Альтруизм содержания и материальная выгода от тазы

2nd International PADS Conference, September 2014, at Changzhi, China

Текст доклада: "Альтруизм и материальная выгода в деле содержания и разведения собак аборигенной породы тазы в Алматинской Области Казахстана. Этические аспекты через призму традиций".

Слайд 1
Содержание доклада
Слайд 2
Часть 1. «Жетi Казына»
Сайд 3
Тазы - один из семи ключевых элементов достояния вольного удальца-казаха согласно общенародного традиционного перечня богатства-благ «Жетi Казына», необходимых для состоятельности казахского мужчины.
В этот перечень «Жетi Казына» входят: умная жена, быстроногий скакун, охотничий беркут, верный пёс (считается, что это именно тазы), ружьё, капкан и казан (котёл для приготовления пищи). Все остальное наживается и приобретается в процессе слаженного и гармоничного взаимодействия, а также  адекватного использования предназначений богатств-благ «Жетi Казына» в имеющемся ландшафте степи, пустыне или на горных пастбищах джайлау.
Иными словами, собака породы тазы входит в джентльменский набор казаха-степняка.

Часть 2. Агрегативная роль тазы в быте кочевника-казаха
Слайды 4, 5, 6, 7
Чтобы понять роль тазы среди семи богатств-благ следует задаться вопросом: Кем для казаха кочевого скотовода издревле была тазы?
Издавна, тазы выступает, как агрегативное продолжение воли человека, как необходимый одухотворенный друг (наряду с конем и беркутом)-инструмент, надежный и преданный в моменты схватки с природой и стихиями в условиях испытаний судьбы или соревновательного развлечения.
Всем казахам известна роль тазы, как живого охотничьего агрегата и друга-компаньона на суровых и бескрайних пространствах Великой Степи. Почему роль товарища отводится стройной тазы, а не крупному и мощному тобету? Тобет также, как и жена не может быть боевым товарищем. Тобет - лежит дома и не становится боевым товарищем в открытой степи на продолжительной охоте. Тобет – приотарная (сторожевая) собака. К тому же, тобет – это «ит». «Ит» – это неодухотворенное «не» (что).
В голодные годы ушедших веков, когда от бескормицы происходил массовый падёж скота, называемый джут, и когда оставшиеся единицы овец нельзя было пустить в пишу из-за необходимости возрождения поголовья, зачастую одна или несколько тазы выручали родовой аул-кочевье, позволяя его жителям получать белковую пищу в виде дичи и защиту от волков при охоте на них сворой из трех тазы. Эти подвиги приводили к огласке и фиксированию имени особи тазы в народной молве, что было эквивалентом героического статуса.
Общеизвестно, что в казахской степи в период кочевого уклада, скот, а точнее наличие его большого количества, свидетельствовал о богатстве того или иного аула или рода. Поэтому функция отар овец в большинстве случаев сводилась к валютным операциям, накоплению и преумножению богатства. Тратить такую «валюту» попусту смысла не было.
На внешних рынках, на границах с сопредельными оседлыми регионами или на внутренних ярмарках скот являлся ходовым продовольственным товаром, не нуждающимся в своём живом весе сложных технологий хранения. Такой актив можно было транспортировать по степи своим ходом.
На внутреннем рынке скот был наиболее распространенной валютой. Без надобности или серьезного повода казахи не забивали массово скот. Все определялось насущными потребностями и поводами (праздники, траур, культовые мероприятия и необходимый натуральный товарообмен).
В обстоятельствах отведения отарам овец, стадам коров или табунам лошадей роли всеобщего эквивалента всегда стоял вопрос сохранения и преумножения. На ряду с этим стояли вопросы: во-первых, разнообразия рациона дичью - дикими копытными, зайцами, кабанами и барсучьим жиром, а во-вторых, добычи меха и шкур диких животных.
Тем самым, агрегатное состояние охотничьим птицам и борзым собакам было определено фактом такой перманентно имеющейся ниши. Без их помощи человек в одиночку не смог бы эффективно эксплуатировать эту нишу.
Но в отличие от птиц, тазы не только поддавались более глубокой дрессировке и были универсальным инструментом воли охотника, но и вызывали доверие как напарник в сложных ситуациях в степи. Тазы, в отличие от других собак, не являющихся в казахской культуре одухотворёнными созданиями, были издревле признаны, как одушевленные и востребованные в быте создания. Традиционная культура устанавливает примат: существо приобретает душу, если приобретает имя, получающее к тому же хождение в народной молве. Как автономный агрегат охоты, тазы – боевой товарищ. Тазы прокормит и будет спутником. Тазы, получая имя и, будучи наделенной почетным качеством агрегативности, легализуется как одухотворенная сущность.
К щенкам тазы такое же отношение, как и к взрослым особям, но с учетом затраченных на них времени и ресурсов. Они и по своим ценностным характеристикам, и по возлагаемым на них надеждам являются хорошим активом даже в раннем возрасте. Конечно, их агрегативные качества еще не проявились и возможно при нерадивом хозяине никогда и не проявятся, но они по праву своего рождения от известных и признанных родителей уже являются тазы, если хозяин знает их происхождение и уверен в нем. И даже через поколение, перспективная линия тазы, возвращающаясь из «выставочного плена» или нерадивого содержания восстанавливается в естественной для себя среде на отгонах буранных полустанков и в волчьих оврагах.

