Ембаевские хроники

Прочитайте, пожалуйста, «Ембаевские хроники» после рассказа «Тюмень».


ЕМБАЕВСКИЕ ХРОНИКИ

Для начала оговорюсь, что когда я  рассказываю о Ембаево, то всегда имею ввиду и деревню Тураева тоже. И хотя я понимаю, что у каждого Ембаевца и Тураевца своя малая Родина, но в моей памяти они сохранились как общее, неразделимое, тёплое и светлое «из детства». Ну, вот теперь вперёд.

Итак, наш караван у ограды мечети.
В ограде, прямо напротив мечети ворота, а левее, у угла здания медресе — калитка. Входим в здание. Прямо из сеней попадаем в довольно большую комнату, где потом будет наша столовая и игровая комната и, влево и вправо от неё, через дверные проёмы без дверей, две большие комнаты. В левой комнате, потом, когда через два три дня нам в обеих этих комнатах сколотили по их периметру нары, разместили старших девочек и маленьких ребят. Ну, это те дети, которые, от самых маленьких до семи с половиной лет. А в правой комнате, все школьники, кроме старших мальчиков. Но в первые ночи все вместе, в главном здании, вповалку, на расстеленных, прямо на полу матрасах. Не скажу, чтобы там было очень уж натоплено, но полы помыты. Причём печки горячие, а стены холодные и сырые. Как видно здание с лета не протапливалось.

Привезли нас не всех и поэтому мама, осмотревшись и чуть-чуть согревшись, уезжает в Тюмень, за остальными ребятами и вещами. Возвращается она с оставшимися ребятами и вещами поздней ночью. Я также как и многие не слышал, как их поили с дороги чаем и укладывали спать. Но я помню наше первое утро в Ембаево. Просыпаюсь и такое тихое счастье — дорога кончилась, мы приехали, добрались и я чувствую, что прикрыт маминым пальто и рядом мама. И это был один из редчайших случаев, когда мама отметила мою особость, отличие от многих ребятишек. Ведь как бы там ни было, а мама у меня была рядом, хотя и редко выделяла. Она очень старалась быть мамой для всех и, как мне думается, материнского тепла у неё было на всю нашу команду. И ребятня её любила.

На следующий день после приезда нас кормят полученным в Тюмени хлебом. Буханки режут, и куски хлеба намазывают маслом. А масло, как видно из американских стратегических запасов. Я первый раз видел такое масло. Такой кирпич как буханка хлеба, но размером чуть больше буханки, и ещё завернутый в пергамент. Немножко прогорклое, чувствуется это по вкусу и запаху. Но всё равно масло. И эти куски хлеба с маслом сверху чуть-чуть присыпаны сахарным песком. Господи, боже мой, как же это было вкусно. С этого дня началась наша сибирская жизнь. Очень запомнилось это, наверное, потому, что хлеб со сливочным маслом в следующий раз мы увидели уже на праздничном обеде в честь дня Победы. Война же была. Жуткая, страшная война.

Участок у медресе очень большой, хорошо спланированный. В главном здании медресе располагается вся наша детская команда, включая и младших дошколят. Если обойти мечеть с правой стороны, то там ещё одно каменное здание где, в старые времена, наверное, жил обслуживающий медресе персонал. А теперь разместились наши старшие ребята и завхоз Екатерина Петровна со всем своим хозяйством. За мечетью, ещё одно небольшое кирпичное здание, здание бани. Кроме этого, на территории стоял огромный деревянный сарай, рига, с большим сеновалом. Я думаю, сарай был шириной метров 8, а длиной около 15, и под великолепной крышей. У сарая были въездные ворота, чтобы с сеном прямо внутрь заезжать. Помню, как высоко укладывали там сено, а мы потом с балок подстропильных прыгали в это сено. На другой половине сарая стояла лошадь, коровы, а потом и свиньи. Он был очень большой.

