупрозрачной воде которой видны стайки большущих карпов….


5 января 1998 года.
   21-45. Плюс четыре по Цельсию. Луна в первой четверти.
Лежа в палатке при свете электрического фонарика.
Вчера встал в половине пятого, ибо поднялся сильный ветер с юга, сорвал тент над палаткой и скомкал его с наветренной стороны палатки. Делал зарядку под яростный шум волн. Было около 12 градусов тепла, которое принес южный ветер, а с теплом и дождь. Я это понял, когда увидел черную тучу, приближающую с юга. На восходе солнца я предупредил Колю о приближении дождя, и мы быстро стали сворачивать палатки и переносить все вещи наши под эстакаду первой дороги. Солнца мы в этот день так и не видели. Завтрак я готовил на печке: рис и чай, что вполне соответствует японской традиции.
   Выехали в 7-45 при дожде. Накануне вечером нашли старую покрышку. Я вез ее с собой. Ехать решили в  Токио по дороге № 1. На одном из участков Коля увидел сломанный велосипед. Я снял с него покрышку для своего "Энди". Коля ремонтировал раза четыре переднее колесо: протерлась шина…. В час дня и я сменил покрышку на заднем колесе. Дождь к этому времени уже перестал. Реку перед Токио прошли в 21-
   00. ЙО-ЙО-ГИ (Ёё-Ги) парка достигли глубокой ночью в 00-10.
Пока ставил палатку, пока то, да сё, спать лег в половине третьего ночи.
   Встал сегодня в 7-40. Весь день ушел сегодня на смену шины заднего колеса и устройство нового багажника. Купил разводной ключ за 2400 иен.

6 января 1998 года.
   21-30. Плюс восемь по Цельсию. Ясно.
Лежа в палатке при свете нового электрического фонарика. Купил сегодня в универмаге на Шибуя-стэйшен за 700 иен. Сочельник! Только что разговелись с Колей, сидя под вечнозеленым деревцем, прямо на траве, среди которой пробиваются пучки дикого лука. Хорие-Сан со старшим сыном приезжали на велосипедах к бронзовой собаке в 19-00 и привезли провиант для Коли и меня, отдельно по пакету с набором продуктов:
   молоко, белый хлеб, сервелат, лук зеленый, ревень, яйца вареные, картошка вареная в мундире и мандарины. Дай Бог им здоровья. Посидели немного в кафе за чашкой кофе и поговорили о том, как встретили Новый год и о наших планах, в поездке на Хоккайдо.
   Сегодня встал в 6-30. На траве наблюдался иней, кое-где покрылись ледком лужи. Значит, ночью был заморозок. Туалет, зарядка на привычном месте на деревянном тротуаре возле фонтанов, обливание холодной водой по пояс без обтирания полотенцем. Уже недели две, как практикую умываться и обливаться водой без полотенца.
   На завтрак вскипятил чай на нашей походной печке и разогрел на жаровне рис, завернутый в морскую капусту, высушенную до глянца. Ездили в ИТАР-ТАСС, по пути заглянули в лавочку старьевщика. Купил фотоаппарат за 2000 иен, сломанный диктофон за 100 иен - все конечно японского производства, но изготовлено лет 30 назад.
   Статья вышла в Новых известиях за 26 или 27 декабря: Двое русских и новогодняя Фудзияма. Автор Владимир Солнцев. Забрали из офиса ИTAP
- ТАСС наши вещи, оставленные в прошлом году перед поездкой на Фудзи-
-сан. Обед Коля готовил на печурке: картошка в мундире, позже - чай. Собрал две посылки и отправил на имя Наташи медленной почтой:
кожаную куртку, свитер, диктофон, радио-фонарь, перчатки, рукавицы, игрушки мягкие. Другая посылка, где лишь экспедиционные документы, среди которых и мои стихи. Так пролетел этот день - канун Рождества Христова. Доброй ночи, земляне!
   С наступающим Рождеством Христовым!


7 января 1998 года. РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО!!!
   22-12. Плюс семь. Ясно.
Пишу лежа в палатке в YOYOGI PARK TOKYO, при свете свечного огарка. Воют суматошно сирены скорой помощи, проносящейся мимо южных ворот парка,где в зарослях бамбука стоят наши палатки.
   Только что попили чай с молоком из нового термоса, купленного Колей у старьевщика по дешевке. Дело в том, что стальной термос, приобретенный еще в Нью-Мексико в городе BERNALILLO, перестал держать тепло месяца два назад. А с одним термосом нам всегда не хватало кипятку.
   Чай пили с булочками, что я обнаружил под тентом своей палатки, сегодня, по возвращению с подворья Православной церкви. До сих пор мы не знаем, кто принес сладкие булочки, но подозреваем, что это сделали наши соседи бездомные, живущие в палатках под тентами. Как бы то ни было, мы благодарны им. Но булочки лежали не просто под тентом, а в самой палатке, поверх моих вещей. Невольно во мне возникло чувство незащищенности. Поначалу я бросился проверять сохранность вещей, но убедился, что все на месте и в надлежащем порядке.
   Сегодня встал в 5-30. Помыл голову холодной водой с мылом в общественном туалете. На завтрак согрел чай на нашей печке. Переоделся во все чистое - Великий праздник сегодня! Темные джинсы, свитер, ярко-желтая ветровка. До Церкви, где служит Николай Коцюба, добирались два часа и оттуда столько же. Обедали поздно в половине пятого. Рис,чай. Вечером отвезли коробки с вещами в Токийское бюро ИТАР-ТАСС.
    На, квартире у Солнцевых приняли душ, посмотрели наши видеоматериалы по Новогодней Фудзи-яме, съели салат. На обратном пути заезжали в подземный городок картонный, где живут бомжи японские.
   Доброй ночи, земляне!
   С Рождеством Христовым!

8 января 1998 года.
   20-50.Плюс ноль по Цельсию.
Лежа в палатке, в засыпанном снегом YOYOGI PARK TOKYO. На палатке тоже сугроб снега. Снег, как и обещали вчера синоптики, начался после обеда, в 13 часов и теперь принимает характер угрожающий. Деревья покрылись снежными сугробами и норовят то и дело стряхнуть вниз снежные комья весом в десятки килограммов. А моя палатка находится в зарослях бамбука, как раз под одним крупным вечнозеленым деревом. Только что на палатку обрушился очередной ком снега. Под тяжестью снега бамбук согнулся почти до земли даже в тамбуре перед входом в палатку - снег. И все сыпет и сыпет с неба. Движение транспорта, по дороге вдоль южных ворот застопорилось. Здесь, прямо на горе раскорячились поперек дороги несколько машин и застопорили движение.

   В 19-00. остановились почему-то мои главные часы "Амфибия" Чистопольского часового завода. Они уже десять лет служили мне верой и правдой и такое с ними впервые. Спросил у Коли:
   - Который час? И, слегка покрутил завод - часы с автоматическим заводом. Но может оттого, что мало сегодня двигался?
   Встал сегодня в семь часов. Небо в серых тучах. Солнце так и не показалось. На завтрак сварил картошку и погрел два яйца, которые Хорие-Сан принес нам шестого января, вечером. Кушали картошку без масла растительного - закончилось.
   Сливочное масло ни разу не покупали. Собирали вещи в дорогу. Приладил коляску-сумку к велосипеду и фонарь красный мигающий. Коля задумал освободиться от печки и для этого предложил взвесить у каждого общественный груз. На этой почве немного поругались. Ибо он стал сортировать бумаги, которые я вожу с собой, как личные, так и общественные и придрался, что бортовой журнал, который я иногда веду - личный. Тогда я психанул, и говорю:
   - Значит журналы, что я вел до этого, пусть будут мои личные и вообще все у меня личное! А если тебе тяжело, что либо, то я повезу, без проблем!
   Тогда Коля сразу про печку, мол, повезешь посуду, подразумевая под посудой печку. Я согласился и на этом конфликт, думаю, закончился. Слава Богу, с Колей мы конфликтуем очень редко.
   Пообедали рано - в 12 часов. Рис Коля грел на печурке и чай пили. А перед обедом сочиняли письмо от имени Президента Национального союза Губернаторов Японии на имя Посла России в Японии и сертификат.
   В 12-30. поехали за фотопленками, что мы вчера оставили проявлять. Заплатили за них 1300 иен за две пленки.
   21-14. Только что пророкотал гром. Видимо к утру снег превратится в дождь. А пока все сыпет и сыпет.
   В 15-00 встретились с Хорие-Сан у бронзовой собаки на Шибуя-станции. А до этого ездили на почту. Отправили две бандероли за 1900 иен с видеокассетами на имя Веры Николаевны - супруги Коли. Ходили пешком в американский магазин.
   21-18. Второй раскат грома. В этом же магазине купили два литра оливкового масла по 800 иен за литр. Звонили Андрею Колошину по поводу Аэрофлота, но его не оказалось дома.


