Признак Дракона 5

      Пока Лейла готовила омлет, разогревала котлеты, ставила чайник, под неодобрительные взгляды Габара, Надежда рассматривала кухню. Потом повернулась к Лейле.

- А чего ты книжкой не пользуешься?
- А тебе, небось, посмотреть охота?
- Даже не знаю. Наверное, просто так спросила.
- Иногда мне надоедают эти, - она на минуту задумалась, подыскивая нужное слово, - новшества. Хочется так, как обычно, по старинке.
- Ну-ну, - мотнула головой Надежда.
- Лейла, а откуда здесь столько всякого антиквариата, - решив почему-то изменить тему
- От старого хозяина, я так понимаю.
- Он что был коллекционер?
- По-моему, он так жил.

      Накрыв на стол, она достала из холодильника бутылочку с минеральной водой и налила в миску Габару.

- А мне минералки можно? - Надежда потянулась за бутылкой с минеральной водой.
- Можно, только не этой. Сейчас подам.
- А эта?
- От этой, козленочком станешь. - Надежда резко отдернула руку, чем вызвала смех подруги, - не бойся, я пошутила, но это вода только для Габара.
- Странный он.
- Кто, Габар?
- И Габар, и дом, да и сама ты, тоже.
- Я и не спорю. Садись за стол. Бери вилку.
- Я вроде и не хотела, а теперь, чувствую, что проголодалась. Ты смотри, а то я и за тебя постараюсь, - предупредила Надежда, налегая на еду.
- Старайся. Дальше рассказывать?
- Конечно, рассказывай.

- Ну, вот. Проспала я в подвале до самого утра. А когда проснулась, Габара уже не было, он ушел по каким-то своим, сугубо кошачьим делам. Без него было как-то жутковато, и я стала звать его. Вдруг, слышу, кто-то крадется ко мне. Я затихла, только слышу, мур-мур-мяу. Это он, родной. И только тут, при свете солнца, сквозь какую-то дыру, я смогла его наконец-то рассмотреть. Рассмотрела и очень удивилась. Выглядел он как новый. Шерсть лосниться, глаза в темноте блестят. Одно слово, кот в самой лучшей форме, и в самом соку. В общем, выздоровел. Долго я с ним сидела, то разговаривала, то просто тискала. Пусто было как-то в голове, думать ни про что не хотелось. Или просто боялась я думать о том, что надо что-то делать. Словом, потерялась, как будто. И вдруг, чувствую, что-то двигается ко мне. Я напряглась, а кот так душевно урчит, вроде как успокойся. Я и успокоилась, подумала, что коты должны опасность чуять.
- И что это было? Ты не тяни, Лейла, а то, как будто кино снимаешь, пытаешься жути нагнать.
- В подвале, я говорила уже, не совсем темно, кое-какой свет пробивается. Я внимательно присмотрелась и вижу, что в этом полусвете, движется ко мне что-то совершенно черное. Вроде, как солнечный зайчик, только большой и черный. Представила?
- Не очень.
- Я испугалась, в угол вжалась и вдруг слышу шепот.
- Что?!
- Шепот. Тихий-тихий, почти на самом пределе слышимости. Я в первый момент подумала, что крыша моя течь дала. Прислушалась. Точно, ко мне обращаются. Мол, Лейла, я знаю, что с тобой случилось, понимаю, сочувствую и могу помочь, но перед этим надо, что бы ты помогла мне. Я закричать хотела, а голос продолжает – Не волнуйся, сейчас я сделаю чуть светлее, тогда ты перестанешь меня бояться. И действительно. Наступили как будто сумерки. И я вижу, действительно лежит такое огромное, черное пятно. Не то, что бы тень, а как лужа черной воды и чуть колышется. Не знаю почему, но страх у меня прошел. Я и говорю – Я тебя слушаю. А сама думаю, хуже, чем есть уже не будет, следовательно, пусть будет так, как складывается.
- С ума сойти!
- Много она наговорила. Всего не пересказать, говорили мы до следующего вечера. Я даже про еду забыла.
- Лелька, а ты ничего не выдумываешь, - остановила неожиданно ее Надежда, - это все, правда?
- Да. Только правда, и все это случилось с твоей подругой, то есть, со мной.
- А я и верю, и не могу поверить. Ведь такого просто не может быть…
- Я тебя предупреждала, что ты еще не раз, вспомнишь эти слова.
- Предупреждала, - почему-то немного поникнув, сказала Надежда.
- Ты чего, - взяла ее за плечи Лейла.
- Не знаю. Оказывается, рядом такое происходит, даже не просто рядом, а с моей лучшей подругой, а я как всегда, в стороне.
- А ты завидуешь. Глупенькая, ты Надюша.
- Нет, правда.
- Видишь ли, это, наверное, что-то вроде компенсации. А может быть для того, что бы энтропия, не нарушалась.
- Чего не нарушалось?
- Энтропия, то есть равновесие, мировое, вселенское.
- Ладно, Бог с ней, с этой энтропией. Извини, что перебила…
- В общем, мы с ней договорились. Я помогаю ей, она мне. Она и велела Габару, передать мне ключ от этой квартиры. Он здесь раньше жил со своим хозяином. А теперь здесь живу я. Вот такая история…

