Азбука жизни Глава 8 Часть 43 Приятно наблюдать за

Глава 8.43. Приятно наблюдать за реакцией настоящего мужчины

Тишина в доме была густой, почти осязаемой. Я сидела на кухне, обхватив чашку с уже остывшим чаем, когда в дверном проёме возникла знакомая тень.

— Красавица, тебе почему не спится? — голос деда, Александра Андреевича, прозвучал негромко, но в ночной тишине отозвался бархатным басом. От него, как всегда, пахло дорогим парфюмом — сдержанным, сложным, как и он сам.
—Маме захотелось помочь, дедуль. И… не только это.
—Что-то тебя тревожит, Виктория. Он сел напротив, отодвинув чашку. Его взгляд, старый и мудрый, видел насквозь. Длинные, тонкие пальцы интеллигента-учёного сложились в замок на столе. — Эдик тоже вчера через музыку заметил. Взрослеешь.

Он произнёс это не как упрёк, а как констатацию факта. Того самого, который и пугал.

— Вот потому и страшно становится, Александр Андреевич. Я обвела пальцем край блюдца. — Ты много общался с моим прадедом? Со своим тестем?
Вопрос,казалось, застал его врасплох. Брови чуть поползли вверх.
—О, куда тебя занесло… Человек с классическим образованием, — медленно начал он, подбирая слова, — всегда живёт вне времени. Всё понимая. Всё объясняя. Его мир… устойчив.

— А почему Настенька твоя не продолжила его дело? — не отступала я. — Вот Ксюша — прислушалась к советам своего папочки, получила академическое образование. А ты не жалеешь об университете?
Он усмехнулся,но в усмешке была лёгкая грусть.
—У меня, внучка, выбора не было. Как и у девочек тогда — обстоятельства редко оставляют выбор. Он сделал паузу, и его тон стал мягче, но настойчивее. — Иди спать. Николай всегда волнуется, когда ты уходишь в себя…

— А ты? — спросила я прямо, глядя ему в глаза.
—А у нас с Настенькой, — он положил свою большую, узловатую от былой работы, но ухоженную руку поверх моей, — волнение за вас — состояние постоянное. За всех.
—И за маму?
—Конечно.
—И за сына? — я почувствовала, как его ладонь чуть замерла.
—Ты о том, что Дима не хочет спутницу найти? — угадал он.
—Я помню, как он любил свою «Аннушку».

Наступила тишина, в которой был слышен только мерный тиканье старых часов в гостиной.

— А зачем задаёшь вопросы, на которые… — начал он и запнулся.
—…у меня нет ответа? — закончила я за него.
—Да, — просто сказал он, и в этом слове было больше понимания, чем в самых долгих утешениях.

Я встала, обошла стол и, наклонившись, поцеловала его в щёку. Кожа была гладкой, а запах — тёплым, надёжным и знакомым с детства.

— Приятно, — тихо сказала я, — наблюдать за реакцией настоящего мужчины.

Он ничего не ответил, только потрепал меня по плечу — лёгкий, почти невесомый жест его изящной руки. И в его молчании, в этом жесте, было всё: и защита, и принятие, и та самая «устойчивость» мира, о которой он говорил. Я ушла спать успокоенная.