 16 января 1998 года.
   19-50. Плюс ДВА градуса Цельсия на улице. Плюс 22 в здании Морского вокзала. Пишу, сидя в мягком кресле зала ожидания, Морвокзала порт SENDAI. Приехали сюда 14-го января под вечер. Две ночи ночевали у входа в вокзал на улице. А вчера с утра и весь день, и всю ночь шел снег. Всюду образовались сугробы.
   Засыпало наглухо тротуары. Я вспомнил, как мы утром, 9-го января в YOYOGI PARK едва успели свернуть палатки, уже изрядно засыпанные снегом и обломками сучьев, падающих ночью под тяжестью снега, как началось что-то невообразимое. С треском и шумом обламывались огромные ветки, потому что солнце стало растаивать сугробы своим теплом. К 10 часам утра температура воздуха поднялась от минуса двух до плюса 10 С. Шапки снега, висящие на зеленых ветвях стали срываться вниз с приличной высоты и угрожали совсем завалить палатку. Уже с утра внутрь палатки стала поступать талая вода. Пришлось срочно эвакуировать все вещи в безопасное место возле самого наружного забора, а вернее металлического ограждения. Утром, выбравшись из придавленной снегом палатки, я еще раз убедился, что какая-то сила охраняет меня от опасности. Огромный сук своим острым концом вонзился в землю возле входа в палатку и при этом не повредил ни палатки, ни меня…. В тот день, мы ровно в 12 часов уже были готовы тронуться в путь на север, в сторону острова Хоккайдо. Заехали в ИТАР-ТАСС к Андрею Колошину, который угостил нас кислыми щами, очень забытым нами блюдом. Чем приятно удивил и порадовал наши вкусовые ощущения. Уже в 16-30 мы были на дороге № 6,ведущей к северо-востоку на побережье Тихого океана. И все эти дни была гонка со временем. За шесть дней мы проехали ровно 400 километров. Мокли под холодными зимними дождями. В один из таких дней  я дважды менял камеру переднего колеса, пока не обнаружил пятимиллиметровый кусочек стальной проволоки, впившийся в покрышку. Руки от холода переставали слушаться и не держали ключей. Ночевали, Бог знает, в каких условиях. То под лестницей какого-то офиса одной крупной компании, то на парковке велосипедов, пустующей  в это время года, то у автоматов по продаже горячих, и холодных напитков, то на асфальте у придорожного магазина, работающего круглые сутки. На подходе к городу SENDAI я предложил Коле обязательно заехать в порт и проанализировать возможность добраться до Хоккайдо теплоходом. Ибо снег, который выпал с 8-го на 9-е в Токио, выпал и на всем побережье. Лишь на 105-м километре его стало меньше, а затем он исчез, вероятно, растаял, а начиная с 230-го километра, вновь появился и чем севернее, тем его становилось больше. На обочинах кое-где лежал лед, а на велосипедных дорожках почти всюду встречались участки снега и льда, а потому, я предвидел, что снег и велосипед, груженый под 50 килограмм - весьма опасное явление на перегруженных машинами дорогах.
   К тому же, прямо на подходе к порту SЕNDАI, на заднем колесе моего стального коня, посыпались спицы – сразу сломалось четыре спицы. День назад колесо стало скрипеть при езде, и я не мог понять причину. Проверял рукой спицы - все показались крепко сидят, прочно, а тут сразу четыре. Пришлось менять колесо. Но это стало проблемой. Найти замену колеса среди брошенных велосипедов. В Японии выпускают множество моделей велотехники. Нашел брошенный велосипед вчера, когда ходил во время снегопада в банк, чтобы поменять доллары на йены. Велосипед был настолько старым, что я еле отвернул гайки, чтобы снять заднее колесо. Принес его на Морвокзал, где мы уже базируемся двое суток, а оно оказалось меньшего диаметра. У моего велосипеда шины 26х1/3/8, а это колесо 24х1/3/8. Пришлось комбинировать. Вчера остаток дня посвятил велосипеду. А банки вчера не работали. Был какой-то праздник. Понапрасну бродил я по заснеженным улицам города пять часов в поисках работающего банка.
   Лишь сегодня утром, когда снегопад закончился и неправдоподобно ярко засветило по весеннему горячее солнце и стало вновь таять, мы с Колей в ближайшем городке нашли банк "77" или "Т плюс Т" и поменяли наши денежки. Теперь мы имеем на руках два билета на себя и на велосипеды почти по 10000 иен каждый и ждем посадки на теплоход. Через час можно будет заводить на грузовую палубу наших велоконей, а в 22-15 паром, а вернее теплоход должен отчалить и взять курс на остров Хоккайдо, и увезти нас в настоящую зиму….
   Группа из нескольких пассажиров смотрит цветной телевизор. Идет какой-то очень эмоциональный  фильм с ужасными криками. Бегает по светло-бежевому линолеуму, отражающему дневной, свет ламп, мальчишка в плаще. Наш теплоход “VARUNА" уже стоит у причальной стенки, под загрузкой…. Сегодня заходили на почту, где я черкнул небольшое письмо Наташе. Даже не верится, что когда-то будем вновь вместе. Скорей бы!
   После возни с велосипедом, уже около шести вечера сегодня я помыл голову ледяной водой с мылом. Заодно постирал носки и лыжные брюки, в которых ехал последние дни. Теперь все это сохнет прямо на спинках рядом стоящих пустующих пластмассовых кресел.
   В эти дни купили с Колей на общественные деньги по жилету пуховому, по оранжевой куртке и сегодня по лыжной шапочке. Осталось купить одинаковые штаны и готова экспедиционная униформа.
Вчера звонил Хорие-Сану, но бестолку. С Аэрофлотом тоже пока полная неизвестность. Мы просим у них через наших друзей корреспондентов хоть какой-то скидки на билеты на Родину….
   В зале заметное оживление. Стали поступать новые люди….

17 января 1998 года.
   12-41. Борт теплохода "VARUNA”….
   22-02.На улице минус пять. В зале плюс 25 С.
Морской вокзал. Порт TOMAKUMAI. Сидя на мягком диване огромного зала ожидания. Морской вокзал имеет четыре этажа. На втором этаже - кассы, на третьем буфет, ресторан, магазин, информационное бюро и зал ожидания. На четвертом - музей порта. На каждом этаже туалеты для мужчин и для женщин. Судя по расписанию в порт ежедневно приходят четыре теплохода и столько же отходят, то есть приходят и уходят. Сейчас вновь прихлынула волна пассажиров. А теплоход уже стоит у причала…. Мы пришли сюда из порта SENDAI на теплоходе-пароме "VARUNA” в 14 часов. Хотя по расписанию он должен был придти в этот порт на час раньше. Видимо задержка произошла из-за погодных условий. Кроме того при отправлении он задержался на семь минут и отправился не в 22-15, а на эти семь минут позже.
 
   Мы с Колей вчера в 21-30 завели своих двухколесных груженых коней в огромное нутро теплохода, где уже стояло много больших автоприцепов с грузом и машин всякого калибра. Оставили их у стенки-борта в указанном месте. Уже без нашего участия их закрепили канатом и тормозными колодками. Дежурные люди в форме из команды, передавая нас из рук в руки, проводили на палубу "С", где мы разместились в отсеке № 353 - самого низкого и самого дешевого класса. Всего на этой палубе было шесть таких отсеков, в которых люди размещались прямо на палубе с теплым ковровым покрытием. В каждом отсеке свой телевизор, ячейки для вещей и по 55 одеял и кожаные кирпичики вместо подушек. Ширина одеяла 57 сантиметров. Но так как пассажиров такого класса в этот раз было немного, то в нашем отсеке, кроме нас с Колей разместилось еще трое молодых мужчин.