- Да уж, хороша история. Прямо хоть сейчас садись и записывай. Огорошила, у меня даже слов не хватает, - Надежда поднялась и прошлась по кухне, - Что же ты теперь собираешься делать?
- Пока не знаю, но только я так поняла, нужна я кому-то для какого-то важного дела.
- А может это инопланетяне?
- Кто?
- Эти, с тарелочек, с Сириуса, например, - предположила Надежда.
- Вряд ли, мне они показались здешними.
- А эта, которая Тень. Она где?
- Здесь. Живет вон за той дверью.
- А поглядеть можно?
- Не желательно, она не любит. Но я тебе обязательно ее покажу, когда будет можно.
- А она что, опасная?
- Не бойся раньше времени.
- Времени…, - Надежда всплеснула руками, - ой, а сколько времени-то?
- Начало одиннадцатого, а что?
- Одиннадцатого! Да у меня мама с ума сходит, небось! Я побежала, Лелька.
- Ты позвони, предупреди.
- Нет, нет. Побегу. Ты мне только вот еще что скажи, ты так дома-то не появлялась?
- А зачем? Меня там ни кто не ждет.
- А…

- Надежда, беги. Придешь завтра?
- Конечно.
- Вот и поговорим. Только, я тебя прошу, ты меня не видела, - напомнила Лейла.
- Сообразила, могла и не предупреждать. Дай я тебя чмокну, подружка…

      Надежда поцеловала Лейла в щеку и быстренько бросилась вниз по лестнице. Она уже почти миновала подъезд, где когда-то проживала Лейла, когда ее окликнули, Надя обернулась и замерла. Около подъезда стояла, одетая в шубу и валенки Евдокия Марковна.

- Надюша, - проворковала она, - ты что-то мимо?
- Замерзла Евдокия Марковна, да и дома ждут меня. Задержалась у подруги, - ответила Надежда, на мгновение, усомнившись во всем, что ей перед этим рассказывала Лейла.
- Как у тебя дела-то? - поинтересовалась женщина. Надежда взглянула на нее, и на мгновение помстилось ей что-то, от чего Надежда сразу и бесповоротно поверила в сказанное подругой.
- Нормально. Учимся. Жалко, что Лейлы нет. Как она там? - поинтересовалась девочка, понимая, что если она не задаст этот вопрос, то будет это странно и подозрительно.
- В больнице, плохо ей совсем, - Евдокия Марковна и очень натурально вздохнула. Надежду же опять замутило при слове «больница», и она не удержавшись, поперла как танк.
- Все так серьезно?
- Очень Надюша. Осложнения какие-то нашли у нее.
- А в какой она больнице, Евдокия Марковна. Может ее навестить можно?
- Не сейчас Надежда. А больница четвертая. Знаешь, за городом.
- Нет. Даже не слышала.
- Есть такая.
- Евдокия Марковна, Вы, если у нее будете, передайте ей, пожалуйста, как получше ей станет. Пусть она мне позвонит.
- Хорошо, Надюша. Беги домой, а то ты вся синяя.
- До свидания.
- Всего хорошего, Надюша.

