Азбука жизни Глава 2 Часть 43 История любви в нота

Глава 2.43. История любви в нотах

Иногда мне кажется, что день — это целая жизнь. Особенно такие дни, как сегодня, когда в загородном доме Джона собрались все наши дети. Целая неделя каникул, и я ловлю себя на мысли, что живу не последовательно, а какими-то яркими, густыми всплесками. Завтра концерт — буду на разогреве с Эдиком, — но сегодня только свой круг, только эти лица.

Диана, увидев вчера, с каким счастьем я возилась с малышнёй, за ночь создала мне платье — коралловое, воздушное. Я только вошла в гостиную, как ко мне подскочил Алекс, и под гитару Серёжи Белова, который может сыграть что угодно, когда вдохновлён, мы пустились в танго. Детский восторг, подхваченный взрослыми, аплодисменты… Это и есть тот самый праздник души, ради которого стоит жить. В глазах Дианы — счастье и благодарность за то, что мы своим присутствием заставляем её творить.

А вот и Вероника, обычно сдержанная, сегодня не скрывает эмоций:
— Браво, сестричка! Потрясающий концерт!
Она видела, как нас встречали стоя. Американцы оценили силу искусства, Россия предстала во всей красе. Мы с оркестром ошеломили зал, и публика не хотела нас отпускать. Теперь в гостиной все молчат, переполненные. Дедуля смотрит на меня по-новому — будто впервые видит не просто внучку. Александр Андреевич не скрывает гордости. А я смотрю на восторженного Игорька и думаю: это поколение сможет очистить Землю от убожества. В них есть непобедимая сила.

Сила… О ней мне сегодня напомнил странный сон. Приснился Вересов. Узкое пространство, серые дома, унылая природа. Он стоит безучастный, а в центре метается с дорожной сумкой девушка. Проснулась с чёткой мыслью: нам с нашими не надо метаться в поисках пути. Наша жизнь — полноценна. Нам повезло родиться в семьях, где несколько поколений жили достойно. Где была любовь и уважение, а не игра в свободу. Ответственность чувствовали и взрослые, и мы.

Об этом разговор зашёл, когда я вернулась, уложив Сашеньку. Диана ждала объяснения сна.
— Та девушка — всего лишь суета, — сказала я.
Вероника тут же парировала:
— Нашей Викуле суета несвойственна. У неё всегда было спасительное «завтра».
И правда. Даже на вступительных по математике я всё решила в уме, а боялась лишь глупой ошибки при оформлении. Хотела доказать, что чего-то стою. Мне не нужны были поблажки. Меня зажигали примером.

Теперь я понимаю, что моя «непробиваемость» к обидам и унижениям, которые мне пытались нанести, кроется в отсутствии времени. У меня его не было свободного никогда. Хотелось всюду успеть. И даже в этой вечной занятости я подсознательно видела своих «обидчиков», ставила себя на их место и думала: «Какое счастье, что мне этого не дано!» Тем, кто пытался меня унизить, я только сочувствовала.

Я давно поняла: людей можно разделить на нравственно здоровых и нравственно больных — завистливых, злых, ехидных. Их злоба так затуманивает мозги, что они не видят нелепости своих поступков. Они ищут «ахиллесову пяту», а если не находят, бьют по ближайшему окружению. Я научилась их избегать. Они создают чудовищный дискомфорт.

Но именно поэтому, наверное, жизнь и кажется мне таким прекрасным мгновением. Потому что есть дом под Нью-Йорком, где все молча понимают друг друга. Потому что есть рояль, за которым я могу раствориться, играя Бетховена так, как чувствую только сегодня. Потому что есть Диана, создающая платья под музыку. Есть Александр Андреевич, чей взгляд говорит больше слов. Есть дети, в глазах которых — чистое будущее.

И когда сегодня в особняке Джона для близких друзей зазвучала музыка, и я увидела умоляющий взгляд Дианочки, желавшей услышать свою любимую композицию, — я поняла, что это и есть та самая изысканная фортуна. Возможность творить, любить и быть среди своих. Гастроли закончены, но это неважно. Важно, что мы можем вобрать в себя эти звуки и пронести до следующих концертов, до следующих встреч.

Войны — и большие, и маленькие, тайные — происходят от того, что нравственно больные не могут принять существование здоровых. Они завидуют этой полноте, этой занятости делом, этой любви, которой не могут дать. Но я не одинока в своём отношении. Мы — многие. И в этом, возможно, главная причина наших маленьких побед. Просто мы идём одной дорогой. А они — другой. И никогда эти пути не пересекутся.