   22-22. Продолжаю записывать. Коля сходил за кипятком в буфет, и мы прямо на полу отсека поужинали, разложив продукты на кусок ткани от зонтика. В 22 часа 53 минуты Коля обнаружил душ на теплоходе, а вернее настоящую баню по-японски, но через семь минут она закрывалась. Мы, не раздумывая, устремились мыться, ибо уже ровно десять дней прошло, как мы принимали душ в Токио, в семье Солнцевых.
   Баня, как я уже сказал, была традиционно-японская. Небольшой предбанник, разделяющий перегородкой раздевалку от двери. В раздевалке большие зеркала и две раковины для умывания, а также открытый шкаф, разделенный на отсеки. Одежду складывают в пластиковую корзину и ставят ее в отсек. Затем заходишь за раздвижную дверь в просторное помещение. Прямо напротив двери во всю ширину помещения, а это метров пять, находится ванна с водой, сделанная из нержавеющей стали. По бокам помещения низко расположены душевые устройства по три с каждой стороны. В стены перед каждым душем вделаны зеркала. По полу, выкрашенному в желтый цвет, желобки для стока воды. На желобках решетки, тоже из нержавейки.
Коля переживал, что у нас с собой, нет мыла. Оказалось напрасно. Мыло было по три куска, перед каждым душем лежало оно в пластиковых коробках. Кроме того, на специальном возвышении стояли две пластиковые канистры литров по десять каждая. Одна с шампунем, другая с кондиционером для волос. То и другое очень приятно ароматизировано. На полу горка из небольших круглых пластиковых шаек (тазиков) и отдельно, похожие на шайки, но только с отверстием в дне - это специальные традиционные стульчики. Моются, сидя на этих стульчиках, перед зеркалом, управляя душем, на котором указана температура в градусах по Цельсию. Устанавливаешь температуру сам, какую нужно.
   После душа обычно лезут в ванную вроде небольшого бассейна, но я в этот раз не стал, а Коля не отказал себе в таком удовольствии.
   Перед сном, немного обсохнув от душа, мы поднялись на открытую палубу. Теплоход шел открытым океаном, по поверхности которого гуляла вольная крупная зыбь. Несмотря на гигантские размеры, теплоход швыряло на этой зыби, словно скорлупу от ореха. Мы стали свидетелями, как теплоход зарылся носом в волну и при этом поднялся веер брызг высотой с пятиэтажный дом. Палуба была залита соленой водой. Сильный ветер, какой саратовские яхтсмены называют "мордотыком", дул с севера и, видимо создавал немалую помеху движению теплохода….
   Когда мы возвратились с палубы, то основной свет был потушен и только телевизоры, (а в каждом отсеке свой телевизор) кое-где еще удерживали внимание лежащих на палубе людей. Едва я дошел до своей лежанки, как к горлу подступила тошнота. Я тут же лег, не раздеваясь, и все прошло. Могу посоветовать неискушенному читателю, как избавиться от морской болезни. Дело в том, что от Владивостока до острова Сахалин мы вместе с лошадьми и собакой Байкал переправлялись на пассажирском теплоходе "Мария Савина".
   При этом теплоход попал в шторм. Из-за шторма шли почти двое суток. Меня при шторме сильно укачало. Внутренности выворачивало наизнанку. Голова кружилась. Не мог ни есть, ни пить. Чтобы избежать такой же участи в очередной раз, а мы надеялись из Калифорнии в Россию идти на теплоходе, я уже заранее стал тренировать свой вестибулярный аппарат путем вращения головой. И такие упражнения повторял дважды в день. Результат, как оказалось, превзошел все мои ожидания. Приступ тошноты больше, Слава Богу, не повторялся.
   Но вернемся на палубу теплохода, следующего в порт TOMAKUMAI.
Было жарко, непривычно жарко спать, даже не укрываясь одеялом…. Без четверти семь утром сегодняшнего дня я вновь поднялся на палубу, вернее на открытую палубу, чтобы посмотреть на восход солнца в открытом океане. Но вся восточная часть неба была занавешена огромной синей тучей, ветер буквально валил с ног и по прежнему дул навстречу теплоходу. Я прошелся до кормы, но и там не было защиты от ветра. Если бы не поручни, то запросто бы унесло меня ветром в океан….
   23-03.Люди только что дружно встали и пошли в сторону "гармошки", то есть закрытого прохода, на теплоход. Ко мне подошел пожилой работник вокзала и предупредил, что в 24 часа здание закроется. Надо уходить на улицу и располагаться на ночь в своих обжитых палатках.

22 января 1998 года.
   22 часа 37 минут. Саппоро. Япония. Преображенский Православный Храм.
3-1 Фукудзуми 2 дзё 2 чёмэ Саппоро-си 062 тел.011-852-5644
   Ночуем в помещении подсобном при Храме. Только что написал письмо главному редактору газеты «Хоккайдо-симбун-пресс». На улице минус 10 С. В помещении плюс 24.
   Саппоро - крупнейший населенный пункт северной части Японии с населением более 1,7 млн человек. Это административный центр Хоккайдо, в нем находится префектуральное правительство.
   Праздники:
Снежный праздник - 1-я неделя февраля
Праздник святилища Хоккайдо - 14-16 июня
Летний праздник - 21 июля-20 августа
Бон Одори - середина августа
   Климат Хоккайдо - прохладный, с небольшим количеством осадков. Нет сезона дождей, обычного для остальных регионов Японии. Тайфуны почти не затрагивают остров. Каждое из времен года имеет свои яркие особенности. Летом сравнительно тепло, но не душно. Зимой много снега, особенно на побережье Японского моря, а на тихоокеанской стороне острова чаще всего стоит ясная и безоблачная погода.
Саппоро сравнительно молодой город. Когда СИМА Еситакэ, первый начальник Управления по развитию Хоккайдо, прибыл в 1869 г. на то место на берегу реки Тоехира, где ныне расположен город, оно было покрыто густым лесом, в котором в изобилии водились медведи, олени и волки. Город строили энтузиасты-первопроходцы, заложившие основы развития Хоккайдо. Считается, что название "Саппоро" произошло от айнских слов "сато", "поро", "пэцу", что означает "большая высохшая река".
   Саппоро - один из немногих японских городов, который построен по четкому архитектурному плану. Главный бульвар Одори шириной 100 м и длиной 1,6 км тянется через весь центр города, разделяя его на северную и южную части. Улицы и проспекты пересекаются под прямым углом, как на шахматной доске. Большую часть товаров народного потребления Саппоро ввозит, пиво, молочные продукты, конопляные изделия и другие товары легкой промышленности производятся на месте.
 
   СНЕЖНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ в САППОРО
   Снежный праздник в столице о-ва Хоккайдо Саппоро приобрел мировую известность благодаря изысканным формам и громадным масштабам. Возник он в 1950 году, в год моего рождения. Тогда в парке Одори было установлено шесть небольших снежных фигур животных, это был не более, чем детский утренник. Постепенно снежный праздник в Саппоро превратился в величественное культурно-массовое зрелище. Он организуется одновременно в трех районах: в парке Одори, на широкой площадке возле спортивного комплекса, на конькобежном стадионе Макоманай и в кварталах ночных развлечений Сусукино. В празднике участвуют как большие международные команды, так и отдельные скульпторы. На одном из праздников российская команда представила на суд жюри и зрителей уменьшенную копию храма Василия Блаженного, а американцы - Белый дом.
   Главные торжества проходят в парке Одори. В год 35-го праздника в парке Одори было установлено 180 скульптур и композиций из снега и льда. В одну из композиций вошли Букингемский дворец (12 метров в высоту и 27 метров в длину по фасаду), Тадж-Махал и главный дворец окинавского замкового комплекса Сюри. В спортивном комплексе Макоманай значительно меньше фигур, немногим более двух десятков. Тем не менее, они не уступают экспонатам парка Одори ни по размерам, ни по архитектурному замыслу, ни по мастерству исполнения. Сотни ледяных фигур в Сусукино рассчитаны на привлечение большего числа посетителей в увеселительные места. Фигуры расположили на центральной улице на протяжении четырех кварталов. Очень красочно такие скульптурные композиции выглядят по вечерам при хорошо продуманной подсветке.
   После прогулки по снежному городу пообедайте в “Kirin beer hall” или “Sapporo beer garden”, в которых вы сможете попробовать “Genghis-Khan Barbecue”. В комплекс обслуживания входит возможность в течение 100 мин. за 30$ самостоятельно поджарить на гриле овощи, молодую баранину и выпить столько пива, виски и других напитков, сколько пожелает душа. Выпить пива можно и в оригинальной снежной юрте, в которую официант принесет литровую кружку «Kirin beer».
   Университет Хоккайдо
   Университет Хоккайдо известен своими высокими научными достижениями, особенно в области сельского хозяйства и естественных наук. Общая площадь университетского городка, включая входящие в его состав экспериментальные фермы, научно-исследовательские институты физики низких температур, прикладной электроники, катализа и иммунологии, составляет 67581 га.
   Первоначально это учебное заведение, основанное в 1872 г., представляло собой колледж для подготовки специалистов по развитию Хоккайдо. Среди его выпускников немало энтузиастов, внесших огромный вклад в освоение острова. Неизгладимый след оставил д-р Уильям Кларк, который преподавал здесь всего один год - с 1876 г. по 1877 г. Доктор Кларк оказал глубокое влияние на своих студентов не только своими знаниями в области сельского хозяйства и других наук, но и силой своей личности и глубиной христианской веры. Прощальные слова доктора Кларка: "Ребята, дерзайте!" - высечены на постаменте его бюста, стоящем в студенческом городке.

   Ботанический сад
   В ведении Университета Хоккайдо находится Ботанический сад, в котором на площади 13,3 га культивируется около 4 тыс. видов растений, здесь есть также 2 музея - Университетский и Айнский. В саду сохранилась часть леса, росшего здесь до основания города. В Университетском музее собрана информация естественно-научного характера, особенно примечательна представленная в нем коллекция чучел птиц, собранная англичанином Э.У.Блэкистоном. В Айнском музее, основанном в память о д-ре Дж. Батчлоре, английском посланнике в Японии, исследователе истории айнов, находится 2500 экспонатов, связанных с историей айнов и других северных народов.

   Парк Маруяма
   Парк Маруяма расположен у подножия холма Маруяма, в западном конце города. На территории парка площадью 686 000 кв. метров есть зоопарк, стадион и молодежная гостиница. Парк славится своими замечательными вишневыми и сливовыми деревьями.
Танукикодзи
   На этой главной торговой улице Саппоро расположено множество магазинов и ресторанов.
 
   Парк Накадзима
   Находящийся между каналом Сосэйгава и рекой Тоехира, этот парк занимает площадь в 174 тыс. кв.м. Он разбит вокруг пруда и изобилует прекрасными цветниками. В нем есть также современный концертный зал "Китара", Хоккайдский литературный музей, японский сад с домиком для чайной церемонии, пруд с лодками, кукольный театр, детский дом культуры, спортивный зал, теннисные корты.

   Бульвар Одори
   Этот центральный проспект шириной 100 м проходит через центр города. Его главное украшение - затейливые цветочные клумбы. В начале февраля здесь проводится Снежный фестиваль.

   Телевизионная башня Саппоро
   Высота башни 147 м, на высоте 90 м расположена смотровая площадка, в основании башни расположен планетарий.

   Часовая башня
   Это единственное оставшееся в Саппоро здание европейского типа напоминает о времени ранних поселенцев 19 века. Оно принадлежало Сельскохозяйственному колледжу, предшественнику Университета Хоккайдо. Знаменитые часы, символ первопроходцев Хоккайдо, сохранились с 1881 г. и до сих пор не только показывают точное время, но и радуют слух мелодичным боем курантов.

   Гора Моива
   Примерно в 8 км к юго-западу от центра Саппоро находится гора Моива. С ее вершины с высоты 1.530 м над уровнем моря открывается величественный вид на Саппоро и его окрестности. Туда можно добраться сначала в кабине канатной дороги, а далее на подвесных креслах подъемника. На вершину также ведет хорошая автомобильная дорога протяженностью 4 км.

   Экспериментальная сельскохозяйственная станция Хоккайдо, отделение животноводства
   На этой станции проводится большая исследовательская работа в области животноводства, на территории 1050 га разводятся все виды домашних животных, прежде всего овец. Ферма расположена на окраине Саппоро в 9,5 км от центра в живописном месте на холме Хицудзигаока. Со смотровой площадки открывается впечатляющий вид на всю ферму.

   ДЗЕДЗАНКЭЙ
   Дзедзанкэй - пригородная зона отдыха Саппоро. Расположенное на реке Тоехира, благодаря своей живописности и небольшой удаленности от Саппоро (всего 30 км к юго-западу от города), это местечко стало одним из самых популярных в Японии курортов с горячими источниками. Именно здесь впервые остановился отдохнуть буддийский монах Дзедзан в 1871 г. "Кэй" же означает "долина". Вот и сложилось таким образом название Дзедзанкэй.
   Место это находится на высоте 300 м над уровнем моря и окружено горами, густо поросшими лесом. Вода здешних источников очень горячая и содержит соли, борную кислоту, сероводород, серу и бикарбонат натрия, она является эффективным средством против ревматизма, неврозов, гастритов, кожных болезней и незаживающих ран. Источники согревают воду в реке Тоехира, поэтому в ней можно купаться даже зимой.
   Окрестности Дзедзанкэя необыкновенно живописны, особенно водопад Сираито (Белая нить) и мост Нисики (Парчовый). Район входит в состав Национального парка СикоцуТоя.

   Транспортыные линии
   На Хоккайдо имеется 13 аэропортов, осуществляющих регулярные авиарейсы, 8 аэропортов принимают реактивные самолеты.
 
   Между аэропортами Син-Титосэ (Саппоро) и Ханэда (Токио) осуществляется 34 авиарейса в день. Количество пассажиров - самое большое в мире для замкнутых (не транзитных) линий.
   Время полета из аэропортов Хоккайдо до аэропорта Ханэда (Токио).
Син-Титосэ - 90 мин. Хакодатэ - 80 мин. Кусиро - 95 мин. Обихиро - 95 мин. Асахикава - 95 мин. Мэмамбэцу - 100 мин. Вакканай - 105 мин. Накасибыэцу - 100 мин.
   Прямые зарубежные рейсы, время полета из аэропорта Син-Титосэ (Саппоро).
Гонолулу - 520 мин. Гонконг - 265 мин. Сеул - 155 мин. Гуам - 280 мин. Сайпан - 260 мин. Кэрнс - 515 мин. Из аэропорта Хакодатэ Южно-Сахалинск - 120 мин.

   Морское паромное сообщение:
1. Хоккайдо связан паромным сообщением со следующими городами на Хонсю, Токио, Ниигата, Майдзуру, Нагоя, Оарай, Сэндай. Всего осуществляется 220 рейсов в неделю.
2. Сезонное паромное сообщение имеется по маршрутам Отару - Холмск и Вакканай - Корсаков.
Города Японии: Токио; Камакура; Киото; Нара; Никко; Осака.
   Остров Кюсю; острова Окинава; остров Сикоку; Аомори; Акита; Аманохасидатэ; Атами; Гифу; Идзумо; Инуяма; Исэ; Йокогама; Канадзава; Кацуура; Кобе; Коя-сан;
Кумано; Мацусима; Мацуэ; Миядзима; Нагано; Нагоя; Наосима; Нарита; Ниигата; Никко; Окаяма.
   Префектура Сидзуока; Префектура Тояма; Саппоро о.Хоккайдо; Симода; Сирахама;
Сэндай; Такамацу; Такаяма; Тоба; Тоттори; Фудзи-Хаконе; Хакодате; Хамамацу; Хираидзуми. Префектура Иватэ. Хиросима.
   Отдых на о.Сайпан.

