Жук

         Поезд медленно остановился, совершенно пустой, пусто и на вокзале — ни пассажиров, ни кондукторов, ни свистков, ни машинистов. Стихли последние жужжалки в подбрюшье вагона, я спустился на рельсы, побрел по узкому мосточку к платформе.

       Вокзал уже лет десять как заколочен, окна зашиты фанерными листами, двери прихвачены стальными полосами, часы замерли, дорожки с тропинками заросли бурьяном — запустение началось вместе с остановкой ТЭЦ, работавшей на местном буром угле: уголь кончился, железная дорога обезлюдела, в расписании осталось всего четыре строчки — два утренних поезда и два вечерних.

       Я шел низом вдоль высокой платформы, когда лицом к лицу встретился с Жуком — он стоял наверху, устремив могучие рога заходящему солнцу, их длинная ветвистая тень пересекала всю платформу и прочно упиралась в ящик с песком. Поджарый, смелый, на высоких лапах, никуда не едет, никого не встречает. Я поздоровался, он же меня не заметил. Хитрит или правда дохлый? Но с таким ли гордым профилем прикидываться? Я заслонил ему солнце ладонью — Жук чуть заметно пошевелил рогами, плавно качнулся, скрипуче развернул корпус, тяжело зашагал в сторону вокзальной кассы. Всю платформу накрыло объемным скрежетом чугунного панциря, под которым в диапазонах повыше заскрипели, заходили вертлуги и коленки. Я поднялся по лестнице, обошел вокруг здания и вышел навстречу. Рогач остановился, оборвав перекатывающийся по угловым стенам грохот, помедлил, под несколько протяжных лязгов поднялся в угрожающую стойку, как должно всякому при исполнении, широко раскинул рога, лапы, усы и мандибулы, стуканул в эхо жвалами о максиллы. Мне невольно пришлось уступить дорогу.

        Хорошо, если бы у смотрителей на всех вокзалах были такие же рогатые доспехи, а не жалкие погончики с беспомощными кокардами на глупых фуражках.

        Солнце тем временем опустилось за лесом, потянуло свежестью, Жук неровно ступал уже около кассы, шаги его сделались короче, стуки глуше, скоро он вовсе растворился в сумерках.


Рецензии