      Надежда припустила домой. Но на этот раз не только и не столько от холода, сколько от того, что представился ей за внешностью этой заботливой, пожилой женщины, страшный зверь, имя которого девочка не знала, но который жутко ее пугал…

      Дома ее ждали. Как только дверь приоткрылась, она увидела мать, которая стояла посреди прихожей, правая рука упиралась в бок, а сама она была готова к длинной тираде, по поводу безответственности собственной дочери. Но тираде не дано было прозвучать.

- Мама, а что такое больница номер четыре, она где-то за городом располагается, - выпалила Надежда вместо извинений и объяснений по поводу столь долго своего отсутствия.
- Какая больница? - переспросила Ирина Владимировна.
- Четвертая.
- Это закрытая больница, даже скорее и не больница, а исследовательский комплекс, секретный, - начала пояснять Ирина Владимировна, но вдруг прервала объяснения, - а где ты про нее слышала?
- Что значит, закрытая и секретная?
- Ты где про нее слышала? - повторила мать, внимательно глядя на Надежду.
- Слушай, мам. Я тебе сейчас кое-что расскажу, но только поклянись, что никому и никогда не скажешь о том, что услышала от меня.
- Ты меня пугаешь, дочка…
- Мне и самой страшно. Я только что видела Евдокию Марковну. Бабушку Лейлы. Так она сказала, что Лейла лежит в этой самой больнице и что у нее какие-то осложнения.
- Надя, я ничего об этой больнице не знаю, кроме того, что в ней, военные, проводят какие-то эксперименты. Наши между собой поговаривали, что там работают над разработкой какого-то современного оружия и что платят там огромные деньги…
- И все?
- Все, честное слово.
- Не повезло Лельке, - проговорила Надежда, вспомнив, что обещала помалкивать, а сама чуть не проговорилась.
- Как знать, там современное оборудование. Институт все-таки, профессура, академики.
- Может быть, - поддакнула Надежда и тихонько направилась в свою комнату…

      Лейла прошлась по квартире. Ей действительно стало легче, и она подумала, что Надежде, наверное, стоит, рассказать все, что она узнала, что успела пережить. Она уселась в кресло около камина. На колени к ней запрыгнул Габар. Она гладила его, кот издавал звуки, от которых люди засыпают, как от хорошего снотворного. Только вот ей было не до сна. Она опять невольно возвращалась туда, в то время, совсем недавнее…

- Странное дело, - подумала вслух девочка, - и дома все шло кувырком и в школе. Неужели неприятности отпускаются без дозировки. А вот так, сразу и по самые уши…

      События, которые разворачивались в школе, были и, правда, как из одной серии с теми, что разворачивались дома.

- А как бывает, когда нормально? – пробормотала Лейла – ответом было только урчание Габара…

      Первые школьные дни в новом классе начались у нее, как у многих и многих, которые попадали в похожие ситуации. Ходила себе серой мышкой. Внимания на нее особенно не обращали, разве только из-за имени. Хотя вскоре привыкли и к нему. Прошел месяц, потом половина следующего. Круг ее общения не стал шире. В основном, Надежда, да еще пара-тройка девчонок, с которыми она коротала время между уроками за обычными разговорами, чаще слушая, чем, участвуя в них. Поддерживая, таким образом, совершенно неосознанно, впрочем, впечатление класса о том, что она явная лохушка, прибывшая невесть из какой глуши.