 23 января-1998 года.
   17 час.52 мин. Минус семь на улице. Плюс 24°С в помещении при Храме.
Стемнело. Час назад мы возвратилась с прогулки по центральной части города Саппоро. Ходили с Колей в редакцию газеты "Хоккайдо симбун пресс". Передали письмо на имя главного редактора, с просьбой о помощи в переезде из Саппоро в Токио.
   Встали сегодня в 6-30. После короткой зарядки я ходил на улицу по пояс обтерся снегом. В первой половине дня было солнечно. Утром мороз 12 С.
 
 После чаепития, отказавшись от завтрака, я ходил подметать дорожки от снега возле церкви. Коля отказался это делать.
   Ровно в восемь часов появился отец Кирилл и пригласил нас в Храм.

САППОРСКИЙ ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ ХРАМ
    Храм в честь Преображения Господня в г. Саппоро Сендайской епархии
• Престол: Преображения Господня
• Адрес: Япония, Саппоро. 2-3-1, Fukuzumi 2-j;, Toyohira-ku, Sapporo-shi, 062-0042, JAPAN (;062-0042;;;;;;;;;2;2-3-1)
• Тел.: 011-852-5644, факс: 011-856-0818
• Официальный сайт: http://www.orthodox-jp.com/sapporo/
• • Приписные:
o Отарский Воскресенский молитвенный дом.
o Томакомайский Рождественский молитвенный дом.
   Расположен в 7 минутах ходьбы от станции метро;Фукудзуми, рядом со спортивным стадионом "Саппоро доому", в тихом районе города.
   В 1884 году в городе открыл свой магазин Марк Абэ, православный христианин переехавший из Отару и крестившийся в Хакодатской церкви. Для распространения проповеди в Саппоро стали приезжать катехизаторы. Поначалу они останавливались в доме Марка, а для проповеди был устроен молитвенный дом на первой линии южного Саппоро. Православная община города была образована в августе 1888 году под руководством священника из Хакодатэ Тита Комацу.
   Община росла, и в 1894 году на второй линии в седьмом квартале силами верующих было простроено здание для регулярных богослужений. Уже тогда приход был посвящен Преображению Господню. К нему приписным состояла община в Томакомае. На 1899 год архимандрит Сергий (Страгородский) писал о Саппорской церкви как о: "молитвенном деревянном доме, европейской постройки, с главой и крестом на крыше. Выстроен он лет пять тому назад на средства христиан, человек на 100 или 150. Простой, но изящный иконостас, очень хорошие иконы, все японской работы. В алтаре тоже видно усердие прихожан: запрестольный крест, семисвечник, есть и облачение для праздников, и, конечно, хороший погребальный покров".
   Он же описал уклад приходской жизни в то время:
   "Ежемесячно бывает 'симбоккай' [совместные встречи-собрания прихожан]. Есть еще "кружок испытателей вероучения", к нему принадлежат несколько человек учителей, учеников, студентов, вообще интеллигентных людей (все, конечно, православные христиане). Собираются по воскресным дням в церковном доме, кто-нибудь из них излагает подробно известный пункт вероучения, а другие ставят возражения. Завязывается примерный диспут между испытующим и уверенным, - диспут, по большей части, оживленный и продолжительный. Не принадлежащие к кружку сидят и слушают, могут и от себя возразить, если захотят".
Храм сохранился целым в течении 42 лет. Здесь бывал святитель Николай Японский. После русской революции 1917 года Саппорский приход, как и прочие в Японии, лишился материальной поддержки из России и спешно перешел на самообеспечение.
   Как главный приход на Хоккайдо, В 1919 году Саппорская церковь взяла на себя труд по изданию православной газеты рассчитанной на всех верующих острова - Православие Северных Морей (Хоккай но Сэйкёо). С 1918 по 1924 год Саппорский приход был приписан к Отарскому. Затем в Саппоро вновь был определен постоянный священник, и с 1927 года Отарский приход входил в его ведение.
   В 1933 году было решено построить новый приходской храм. Община обратилась к опытному архитектору Японской Церкви протодиакону Моисею Кавамура, который спроектировал храм в традициях русского деревянного храмового зодчества. Новая церковь прежнего посвящения была построена в 1935-1936 годах в южной части города. Освящение 10 мая 1936 года возглавил митрополит Японский Сергий (Тихомиров).
   В связи с ремонтом городских дорог по случаю зимних Олимпийских игр, в 1971 году здание храма решили перенести на новое место. В том же году 22 августа была освящена новая церковь.

   14 августа 1988 года на храмовом участке была освящена часовня-памятник в честь столетия Православия в Саппоро. 25 августа 2002 года здесь прошла первая миссионерская конференция приходов Хоккайдо.
Храм увенчан шестью куполами, чем отличается от прочих - преимущественно однокупольных - православных храмов Японии. Почти все иконы храма написаны известной японской иконописицейИриной Ямасита - здесь сохранилось самое богатое в Японии собрание её икон.
Статистика
• 1999 - 174 семьи, 505 прихожан.
• нач. XXI в. - в общине ок. 500 человек.
Настоятели:
o Хакодатские священники (август 1888 - ?)
• Николай Сакурай (1897 - 1918)
o Отарский священник (июль 1918 - июль 1924)
• Ооки (июль 1924 - август 1927)
• Игнатий Ивама (август 1927 - июль 1933)
• Иаков Игари (июль 1933 - ноябрь 1958)
• Василий Така (ноябрь 1958 - ?) свящ.
• Иаков Хиби (август 1959 - август 1977)
• Кирилл Арихара (август 1977 - 1999)
• Алексий Мацудайра (2000 - 18 августа 2010)
• Иаков Синонага (упом. 2012)
_______________________________________
   В присутствии лишь нас двоих отслужил очень короткую (в Храме довольно холодно) заутреннюю службу на японском языке. Лишь однажды на русском ломанном пропел: "Многая лета…."  Перед службой он попросил записать наши имена на листочке бумаги, что мы и сделали английскими буквами.
   Познакомились с отцом Кириллом вчера по телефону. Его координаты нам дала Марина, которая работает в Международном центре при мэрии города Саппоро. Эта на вид восемнадцатилетняя хрупкая девушка - сибирячка с большими голубыми глазами великолепно владеет японским языком, очень умна и очень симпатична. Это на ее девичьи плечи перевалило Генконсульство России в Саппоро, заботу о нас.
 
   Мы пересекли границу города Саппоро 19 января 1998 года в 14 часов дня по местному времени. Накануне звонили в Консульство и разговаривали с Юрием Ивановичем Рудневым, который пообещал устроить нас в комнату для гостей при Консульстве и сказал напоследок:   - Приезжайте, обогреем! (В Саппоро настоящая зима-пятиметровые сугробы).
 
   И действительно, Николай Анатольевич Барабанов, к кому мы обратились по телефону, едва оказавшись на окраине города, встретил нас на девятом километре дороги № 36. Он договорился с менеджером автомагазина "Волво" и наши велосипеды с поклажей остались ночевать в гараже этого магазина. А нас он посадил в свою машину и в сопровождении сильного снегопада повез в международный центр при мэрии, где работает Марина. Она пригласила представителя газеты "Хоккайдо симбун пресс" и тот сначала вежливо улыбался, задавая нам вопросы. Но когда я стал благодарить, газету, за то, что она пригласила нас в Японию (в противном случае нам не дали бы виз), японец перестал улыбаться и сказал, что газета не приглашала нас.
   Для нас это было полной неожиданностью. Мы и не подозревали, насколько серьезно японские власти относятся к таким вопросам и, что приглашающая сторона несет ответственность за каждый наш шаг по стране восходящего солнца, отвечая за наше здоровье и неся расходы по питанию и проживанию и даже по транспортировке нас домой.
   Получилось так, что мы при пересечении японской границы пытались позвонить в газету и даже купили для этой цели телефонную карточку, но не смогли дозвониться, ибо совершенно не понимали, о чем толкует нам вежливый голос девушки из телефонной трубки. А все инструкции на телефоне-автомате написаны иероглифами. Неудивительно, что сотрудники газеты, боясь ответственности перед законом, отказались от нас.
   В этот же вечер, то есть 19-го января, в Крещенье Господне, двое молодых японцев, изучающих русский язык, пригласили нас в ресторан. С нами были Марина и Николай Анатольевич. На четырнадцатом этаже здания около скульптуры "яйца", располагался самый известный ресторан японской кухни. Сидя за столиком и, пробуя на вкус японские кушанья, я написал короткое стихотворение. Позднее Марина отпечатала его на компьютере, и мы подарили это стихотворение японским друзьям.
Мы засиделись допоздна, и Николай Анатольевич около одиннадцати часов ночи повез нас в здание Генконсульства на ночевку.
 
