река

POSTAL EXPRES
siempre a tiempo



мы всегда делали это в один и тот же день месяца. два конверта, письма самим себе в будущее, заклеивание, обмен и хранение этих писем – я хранила её, она мои.
в какой-то день мы обе поняли, что писем очень много. и что нужно освободить эту часть игрового поля, занявшись другими штуками. перечитать всё и отпустить.
на реку мы не пошли, хоть и собирались. было очень холодно. костёр на льду остался только в нашем воображении. а в реальности был таз и пламя, сыплющее чёрные хлопья писем во все стороны, наши открытые рты и предвкушение того, что мир вот-вот расхохочется звонком в дверь, за которой будет стоять некий экзекутор, которому так и не откроют.
письма сгорели быстро. то есть, нет, не быстро, а очень быстро. месяцы нежностей и глупостей, мечт и опять глупостей. и считанные минуты их исчезновения.

первой письмо получила она. и почему-то никого из нас надолго не заняла мысль о том, что вернулось сожжённое послание. не особо мы застряли и на том, что письмо было без пометок, марок и прочих почтовых штук. знакомый чистый конверт с письмом просто оказался в почтовом ящике.
блестя глазами, зелёными и абсолютно круглыми от явившейся вот так загадки, она сказала самое главное – «почерк мой, но я писала не так. то есть, немного не так, это я помню очень хорошо.»
моё письмо пришло с кучей счетов и лежало на столике для почты неоткрытым, что само по себе было удивительно. «наверно, не заметили», сказала я вслух, что стало привычкой и пугало порой соседей, внезапно появлявшихся из-за какого-нибудь угла большой коммунальной квартиры.
я читала поток лёгкого бреда, вспоминая в деталях тот день, когда писала его - полумрак, запах кофе и свечей, музыку, мелкий дождь по стёклам и ту, что писала такое же послание для самой себя, сидя напротив.
моё письмо как будто было тем же самым. я не нашла чего-то такого, чего не писала или чего-то, что было написано иначе.

мы стали получать свои сожжённые письма по очереди. они приходили в разные даты, с разными интервалами, но всегда поочерёдно. мы не находили, что письма отличаются от тех, что сгорели. пока я не открыла в очередной раз свой конверт и не пробежала глазами текст.
у каждой из нас тогда был свой «герой». оба они давно канули в небытие, но в то время, когда мы писали свои письма, были нам очень интересны и упоминались в письмах нередко.
имя моего героя в этом письме было другим. причём, не просто другим, а таким, которого никто из моих знакомых не носил.
и дальше различий между письмами становилось всё больше. пока в один из вечеров она не хлопнула ладонью по листику с письмом от самой себя и гневно не заявила: «вот этого я вообще не писала!»

и после этого всё прекратилось. проходили дни, недели и месяцы. если бы мы считали те, первые письма, адресованные самим себе, которые сожгли далёким январским вечером в тазу, то, возможно, знали бы, сходится ли количество сожжённых и полученных. но мы не считали. и не знали.
сейчас у каждой опять была пачка писем, в тех же самых одинаковых крафтовых конвертах, и мы почти одновременно пришли к одной и той же мысли, которую собираемся воплотить.
мы едем на берег реки, совсем другой реки, где разведём костёр и сожжём наши письма во второй раз.


 


Рецензии