Часть 3. Продажа щенков тазы - дурной тон.
Слайд 8.
О культурных особенностях и экономически обусловленных поводах для продажи или дарения щенков тазы мной упоминалось в прежних моих статьях «Тазы в Алматинской области Казахстана. Часть I» и «Тазы в Алматинской области Казахстана. Часть II» в сборнике «Primitive and Aboriginal Dog Society», в за 2011 и 2012 годы соответственно.
Однако расширить представление об этом казахстанском феномене хотелось бы и сейчас.
В абсолютном традиционалистском подходе к щенкам тазы казахи руководствовались в прежние времена принципом «продажа щенков тазы не преступление, но дурной тон». Самой надобности наживаться на тазы не было. Как и говорилось ранее, главной волютой был скот. А многоуровневые торговые операции с учетом минимальных выгод в денежном эквиваленте – удел оседлых народов-соседей.
Естественно, жестких рамок не было, но сам статус тазы как элемента народного достояния мог породить негативное отношение определенных слоев консолидированного казахского общества  к фактам коммерческого подхода в разведении и содержании тазы. Кроме того, высокоценный в моральном контексте статус тазы, как кормилице целых аулов в голодные годы джута не позволял безответственно пренебрегать им.
Молва создает репутацию, а факт коммерциализации своего мотива содержания тазы, добавляет минусов к тому, чтобы эту репутацию среди прочих недостатков можно еще больше подмочить. Необходимо в этой связи понять, что самого принципа разведения тазы для выставления на продажу не могло существовать.
Но, стоит отметить, что соблюдение моратория на коммерческое разведение тазы возможно было лишь в казахском ауле с родоплеменных эпох и до второго десятилетия XX века а в некоторых уголках и до его средины. В настоящее же время, от той эпохи остались лишь полузабытые воспоминания старейшин и рудименты этих принципов в среде современных владельцев тазы.
Часть 4. Коммерческое и агрегативное содержание тазы в текущий момент.
Слайды 9, 10, 11, 12
Другой этической дилеммой, касающаяся коммерческой и традиционной практики содержания и разведения тазы, является противопоставление друг другу  «коммерческо-выставочного» или «традиционно-агрегативного» принципов.
Эти две практики разведения в последние 15-20 лет противопоставляются друг с другу, продолжая оставаться в разных плоскостях и даже разных культурных измерениях.
Рассматривая первую практику, необходимо отдельно отметить, что этические национальные основы для укрепления и поддержания государственного культурного контекста требуют сейчас создания или возрождения незыблемых моральных принципов.
Гарантом и инициатором их устойчивого воздвижения являются идеологические культурно-исторические и, порой, помпезные культурные концепции, взывающие к историческому наследию и адаптирующие его к современным реалиям. В таком «воздвижении образа» участвует подконтрольный государственным политическим рычагам управления ресурс культурологических кругов и, генерируемый благодаря им, просветительский контент любого казахстанского телеканала, электронного  или печатного источника, обязанного работать в определенных имиджевых рамках и отрабатывать информационный госзаказ.
Таким образом, тиражируемый в качестве привлекательного - «элемент национальной гордости» и «народного достояния» становится элементом фасадной состоятельности и привлекательности «истинного казахского» и всего идейно и маркетингово-обусловленного, что связано с ним. Тем самым, и появляется спрос на такие, спонсируемые госаппаратом и его идеологическими департаменами, трендовые признаки возрождения всего «ключевого казахского».
Соответственно этому созданному комплексу национальной привлекательности в начале 2000-х стал появляться и спрос на такой некогда забытый элемент «исконной казахскости» как борзые тазы.
Эта порода, до того времени существовавшая в своей основной массе в далеких от основных транспортных потоков поселениях и была практически забыта. К восьмидесятым годам прошлого века эта порода была известна лишь узким специалистам в городских кинологических и охотничьих клубах. А у аборигенов в далёких степных и горных аулах не было ни ресурсов, ни высокой степени желания заниматься популяризацией породы аборигенных тазы.
Но, вдруг через 10 лет после обретения суверенитета Казахстаном она начала становиться привлекательной. Художники, руководствуясь конъюнктурой стали писать картины с тазы в динамике поимки дичи, стали выходить в свет серии почтовых марок и журналы с культурным контентом, где тазы получали разворот за разворотом.
Идеологи-теоретики казахского наследия и дельцы, понимающие выгоду от «национальной» породы и чувствующие вероятные дотации от государства, активно стали проводить работу по созданию имиджа породе и использованию доступного им породного материала, не всегда являющегося в полной степени таковым.