   Ночевали в комнате на четвертом или пятом этаже, где лишь туалет, совмещенный с ванной, кухня и спальня, частично перегороженные раздвижной перегородкой, в японском стиле. Обстановка довольно бедная, но вид из окна на гору Моива замечательный.
   Утром в 8-30 позвонил Николай Анатольевич и сказал, что через пять минут зайдет за нами. Мы спустились этажом ниже в его квартиру, где он угостил нас чаем с крохотными бутербродами с сыром, красной икрой и колбасой. На столике скульптура из темного дерева с округлыми формами, на стенах две картинки из пейзажного мрамора. Он показал титановую лыжную палку, погнутую им на горнолыжной трассе при падении. Падая, он сделал сальто в воздухе, опираясь на эту палку, и повредил при этом чуть-чуть ногу. Он увлекается современными философскими течениями, утверждающими перемещение во времени и получение информации из прошлого и будущего.
   В то утро 20-го января Николай Анатольевич отвез нас обратно в магазин "Вольво". После часа дня мы подкатили на велосипедах к офису редакции газеты "Хоккайдо симбун пресс". Снег продолжал падать. Коля сходил за Мариной, и она по нашей просьбе пригласила репортеров. Без особого энтузиазма корреспонденты сделали несколько фотоснимков на фоне невысокого здания Мэрии с часами на башенке, а затем пошли в офис Марины для интервью.
 
   И тут выяснилось, что наши "друзья" переругались из-за нас. Газета отказывается от нас, Руднев напирает на газету и заварилась чехорда, в результате которой Ямая-сан из Токио - представитель газеты, - нагрубил по телефону Марине-сан. После интервью дело шло к вечеру, а нам негде было ночевать. Ибо городские власти категорически запретили ставить палатки в городской черте, боясь, что мы замерзнем: ночью опускалась температура до минус 25 С.
   Я позвонил в Генконсульство Рудневу.
   - Вы же обещали обогреть - сказал ему.
   - А мы вас и обогрели, одну ночь.
   Позднее позвонил нам Николай Анатольевич и прямо сказал, что ежели, еще раз он возьмет нас ночевать, то у него будут служебные неприятности, он лишится должности и т.д. Мы абсолютно ничего не понимали….
   Уже после шести часов вечера, когда на улице стемнело, Марина созвонилась с одной из католических церквей и нас отвезла туда на одну ночь сотрудница международного центра, хорошо разговаривающая по—английски. Причем, по началу, нас, вместе с ней отвезла на своем автомобиле другая женщина до гаража. Гараж удивил нас тем, что он оказался полностью автоматизированным. Заезжает машина на специальный подвижной круг, с которого ее подхватывают механические захваты и уносят на специальных подвесках. Такого мы не видели даже в Америке.
   Женщина оказалась представительницей национальных японских меньшинств – айнов -коренных жителей острова Хоккайдо.

   АЙНЫ — народ, являющийся древнейшим населением Японии. Сейчас сосредоточены на острове Хоккайдо. Из 30 тысяч айнов на этом острове проживают 25 тысяч, остальные расселились по другим частям Японии (преимущественно в Токио).
   Происхождение айнов туманно. Они проживают в регионе, населенном монголоидами, но при этом айнам присущи некоторые европеоидные черты. Другая их особенность — волосяной покров. Третичный волосяной покров очень развит у представителей народа. Существует несколько теорий об их происхождении. По одной из них айны состоят в родстве с индоевропейцами и кавкасионской расой. По другой теории они явились в Японию с юга, из Австронезии (этой гипотезы придерживались советские этнографы). Наконец, есть предположение о пришествии народа из Сибири. Современные представители народа пользуются японским языком. Их родной айнский язык практически утрачен, на нем говорят несколько сотен человек. То же произошло и с их мифологией, которую заменил общепринятый в Японии буддизм.
   Заселив Японию примерно в 13 тысячелетии до нашей эры, айны заняли также соседние земли: юг Сахалина и Курильских островов, юг Камчатки, японский остров Хонсю. На территориях, которые позднее вошли в состав России, айны смешивались с местными народностями ительменов и нивхов. В начале XX века на Сахалине и Курилах народ полностью исчез, на Камчатке это произошло еще раньше. На Японских островах айны вступали в стычки с японцами. Это продолжалось несколько столетий по мере заселения острова Хоккайдо. Одержавшие в итоге верх японцы устроили культурный геноцид айнов, разрушив их традиционное общество и запретив следование многим обычаям. В прошлом народ занимался ловлей рыбы и охотой, важную роль также играло собирательство. Земледелия айны не знали, селились небольшими группами, почти изолированными друг от друга. Из ремесел было развито изготовление резной деревянной посуда, ковка оружия и орудий из покупного металла. Гончарное ремесло было утрачено во время столкновений с японцами. Для охоты на морских животных народ использовал гарпуны и остроги. Сейчас произошла ассимиляция, народ айнов поглощен японским и занимается сельским хозяйством.
   Дома традиционно наземные, со столбами в основе, сверху обшиты тростником. Из одежды — пояс на бедрах и халат. В прошлом у женщин айнов существовал обычая нанесения татуировки. Татуировка покрывала их губы и руки. Предки айнов верили в духов, повелевающих природой, поклонялись своим божествам. Особая роль в их культуре отводилась медведю. На «медвежьем празднике» животное ритуально умерщвляли и употребляли в пищу. Еще одна особенность религии — инау. Это палочки, напоминающие по форме человеческие фигуры. Они рассматривались как способ связи с богами айнов. Сейчас традиционная культура и религия почти мертвы, сохраняются лишь местами для привлечения туристов. Попытки возродить язык и быт айнов не приносят результата.
   Источник: http://goturist.ru/narod-ajny/ Страны, города и народы мира. Путешествия, туризм - полезная информация © GoTurist.ru

   Она с обидой в голосе поделилась с нами, что их права ущемлены и что они продолжают надеяться на восстановление справедливости.
В католическом храме живет один монах, уже не молодой с больными ногами - ходит с палкой. Для нас застелили в учебном классе паркетный пол: по два толстых матраца на каждого и дали очень теплые одеяла. Класс расположен на втором этаже. Показали помещение храма, за алтарем которого располагалась усыпальница: коридор с множеством каменных дощечек с иероглифами, букетик цветов и фигурка Мадонны.
   Мы впервые ночевали в храме, вернее при храме. Коля снимал на видео. Перед сном нам принесли чай, и японские сладкие колобарсики из рисовой муки, с жидкой начинкой внутри.
   Утром 21-го января, при солнечной морозной погоде мы покинули храм и направились на станцию метро.
 
   Проехали на те проездные карточки, которыми накануне нас снабдили дальновидные друзья Марины.
На турникете при входе в метро вставляешь карточку в прорезь и умный автомат выдает ее с другой стороны, отмечая станцию и время. Вагоны метро без перегородок и при изгибе поезд похож на гусеницу.
   Информация идет по радио голосом и бегущей строкой над входом.
При выходе из метро также проходишь через турникет и если на вашей карточке мало денег, то турникет вас не выпустит. Чем дальше едешь, тем дороже стоит проезд.
Через три-четыре остановки мы прибыли на бульвар "Одори", где полным ходом кипела работа по сооружению различных фигур и дворцов из привезенного снега, который поливали водой и тем самым превращали в лед. Мастерам, собранным здесь из многих стран мира, помогали солдаты армии самообороны и умная японская техника.
 