      Как-то раз, на перемене, когда кто-то из ребят их класса, под принесенный кем-то магнитофон попытались изобразить что-то вроде хип-хопа, которым повально увлекались в этой школе. Лейла не любила этих примитивных скороговорок, да еще и смешанных с кривляньем, даже если это делал профессионал, не говоря уж о доморощенных реперах. Скользнув взглядом по вполне успешным попыткам превратиться из человека в обезьяну, Лейла отвернулась, и стала смотреть на пустырь, где тогда еще находился ее кот. Погода на улице стояла не ахти какая и Лейла думала о том, что кота следует перенести в более теплое и удобное место. Вдруг ее размышления прервал мальчишеский голос:

- А что у тебя в деревне слушали? - Лейла сразу даже и не поняла сразу, что это к ней обратились. Потом ее достаточно ощутимо толкнули – пришлось обернуться.
- Что надо?
- Я спрашиваю, что слушали у тебя в деревне? - это был Погодин Александр, один из представителей не самой умной части ее одноклассников.
- Тебе-то, какая разница?
- Небось, русские народные, блатные хороводные. «Калинку-малинку» или под Бабкину оттягивались…, - предчувствуя бесплатный спектакль, остальные потихоньку начали подтягиваться к окну, около которого происходил разговор. Послышались смешки, кто-то пересказывал остроту тем, кто не слышал, - А танцевали, продолжал упражняться в остроумии Погодин, - Барыню.
- Лучше «барыню», чем изображать из себя черномазую обезьяну, - теперь зрители, которые некоторое время назад перешептывались между собой и положительно оценивали действия танцора, смеялись над ним.
- Деревня, ты не шаришь просто, - с презрением, которое мог только изобразить, произнес Александр и скорчил соответственное выражение лица.
- Не шарю, - спокойно согласилась Лейла, - я же не на пальме живу. – Опять послышался смех. Погодин явно проигрывал, и начал кипятиться.
- Ты, небось, еще и коров там за сиськи дергала, деревня.
- Лучше за четыре коровьих, чем за свою одну, в сортире, - это был удар ниже пояса.

      Свидетели диалога согнулись пополам от хохота. Погодин внезапно обнаружил, что исчерпал словарный запас и двинулся на Лейлу.

- Ты что сказала, овца?
- Баран. Хотя нет, козел.

      Погодин набычился, и хотел толкнуть ее, но нарвался на вполне грамотный уход и в следующую секунду почувствовал, что падает. Лейла поставила подножку и немного помогла ему. Погодин вскочил, рванулся к Лейле, но услышал голос учителя физики.

- Как она, сила тяготения, еще работает? - Опять послышался смех, но уже с ноткой сожаления и недовольства. Все хотелось досмотреть, чем это кончится.

      Лейла невесело усмехнулась, припомнив последовавшие события. Был понедельник. Ирраида Анатольевна, своей рукой и красными чернилами, написала в каждом дневнике, что на субботу намечается родительское собрание, с обширнейшей повесткой. Лейла и Надежда шли привычным маршрутом, они собирались навестить кота, а заодно попробовать на нем новое кошачье лекарство, которое Надежда выпросила у своей матери. Говорили они о том, что случилось на перемене. Надежда в день событий отсутствовала в школе и теперь выслушивала версию случившегося, так сказать, из первых рук. Надежда только приготовилась спросить у Лейлы, где она этому научилась, но не успела.