На волне «национальной гордости» порода стала активно тиражироваться в СМИ. Владельцы питомников тазы стали получать бесплатное эфирное время и газетно-журнальное пространство из-за обусловленных госзаказом тем, подпадающих в перечень элементов-признаков в рамках благоприятной национальной имиджевой политики.
Породой стали больше интересоваться зарубежные заводчики. Однако предложение никак не могло на тот период покрыть возрастающего спроса. Коммерциализированных линий было мало. А о не коммерческих мало кто знал, т.к. для их определения необходимо было проводить комплексную работу или, по крайней мере, тратить средства на регулярные поездки по отдаленным населенным пунктам всего Казахстана для поиска «медвежьих углов» и буранных полустанков, в которых сохранились аборигенные линии. К тому же, необходимо было перешагивать через свои урбанистические принципы и взгляды, «снисходить» до общения с «аборигенами». Мало кто из коммерчески ориентированных заводчиков мог себе это позволить в силу различия ментальности и языкового барьера между аульчанами и горожанами.
Поэтому, очевидным является тот факт, что для закрепления определенных экстерьерных характеристик у имеющегося на тот период породного материала активно использовались особи из ограниченной популяции известных на тот момент так называемых тазоидов (тайганы, салюки, выборзки тазы и тайгана, туркменские и узбекские тазы, частично местные особи и помеси тазоидов). Кроме того, в среде владельцев не выставочных линий тазы укрепилось мнение, что имеющиеся в Казахстане выставочные линии на начальных порах публичного привлечения внимания к «народному достоянию» были сильно подвержены инбридинговому сведению в той или иной степени из-за недостаточного генетического материала и необходимости закрепления ряда качеств.
Постановка разведения тазы на сугубо коммерческие рельсы предполагает введение тотального подсчета стоимости содержания с добавлением коэффициента добавочной стоимости. Таким образом, введение цены, без учета агрегативной бесценности породы, предполагает перенаправление этой аборигенной породы по пути искусственных пород. Это приводит к тому что закрепляются выставочные  признаки с утерей тех, которые закреплялись наследственно веками,  благодаря местным особенностям климата, а также симбиотическому сосуществованию охотника и тазы. Перегибы с пропагандированием выставочных экстерьерных признаков, создают поколения изящных четвероногих существ, которых весьма трудно вписать в традиционный степной уклад. Тазы, выведенные из хозяйственного обихода, перестают быть гармоничными агрегативными. Они перестают гармонировать с принципами традиционного уклада казахов, проживающих в отдаленных аулах и на скотоводческих отгонах.
Вторая и менее представленная в источниках практика разведения – традиционная, основанная на устоявшихся подходах. Она обусловлена не столько нынешним коммерческим успехом породы, сколько будущим агрегативным предназначением щенков. Она не такая «причёсанная», не помпезная и не столь гламурна, как это представляется в заказных статьях и телепрограммах. В ее рамках популяризация тазы не имеет коммерческой подоплёки и идет в не всем известных неформальных сетях владельцев тазы.
Желание обладать тазы в таких средах в большей степени обусловлено изначальным стремлением продемонстрировать свои высокие навыки и способности «управлять» таким самостоятельно действующим «инструментом-агрегатом», как тазы. Это желание сродни желанию мальчика-подростка обладать своим огнестрельным оружием или престижным средством передвижения.
А когда, этот в высокой степени дружественный живой «агрегат», доставляющий удовольствие в охоте, приносящий прибыль дичью, еще и потомство приносит, то восторгу нет предела, и вся округа знает, что у такого владельца тазы гордости прибавилось. Информация распространяется среди знакомых по кругу такого интереса-хобби – от охотника к охотнику. И, молва, говорящая ранее о достижениях питомца и пользе приносимой им его хозяину, теперь мультиплицирует расширившееся достояние хозяина и проецирует шлейф успешности на появившихся щенков.
К хозяину тазы обращаются разные люди. И, по ряду обстоятельств, владелец производителей получает возможность спроектировать перспективные межличностные и межродовые связи, имея в качестве серьезного предлога лишь перспективных щенков. Новые связи – новые знакомства, благоприятность и перспективность которых подстрахована рекомендациями членов круга азартных охотников. Им в деле распространения отдается больший приоритет. Конечно, в эпоху компьютерных социальных сетей, завязывание новых знакомств происходит и по средствам новых коммуникационных каналов, но все на тех же принципах – симпатий и налаживания хороших и новых социально значимых связей.