   Весь день провели в офисе Марины. Купили газету, в которой была небольшая заметка о нашем путешествии и черно-белая фотография с нашими велосипедами. Звонил Солнцеву в Токио и Рудневу….
   19-43. Несколько минут назад приходил батюшка Кирилл и спрашивал все ли у нас хорошо? 0н разговаривает с нами на английском. Мы хорошо понимаем друг друга. По его словам он знает десяток русских слов и выражений, видимо как мы японских.
   Смотрели с Колей физическую карту острова Хоккайдо. Много красивых мест здесь. Особенно озера с островами внутри, должно быть очень красивы.

   Итак, вчера к Марине в офис зашел Николай Анатольевич, озабоченно спросил наши паспорта и снял с них копии. Но не для того, чтобы помочь нам добраться до Токио.
   Возвращая паспорта, стал говорить, что нам надо ехать домой через Владивосток, так как в Россию из Америки бесплатно (на самом деле нам лишь сделали скидки при покупке билетов) нас перевезла компания "Внуковские линии". Они летают из Владивостока и должны нас доставить в Москву.
   Мы-то хорошо знали, что из Владивостока нам придется идти в Москву пешком ибо денег у нас на авиабилет нет, как нет их и теперь. Но в Японии легче достать несколько сот долларов, чем миллионы рублей во Владивостоке.
Уже ближе к вечеру Марина дала телефон этого Православного Храма, и я тут же позвонил.
   Изъяснялся с отцом Кириллом по-английски. Он сказал, что читал заметку о нас в свежей газете и, что рад будет с нами встретиться.
   22-47. Написал два письма. Одно в Америку для господина Кованько, а другое - домой Наташе. Купил сегодня на 100 иен две расчески из дерева, миску и кружку из нержавеющей стали, а также разводной ключ и палочки для еды и все по 100 иен.


24 января 1998 год.
   18 часов 15 мин. Плюс 22 С в помещении, минус 10 С на улице. Веду записи за столом при свете ярких неоновых ламп. Только что поужинали. Коля пожарил кальмары с рисом. То и другое буквально Господь Бог дал, ибо нашли в мешке возле магазина.
   Сегодня встали в 7-50. Короткая зарядка и обтирание снегом по пояс. Это у меня. Коля же долго-долго, может минут сорок качает каждое утро пресс живота и растягивает резинку - тренирует мышцы рук и плеч.
   На завтрак я разогрел рис на оливковом масле. Перед завтраком пили кофе с сухим молоком и желтым сахарным песком. Причем я заметил, что после того, как я вновь, спустя два года, стал употреблять сахар, позавчера забеспокоил коренной зуб. А случилось это дней пять назад, когда, мы ночевали на одной из станций железной дороги. Рядом был супермаркет, где я купил этот сахар по цене 200 иен за килограмм. Коля, молодец, он аккуратно бережет свое здоровье и предпочитает покупать шоколадные конфеты. Причем, находит иногда по цене один грамм за одну иен, а иногда чуть дешевле. А до этого случая я уже года два не ел сахару. Или мед или ничего. Беспокойство зуба должно быть связано с избытком сахара. Может, я ошибаюсь. Во всяком случае, после чая надо хорошенько полоскать рот, чтобы не оставалось сладкого - иначе предпосылки для кариеса.
   После завтрака я почистил, вернее, подмел все дорожки, ведущие к Храму, к подсобному помещению метлой из бамбуковых веток.
   Заходил к нам Отец Кирилл. Учтиво поинтересовался, не голодны ли мы, как спалось нам? Сказал, что уезжает на несколько часов, а потому, уходя, нам надо предупредить его дочь, которая сейчас сидит дома, ибо ей в середине февраля подходит срок рожать.
   В одиннадцать часов мы вышли из дома, где ночуем, предупредив по местному телефону дочь отца Кирилла о своем уходе.
   Храм расположен в ЗОО метрах к западу от дороги № 36, в районе станции метро:
 Fukuzumi Sta. Над станцией метро выстроен крупный универсальный магазин. Мы зашли в него и долго бродили по этажам, ошеломленные обилием сверхсовременной бытовой техники, начиная с крышки унитаза, заканчивая кастрюлями для приготовления пищи. Там и тут по вашему желанию программируется режим работы. Мы многое повидали в С.Ш.А., но даже американцы не имеют такой техники, да еще в таком изобилии.
   Купили с Колей по куртке армейского стиля летного типа, сделано в Китае, стоит 2000 иен. Нагулявшись по магазину в поисках дешевой фотопленки, которую так и не нашли, мы не спеша направились в центр города на Главпочтамт, чтобы отослать письма домой. По пути зашли в магазинчик старья т.е. старых вещей, под названием "Дорога № 36". Там оказалось много прекрасных антикварных вещиц. Там же я приглядел полевой бинокль 8Х30, довольно дешевый. На нем стояла цена 1.000 иен, я сторговал за 800 иен. Мечты сбываются. Воистину на все Божия воля.
На Главпочте я еще написал короткое письмо Лысенко Леониду Константиновичу во Владивосток и отправил вчера написанные письма для Наташи и для Георгия Александровича Кованько.
   День нынешний продержался без снегопада. В солнечную погоду глаз радуют красочные стены домов, плакаты реклам, архитектура, одежда горожан, особенно ярко одеты дети.
   Великолепно смотрелась сегодня вершина горы Моива. Ее высота 531 м. над уровнем океана.
 
   Возвращались с Главпочты на метро. Голубая линия - это наше направление. Пластиковая карточка, подаренная в Международном центре, где работает Марина. Опускаешь карточку в отверстие турникета и если она в порядке, то турникет остается открытым, а карточка моментально оказывается на другой стороне турникета, и важно ее не забыть, иначе не выпустят из метро. Поезд метро - это несколько вагонов открывающимися в обе стороны дверьми. Причем вагоны изнутри объединены проходами без дверей. Словно в компьютерных играх наблюдаешь, как голова поезда, а вернее пассажиры, находящиеся в голове поезда перемещаются то вправо, то влево, то вверх, то вниз. Над каждой дверью экран, на котором стрелкой показан поезд, его местонахождение, идет на японском и английском языках информация о следующих остановках и названий станций. Таких поездов не видели даже в Америке. В метро всюду эскалаторы и лестницы для пешеходов и всюду идеальная чистота, и прекрасная освещенность. На каждой станции обязательны туалеты.
 
   Еще мы заметили, что на острове Хоккайдо, японцы все выше ростом и красивые лицом по сравнению с Токио и другими городами большого острова.
 
   Вообще-то мне кажется, что японцы - это пришельцы из Космоса - настолько мудро они смогли соорганизовать 130 миллионов своих жителей на такой крошечной территории. Сегодня они всему человечеству являют убедительный пример о том, что возможности Земли, при таком укладе жизни, как в Японии, воистину колоссальны!
   21-21. Налил очередную чашку кофе из самовара-автомата, производства компании HITACHI, емкостью четыре литра. Этот самовар отличается тем, что в нем всегда горячая вода, а проще говоря - кипяток. Он управляется кнопками и соединен с электрической сетью шнуром через розетку. Стеклянное оконце указывает наличие воды.
   В жизни японца окружает множество автоматических устройств. Прямо против меня, у окна, стоит электрический обогреватель, который автоматически, то включается, подавая тепло, то отключается, создавая заданную человеком температуру воздуха в помещении. Во всех туалетах стоят автоматические писсуары, в которых подается вода после ухода человека. Почти по всей Японии создана, и успешно работает система поиска и ориентирования: "Навигатор", который помогает водителю выбрать оптимальную дорогу к заданной цели. Стоимость этого компьютерного устройства около двух тысяч долларов. Зато вы будете знать, где есть свободные места для парковки автомобиля, на каких дорогах "пробки" и т.д. Ибо почти вся Япония покрыта автоматическими датчиками, которые собирают эту и другую нужную человеку информацию и через космические спутники передают ее потребителю.
   22-15. Зажарил на оливковом масле белый хлеб, вернее корочки от хлеба с остатками кальмаров и с чесноком - все это поели на ужин.
Коля сидит супротив меня и рисует акварелью.
   Пол-часа назад заходил отец Кирилл и сообщил, что завтра в 10 часов утра начинается Литургия. Мы сказали, что придем в Церковь обязательно. Кстати, отец Кирилл вчера подарил нам по крестику из серебра и, теперь, на мне два крестика: один из Красноярска, второй из Саппоро. Слава Богу за все!
   Город Саппоро считается Центром Мирового туризма. Думаю, что истинным Центром Мирового туризма мог бы стать Байкал, если бы не построили лет тридцать назад там два целлюлозно-бумажных комбината, которые изо дня в день все эти годы отравляют методически и воду, и воздух, и окружающие горы.
   Байкал - это воистину уникальное место на Земле!
   22-41. В комнате, где мы находимся, стало плюс 25 С.
Мы сидим разомлевшие от тепла в одних майках. На Коле и на мне шерстяные майки. В переднем углу под Образом Христа Спасителя еще стоят две наряженные елочки Новогодние. Одна зеленая, другая белая, словно инеем покрыта. Обе искусственные.
   Японцы берегут все живое. Особенно деревья.