Рядом с главным зданием стояло ещё одно каменное здание. Натопить его так, чтобы можно было жить, нам не удалось. Как видно, что-то неладное было с его печами. Может быть, это и всегда так было, и может быть, раньше его использовали так же, как и мы — для хранения продуктов. Например, у нас в этом здании, стояли бочки квашеной капусты, квашеных огурцов. Хотя там можно было бы прекрасно жить, если всё как следует оборудовать.

Мы начинаем активно обустраиваться. В мамином архиве, я нашёл акт, составленный в том, что таким-то двум мужикам заплачено столько-то рублей за то, что они сделал деревянный туалет. Я даже помню этот туалет. Нормальный, как в любой деревне России, домик с наклонной крышей. Но только большой такой домик и разделённый стенкой надвое. Одна половина для девочек, другая для мальчиков. Эти же мужики сколотили и нары. И таким образом и эта задача тоже была решена. И у меня есть фотография этой спальни, где детвора спала. Нары вокруг всех стен, красиво очень застелены, и у каждого своё место. Сделали столы из досок и скамейки. Их накрыли, и у нас появилась возможность играть, спать, заниматься. Ну как то жить.

В самом начале нашей жизни в Ембаево кухня была устроена в маленьком каменном домике за мечетью. Там потом была баня, прачечная и, кроме того, в плиту был вмазан довольно большой котёл, в котором готовили еду для наших поросят. Первая зима была не очень сытая, а уже осенью у нас было из чего готовить. Картошка, морковка, капуста были свои. И овощей хватало на всех. Естественно, что и крапивные щи, и щавель и другая зелень, типа дикого зелёного лука, ну или шиповник собирались нами на весь колхоз.

Первую зиму топили плохо. Даже не понимаю, откуда брали дрова. Сложная была проблема и с хлебом. Поэтому, на поиски того, кто возьмётся печь хлеб для интерната мама, для психологического воздействия на возможных пекарей, взяла троих - четверых ребят, и в том числе и меня. И мы ходили по Ембаево, из одного дома в другой, с одним вопросом, не возьмётся ли хозяйка печь нам хлеб для интерната. А вопрос был не праздный потому, что муку нам могли дать на месяц, а за хлебом надо было ездить два раза в неделю, в Тюмень. Но в Ембаево и Тураево русских печек нет. И хлеба жители пекли очень мало, больше у них в ходу лепёшки, ну и не знаю, что ещё. И пришлось старшим мальчикам, а это или Миша или Коля Саков, или Петя Васильев или ещё кто-то из старших, ну, в общем, большим ребятам, ездить за хлебом. А это и зимой и летом. Боже мой, а им было тогда по 12, 13, 14 лет. Но тогда, из-за войны, все сразу стали большими. Другая жизнь, совершенно другая ответственность за себя и за других. Первую зиму интернату давали лошадь, и с ребятами в город, за хлебом, ездил Нурдын. Я хорошо его помню. Это он кричал на лошадь:
— «Гад, забулыч. Давай, трогай» — И ругался матом, но так смешно, что как будто и не матом вовсе.

Несколько слов об этом замечательном Нурдыне. Весной нашего Нурдына забрали в Армию, на фронт. Он не очень долго воевал, был ранен, попал в госпиталь и, где-то месяцев через 7 - 8 вернулся домой для восстановления здоровья после ранения. А через какое-то время его забрали вновь и он через 3- 4 месяца погиб. И в Ембаево и Тураево он был такой не один. Там, к концу войны, как и во всей стране, инвалиды и похоронки были почти в каждом доме. На сайте История населенного пункта — Село Ембаево — Тюменский район... rodina — portal.ru›settelments/history…7200100001600 указано, что в годы войны 1941 ; 1945гг на фронт из Ембаево и Тураево призвали более 200 человек, из них 132 погибли.
И я обязательно расскажу вам о тех из них кого знал лично.