Таким образом, заводятся выгодные знакомства, начинается дружба и открываются новые перспективы в общении и деловых начинаниях. Последующие совместные охоты и сведение особей из разных линий обогащают общение и, в свою очередь мультиплицируют их.
Часть 5. Культурный компонент умыкания тазы.
Слайд 13
Выгода при безвозмездной передаче щенков и взрослых особей весьма ощутима, что повышает внимание к статусу владельца производителей. В числе прочего у такого владельца могут возникать и проблемы с умыканием его питомцев. Однако в ряде случаев, при соблюдении принципов знакомства и желания пойти на встречу при сведении особей и обмене щенков можно получить страховку от умыкания.
Но, стоит отметить, что национальные традиции умыкания тазы складывались многими векам, они своеобразны, бравурные и по сей день слабо пересекаются с легальным административным полем. Традиционная среда владельцев тазы, в отличие от так называемой выставочной, параллельна легальному полю, и, не входя в него, по большей мере, не пересекается с ним.
Если посмотреть принципы  традиционной культуры, то по большинству поводов воровство у казахов не всегда является воровством, в отличие от других народов. Один из простых примеров этому то, что ножницы и ножи у казахов нельзя дарить, а нужно их красть. Их оставляют на видном месте, чтобы человек кому они предназначены украл их. Вместе с тем, стоит привести пример, когда при отсутствии возможности провести богатый  свадебный той (свадьбу) – один или оба молодых не способны обеспечить все материальные траты, то по договорённости родственников жених невесту крадёт. Даже если невеста украдена без договорённости, то на этот случай имеется «традиция извинения» - уважаемый в народе старейшина приходит к «пострадавшей стороне» выступает как посредник.
Умыкание тазы происходит, когда истинный ценитель-держатель видит, что собака у настоящего хозяина безхозна, находится в ненадлежащих для нее условиях или же теряет свои агрегативные качества и является лишь статусной этикеткой, не получающей своего должного развития.
Также умыкают тазы заинтересованные владельцы производителей без пары, не находящие с владельцем привлекательной своим экстерьером особи общего языка. Если особь безхозна, да к тому же, ее хозяин нынешний хозяин надменен при предложении по сведению, тогда привлекательная особь тазы подвергается опасности быть украденой опосредованно через подростков или заинтересованных в небольшой оплате прохиндеев.
Будучи богатством, тазы подвергается умыкаю и тогда, когда уровень отношений не позволяет получить подарка и тогда, когда хозяин не заслуживает уважительного отношения. Заявлений в правоохранительные органы на кражу невест писать не принято, т.к. информация о возможном таком намерении жениха заочно рассматривается как поклеп. Но, и, несмотря на иной лейтмотив, на умыкание тазы или кражу особей других пород собак в традиционном казахской обществе смотрят как на неумолимый рок.
Само воровство собак это – удаль и процесс совершения не фатального преступления. Это менее затратно чем увод табуна лошадей под покровом ночи с одного пастбища в земли другого рода. Но не менее опасно при поимке. Если тебя не поймали, то ты -0 удалец, если наоборот, то можно получить увечье.
Часть 6. Процессы и неписанные правила в традиционной среде
Традиционный способ разведения и содержания подразумевают круг общения с единомышленниками, которые являются сетью владельцев, взаимодействующей на основе неписаных правил. В число основных правил входит:
- предоставление услуг видных кобелей для покрытия сук при обращении их владельцев (обязательно);
- демонстрация уважения к владельцу кобеля через сообщение о рождении щенков и предоставление ему алиментного щенка (обязательно);
- раздача безвозмездно, обмен или взимание формальной незначительной платы в рамках суеверий за щенков своим знакомым из круга знакомых владельцев, входящих в сеть (не обязательно, на усмотрение владельца производителей, но приветствуется);
- совместные визиты компании членов круга к другим владельцам из числа такой неформальной сети, обсуждение жизненных вопросов, содержания и охоты с тазы (не обязательно, но приветствуется и укрепляет связи);
- совместные выезды с тазы на охоты и прогон (по договоренности);
- сбор и обмен информацией по потерявшимся или украденным особям (ситуационно);
- формирование линий по предпочтительным особенностям экстерьера и окраса тазы в рамках неформальной сети владельцев (не обязательно, по договоренности);
В рамах таких кругов в настоящее время происходит обмен щенками, информацией о поимистости особей и экстерьерных показателях потомков тех или иных линий.

Спасибо за внимание,

По возникшим вопросам вы можете связаться со мной.
rbalgin@mail.ru
facebook: Rafael Balgin
WhatsApp: +7 775 3765028