25 января 1998г.
   13 час.33 мин. Преображенский Храм. SAPPORO.
Ночью был снег. Мы легли поздно. В начале первого ночи его еще не было. Коля встал в семь, снежные хлопья еще падали. В восемь часов утра уже: мороз и солнце - день чудесный. Короткая зарядка. Обтирание снегом. Смотрю, Коля надевает летную куртку, купленную вчера и идет на улицу чистить дорожки. Беру метлу и подметаю вслед за ним.
   Ровно в 10 утра в Храме началась Литургия. Если не считать Толгский монастырь, который я посетил в первый год после возвращения туда насельниц, под Ярославлем, то такого скромного убранства в Православной Церкви я, пожалуй, нигде не видел. Из 13 человек на начало Литургии, лишь четверо русских. Кроме нас с Колей еще крупный мужчина лет 50-ти с седой головой, а с ним женщина, видимо жена, все другие - японцы. В хоре почти такое же количество людей. Пение великолепное. Во всем Храме я насчитал 31 икону, в том числе и иконки на подставках в виде кафедр.
 
   14-00. После Литургии нас накормили обедом, а отец Кирилл еще в Церкви, с крестом в руках, сказал несколько слов о нашей экспедиции. На обед подали постный рис и чай с небольшим кусочком пирожного. На Литургии присутствовал маленький, преклонных лет старец-священнослужитель с золотым крестом на золотой цепи. Он был то в черном одеянии, то в золотом….
Сейчас Коля пришивает эмблему, а мне хочется спать….
   19-37. Только что возвратились с прогулки в ближайший супермаркет. Для нас сегодня прихожане собрали деньги, часть которых Коля посоветовал выдать на руки. Сегодня купил для Илюши, своего младшего сына, спортивный костюм черный за 2000 иен.
   В супермаркете, в продовольственном отделе сегодня предлагали на пробу готовые блюда и мы с Колей, отведав всего понемногу, почти наелись. Кроме того, купил Илюше акварель и фломастеры.

   Завтра мы, после 12 часов дня должны будем звонить в редакцию газеты  "Хоккайдо Симбун пресс".  Так что мы отправляемся с утра завтра в центральную часть города Саппоро и зайдем обязательно в Международный центр к Марине.
   Собираемся узнать у нее расписание поездов и теплоходов на Токио.

   В Москве сейчас 12~55. Мы слушаем радио. Это радио стояло на столе, большое старинное, в деревянном корпусе. Сегодня одна японка включила нам его, видимо, чтобы не было нам скучно. Коля рисует акварельными красками, купленными сегодня, японских журавлей.
   Сегодня в магазине видели часы за 130000 иен – это, пожалуй, самые дорогие, что я здесь видел. Часы кварцевые, наручные.
   Что интересно, в Японии, почти нет американских товаров, кроме специализированных магазинов, торгующих обычно одеждой и обувью из США. А сегодня, в отделе для детей мы купили акварельные краски и фломастеры уцененные, изготовленные в США.
   20-05. У меня на шее, кроме крестика висел перочинный нож на леске. Только что, провозившись около получаса, приспособил под нож стальную цепочку и небольшой карабинчик.
   Слушал радио "Маяк". Только что услышали в новостях, что на острове Хоккайдо зарегистрирована необычайно низкая температура минус 25°С. По всей Японии идут снегопады. Мы с Колей пошутили:
   - Там, где Конная кругосветка - там и морозы!
   Так случилось в США, а теперь вот в Японии.
   20-17. (14-17 в Москве). В эфире "Маяка" программа "Яблоко", встреча с Григорием Явлинским. Но слышимость плохая. Только отдельные фразы можно понять. Мы сидим оба в шерстяных майках.
   - Гад блэст юу - говорю я Коле после его смачного чихания.
Особое какое-то настроение создает сознание того, что еще несколько дней и, Бог даст, вновь - Россия, Родина, Родные и близкие люди!
   Сегодня во время Литургии вспоминал эпизоды из жизни, начиная с детства и,главным образом, экспедиционное время - Сибирь, Беларусь, Германию, Францию, США, лица людей, поведение лошадей, собачки Чипа…. Порой щемило сердце от сознания какой-то безнадежности, каких-то утрат безвозвратных, чего-то упущенного, потерь каких-то, ошибок и оттого, что уже никогда-никогда даже сотая часть пережитого уже не повторится….
   Вера. Любовь. Надежда. Россия. – Вот, пожалуй, четыре угла, на которых стоит здание экспедиции "Конная кругосветка".
   21-00. Коля пошел на кухню стирать белье. На «Маяке» новости. Сегодня Татьянин день и день рождения Владимира Семеновича Высоцкого.
Уже давным-давно не слушали вот-так вот радио, говорящее по-русски….
*****

   На этих словах записи в моём дневнике обрываются!
   Но не обрывается наша дорога. А потому, дальше было так.
После долгих раздумий - решили добираться до Токио на пароме. Предстояло на велосипедах по обледеневшей дороге ехать в порт Томакомай. Хорошо зная, что Японцы не любят ездить по ночам, мы с Колей выехали из Саппоро в 12 часов ночи.
Градусник на моём рюкзаке показывал минус 25 градусов по Цельсию. И правда, машин почти не было на дороге. Но зато был сплошной лёд. Пока доехали до порта Томакомай, я падал вместе с велосипедом множество раз. Слава Богу, без последствий. Борода и усы обросли огромными сосульками.
   Паром уходил на следующий день. Ночевали в оконных нишах снаружи здания морского вокзала.
   В Токио паром пришвартовался поздним вечером. Предстояло на велосипедах ехать по узкой автомобильной дороге, проложенной в бетонной коробке над морским заливом. Мы вели велосипеды по дороге, ехать было опасно. Почти уже миновали этот участок, приехала полиция. Конечно они не понимали ни английский, ни наш русский. Спасло то, что к багажнику моего велосипеда были привязаны лыжные палки, приобретённые в Саппоро. Полицейские подумали, что мы едем, как туристы, на зимнюю Олимпиаду в Нагано. И отпустили нас без штрафа.
   Билеты на самолёт Токио-Москва для нас купили наши друзья - корреспонденты:
 Владимир Михайлович Солнцев и Андрей Анатольевич Колошин. Дай Бог им здоровья!
   Мы успели улететь из Токио, не нарушив сроков прибывания в Японии, согласно нашим визам. Ровно три месяца мы путешествовали по этой необычной для нас стране в рамках экспедиции Конная кругосветка.
   3 февраля 1998 года наша экспедиция была успешно завершена. Мы с Николаем Давидовским возвратились в наш родной город Иваново-Вознесенск.
   Таким образом, лишь мне одному, выпало счастье пройти на лошадях тяжеловозных пород, весь путь вокруг Земного шара! Остальные участники экспедиции прошли лишь частично.
   Остаётся горячо и сердечно поблагодарить всех, кто помогал так или иначе экспедиции, поблагодарить Вас, дорогой мой читатель, и Господа Бога: Слава Богу за всё!
1992-2012.