- Надежда, тебе нравиться жить в этом городе, - вдруг, ни с того, ни с сего, поинтересовалась Лейла.
- Что? - Надежда не сразу даже поняла вопрос.
- Тебе нравиться жить в этом городе? - Лейла повторила вопрос и внимательно посмотрела на подругу.
- Не знаю, - Надежда впервые задумывалась над этим, поэтому пожала плечами и добавила, - наверное, мне все равно.
- Не понятно. Как так может быть, а вдруг, тебе придется прожить здесь всю жизнь, до самой старости. Или даже до смерти.
- А какая разница? Город как город.
- Скажешь тоже! Города, как люди, у каждого свой характер.
- Это слишком заумные дебри, - поморщилась Надежда, - а потом, я думаю, что город такой, каким его делают люди.
- Это ты где-то вычитала, - усмехнулась Лейла.
- Почему это, - теперь Надежда была уверена, что это ее собственное мнение и готова была его отстаивать.
- Человек мал. Он может влиться в город, и тогда ему хорошо, или наоборот.
- Один – мал, а много людей это уже и есть город.
- Много похожих людей собранных в одном месте. А если человек не похож на большинство. Тогда ему в городе неуютно.
- Ты про себя?
- И про себя тоже. Вот ты, чувствуешь себя одной из всех, в этом городе?
- Лелька, да я никогда не задумывалась об этом, - отмахнулась Надежда, - живу и все.
- А я не могу не задумываться. Мне все время кажется, что я здесь чужая.
- Это у тебя еще акклиматизация не закончилась, - попробовала пошутить Надежда.
- Может быть, - пожала плечами Лейла, а Надежда продолжила уже серьезно:
- Лель, а там, в Заокске, ты была из тех, кому было хорошо?
- Там? Там, да.
- Слушай, расскажи, - заинтересовалась подруга, - что, неужели такая большая разница…
- По-разному. Но главное, там я никогда не ощущала одиночества.
- Ну это же понятно. Кругом знакомые…
- Нет, я не об этом. Мы были там все вместе. Как тебе объяснить. Вот иду я одна, вечером, после тренировки. Кругом никого нет, тишина. А ощущения одиночества нет. Понимаешь?
- Нет, Лейла, - призналась Надежда.
- Ну…, как тебе объяснить…. Нас всех, кто жил в городе – город любил. Каждым домом, каждым заборчиком, каждой лавочкой, что стояли возле городского пруда. Они были со мной, и были как бы моими. И не было ни одного, кто считал бы меня…, не знаю, врагом…, как-то так…
- Я тебя не понимаю. Как ты это чувствовала?
- Не знаю. Чувствовала и все, я как будто с этим чувством родилась. А здесь этого нет и мне плохо, - Лейла как-то поникла. Надежде даже показалось на момент, что подруга готова расплакаться.
- Лейла, тебе когда-нибудь говорили, что ты странная? - Лейла посмотрела в глаза Надежде.
- Ты тоже так думаешь?
- Да, - спокойно ответила Надежда, - и мне нравиться, что ты такая. В тебе есть нечто, что я не умею назвать. Но ты как магнит, ты притягиваешь меня. С тобой не просто интересно, с тобой не так, как со всеми. Ты рассказываешь, а у меня такого никогда не было в жизни. Я никогда не чувствовала, как ты. Не заговори ты сейчас про город, мне бы и в голову не пришло обратить на это внимание. И вообще, я раньше думала, что моя жизнь еще не началась, что она начнется позже, а пока я только готовлюсь жить. И вдруг, появляешься ты и оказывается, что твоя жизнь давно уже идет. Наверное, как и моя, но я этого не чувствую, а ты ее чувствуешь, ты живешь. Я понятно…
- Да. Я вот только думаю, что лучше. Ждать жизни или уже жить. Иногда мне кажется, что я променяла бы твою, не начавшуюся жизнь, на мою, которая, несется галопом.
- Я тоже иногда так думаю, - с некоторым вызовом произнесла Надежда.
- Знаешь, Надь, я где-то читала, что в Древней Греции что ли или еще где-то были такие женские школы. Там была учительница, а вокруг нее собирались ученицы, она их учила танцам, философии, стихам, еще чему-то. И все это на природе. Лягут на травке и разговаривают, или поют, или молчат. Кругом птицы, море…
- Ты это к чему?
- Я думаю, что хорошо было древним грекам. И я бы с удовольствием училась бы в такой школе.
- Да, здорово. Только, наверное, скучно.
- Вряд ли. Вокруг учительницы собирались только те, кто могли между собой ладить, кому было интересно, а другие искали учителей и класс для себя, - Лейла на какое-то время замолчала, наверное, представляя себя ученицей такой школы.
- Лейла, я тебя хотела спросить, а в той школе…, - оторвала подругу от размышлений Надежда.
- Которая, в Древней Греции?
- Нет, - Надежда рассмеялась, - где ты раньше училась, ты тоже дралась?
- Бывало и дралась, как положено, раз на раз.
- Ну, ты даешь. С виду такая тихоня.
- Это только с виду. Я в секцию ходила.
- Часто побеждала?
- По-разному бывало, но у меня был авторитет. Я там была своя. Меня принимали такой, какая я есть.
- А здесь?
- А здесь, я странная.
- Ты это, на меня, обиделась?
- Нет. Не на тебя. Если бы кто-то другой это мне сказал, то тогда да, обиделась бы…